always and forever, my lanista

Ноги подкашивались, не давая дойди до комнаты. Сердце бешено билось внутри, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Джисон обессилено рухнул на пол, выставляя руки перед собой. — Что это, черт возьми, было? — ланиста появился из неоткуда, ошарашенно смотря на истощенного парня. — Я.. победил, — хватаясь за живот и вдыхая ртом воздух, ответил он. — Зачем ты вообще атаковал его?! Ты должен был сразу сдаться, болван! — волосы на голове были нервно зажаты в кулак. — Почему ты… — остановившись на недосказанном слове, Тит внимательно осмотрел омегу, изучая того. Омега извивался от боли, хватаясь за живот, глаза были наполнены слезами. Чужой запах разносился по комнате, полностью перекрывая дыхание. — Твою ж мать, — ланиста в спешке покинул комнату, оставляя Хана одного. — «Больно… Слишком больно» Разум затуманился, перед глазами стояла пелена. Узел внутри живота набухал, неприятно пульсируя, отдавая куда-то в уретру. Смазка обильно выделялась, оставляя мокрые и вязкие следы на повязке, анус жутко зудел, прося человека, который утолит этот зуд и похоть, подарив незабываемые ощущения. — «Подавители. Мне нужны подавители» Подползая к тумбочке, стоящей рядом с кроватью, младший трясущимися руками открыл нижний ящик, доставая нужные травы. Воды рядом не было, поэтому пришлось глотать, не запивая, лишь бы поскорее избавится от этих, переполняющих его, чувств, которые смешались воедино. Вдох через нос, выдох через рот. Пару минут, и голова снова начала соображать. Сейчас Джисону хотелось одного — покоя и отдыха. Он действительно полностью потерял все свои силы. Забравшись на кровать, глаза моментально закрылись.

***

В тепидариуме было душно и жарко. Воздух заполнен паром, от которого сложно дышать. Негромкие стоны доносились из комнаты. Минхо лежал на одной из клиньев, откинув голову назад, пока Хенджин, утроившись между раздвинутых ног на коленях, сгорбившись, доставлял тому удовольствие своим умелым ртом. — Ах.. — простонал альфа, закатив глаза, подаваясь бедрами вперед, заставляя бету принять его глубже. Сочные причмокивания отдавались в ушах. Хван умело засасывал толстый член до самого основания, чуть ли не давясь и задыхаясь. Помогая себе рукой, слегка надрачивая, младший мастерски выводил круговые узоры языком вокруг возбужденного органа. Выпуская член изо рта, возвращаясь к головке, Хенджин умело делал вакуум, всасывая ее губами и собирая весь выделяющийся предэякулят. Расслабляя горло, он снова заглатывал орган как можно глубже, постанывая во время процесса, когда становилось сложнее дышать. Взгляд был направлен на Ли, следя за его реакцией. — Этот ублюдок, — смотря бете в глаза, пробубнил старший, губы скривились в ухмылке, а крупная ладонь скользнула в густые волосы Хвана, зажимая их в грубый кулак. Надавив на чужой затылок, Хо резко засадил член глубоко в глотку Хенджину. Слезы выступили на глазах, стало невозможно дышать. Ладонями, вцепившись в широкие бедра Минхо, Хван царапал их ногтями. Рука альфы не останавливалась, лишь набирая темп, трахая чужой рот. Во рту было чертовски горячо и узко, вздувшиеся венки задевали гортань, создавая приятное трение. Ли закусывал губу, рыча от приближающего оргазма. Бета задыхался, давясь большим размером и выкашливая собравшиеся слюни во рту. Последние глубокие толчки и старший кончает глубоко в глотку. С ревом на губах. Не выпуская волосы из ладони, Хо резко и плавно вбивался в рот, заставляя сглотнуть все семя до последней капли. Увидев, что бета послушно сглотнул, Минхо выпустил Хвана из хватки, убирая руку от затылка. — Чёрт, кха… Что это с тобой? — откашливаясь и ехидно улыбаясь, заметил он. — Тебя что-то разозлило? — проводя языком по голому торсу, выгибаясь в спине и подползая на коленях все ближе к чужим губам, поинтересовался тот. — Есть один выродок, — с поднятой бровью альфа наблюдал за младшим. — И, кажется, у меня есть отличная идея… — он допивал последние глотки вина.

***

Солнце горело ярко-оранжевым огнем, уходя за горизонт, освещая комнату омеги. Помещение было пропитано сочным запахом свежих орехов. Джисон лежал на кровати, смотря в потолок и не думая ни о чем. В голове была полная пустота. Живот больше не ломило от боли, и можно было вздохнуть с облегчением, но, к сожалению, только на несколько часов. — «Так спокойно, так хорошо. Хочу, чтобы это никогда не заканчивалось» Громкий грохот, доносящийся из коридора, прервал идиллию. Лениво поднявшись с кровати, омега, дойдя до двери на слегка ватных ногах, неуверенно приоткрыл ее, незаметно выглядывая из комнаты. Через небольшую щелочку было совсем плохо видно происходящее. — «Кажется, никого нет. Наверное, показалось» Не успев закрыть дверь, крепкая мужская рука придержала ее, оставляя приоткрытой. Предплечье казалось до ужаса знакомым, и это пугало... Отпрянув от двери, Хан чуть ли не упал на пол, когда пятился назад, из-за непослушных ног, подкосившихся от накатившего стресса. Глаза моментально расширились и стали бегать по комнате, тщетно чего-то ища. Дверь полностью открылась, впуская незваного гостя. Младший боялся даже взглянуть на него, пытаясь сконцентрироваться на своем дыхании. — Настолько рад видеть, что даже не посмотришь на меня? — усмешка в его голосе слышалась издалека. Джисон, все еще отходя назад, понимая, что комната, к сожалению, не резиновая, пытался не впасть в припадок, сохраняя спокойствие. Но ноги полностью забились ватой, переставая двигаться, поэтому, запнувшись, омега рухнул на пол, продолжая ползти. — К-как вы тут оказались? — лишь страх и паника читались в поднятых на Минхо глазах. — Хах, твой хозяин слишком долго не хотел нас впускать, беспокоясь о тебе, как о ребенке, но мы все решили. Двое бет, держа под руки Тита, вошли в комнату, останавливаясь за спиной альфы. Ланиста был без сознания, а на его лице были видны синяки и шрамы от тяжелых ударов. Непонятно чем и как они были оставлены, но было понятно одно — следы от таких ран останутся навсегда. От увиденного Хан почти забыл, как говорить и дышать. Горло неприятно сжало от растущего напряжения, а глаза наполнились слезами, которые вот-вот покатятся по щекам. Тело задрожало в мелких судорогах. — Что… Что вы с ним сделали?! Не смейте трогать его! — голос срывался на оглушительный крик, а сердце сжималось от боли. — Ну-ну… Ш-ш-ш, не нужно так кричать, — подходя ближе и наступая правой ступней на чужую грудину, сказал мужчина, слегка надавливая и поваливая того на пол. Дышать стало еще труднее, грудная клетка вжималась в пол. Кашель и хрипотца вырывались наружу. Тяжелый взгляд, смотрящий на младшего свысока, пронизывал его с ног до головы. Табун мурашек прошелся по всему телу, Джисон задрожал еще сильнее, боясь пошевелиться из-за пристального взора. На поясе Ли было повязано мелкое оружие — пугио. Достав его из ножны, он, наклонившись ближе к лицу, с легкостью приставил его к артерии младшего, надавливая на кожу, до появления мелкой, но кровавой раны. Старший, почти смеясь, наблюдал за его бездействием, сильнее надавливая ступней на грудь. Омега старался не шевелиться, он даже перестал дышать, чувствуя, как острое оружие прорезает его шею. — Примешь свою смерть так убого или попробуешь побороться со мной? Снова. — последнее слово было особенно четко выражено его устами. Глаза горели черным огнем, прожигая все на своем пути. — Я не собираюсь… кхах… драться с Вами, — отвечал он с полным безразличием, смотря прямо в чужие глаза. — Какой ядовитый, сукин ты сын, — проведя лезвием по шее, ответил Хо, оставляя неглубокий, но длинный и кровоточащий порез на ней. Тело Хана содрогнулось, чувствуя оставленную ссадину. — Может, уже начнешь вымаливать у меня прощения? — убирая ногу с груди, поинтересовался тот. Прокашлявшись и отдышавшись, омега схватился за горло, прикрывая шрам и останавливая поток крови. — Да пошел ты, ganeo. — Что ты сказал? — был слышен скрежет зубов от приближающейся ярости. — Нужно осторожнее подбирать слова, когда ты разговариваешь со мной. — почти прошептал он, хватая ладонью чужой подбородок. — А как еще разговаривать с таким мусором, как ты? — прозвучало безразлично, но в душе младший боялся. Боялся, ведь не мог предугадать последующих действий Минхо. Возможно, прямо сейчас, после этой фразы он попрощается с жизнью, на которую возлагал малейшие, но хоть какие-то надежды. Гнев наполнил альфу с ног до головы. На его лице читалось сумасшествие и безумие. Выпуская чужое лицо из своей хватки, и резко разворачиваясь назад, он со всего размаха втыкает пугио в шею ланисты, все еще находящегося в руках бет, повреждая боковую ее часть. Кинжал полностью пронзил артерию, создавая фонтан крови. Капли яростно брызгали в разные стороны, пачкая лицо альфы, оставляя на нем огромное пятно в районе правой щеки. Сплюнув слюну, смешанную с кровью, Тит задергался в конвульсиях. Его глаза на секунду расширились, чтобы вновь закрыться, но уже навсегда… Джисон буквально оцепенел от произошедшего. Забыв о своем ранении, он метнулся к телу хозяина, вставая на колени и хватаясь за его лицо. — Тит! Прошу, нет! Только не ты… Нет! Нет-нет-нет, Тит! — прокричал омега. Слезы моментально хлынули из глаз, смешиваясь с порывом слюны, вылетавшей из его рта из-за нахлынувшего ужаса. В груди неприятно закололо, паника затуманила разум, прокручивая воспоминания. Боль разливалась по венам Хана, потому что ланиста был единственным, кто неумело заботился о нем, кормил, поил и одевал его, пытался помочь или направить перед боем. Он беспокоился о нем. Это было не заметно для окружающих, но омега всегда это чувствовал. Конечно, он не заменил ему родителей и никогда не заменит, но он тот, кто был рядом с тех пор, как младший первый раз вышел на арену. Джисон никогда не показывал этого, но он доверял ему и был благодарен за все, хоть и покинул родной дом по его же воле и под его давлением. Но Тит был намного благороднее, чем мать и отец, продавшие его первому встречному. Держа в маленьких руках лицо своего хозяина, срываясь на крик и истерику, омега все еще пытался осознать. Он тряс его, пытаясь пробудить ото сна, хотя тело уже давным-давно находилось в бездыханном состоянии. Горло разрывалось от всхлипов, а руки, которые были запачканы чужой кровью, дрожали от беспомощности. — Прости, Тит… Прости меня за все. — Боже, вы посмотрите на него. Так убиваться из-за простой потери своего хозяина. Не переживай, малыш, мы все не вечны, — в его голос слышна ублюдская насмешка, которую так и хотелось стереть с лица. — Ты ничего не знаешь, — он поднялся с пола и остановился прямо перед лицом Ли. — Ты ничего не знаешь ни о нем, ни о его жизни, чертов подонок! — дрожащие руки вцепились в горло Минхо, сжимая гортань как можно сильнее. Глаза были красные из-за лопнувших в них капилляров, а из уголков скатывались большие капли слез, оставляя за собой на щеках мокрые дорожки. Губы скривились, дрожа в порыве ярости, окутавшей Хана. Хотелось придушить этого высокомерного альфу собственными руками. За Тита. За своего хозяина. За единственного человека, который хоть как-то дорожил гладиатором. Ли стоял не подвижно, словно не чувствуя удушья. Выражение лица спокойное, а ухмылка стала только шире и мерзостнее… Вдруг яркий запах корицы ударил по стенкам носа младшего, заставляя отшатнуться назад и набирая ртом воздух. Голова отказывалась соображать, перед глазами все расплывалось, а низ живота неприятно скрутило от животного желания. — Ты так и не понял, что ты слишком слаб для всего этого, — нежно проводя длинными пальцами по чужой и мокрой щеке, заявил он. — Я не… Агх! — Джисон падает на пол, закатывая глаза. Скручиваясь в калачик от спазма, но слегка прогибаясь в пояснице, от феромонов, выпущенных альфой. — Тише… Давай лучше как следует повеселимся. Отметим смерть этого никчемного бедолаги. И принятия тебя твоим новым хозяином, Хан Джисон, — звонкая пощечина была оставлена на лице омеги, заставляя свалиться в бессознание.