само/убийство

«Держись, ты только держись, слышишь?» — твердила в уме Лариса, пытаясь собраться из осколков в единое целое: знатно проплакавшись на парковке больницы, она завела автомобиль и направилась в сторону Флюгера, ведь в суматохе дел совершенно забыла про Тайлера… К удивлению Уимс, кофейня была открыта, и подросток находился на рабочем месте. Посетителей в зале не было, поэтому Лариса уверенным шагом приблизилась к барной стойке и зависла перед совершенно спокойным Галпиным, растерянно пытаясь подобрать слова. — Мэрилин жива? — тем делом спросил Тайлер, внимательно наблюдая за странной, непривычной потерянностью несравненной директрисы Уимс. — Да, — уверенно ответила Лариса, а следом взволнованно добавила: — Она сильно ранена и находится в тяжёлом состоянии… Тайлер неосмысленно сжал стакан, который усердно натирал, и тот мгновенно треснул. Негромко выругавшись, бариста отправил стекло в мусорное ведро и приглушённо произнёс: — Она предупреждала меня об этом… — О чём? — мигом спросила Лариса. — Что Покровитель попытается убить её, — Тайлер сокрушённо покачал головой. — Вернее, его агент — только этот ваш Мэтт сначала всё отрицал, а после — угрожал каким-то Калебом… — парень задумчиво свёл брови к переносице. — Как только найти этого Калеба и защитить от него Мэрилин?.. — Она убила напавшего на неё мужчину, но был ли он Калебом и есть ли у Покровителя ещё агенты здесь — это, увы, знает только Лин, — Лариса опёрлась о барную стойку, изнемогая от головной боли, начавшейся ещё пару часов назад. — Или, быть может, Мэтт — где он сейчас? — в ответ на вопрос Тайлер издал странный смешок, отводя взгляд, и Лариса ощутила мерзкую тревогу: — Где Айрон, Тайлер?! — жёстко спросила она, мигом забывая про раскалывающуюся голову. — У меня были чёткие указания, и её слово для меня — закон, — твёрдо ответил Галпин, уверенно взглянув Ларисе в глаза. — Мэтт не сможет ответить на Ваши вопросы, и я не советовал бы его искать. Лариса ощутила, как её голова неумолимо идёт кругом, и поспешила покинуть Флюгер. Рухнув в кресло своего автомобиля, она мысленно похвалила Тайлера за преданность, но с ужасом осознала, что утратила крайне важный источник информации в лице своего же коллеги. Кем был мужчина из оранжереи, что там действительно произошло и что сейчас делал Покровитель — на эти вопросы у Ларисы Уимс не было ответов, и ей оставалось лишь надеяться на то, что её возлюбленная вскоре придёт в сознание и они вместе придумают новый план… Чувствуя странное изнеможение, Лариса направилась обратно в Невермор — ей предстояла крайне неприятная уборка. Уимс даже и не думала поручить это дело кому-либо из работников Академии, ведь попросту не представляла возможным допустить кого-то в оранжерею, и потому, вооружившись чистящими средствами и переодевшись в старую одежду, Лариса Уимс самостоятельно оттёрла пол от крови неизвестного преступника и — господи боже — своей возлюбленной. Вернув себе приличный вид, она гордо вернулась в замок и поднялась в свой кабинет, дабы опустошить запасы вина — выносить всё происходящее на трезвую голову Лариса, увы, больше не могла. Придвинув кресло к мирно пылающему камину, Лариса расположилась поудобнее и медленно отпила кровавый напиток из бокала, искренне желая только одного — забыться. Она попросту не могла больше сдерживать ураган мыслей в своей голове, сносящий всё на своём пути и заставляющий Ларису сходить с ума от страха: она боялась смерти Лорел, боялась неожиданного нападения Покровителя, боялась лишиться всего и сразу… Лариса буквально ощущала, как миллионы тревожных мыслей гудят в её голове, бьются друг о друга и заставляют её несчастное сердце стонать от боли: её возлюбленная буквально находится на грани жизни и смерти… Глоток, ещё глоток — а спасительное забвение будто и не приближалось, вынуждая Ларису мучиться наедине с собственными мыслями. Ещё раз осмысливая события прошедшего дня, пытаясь разложить всё по полочкам и выстроить хоть какой-то план действий, Лариса Уимс вдруг вспомнила про письмо, которое она нашла у Лорел в кабинете. Мигом вскочив на ноги, Лариса отыскала конверт в кармане пальто и вернулась в своё кресло. Белый прямоугольник с витиеватой надписью «Моей дорогой Ларисе» однозначно был тем, чем казался, и Лариса действительно не знала, может ли она прочесть это письмо и готова ли она к этому?.. Но, понимая, что она попросту не сможет забыть о находке, Лариса всё-таки вскрыла конверт — внутри оказалась целая стопка листов, исписанных знакомым, драгоценным почерком: «Лариса, любовь моя, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет… На самом деле, это было изначально предрешённым исходом, поэтому у меня нет причин удивляться — и уж тем более жалеть о том, что произошло. Я с самого начала знала, на какой риск иду, и уж о чём действительно могу сожалеть — прости, что втянула тебя во всё это и заставила пережить столько тёмных дней из-за моих тайн и проблем… Прежде, чем я раскрою тебе всю ужасающую, чёрную правду о себе и своей жизни, позволь признаться: в тебе я обрела всё, в чём когда-либо нуждалась и чего искренне желала. Я полюбила тебя всем сердцем, всей душой, всем существом своим — и прости, что подвела тебя. Ты, действительно, лучшее, что было в моей проклятой жизни — и мне горько осознавать, что я получила тебя нечестным, недостойным способом, ведь на самом деле, наверное, никогда не заслуживала ни капли твоей заботы и любви… Глупо говорить, что у меня не было иного выбора — но я правда не видела его. Не видела способа признаться во всём и сохранить твою невероятную любовь ко мне. Безумно эгоистично, знаю, и, полагаю, я заслуженно расплатилась за свой обман — и мне больше нечего терять. Я любила, люблю и буду любить тебя, Лариса, больше всей своей жизни и, не сумев справиться со своей главной задачей, не сумев защитить тебя, я должна признаться, предупредить тебя, раскрыть всю правду о той беде, что нависла над Невермором из-за меня. Прости, что всё так. Прости, что подвела тебя. Прости, что лгала и скрывала от тебя правду. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но мне действительно жаль, что всё закончилось именно таким образом. Ты не заслуживала боли и всего того, что тебе пришлось пережить из-за меня. Я была слабым, глупым человеком, и просто не могла признаться тебе в том, кто я и почему появилась в Академии. Ты так долго просила раскрыть тебе правду, и этот момент настал. Дело в том, что на самом деле я родом из Джерико и зовут меня Лорел Гейтс…» Лариса читала эту исповедь, вновь захлебываясь слезами: не верящая, что её можно любить и простить, Лорел расписывала в посмертном письме практически всю свою жизнь и причины появления в Неверморе, объясняла, как тяжело ей далось признание их с Ларисой влюбленности, как её разрывали жажда любви и страх перед Покровителем, как ситуация стала усугубляться… Лорел рассказывала всё, что знала про Покровителя, предупреждала о его опасности, раскрывала историю с хайдом и буквально рассыпалась на осколки от чувства вины, от боли, от ненависти к себе — Лариса фактически видела эту рыдающую, забитую Лорел Гейтс, не находящую покоя и мечущуюся между двух огней… Лариса видела её — и не могла обнять, не могла успокоить, отчего душа Уимс болела всё сильнее, а слёзы неостановимыми потоками лились по щекам. Лариса знала: Лорел не заслуживала всех этих мучений и уж точно — смерти, поэтому всей своей душой надеялась на одно — что все эти испытания были для её возлюбленной путём искупления и становления, после которого она наконец сможет жить счастливо. Но Ларисе оставалось лишь надеяться. Она ещё раз перечитала письмо, чтобы лучше запомнить его, провела пальцами по последним строчкам: «С бесконечной любовью, навеки твоя Лорел Гейтс», а следом перевела взгляд на камин. Конечно, Лариса не могла оставить себе эту исповедь, прекрасно понимая, как опасны признания, выведенные рукой её возлюбленной. Сделав ещё один глоток вина, Лариса вытерла слёзы и ожесточённо скомкала бумагу в своих руках. Внутри неё неумолимым образом вновь вскипала злость на всё происходящее, на всю эту несправедливость и издевательства от судьбы. Представляя, что она сжигает тёмное прошлое Лорел, Лариса уверенно бросила скомканное письмо в огонь.

Всё будет хорошо.

Тем вечером у неё не было ни сил, ни желания подниматься в спальню в одиночестве, поэтому Лариса достала из шкафа подушку и плед, лежавшие там без дела почти год, и устроилась на длинном диване в своём кабинете. Всю ночь она промаялась без сна, разрываемая мыслями о сотне миллионов проблем одновременно, а утром первым делом набрала номер мистера Хопса, но тот не отвечал. Даже не попытавшись заняться работой, Лариса заставила себя всё-таки принять душ, надела свежую одежду и уверенно направилась в больницу, надеясь выловить лечащего врача Лорел или хотя бы узнать на дежурном посту о её состоянии. Мистер Хопс так и не отвечал на звонки, поэтому, добравшись до нужного здания, Лариса быстрым шагом направилась к стойке, за которой сидели бодрые медсёстры. — Здравствуйте, — Уимс подошла к единственному свободному окошечку и жадно всмотрелась в молоденькую светловолосую девушку, будто прячущуюся за невысоким стеклом. — Скажите, пожалуйста, могу ли я увидеть мисс Торнхилл или хотя бы узнать о её состоянии? — Секундочку, — слегка растерянно отозвалась медсестра, наклоняясь к компьютеру. — Повторите, пожалуйста, мисс …? — Мисс Торнхилл, — медленно произнесла Лариса, чтобы девушка точно не ошиблась в фамилии. — Она поступила вчера с огнестрельным ранением в отделение интенсивной терапии… На этих словах медсестра вдруг резко вскинула на неё взгляд, странно огляделась вокруг, будто желая уточнить что-то у коллег, но, увидев, что все заняты, вновь взглянула на Ларису, печально сводя брови, и неуверенно произнесла: — Не думаю, что это возможно… — она странно умолкла, будто не зная, что сказать, и всё-таки выдавила из себя: — Примите мои соболезнования… Ларису будто ударили по голове чем-то крайне тяжёлым: всё её тело странным образом ослабело, мир вокруг пошёл кругом, а звуки стали доноситься словно через толщу воды. — Что?.. — едва смогла вымолвить она, с трудом выхватывая взглядом побледневшее лицо медсестры. — Она скончалась этой ночью, разве Вам не сообщил её лечащий врач?.. После этих слов Лариса будто бы утратила возможность слышать (и существовать). На непослушных ногах она отошла в сторону и, заметив стулья у стены, бессильно рухнула на сидение. Кровь пульсировала под кожей, к горлу подкатывала то ли тошнота, то ли истерика, а перед глазами всё плыло, как перед обмороком. Лариса едва могла дышать, не в силах справиться с этим потрясением.

Лорел была мертва.

«Нет, нет-нет-нет, невозможно!» — кричало всё внутри Ларисы, а в горле уже вибрировали рыдания. С силой прижав дрожащие ладони к лицу, Уимс закрыла глаза, пытаясь удержаться за рушащийся в её голове мир, но спасения попросту не было. Её возлюбленная умерла, и это был конец — конец их борьбы, их страданий или их счастья — Лариса не знала. Но она чувствовала, что это был её конец — потому что она попросту не мыслила своей дальнейшей жизни без Мэрилин-Лорел. Обхватив себя за плечи до боли, Лариса зажмурилась, мечтая об одном — проснуться. Проснуться в одной постели со своей возлюбленной, вдохнуть аромат её волос и сжать её в своих объятиях, чтобы никогда, ни за что не отпустить… Но, раскрыв свои глаза, Лариса Уимс вновь увидела больничный пол и осознала: ей не спастись от этого. Всё — она пропала. Окончательно и бесповоротно. В этот момент внутри Ларисы будто что-то оборвалось — и через секунду мир растворился во мраке. Следующее, что осознала Лариса — фигуру какого-то мужчины, нависающего над ней и светящего Ларисе в глаза фонариком. Заметив, что она вернулась в сознание, мужчина убрал свет, а Лариса неуверенно попыталась сесть, проигнорировав указания не подниматься: — Я в норме, — отмахнулась Лариса, коснувшись ослабевшей рукой своей раскалывающейся головы. Мужчина куда-то исчез, но вскоре вернулся и протянул Ларисе стаканчик с водой. Уимс на автомате сделала глоток, приподнимая взгляд: рядом с ней стоял мистер Хопс и о чём-то перекрикивался с медсестрой за стойкой. С трудом Лариса смогла вникнуть в смысл их диалога: — Что здесь произошло? — Она спросила у меня про пациентку с огнестрельным, ну я и сказала, что ночью её не стало… Разве Вы ещё не сообщили о её смерти?! — растерянно возмутилась медсестра. — Чёрт возьми, Эвелин! — выругался мужчина. — Научись проверять карточки пациентов, а не запоминать их по диагнозам! — он однозначно злился. Мигом повернувшись к Ларисе, мистер Хопс мягко произнес: — Приношу свои глубочайшие извинения, мисс Уимс, наша новенькая перепутала пациентов, Ваша Мэрилин жива, ей лучше, и мы уже перевели её в отдельную палату. Лариса поймала воздух дрожащими губами, неосмысленно сжимая стаканчик в своей руке и расплескивая воду. Тонкая, невесомая ниточка надежды вспыхнула в её груди, и Уимс хотела было умолять, чтобы её отвели к Лорел, но этого не потребовалось — мистер Хопс самостоятельно предложил проводить её в палату и подал Уимс руку, чтобы помочь ей встать. Лариса не запомнила путь, которым мужчина провёл её к одиночным палатам, она осознала реальность происходящего только в тот миг, когда перед ней открылась белая дверь и она узрела своё рыжее пятно в белоснежной постели. Боясь даже дышать, чтобы не растворить это видение, Лариса сделала несколько шагов вперёд и замерла у больничной койки. Дверь за её спиной закрылась, и Лариса осталась наедине со своими мыслями. Перед ней лежала бледная, умиротворённая женщина, похожая на фарфоровую куклу, но стоило Ларисе коснуться слегка тёплой руки этого рыжего чуда — и возлюбленная перестала казаться ей неживой. Лорел дышала, кровь циркулировала по её венам, и всё это было реальным. Ноги несчастной Ларисы безвольно подкосились, и она оказалась на коленях у кровати всё ещё живой Лорел. На этом силы покинули Уимс, и она разрыдалась в голос, обнимая неподвижное тело возлюбленной и содрогаясь от безумной дрожи под рёбрами. После пережитого потрясения Лариса не знала уже, во что ей верить, и тёплая рука её Мэрилин казалась единственным мостиком с той реальностью, в которой Уимс хотела существовать — и потому она не хотела отпускать свою возлюбленную. Проплакавшись до полного изнеможения, Лариса с трудом придвинула к койке лёгкий больничный стул и опустилась верхней частью тела на высокую кровать рядом с Лин, а после и вовсе прижалась своей головой к руке возлюбленной, лишь бы ни на секунду не терять связь с нею. Обессилевшая, разбитая Лариса быстро отключилась, и во сне она видела свою Мэрилин, ощущала её нежные прикосновения, её поцелуи, её трепетное дыхание на своей шее… Ларисе казалось, что все проблемы, все беды остались где-то далеко позади, где-то в другой жизни, ведь они с Лорел наконец-то свободны, бесконечно счастливы — и оттого пробуждение от столь чудесного сна было для Ларисы болезненным. Осознав, что она вновь вернулась в реальность, Уимс решила не двигаться, в надежде, что сможет уснуть вновь и вернуться в тот сладкий, светлый сон, как вдруг поняла, что мягкие, поглаживающие прикосновения пальцев к её измотанной, гудящей голове не исчезли… Осторожно приподнявшись с постели, Лариса с замиранием сердца взглянула на Лорел… и встретилась с её мягким, изнеможённым взглядом. — Лорел! — едва слышно выдохнула Лариса, подскакивая на месте и наклоняясь к лицу возлюбленной. — Лорел… — прошептала она, глядя в родные ореховые глаза. — Я люблю тебя, — слабо прошептала Лорел, с трудом сдерживая слёзы. — Прости, Лар, прости меня… — Тише, ты чего… — Лариса мигом обняла возлюбленную за плечи. — Господи, я так счастлива, что ты жива… Я тоже люблю тебя, милая, всё хорошо, слышишь? — Лариса слегка отстранилась и мягко коснулась губ Лорел, прежде чем стала покрывать поцелуями её лицо, голову и шею, не веря в своё счастье.

Лорел была жива.

И в груди Ларисы вдруг затеплилась надежда:

Быть может, всё наконец наладится?..