always and forever, my lanista

— Может, объяснишь, что ты вчера тут устроил? Ты совсем из ума выжил?! — Чанбин старается говорить спокойно, но эмоции берут вверх, а голос увеличивается на несколько децибелов. Минхо лениво оторвался от свитка, который с интересом изучал, и взглянул на друга. Тот раздраженно переминался с ноги на ногу, стоя на входе в комнату. — Не понимаю, о чем ты? Я не ждал тебя сегодня. И не смей со мной говорить таким тоном, — холодно бросил Ли. Чуть ли не пыхтя от переполняющего его негодования, Бин поспешил сесть напротив старшего. Прикрыв глаза, попытался перевести дыхание и успокоиться. День не задался с самого утра. Со планировал провести время дома, наслаждаясь спокойствием и нежным обществом Феликса, но слуги донесли ему сплетни о произошедшем во владениях Хо. До конца не веря в случившееся, Чанбин ринулся к другу. Ликс увязался за ним, канюча, что обязательно заскучает без него в этом огромном доме, ведь они хотели провести день вместе. Бинни уступил, хоть и не хотел впутывать Феликса в эту ужасную ситуацию. Оставалось надеяться, что слухи преувеличены и ничего серьезного не случилось. — Я про Тита и про того гладиатора-омегу, которого ты вчера притащил. Скажи, что это всего-навсего приукрашенные сплетни, и ты не влез в очередную передрягу. — почти умоляюще вздохнул Со. — Успокойся. Конечно, не влезал я ни в какую передрягу. — Хо весело улыбнулся. Чанбин с облегчением выдохнул, но друг продолжил… — Я ее возглавил. — МИНХО! — почти заорал Бин, а Минхо лишь закатил глаза и раздраженно цокнул. — Да что с тобой? Прекрати меня отчитывать, словно ты моя мамочка. Тит не представлял никакой ценности. Он просто мелкая букашка, а на этого омегу я имею полное право, как на имущество побежденного мною ланисты. — Не побежденного, а подло убитого. — Не вижу принципиальной разницы, — Ли довольно прищурил свои кошачьи глаза. Со выдохнул сквозь зубы. — Да что такого в этом омеге? Сначала бой с ним, потом убиваешь его ланисту и притаскиваешь его в свой дом. Ты затеял это ради Хенджина? — с непониманием в глазах интересовался младший. — Кстати, где этот интриган? — Кормит рыб. — Рыб? Я не видел в твоем фонтане никаких рыб. — На дне Тибра кормит, Бин. — Ч-ЧТО?!! — Чанбин надеялся, что он ослышался, или это просто неудачная шутка... Он давно знаком с Хо и знает, на что тот способен в ярости. Он становится одержим местью, если кто-то задевает его интересы или переходит ему дорогу, но это стирает все границы. Нужно выяснить, что творится с его другом. — Выпивка есть? Минхо лениво кивнул в сторону ближайшего сосуда с вином. Со подошел к столу и, взяв кувшин и два кубка, поставил перед другом. Ли отрицательно махнул головой, показывая, что пить не желает. Бин налил только себе и сделал жадный глоток, чувствуя, как обжигающая сладость стекает по пищеводу. Стало немного легче. — Рассказывай, я хочу понять. — Да что тут говорить. На этого омегу у меня свои планы, а Тит был преградой. И нужно было, как-то, от него избавиться. — старший неопределенно пожал плечами. — А Хенджин? — А тот мне просто надоел. Начал себе слишком много позволять и на что-то надеяться. — Поэтому ты убил его? У меня в голове не укладывается. — Ты думаешь, был другой выход? Он бы не ушел просто так и не смирился. Да и к тому же, он слишком много знал. Молчал, потому что был верен мне. Как думаешь, остался бы он верен, если бы понял, что его собираются заменить на другого? — Хо, уставши, закатил глаза. — Погоди. Так этот гладиатор Тита тебе нужен не как воин, а как омега? Ты же его убить хотел. — Чанбин с не понимаем, смотрел на друга, дожидаясь его ответа. — Хотел. И убью, но позже… Смерть Джинни была ему в назидание. Он будет жить подле меня и знать, что с ним произойдет в итоге. Каждый миг будет об этом знать, но перед этим хорошенько мне послужит. Минхо замолчал. Со, не проронив ни звука, смотрел в пол. Тишина угнетала. Ее разбавлял лишь беззаботный щебет птиц за окном. — Я все еще тебя не понимаю. К чему такая жестокость? Никто из них ничего тебе не сделал дурного. Тит вообще случайная жертва. В бою с Хенджином этот новый омега просто выполнял свой долг гладиатора, это не было личным оскорблением для тебя. И на новый бой ты сам его вызвал, он был вынужден защищаться. А Джинни… он же любил тебя больше жизни. Эгоистично, извращенно, но любил так, насколько мог. — сказал Бин. — Не лезь ко мне в голову, Бин, и не пытайся переубедить. Я и не надеялся, что ты поймешь. Вы живете с Феликсом в своем прекрасном радужном мире, где все счастливы, любимы и умирают в один день. В моей жизни все иначе. Поэтому не вижу смысла тебе объяснять. И в твоих советах я не нуждаюсь. — Может, прислушивайся ты ко мне хоть иногда, у тебя бы тоже был мир, где есть тот, кто готов умереть с тобой в один день?

***

— Ох, ты спишь?! В голове Джисона что-то взорвалось. Натурально. Ему почудилось, будто под ухом прогремел раскат грома, а потом в виски вонзились тысячи стрел, расколов череп на миллионы кровавых ошметков. Он подпрыгнул на кровати, пытаясь разлепить глаза и найти источник звука. Все тело нещадно ломило. Живот мерзко тянуло, каждая косточка ныла, кожа на руках и ногах неприятно саднила, мысли путались, а глаза не хотели открываться, опухнув от слез, и фокусировать взгляд. — Где я? Что со мной случилось? — простонал омега, хватаясь за больную голову. — Э-э… Ты вообще в порядке? — источник звука был где-то слева. Осторожно повернув голову в нужном направлении, Хан опешил. Ему хотелось радостно выдохнуть. Судя по всему, он умер прощеным мучеником, раз сами боги, сжалившись, отправили прекрасного Амура сопроводить его многострадальную душу прямиком на небеса. Белокурый Амур открыл рот и громко пробасил. — Я — Ли Феликс. Не смотри так на меня, я тебе ничего не сделаю. Ты в порядке? Вид у тебя ужасный. Давай я позову Минхо, может он… — Н-нет… Прошу, не надо! К Джисону, наконец, возвращалась память. Один за другим в голове замелькали образы: чужая комната, цепи, два обнаженных тела на кровати напротив, предсмертные хрипы, подернутый мертвой пленкой взгляд. И приближающиеся к нему в темноте горящие глаза. — О, Боги… Это все по-настоящему, это был не просто страшный сон. Он убил его… Он, действительно, убил его. Младший обхватил свои плечи руками в попытках унять нервную дрожь. Краем сознания отметил, что на запястьях красуются багровые отметины. Точно, это от цепей, которыми его приковали к чертовой кровати. Хан судорожно вздохнул, стараясь успокоиться. Сейчас не время для очередного приступа паники. Незнакомый парень тихо кашлянул, ненавязчиво привлекая к себе внимание. Он осторожно подошел к кровати, сев рядом с Джисоном, и невесомо погладил по плечу. Омега хотел было отстраниться, но быстро передумал, решив, что хоть этот юноша и не выглядит опасным, он явно приближен к Минхо. В таком случае, злить или обижать его будет опасно. Хватит по душу Хана и одного поехавшего умом изувера. Джи отвел взгляд и, чтобы не смотреть на собеседника, начал оглядывать помещение. Он понял, что находится не в той комнате, в которой вчера пережил худшие моменты своей жизни. Эта комната была больше прежней и выглядела еще более богатой. Феликс сочувственно улыбнулся. — Знаешь, у меня очень много вопросов, но они могут подождать. Я могу тебе чем-то помочь? У тебя что-то болит? Или ты голоден? Джисон отрицательно помотал головой. На его теле не было никаких серьезных ран, чувствовалась только бесконечная усталость, а при мысли о еде его желудок сжался, к горлу подкатила тошнота, но если этот парень и правда чем-то может помочь… — Я Джисон, гладиатор. Минхо убил моего ланисту и затащил меня сюда. Не знаю, зачем я ему понадобился. Вчера я очнулся в комнате с Хо, пришел Хенджин, а потом… Он его задушил. — Ох… Так слухи не врали. Чем вы так разозлили Минхо? — Феликс слушал Хана и в немом изумлении попеременно открывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыбешка. — Погоди, а ты, случайно, не тот омега, что сражался с Хенджином и почти убил его? Тогда все проясняется, но ты говоришь, что Ли убил Джинни? Ты точно ничего не путаешь? Как это произошло? Младший замучено застонал, а от обилия вопросов нового знакомого голова разболелась с новой силой. Ликс видимо понял, что переборщил, и смущенно почесал свой веснушчатый носик. — Извини, тебе и так паршиво, а тут еще и я со своими расспросами… Я просто пытаюсь разобраться в произошедшем. — Скажи, Феликс, кто ты? И кем ты приходишься Минхо? — наконец, решился спросить Джисон. — Я тоже гладиатор, а мой ланиста — Со Чанбин, близкий друг Минхо. Хотя нет, не так… Чанбин — его единственный друг. — чуть смутившись, ответил он. — Скажи, Феликс, раз твой ланиста — друг Минхо, ты не можешь как-то вытащить меня отсюда? — Сомневаюсь. Если Хо все это затеял, чтобы заточить тебя здесь, то тут ни я, ни Бин, ни сам Юпитер тебя не спасут… — Ли сочувственно вздохнул. Хан загнанно посмотрел на Ликса. Оправдались его худшие опасения. Все пути спасения отрезаны. Ему остается только молить богов и Минхо о его легкой и быстрой смерти. — Извини, я не имел в виду, что с тобой случится что-то ужасное. Я не могу вызволить тебя отсюда, но я могу поговорить с Хо. Я знаю, он может быть жесток, даже коварен, но я не думаю, что он навредит тебе. Если бы он хотел этого, поверь, ты бы сейчас со мной не говорил, но я все равно постараюсь помочь. — Феликс понял, что ляпнул лишнего, и поспешил исправиться. Джи благодарно посмотрел на омегу. — Спасибо тебе, в любом случае. Даже если у тебя ничего не выйдет. — Не стоит благодарить меня, ведь пока не за что. А теперь, отдыхай. Я побуду здесь, если хочешь. — улыбнулся Ликс. Джисон согласно кивнул. Он опустился на подушку и закрыл глаза. Голова все еще болела, но стало немного легче. Он старался отогнать от себя мысли о своем туманном будущем и забыться тревожным сном. Перед тем, как провалиться в царство морфея, Хан слышал хриплое мурлыканье незнакомой мелодии и чувствовал легкие поглаживания по своим волосам.

***

Убедившись, что Джисон забылся крепким сном, Феликс бесшумно выскользнул из комнаты и нос к носу столкнулся с Хо. — Что ты делал в моей комнате? Вынюхиваешь, мелочь? — почти дружелюбно спросил Минхо. — Ли… Я как раз хотел найти тебя и поговорить. Я не буду у тебя ничего спрашивать о твоих планах. И в голову лезть не хочу, и поучать… — И правильно, Чанбин уже сделал это за вас двоих, — раздраженно цокнул альфа. — Пожалуйста, не делай этому парню больно. Он кажется очень хорошим и несчастным. Ему явно не так везло в жизни, как мне, например. Я ведь понимаю, что у тебя на него свои планы, но он явно тебе нужен целым и невредимым. — С чего ты взял? — А с того, что ты убил его ланисту, выкрал из дома, убил Хенджина у него на глазах, а потом заботливо принес в свою комнату и оставил отдыхать. Я ничего не упустил? — НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО! — рявкнул Минхо. Феликс восторженно ахнул. Все эти альфы и вспышки гнева никогда не производили на него впечатления. Но он еще никогда вживую не видел, как Ли выходит себя, теряя холодную невозмутимость. — Хо, спокойнее. Я лишь хочу позаботиться о тебе и о твоих воинах. Тебе нужно относиться к нему немного бережнее. Это в твоих интересах, в первую очередь. Минхо не ответил, лишь оттолкнул Ликса плечом и зашел в свои покои. Феликс грустно вздохнул. Он верил, что любого можно спасти из глубин тьмы и отчаяния, но… Как быть с тем, кто не хочет быть спасенным?

***

Джисон не помнил, когда в последний раз он так хорошо высыпался. Когда он проснулся, Феликса в комнате уже не было, а судя по пейзажу за окном уже вечерело. Сколько же он проспал? Омега сладко потянулся. Тело еще неприятно ломило, низ живота неприятно скручивало, но чувствовал он себя на порядок лучше. Видимо, разговор с новым знакомым исцеляющие на него подействовал. — Выспался? — Хан замер. От этого холодного голоса на него снова накатилась мертвая обреченность. Он медленно обернулся. Минхо, закинув ногу на ногу, сидел на лежанке и с интересом смотрел на него. — Хорошо спал, ничего дурного не приснилось? — иронично продолжил альфа. Младший молчал, он решил ничего не отвечать Хо, чтобы не провоцировать того. — Я задал вопрос, омега. Ты не можешь не отвечать своему господину, или решил вывести меня из себя? Вчерашнее тебя ничему не научило? Хочешь присоединиться к Джинни? Джисон продолжал молчать, а у старшего перед глазами начало темнеть от ярости. — Что ж, раз ты так глуп и упрям, придется преподать урок еще раз. Выходишь завтра на арену. Твоим противником будет Анисетус. Уж он-то заставит тебя заговорить. — разъяренно бросил Ли. Хан вздрогнул. Он был наслышан про этого гладиатора-альфу. Молва гласила, что он был практически непобедимым воином. Всех его противником провожали с арены лишь в последний путь. Минхо усмехнулся, увидев явный страх в глазах омеги. — Ну, так что? У тебя сейчас последний шанс отсрочить свою гибель. Или ты согласен сдохнуть с позором на арене? — Джисон в ответ лишь кивнул. Альфа раздраженно кинул на него яростный взгляд и бросился вон из комнаты. — Глупец! — лишь донеслось до ушей омеги.

***

— Как думаешь, чем это все закончится? Чанбин оглянулся. Была глубокая ночь, когда Феликс заглянул к нему. Всю обратную дорогу Ликс либо молчал, либо жаловался на несправедливость жизни, либо обругивал Минхо, ланист и всех существующих альф крепким словцом. А по возвращению домой сердито скрылся в своей комнате. Бин знал, что пока его омега в таком настроении, трогать его нельзя, чтобы не попасть под раздачу. — Ты про Минхо и Джисона? Я не знаю, Ликси. Это все очень странно, бессмысленно и жестоко даже для Хо, — растерянно ответил старший. Феликс вздохнул и подошел к альфе сзади, прижался грудью к его спине, обхватил руками поперек груди и прижался носом к шее Со, вдыхая родной запах. Чанбин разомлел от теплых объятий своего возлюбленного. — Может быть, мы можем как-то помочь? Убедим Минхо, выкупим, да хоть выкрадем, — заканючил омега. — Ли, ты же сам понимаешь, что это все бессмысленно. Он не позволит ни первого, ни второго, ни третьего. Хо зациклен и одержим, и я не понимаю и половины причин такого поведения. — Твой друг окончательно тронулся умом, вот и все причины, — сердился младший. — Мы не можем это просто так оставить, не можем… Если он даже Хенджина не пожалел, что же станет с Джисоном? — Тебя так тронула его судьба? — А тебя разве нет?! — взвизгнул Феликс. — Конечно, куда уж вам, всемогущим альфам-ланистам. Весь мир у ваших ног. Разве вас может волновать судьба раба, который на потеху публике проливает свою и чужую кровь? Альфа развернулся и аккуратно перехватил Феликса за запястья, прижав к себе. — Ликс, успокойся. Почему ты говоришь это мне? Разве я обижал тебя чем-то? Разве был несправедлив? Ты же сам выбрал такую жизнь, на арене и со мной, — омега всхлипнул и прижался к Бину. — Прости, Бинни. Мне просто так жаль его. Да, я сам выбрал такую жизнь, выбрал тебя, но у других выбора не было, понимаешь? Их выкидывают из дома, продают, как ненужные вещи их собственные родители. Ланисты обращаются с ними как со скотом, заставляя захлебываться кровью на арене, насилуют и мучают. Я не могу спокойно думать о судьбах таких, как этот Джисон. — Ох, Ликси, — старший нежно коснулся губами лба Феликса. — Хоть в бою ты и свирепый воин, но у тебя самая светлая и чистая душа из всех, что я встречал. Я не обещаю, но постараюсь что-то придумать. Может, Минхо сменит гнев на милость. Младший освободил руки и обвил шею Со. — Иногда я сам себе завидую. Наверное, в прошлой жизни я спас человечество, раз в этой мне выпало счастье встретить тебя. — жарко выдохнул он и легко прикусил шею Чанбина. Альфа крепко сжал талию омеги. Воздух вокруг них накалялся. Бин нежно взял в ладони лицо Ликса и впился в его сладкие губы. Феликс жарко ответил, прижимаясь к старшему всем телом. Все их споры всегда заканчивались одинаково. Они знали, как отвлечь друг друга от всех жизненных невзгод. Со глухо зарычал. Одним движением он подхватил Ликса на руки и, не разрывая поцелуя, донес до кровати. Младший упал на постель, потянул Чанбина за собой и, ловко перевернувшись, оказался на нем. Спустя пару мгновений они оба оказались без одежды. Омега вновь нашел губы Бина, впившись в них новым и требовательным поцелуем. Альфа крепко сжимал бедра младшего, притягивая того к себе еще ближе. Феликс оторвался от губ старшего и поцелуями проложил дорожку от шеи к ключицам, затем вниз по груди и животу, и еще ниже. Чанбин откинулся головой на подушки и глухо застонал, почувствовав, как влажные губы омеги нашли то, что искали. Ликс покрывал поцелуями заветное место своего возлюбленного, оставляя за собой мокрые следы. Горячий язык прошелся по члену от основания до самой головки, дразня и слегка посасывая ее. С губ альфы срывалось негромкое рычание, а его ладонь накрыла чужой затылок, впуская свои пальцы в мягкие волосы парня. — Черт, дорогой… Переставай дразнить меня, ведь я итак еле сдерживаю себя. В последний раз, поцеловав верхнюю часть органа, младший взял его в рот наполовину. Губы касались вздувшихся венок на члене, которые слегка царапали небо. Язык игриво блуждал по самым заветным местам, обволакивая каждый сантиметр кожи. Спустя пару мгновений, привыкнув к большим размерам, Феликс принял орган до самого основания. Горло было полностью заполнено, а дышать становилось тяжелее. Делая умелые движения головой, принимая член до конца, омега создавал вакуум щеками, аппетитно причмокивая. Бин глухо рычал сквозь зубы, прикусывая нижнюю, сдерживая стоны. Его ладонь, находившаяся на затылке, сжала волосы в кулак, слегка надавливая и заставляя опустить ниже, до самого упора. Руки Ликса блуждали по мускулистым бедрам возлюбленного, подушечки пальцев плавно скользили по коже, вызывая мелкие мурашки. Продолжая опускаться и пониматься головой в заданном темпе старшего, Феликс издавал неприличные звуки, задурманивающие разум, слегка помогая и надрачивая рукой ствол члена. Выделяющийся предэякулят приятно стекал по гортани, создавая приятное тепло в груди. — Агх, черт, Феликс! — простонал Чанбин, заставляя опуститься и принять орган до самого конца, кончая глубоко в горло и заставляя сглотнуть все вышедшее семя. Дав время на восстановления дыхания, резким движением он уложил младшего на кровать, нависая сверху. Пленительный запах альфы окутал пространство, заставляя подчиняться только ему и быть сфокусированным лишь на нем. — Ты так вкусно пахнешь ванилью, ты буквально одурманиваешь мой разум, милый… — Мгх, — промычал омега, прогибаясь под любимым, ладошками прикрывая свои гениталии, словно чего-то стесняясь. — Перестань скрывать от меня то, что ты возбудился, делая мне приятно. Теперь моя очередь доставить тебе незабываемое удовольствие, — прошептал тот, оставляя нежные поцелуи на чужой мочке уха.

***

Джисон сидел на краю кровати, с которой начались его мучения, а до боя оставались считанные минуты. Голова не соображала совсем, а все происходящее казалось нереальным. Было чувство пустоты и безнадежности внутри всего тела. Ноги и руки отказывались слушаться, а сердце билось в бешеном темпе, будто вот-вот выпрыгнет. Взгляд казался потухшим, с небольшой ноткой грусти и отчаяния. Неясные мысли не давали покоя, путаясь и сливаясь воедино.

«Зачем? Для чего Минхо все это делает? Чего он пытается этим добиться? Почему Бог наказывает меня? Чем я заслужил все это? В чем моя вина? Почему моя жизнь такая бесполезная?»

Он не знал, как будет сражаться с противником, ведь сил не осталось даже на то, чтобы просто встать и пройти пару метров. Вероятно, этот бой станет последним для него и его счастливого будущего, которого ему никогда не достичь… Перед глазами мелькали фрагменты той недолгой жизни, которую он успел прожить. Пока нищета и голод не вынудила родителей омеги продать его, у них была счастливая семья. Вспоминалось беззаботное детство и бывшие друзья, с которыми он любил гулять по старым переулкам. Как родители заботились о нем, защищая от всего плохо и ужасного в этом мире. Теплые слова и объятия матери, помощь и наставления отца — все это надолго отложилось в хрупком сердечке Хана. Каждый раз, вспоминая эти моменты, хотелось плакать и кричать от боли, несправедливости и разочарования. В груди что-то сжималось до неприятного жжения, а холодный пот покрывал абсолютно все тело…

«Моя кончина действительно наступит так скоро? Неужели так и будет выглядеть конец моей жизни?»

— Готов? — Джисон поднял голову. Минхо стоял на входе в комнату и пристально смотрел на него. — Ох, только не надо на меня так жалобно смотреть. Ты ведь сам определил свою судьбу. Если бы ты был послушным мальчиком, то не готовился сейчас к своей смерти, а приятно проводил время со мной в моей постели, — продолжал альфа с улыбкой. — Благодарю, но я лучше умру воином в бою, чем шлюхой в твоей постели. — иронично сказал омега, смотря в упор на Хо глазами полными слез. — А вот тут ты ошибаешься. Был бы чуть сговорчивее, то и умирать и не пришлось бы, — «так рано», добавил про себя старший и ухмыльнулся своим мыслям. — Да что тебе от меня нужно?! Чего ты добиваешься, делая все это, черт возьми?! — крича во весь голос, не выдержал Хан. — А сам ты как думаешь? — Ли молчал и с интересом смотрел на него. Джисон перевел дыхание. Неужели сейчас он сможет получить хоть часть ответов на свои вопросы? — Сначала я думал, что все из-за Хенджина, но ты спокойно убил его, значит, тебе было плевать на него и на его поражение в бою со мной. Тебе нужен омега для удовлетворения своих извращений? Твою мать, вокруг тебя их предостаточно. Выбирай любого! Почему именно я?! Ответь мне, прошу! — омега не сдерживал своих эмоций, выплескивая все, что он копил все это время. Слезы скатывались по щекам ручьем, оставляя за собой соленые дорожки. Минхо слушал эмоциональную речь Хана с интересом, но виду не подавал. Младший пытается вывести его на откровенность, при этом не разбрасывается лишними словами. — Ты прав, это не из-за Джинни. Все просто. Ты выглядел таким гордым и уверенным там, на арене. Будто не находишься каждую секунду на волоске от смерти. Будто перед тобой не сильнейшие противники, а пыль под ногами. Я еще не видел ни одного омеги, подобного тебе. Я подумал, что будет забавно покорить тебя и сломать. — холодный взгляд альфы пронизывал до дрожи. — Растоптать твои мечты и надежды. Твои планы на будущее и идеальную жизнь. Я лишь хотел посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда потеряешь все в последний момент. Я пойду до конца и заставлю тебя стать зависимым от меня, чтобы ты задыхался, думая обо мне, и молил о помощи лишь меня одного. Чтобы ты желал меня и хотел, чтобы только я был рядом и никто другой. Я добьюсь этого, обещаю тебе… А теперь иди за мной, все уже собрались, — завершил тот со злостным скрежетом на зубах, покидая комнату и заставляя Джисона увязаться за ним. — Чокнутый псих, caenum, — пробубнил омега себе под нос, плетясь за ланистой на ватных ногах.

*

Трибуны были полностью заполнены, зрители неистово рукоплескали, цирк гудел от криков тысяч голосов, потому что все любили посмотреть на бои гладиаторов Минхо. Все знали, что эти бои были и будут самыми кровопролитными и жестокими. Никто не боялся смотреть или противился этому, ведь каждый любил увидеть что-то новое и беспощадное. Крики эхом разносились по цирку, предвкушая что-то незабываемое. Старший уже находился в вип-ложе, с интересом наблюдая за всем происходящим. Слуги подливали ему в бокал свежего вина и пополняли вазу спелыми фруктами. Анисетус уже стоял на поле боя, ожидая своего противника, а его доспехи ярко блестели на солнце, ослепляя всех вокруг. Ворота напротив открылись, на поле выходит Джисон, еле плетясь до середины. По нему было видно, что он сильно устал и измучен, казалось, что одно неловкое движение и омега потеряет сознание. — Готов узреть свою смерть, малыш Джисон? — иронично бросил альфа, осматривая того с ног до головы. — Ты выглядишь таким слабым и беззащитным. Как тебя вообще допустили к бою? Что ж, давай повеселимся как следует, а после я отпраздную свою победу. — Пошел ты, — прошептал Хан. Громкий удар оглушил амфитеатр. Это был последний звонок перед началом кровавой битвы…