always and forever, my lanista

— Зачем тебе сдался этот юнец? — бокал ароматного вина коснулся губ Чанбина. — Оставил бы ты его в покое.

*

Со Чанбин — второй по знатности альфа-ланиста. В свои двадцать пять он имеет не так много дворцов и слуг, как Минхо, но его так же почитает и уважает народ. Он был полной его противоположностью — с нежной улыбкой от уха до уха и любезным взглядом, исходящим от благородных глаз. Волшебный голос, от которого не подкашиваются ноги, а сердце не уходит в пятки от страха. Люди не боялись его, а наоборот любили посоветоваться с ним и обратиться за помощью. В его жизни так же присутствовали гладиаторы, которые дрались на арене от его имени. Он не мучал и не насиловал их, когда те проигрывали, а наоборот поддерживал и успокаивал. Одним из таких «рабов» был — Ли Феликс. Омега двадцати трёх лет. Года два назад он по собственному желанию покинул свой дом, участвуя в кровавых битвах. На вид Ликс был довольно слаб и хил, но когда выходил на арену показывал себя совсем с другой стороны, выплескивая всю свою силу и мощь на противника. Так он и привлек Бина своим безжалостным настроем. Парни быстро поладили друг с другом, общаясь на разные темы. Чанбин подбадривал младшего перед боем, угощал его дорогими закусками и элитным питьем. Феликс не был против более близких отношений со своим хозяином, потому что ему казалось, что тот был действительно привлекателен, имея накаченное тело и упругие мышцы. Со временем обычные дружеские посиделки и разговоры переросли в некие неуклюжие свидания, организованные альфой так неумело, но до чертиков мило. Романтика окутала их двоих с ног до головы. Они были поглощены друг другом, даря любовь и заботу, утопали в нежных ласках каждую ночь, сливаясь воедино, насыщаясь всеми переполняющимися чувствами, которые невозможно было утаить в себе. Бин старался не причинять боли и вреда своему возлюбленному во время их соития, но когда омега прогибался под ним до хруста костей, выпуская громкие стоны из своего рта, прося быть быстрее и глубже, было сложно сдерживаться. Старший буквально срывался с цепи, втрахивая того в любую поверхность, где они занимались любовью, отдаваясь друг другу и днем, и ночью. Ликс не возражал. Ему было даже стыдно признавать, что это были самые незабываемые минуты в их сексе, ведь так он ощущал всю страсть и влечение, которое наполняло его ланисту. В такие моменты младший чувствовал себя любимым и желанным. Во время дикого экстаза, накрывающего их обоих, Чанбин всегда шептал что-то неразборчивое в чужое ухо, будто специально, чтобы это услышал и понял только он — его единственный. — Только мой. Ты принадлежишь только мне. И никому больше… Феликс улыбался, понимая, что так и есть. Альфа полностью пленил его. Его, и его сердце. Кажется, что дальнейшая жизнь без своего воздыхателя, не имеет продолжения. Хотелось всегда быть в крепких объятиях, которые точно защитят от всего и всех, и не расставаться ни на секунду. Бин больше не выпускал омегу на арену, боясь за его прекрасное тело, которое могло пострадать только от его губ. С тех пор парни были заняты лишь друг другом, наслаждаясь моментами счастья, которые так важны для них самих.

*

— Он был на поле с Хенджином и чуть не убил его, я обещал отомстить. — Неужели этот беспомощный омега стоит этого? У парня, считай, только жизнь началась, — смотря прямо на старшего, удивился он. — Может, не стоит? — Решай-ка ты, добряк, свои проблемы. В мои лезть не нужно. — глаза налились злостью, голос повысился на децибел. — Я должен преподать ему урок. Чанбин больше ничего не сказал, откидываясь на лежанку. Не то чтобы он прям, боялся хёна, но когда тот смотрел своим пугающим взглядом, с ноткой нервозности в голосе, было не по себе. Он не смел возражать или перечить ему, ведь знал о его странностях. Он не раз пытался помочь ему или поговорить с ним, но каждый раз его отвергали и гнали куда подальше. Но он все равно остается рядом, наблюдая за его действиями лишь со стороны, ведь какая разница, если его уже не изменить в лучшую сторону. — Может, когда-то все-таки случится чудо, — пробубнил младший себе под нос, дабы Минхо его не услышал.

***

Громкий удар оглушил амфитеатр. Теперь она точно началась. Игра началась. Игра не на жизнь, а на смерть, на честь и достоинство... — Постарайся не сдохнуть от первого удара, — насмешливо выпалил тот, нанося первый удар копьем, целясь прямо в чужой кадык. — Только после Вас, — улыбнулся тот, ловко смещаясь всем телом влево, уклоняясь от внезапной атаки, смотря тому прямо в глаза. Вернувшись в начальную позицию, Джисон начал наступать. Его копье резко нацелилось в тело Минхо, чуть зацепив чужое брюхо. Ловко увернувшись от удара, который оставил за собой неглубокий порез, альфа оказался за спиной омеги. — Слишком ожидаемо, чертёнок, — прошипел он, горизонтально приставляя копье к горлу Хана, перекрывая тому кислород. Давка была действительно сильной. Оружие выпало из рук. Трахею перекрыла железная рукоятка, воздух постепенно кончался, но сдавать уже нельзя. Младший, крепко схватившись ладонями за копье, которое почти лишило его дыхания, собравшись с мыслями, начал оттаскивать его от горла. Ли не переставал давить все сильнее, применяя всю свою животную мощь. Пришлось приложить немало усилий, ведь разница в силе была колоссальной. Ноги подкашивались, а тело прогибалось назад, голова повернулась в бок, руки продолжали впиваться в оружие, взгляд остановился на чужих глазах. Взор старшего был полон гнева и желания уничтожить всё и вся. Стало до жути страшно, живот снова стало неприятно тянуть, будто закручивая плотный узел внизу живота. — Сука, ты что делаешь? — голос стал грубым и резким, хватка немного ослабла. Джисон не стал терять шанса, и пока Хо застыл в недопонимании, смотря прямо ему в глаза, ладонями отдернул оружие от шеи, наклонившись всем туловищем вперед, опрокидывая противника через себя. Арену оглушил гомон зрителей, подскочивших от неожиданного поворота событий. Еще никто и никогда не осмелился противостоять ему. Приземлившись спиной на землю, Минхо прорычал от ноющего ощущения. Песок поднялся в воздух, создавая некий ураган пыли. Омега захватывал ртом воздух, удерживая ланисту под своим прицелом. Атаки альфы долго ждать не пришлось — поднявшись на ноги, он вырвал оружие из чужих, слегка ослабевших, рук. Ноги стали ватными, а живот продолжал ныть. Копье резко направилось прямиком в лицо Хана. Младший, не растерявшись, быстро скрылся от удара, садясь на корточки. Заметив свое оружие рядом, он в один миг поднял его и острием, рассекая вдоль плотную ткань кожи на торсе, нанес кровавый порез. Капли крови медленно стекали по оголенному телу. Джисон, тяжело дыша от накатившей тревоги, поднялся на ноги. В голову ударило озарение произошедшего, виски заныли от напряжения, в животе полностью затянулся огромный узел. Яркий запах омеги разлетелся по всей арене. — «Течка... Нет-нет-нет, только не сейчас»

Ли, пошатываясь на ногах, не мог сдержать свои звериные позывы, даже не скрывая свой опьяненный взгляд, который был направлен в сторону Хана. Хо, оклемавшись, со всей своей силой толкнул младшего в живот левой ногой, повалив его на землю. Со слетевшим с губ «агх», Джисон, ударяясь лопатками, откидывает голову, зажмуривая глаза от накатившей физической боли, вперемешку с моральной. — Не думай, что своим запахом, ты сможешь отвлечь меня, сукин ты сын, — наступив на чужую шею ногой, перекрывая трахею, сказал старший, надавливая все сильнее и сильнее. Омега зашевелил руками, обволакивая ими ступню, мешающую ему сделать глоток кислорода, пытался сдернуть ее с горла. Копьё было приставлено к сердцу Хана, еще мгновение и оно бы пронзило его насквозь. Крики и аплодисменты зрителей снова разлетелись эхом по цирку. Их взгляды встретились, задерживаясь на некоторое время. Запах ощущался намного сильнее, одурманивая разум Минхо. В его глазах читалось господство над усмирившим перед ним омежкой. И… Желание и похоть? Его феромоны распространились вокруг них, смешиваясь с запахом свежего кедра. Младший закатывал глаза от передозировки ароматов, которые окружали его, узел внизу живота тянуло от желания, а набедренная повязка слегка намокала от выделяемого предэякулята. — Признаю, твой запах чертовски манит меня. — взор скользнул вниз, замечая мокрое пятно на ткани. — Жаль, что ты умрешь так и не распробовав меня, маленькая вонючая шлюха. Эти слова засели в голове Джисон. Никогда и никто не унижал его и не смотрел на него так грязно и развратно. Разве он виноват, что эта блядская течка началась именно сейчас? С чего вообще этот придурок взял, что он такой. Омега даже никогда в своей никчемной жизни не влюблялся, что уж говорить о первом свидании или поцелуе… А тут его называют тем, кто трахается и прогибается под всеми подряд. Это задело его до тошноты и боли в груди. Глаза наполнились слезами, которые тот старался сдержать, не показывая свою слабость, которая на самом деле заседала в его теле все это время. Хотелось закричать, выпуская всю ненависть и злость. Правой рукой, вырвав оружие из чужих рук, Хан отбросил его куда-то в сторону, заставляя альфу раскрыть рот. Ладонями, схватившись за ногу, которая все еще находилась не его шее, он резко поднял ее вверх, откидывая от себя. Из-за сильного толчка противника, Ли не устоял на одной ноге, теряя равновесие, приземляясь на грязный песок и ударяясь затылком. Люди, поднявшись со своих мест, ахали в изумлении, аплодируя стоя. Младший, поднявшись с земли, подошел к Хо, оставляя копьём второй кровавый шрам на нем. Выбросив оружие из своих рук, он оседлал старшего, принимаясь наносить удары по чужому лицу кулаками. Кровь сразу же хлынула из носа, оставляя яркие пятна на костяшках. Челюсть с хрустом ломалась под напором Джисона. Нижняя губа треснула, создавая маленькие кровоточащие ранки. Минхо, натянув ублюдскую ухмылку, лежал, не двигаясь, принимая все удары. Последний рывок был наполнен обидой и гневом, накопившимися в груди. Омега с усталостью выдохнул, слезая с торса альфы. Вся сила ушла на атаку, поэтому ноги подкашивались, не давая нормально подняться, а руки тряслись от изнеможения и всего происходящего. Голова трещала, хотелось просто упасть в бессознание. Чужая горячая ладонь резко схватила запястье младшего, повалив на себя. Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, тяжелое дыхание сбивалось с чужим, смешиваясь воедино. — Зараза. Как ты осмелился сотворить такое? — сплевывая сгусток крови, накопившийся во рту, поинтересовался Ли. — Благодаря Вам, господин. Ведь шлюха здесь только одна — Хенджин, который ублажает и раздвигает ноги перед Вами каждый гребаный вечер. А у меня просто началась течка, которую я даже не могу контролировать. — в голосе слышалось легкое дрожание. Полностью встав на ноги, Хан, последний раз взглянул на лежавшего противника и оставил его одного на поле боя. — Течный ублюдок. Я заставлю его пожалеть об этом.