само/убийство

— Лин, что происходит? — первым делом спросила Лариса, сделав несколько шагов, и замерла посреди кабинета. Она больше не узнавала в этой женщине Мэрилин: бледная, как никогда потерянная, прячущая пустой взгляд за массивной оправой и максимально тихая Лин казалась ей попросту неживой, ненастоящей. Конечно, её возлюбленная и раньше бывала погружённой в свои мысли и проблемы, но в этот раз всё было гораздо хуже: Лин выглядела убитой, не иначе. — Мне нужно… — Лорел рвано выдохнула, опуская взгляд и в волнении сцепив пальцы в замок. — Мне нужно поговорить с тобой, Лариса. Вернее… — её губы дрогнули, и Гейтс с трудом сдержалась. — Мне нужно многое рассказать, — она подняла робкий, виноватый взгляд — и Лариса сразу его узнала: именно так Мэрилин смотрела на неё в начале их отношений. В груди Уимс что-то взволнованно щёлкнуло, и она мягко свела брови, понимая, что Мэрилин наконец-то положит конец своим страшным секретам. Лорел дрожащим голосом продолжила: — Но, Лар, у меня будет просьба: пожалуйста, дай мне всё сказать, дослушай до конца, ведь если я умолкну хоть на миг… — в её глазах появились предательские слёзы, поэтому Уимс плавно приблизилась и успокаивающе провела пальцами по щеке возлюбленной: — Да, я знаю, — Лариса кивнула, вспомнив тот самый разговор после попытки самоубийства Мэрилин, который она так и не услышала из-за успокоительного отвара, и нежно выдохнула: — Я тебя люблю, Лин. Губы Лорел растянулись в улыбке, которой она пыталась остановить подкатывающий плач, и женщина вскинула голову к голубому небу, видимому через стёкла оранжереи. Это был прекрасный день, чтобы умереть — не физически, нет (пока нет) — а морально, духовно, или как там вообще позволительно умереть Лорел Гейтс в момент раскрытия тёмной и страшной правды перед самым важным человеком в своей жизни. Лорел знала: это — конец, неизбежный и неминуемый, ясный с самого начала и ненавидимый всеми фибрами души. Лорел понимала: когда она не видела света в своей жизни, Лариса держала для неё фонарик — но сейчас этот источник света будет разбит. Лорел хотелось найти спасительный выход, обойти этот чудовищный момент, навеки самой забыть о том, кто она такая и как вообще появилась в Неверморе, но — увы и ах — всё это было лишь несбыточной мечтой глупышки Лоры, медленно, но необратимо движущейся в бесконечную тьму.

Разве могла она действительно обрести своё счастье?..

Понимая тщетность всех попыток уйти от правды, Лорел больше не видела смысла медлить. Опустив навеки погасший взгляд, она произнесла: — На самом деле ты должна ненавидеть меня, Лариса. Как и я должна была ненавидеть тебя — но всё сложилось совсем иначе… — Лорел покачала головой, опуская взгляд ещё ниже и склоняя голову, чтобы Уимс не видела её скривлённых от слёз губ. — Я ведь родом из этих мест, и семья моя всегда относилась к изгоям, — она нервно хмыкнула, — очень и очень плохо. Мой тоталитарный отец ненавидел изгоев, ненавидел Невермор — и мы с братом жили в этом, росли под его влиянием, контролем, его бредом — и верили ему, как любой ребёнок верит своему родителю: априори. Я была ещё маленькой, но вот мой брат… Он невероятно хотел заслужить благосклонность и уважение нашего отца, вот и соглашался на разные вещи, чтобы вести «борьбу за чистоту человеческого рода», как говорилось у нас дома. Мне кажется, Гарри во многом верил в эту идеологию ненависти — но судьба иронично расправилась с ним — он погиб на очередном «задании», и наша семья развалилась: мама покончила с собой, отец спился, ну, и ты знаешь, что было со мной дальше… — Лорел нервно дёрнула плечами, на миг посмотрев на Ларису: та не сводила внимательных голубых глаз с Гейтс. Тут же опустив взгляд, Лорел поспешила продолжить: — Но я не всё тебе рассказала о своей дальнейшей жизни. Из того приюта меня не просто забрали — мне помогли сбежать. Я не знаю, кто он, как нашёл меня и даже как его зовут — много лет назад он представился мне Покровителем, и иначе я его не называю. Покровитель помог мне найти «семью», которая якобы забрала меня — на самом деле мне помогли с документами, поступлением в университет, обретением, так скажем, свободы — и я осталась одна в огромном мире. Покровитель дал мне денег на начальный этап и исчез. На самом деле, я была безумно благодарна — особенно после той истории с кочергой… — Лорел скривилась, а Лариса слегка прикусила губу, чтобы не произнести ни слова. — Покровитель исчез, и я уже забыла о нём, но пару лет назад я получила странное письмо… — Лорел стянула свои маскировочные очки и стала вертеть их в руках. — Он писал мне: узнавал, как я, спрашивал, помню ли я своё детство… Это было странно, но я отвечала — всё-таки, он спас меня из того ада, помог стать ботаником, как я всегда хотела… — Лорел невольно качала головой, понимая, какой же идиоткой она в действительности была. — Он много расспрашивал про Джерико, про изгоев, говорил почти теми же фразами, что и отец… Господи, Лар, он так умело убеждал меня ненавидеть изгоев, что я даже и не осознавала этого, — Лорел подняла полные слёз глаза на Ларису, и удушающий огонь вспыхнул в её груди: выражение лица Ларисы приобрело строгую холодность и разочарование. Вновь уткнувшись глазами в плитки на полу, Лорел дрожащим голосом продолжила: — Он говорил об ужасных вещах — и я соглашалась, будто бы вновь сидя за столом с отцом. Я верила им обоим — и когда Покровитель предложил мне отомстить за семью… — Лорел ощутила жгучую злость в своей груди, её руки невольно сжались, и пластиковая оправа очков мгновенно лопнула, оцарапав одну из ладоней Гейтс, но она даже не заметила этого, с трудом выдавливая из себя слова: — Я согласилась, Лар, я согласилась: мой брат погиб, как я верила, из-за изгоя — и потому я приняла просьбу Покровителя вернуться сюда и… — она слабо всхлипнула, сильнее сжимая в руках сломанные очки. — Я приехала сюда, чтобы отомстить Невермору — и встретила тебя, — Лорел чертовски хотелось посмотреть возлюбленной в глаза, но она понимала, что не выдержит реакции Уимс. — Ты с самого первого дня была добра ко мне, заботилась обо мне, интересовалась мной — а меня это просто ломало… — Лорел нервно рассмеялась, отворачиваясь от Ларисы, дошла до стола, тихо опустила на него обломки очков и оперлась руками о край столешницы, с трудом совладая с дрожью под рёбрами. — Вот почему я так странно себя вела, вот почему даже в глаза тебе посмотреть не могла, почему с таким трудом принимала свою влюблённость в тебя — и твою любовь ко мне… — Лорел сжала ткань комбинезона на своей груди, позволяя горячим каплям сорваться с ресниц. — Меня, выросшую в ненависти к изгоям и лишившуюся из-за них семьи, прислали мстить Невермору — а я влюбилась в его директрису! — Лорел громко рассмеялась, в то время как её щёки обжигали слёзы. Следом её голос понизился, потемнел: — Я так чертовски себя ненавидела, вредила себе, пытаясь убедить, что всё это неправильно, что я не могу, что мне нельзя любить тебя… — в этот миг что-то внутри Гейтс надломилось, и она мягко выдохнула: — Но я любила, господи, я так безумно и искренне любила тебя… Как и мой брат, я любила того, кого не должна была — но именно это чувство становилось главным смыслом. Вопреки всему. Но… — Лорел нависла над столом, едва дыша от волнения. — Я поступила так эгоистично и глупо, дав шанс нашим отношениям… Я должна была тебя защитить от всего этого, от себя — но я так сильно любила тебя и так сильно хотела твоей любви, что… — Лорел схватилась за голову, до боли сжимая пальцами волосы. — Я пыталась тебе рассказать — но я просто не могла, не могла сказать тебе, что я — змея, пригревшаяся на твоей груди, и потому мне оставалось лишь искать способ, как остаться с тобой и уйти от задания Покровителя… — Лорел вновь схватилась за столешницу, пытаясь удержаться на ослабевших от стресса ногах. — Я делала вид, что ничего особенного тут нет и я ничего не могу сделать, кроме как добыть какие-то сведения об изгоях. Ему это не нравилось. Он хотел большего. И однозначно дал понять, что неповиновения не потерпит, — Лорел неосмысленно коснулась рёбер, пострадавших во время встречи с агентом. — Я много раз пыталась понять, кто он и на что действительно способен, но мои поиски ничего не дали: за последние несколько лет он пару раз звонил с неизвестного номера, присылал каких-то агентов с микронаушниками, которые действовали по его указаниям, а в основном общался со мной через бумажные письма, которые непонятным образом появлялись у меня на пороге и уходили ему в никуда — каждый раз по новым адресам к несуществующим людям. Не в силах отыскать его и уничтожить, я была вынуждена играть по его правилам — и натворила немало бед… — Лорел горько вздохнула. — Но Покровителю этого мало: он знает, как воскресить Джозефа Крэкстоуна, и он хотел, чтобы я всё для этого подготовила. Но я, так скажем, облажалась — Покровитель понял, что я не собираюсь этого делать, и потому прислал кого-то ещё — сейчас какой-то агент, очевидно, подготавливает ингредиенты для грёбанного ритуала, и для этого ему понадобятся Уэнсдей Аддамс, как потомок Гуди, убившей Крэкстоуна, и хайд — самый жуткий изгой из известных… — Лорел прикусила губу, вспомнив невинные глаза Тайлера. — Да, монстр, бегающий по лесу — реален, и это я его пробудила. Но не все злодеяния, приписываемые ему шерифом Галпиным, и правда совершены им: последнее нападение, этот несчастный Оттингер — жертва того агента, которого Покровитель прислал на замену мне. Но и это не самое ужасное, Лар… — Лорел вновь схватилась за голову, но уже одной рукой. — Покровитель узнал, что ты хочешь исключить Уэнсдей, и он не может позволить этому случиться, поэтому… — дыхание Лорел перехватило, будто бы кто-то взял её горло в тиски, и слёзы новым потоком хлынули на её щёки — силы Гейтс были на исходе, и она просто не могла больше сдерживаться: она горько всхлипнула, запрокидывая голову и едва сдерживая вой в своей груди. — Он приказал мне убить тебя, Лариса, — Лорел обернулась, чувствуя невыносимую пустоту внутри себя: ну вот и всё. Она наконец-то во всём призналась, и бездна разверзлась под её ногами. Шокированная Лариса смотрела на неё огромными глазами, и Лорел из последних сил прошептала: — Но это я должна умереть, а не ты. Повисла тягучая, удушающая тишина. Лорел казалось, что сейчас она наконец перестанет существовать: либо её дурацкое сердце остановится, не в силах выдержать всё это, либо Лариса уничтожит её на этом самом месте… Но ничего из этого не произошло.

Мир не растворился в пустоте.

Вновь обретя дар речи, Лариса уточнила: — Ты закончила? — и, получив от едва живой Лорел слабый кивок, несдержанно воскликнула: — Тогда… какого чёрта, Мэрилин?! Какого, мать твою, чёрта?! — вскричала она, эмоционально всплеснув руками. Лариса была шокирована, Лариса была зла, Лариса была разочарована — но хуже всего этого было то, что Лариса не понимала, почему всё зашло так далеко. Всё, рассказанное Мэрилин сейчас, было слишком — слишком ужасно, слишком жестоко, слишком глупо, и от этого Лариса впадала в бессильную ярость. — Господи, какая же ты идиотка… Почему, почему ты не пришла ко мне с этим?! Почему не рассказала всё?! Господи, Лин… — Лариса закрыла лицо руками, понимая, что вот-вот сорвётся и утратит контроль над собой. — Тебе нужно было рассказать мне всё гораздо раньше… — выдохнула она, не открывая глаз, лишь бы не видеть бледное, измученное и заплаканное лицо Мэрилин. — Рассказать что, Лариса? — звенящим голосом отозвалась Лорел. — Что меня прислали уничтожить твою академию и всё, что тебе дорого? Что я согласилась на всё это, а потом влюбилась в тебя и передумала? Ты сказала, что готова убить за то, что тебе дорого… — ТАК Я ГОВОРИЛА О ТЕБЕ! — вскрикнула Лариса, вспомнив тот разговор. — Я тогда говорила, что готова защищать тебя любой ценой… — она разочаровано взглянула женщину, едва стоящую перед ней. — Я ведь на всё ради тебя готова была идти, неужели ты не понимала этого?.. Лорел отчаянно закачала головой, отступая спиной к своему столу и присаживаясь на его край: — Нет, не понимала. Вспомни меня год назад, Лар: я не верила, что меня вообще можно любить, и уж тем более, что меня можешь любить ты: во-первых, самая невероятная женщина на свете, а во-вторых, как мне тогда казалось, мой враг… — Лорел тяжело вздохнула, чувствуя, как в груди всё болит. — Вспомни, какой я была, и то, как я изменилась рядом с тобой. Думаешь, если бы я знала всё это раньше, я сделала бы это снова?.. — она взглянула Ларисе в глаза, и заметила в них отблеск слёз. — Прости меня, Лариса. Я знаю, что не заслуживаю этого, но я просто… — она слабо взмахнула рукой, вновь опуская взгляд. — Я просто должна была умереть тогда на парковке, это было бы лучшим вариантом: спасти тебя и остаться светлым пятном в твоей памяти… Лариса смотрела на женщину перед собой и не понимала, как она вообще вынесла всё это. Теперь Уимс наконец знала, почему тогда нашла возлюбленную с пистолетом у виска: всё происходящее было настоящей пыткой для Мэрилин. В душе Ларисы постепенно вскипал праведный гнев: значит, какой-то неизвестный мудила в юности помог Мэрилин выбраться из приюта, в котором её мучили и ранили, а через двадцать лет объявился и стал натравливать её на изгоев Невермора, потроша детские травмы и убеждая, что она должна отомстить за семью, в которой она даже не была счастлива, далее заставил пробудить хайда, принуждал её воскресить чёртового Джозефа Крэкстоуна, угрожал ей, напал на неё, а следом — господи, боже мой — приказал ей убить… По коже Ларисы прошла колкая дрожь.

Он приказал ей убить человека, с которым она наконец-то чувствовала себя счастливой.

— Скажи мне… — язык не слушался её, но Ларисе нужно было знать: — Ты выполняла задачи этого Покровителя, чтобы… что? Мэрилин подняла на неё пустой взгляд: — Чтобы защитить тебя: уж не знаю теперь, от Покровителя или правды… Я понимала, что если откажусь делать то, что нужно — он уберёт меня и пришлёт в школу кого-то другого, и тогда я не смогу быть рядом и оберегать тебя… — она рвано хмыкнула, сжимая пальцами колени. — Не думала только, что твоё устранение он тоже поручит мне… Голова Ларисы Уимс шла кругом. Целый год у неё под носом её возлюбленная вела тайную жизнь, выполняла поручения Покровителя, пробудила грёбанного хайда и, получается, убила несколько человек, пытаясь скрыть от неё правду о том, зачем появилась в школе, и из-за чего даже почти покончила с собой… Чувствуя, как её ноги слабеют, Лариса сделала несколько шагов и присела рядом с Мэрилин прямо на стол. Они сидели, уставившись невидящими взглядами в пустоту, и совершенно не представляли, что будет дальше. — Так те смерти… — негромко уточнила Лариса. — Моя вина, — мигом ответила Лорел. — Прости за Роуэна, меня не было рядом, я просто не могла остановить его… — Кто он? — мрачно спросила Лариса. — Тайлер Галпин… Лариса громко выругалась, прикрывая глаза одной рукой. Всё это действительно было слишком для неё. Вновь повисла тревожная тишина. Понимая, что она ввергла Ларису в полнейший шок, Лорел запрокинула голову и оперлась руками о стол за своей спиной, чтобы ещё раз взглянуть на голубое небо, напоминающее ей глаза возлюбленной. — Я только сейчас в полной мере осознаю, как глупо было надеяться на то, что я могу быть счастлива здесь с тобой… — Лорел обречённо вздохнула. — Уверена, что мы с Гарри прокляты отцом — ещё бы, потомки Крэкстоуна, и оба влюбились в изгоев, — Лорел истерично рассмеялась, не понимая, что сейчас ляпнула… Зато поняла Лариса. Повернувшись к Мэрилин, она уверенным движением коснулась её подбородка и заставила женщину взглянуть на себя. Изучающе склонив голову вбок, Лариса внимательно всмотрелась в лицо возлюбленной и едва слышно выдохнула: — Лорел?.. Губы рассекреченной женщины невольно вздрогнули, ведь её сердце испуганно сжалось в этот миг. Лариса увидела ответ в огромных ореховых глазах, и у неё резко перехватило дыхание: женщина перед ней не могла быть той самой… Но в голове Ларисы мигом сложилась цепочка событий — гибель брата, самоубийство матери, смерть отца, приют, издевательства — и заплаканных глазах Мэрилин Торнхилл Лариса вдруг увидела сломанную, испуганную Лорел Гейтс — маленькую девочку с пшеничными волосами и бабочками-оригами, сидящую на пледе среди травы. И в тот же миг в ней ярче проступила её Лин — израненная, виноватая и всей душой верящая, что Лариса просто не может её любить… — Лорел… — повторила Лариса, широко раскрыв глаза и беззащитно моргая: это было просто невозможно. — Ты так хотела со мной поговорить… — провибрировал голос Лорел, и она слабо улыбнулась, сдерживая слёзы. — Прости меня за всё, Лариса. Уимс покачала головой и мигом придвинулась к Лорел, чтобы обнять её и с силой прижать к себе: ей казалось, что всё это — просто безумный сон, но женщина в её руках была реальна, и от этого Лариса невольно расплакалась: — Ты должна была рассказать мне обо всём после истории с бабочкой, слышишь? — Забавно, я до той находки совершенно всего этого не помнила… Но даже когда вспомнила, я не могла рассказать, не могла потерять тебя… — прошептала Лорел, обнимая Уимс в ответ и привычно утыкаясь носом в её плечо. — Ты бы не потеряла, я ведь уже так сильно любила тебя… — Нет, Лариса, — Лорел слабо покачала головой. — Ты любила Мэрилин: милую, безобидную, застенчивую и потерянную Лин, а не Лорел: мстительную, одинокую, не верящую, что её можно любить, всеми покинутую и запутавшуюся в наставлениях отца… Лариса замерла, задумавшись, и вдруг крайне серьёзно выдохнула: — Да, я влюбилась в Лин: милую, безобидную и застенчивую. Но полюбила я именно Лорел: ту потерянную, одинокую, боящуюся подпускать к себе кого-то… но так жаждущую света!.. — голос Ларисы взволнованно зазвенел. — Я полюбила ту женщину, что пряталась за маской. Ту, что била цветочные горшки в порыве чувств. Ту, что плакала в моих руках, вжимаясь в меня всё сильнее. Ту, что хныкала по ночам от кошмаров… и, соответственно, ту, что искренне сияла рядом со мной. Ту, что так трепетно относилась ко мне, будто я — хрустальный цветок. Ту, что любила меня так нежно и ласково, как только могла. Ту, что позволяла себе выходить за рамки «Мэрилин Торнхилл», — Лариса отстранилась, чтобы посмотреть в глаза женщине, которую обнимала. — Я полюбила тебя, Лорел, хоть и не знала этого. Так, как только ты позволила полюбить — как позволила узнать тебя настоящую. И если всё это было правдой, если ты была со мной рядом собой — значит, я действительно люблю тебя, Лорел. От этих слов Лорел Гейтс окончательно прорвало: она разрыдалась в голос, беззащитно прижавшись к Ларисе, и та стало мягко гладить её по голове, успокаивая: — Господи, Лорел, вот честно: какая же ты дура… — Лариса рвано вздохнула, понимая, сколь многое пережила её возлюбленная и какая угроза нависла над их головами, но, чувствуя, как в груди всё вдруг странно ожило, затрепетало, заискрило, Лариса уверенно пообещала: — Но вместе мы разберёмся со всем этим.

И как Лорел могла ей не верить?..