always and forever, my lanista

Громкий удар оглушил амфитеатр. Это был последний звонок перед началом кровавой битвы… Копье противника направилось в сторону Джисона. Промахнувшись, будто специально, Анисетус взглянул в глаза омеге, следя за его реакцией. Хан, не моргнув и глазом, все еще стоял в начальной позе, в теле чувствовалась слабость, а руки и ноги словно забились ватой. Было сложно пошевелиться, но если он сейчас не нанесет удар или не увернется от атаки противника, то сможет упокоиться с миром навсегда. Младший, опомнившись, направил свое оружие в брюхо альфе, стараясь пронзить его насквозь, но промахнулся. Противник ловко увернулся в сторону от неожиданной атаки, приостанавливая чужое оружие ладонью, словно пытаясь вырвать его из рук. Джисон впился в копье всеми силами, что у него остались, пытаясь хоть как-то ранить Анисетуса, но его оружие было ему неподвластно. Альфа голыми руками таскал копье в разные стороны, чтобы оно не задело его. В конце концов, ему надоело играть с этим парнишкой и бездействовать. Он отшвырнул юнца от себя со всей своей силой. Омега повалился на землю, выпуская оружие из рук. Оно откатилось от него на пару метров. Толчок мужчины был слишком сильный, чтобы устоять на ногах. Из-за удара затылком о твердую поверхность в глазах слегка помутнело, а в голове на секунду появились непонятные звуки. Амфитеатр хором воскликнул от удивления, поднимаясь со своих мест. Голоса людей доносились со всех сторон, вызывая еще больший дискомфорт. Хан прокашлялся от поднявшейся вокруг него пыли, открывая глаза и следя за дальнейшими действиями противника. Альфа был спокоен и уверен в том, что он делает. Медленно подойдя к лежачему, он ехидно ухмыльнулся, пробубнив что-то непонятное, перед тем как поднять свое копье двумя руками над головой. — Commodum habitus es Джисон резко оклемался: он понял, что если не возьмет себя в руки, то через мгновение он будет бездыханно лежать на арене с копьем в груди. В ту же секунду парень откатился в сторону своего оружия, тем самым увернувшись от смертельного удара, и поднялся на ноги. Копье противника смогло покалечить лишь землю, в которое оно воткнулось со всей дури. — Чертов придурок, зачем ты сопротивляешься, если понимаешь, что все равно сегодня умрешь, — вытаскивая застрявшее лезвие из земли, прошипел тот. Анисетус был раздражен и напорист, поэтому новый удар не заставил себя ждать. Его копье вновь направилось в сторону омеги, пытаясь задеть живот. Взгляд был затуманен, но благо, Хан смог увидеть атаку противника, стремясь сделать шаг вправо и пропустив удар мимо себя. Он перехватил центр оружия правой рукой, а левая ладонь была сжата так, что окончания пальцев примыкали к подушечкам ладоней, дабы обеспечить ровность кулака, исключая риск повреждения пальцев. Тем самым младший смог нанести правильный и болезненный удар по носу, используя костяшки пальцев и поражая выпуклую сторону носа. Зал взвыл от восторга и изумления. До этого момента никто и никогда не мог обезоружить мужчину так легко и просто. Альфа пошатнулся, теряя координацию и хватаясь за нос. Младший, не теряя времени, выбил копье из чужих рук, откидывая куда-то влево, направляясь в сторону Анисетуса, чтобы закончить это «представление». Джисон был сосредоточен и смел. Сейчас не время показывать слабость или быть трусом. Деревянной стороной копья он нанес удар по чужой щеке, стараясь повредить челюсть. Продолжая осыпать тело противника сильными ударами, омега старался сделать так, чтобы альфа полностью повалился на землю. Еще пару ударов ногой в живот и Анисетус падает на песок, слегка откашливаясь кровью, а на лице его появилась нахальная улыбка. Блестящее лезвие копья, которое пронеслось в миллиметрах от его лица, останавливаясь возле артерии, должно быть, испугало мужчину? Нет. Никаких эмоций не последовало. Альфа был спокоен и хладнокровен до самого конца. Словно не боясь ничего в этом мире. Даже чертовой смерти. Тело Хана было выжато, как лимон. Голова гудела от шума вокруг, а виски нарывали от повторных и резких движений. Дыхание сбивалось, в рот попадали кусочки пыли и грязи, которая кружила в воздухе. Капли пота стекали по лбу и шее, оставляя за собой мокрые дорожки. В ногах и руках появилась легкая дрожь, а спину обволакивал легкий холодок, вызывая мелкие мурашки. Он был готов прямо сейчас повалиться на землю рядом с противником, чтобы отдышаться, но у него еще осталось незаконченное дело. Нужно прикончить этого ублюдка. — Ты хоть раз убивал кого-то? У тебя хватит смелости перерезать мне горло здесь и сейчас? — Твою мать, заткнись! Я-я... Я смогу… — промямлил младший с трясущимися от страха руками. — Сомневаюсь. Ты сейчас выглядишь, как запуганный и истощенный олененок, у которого просто нет выбора. Признайся, я прав? Ты даже копье толком держать не умеешь, и твои ручки сильно дрожат, — улыбка расползлась по лицу мужчины, когда он увидел выступившие на чужих глазах слезы. — Ну-у, малыш, не нужно плакать. Я понимаю, ты — простой омега, и твоя задача — раздвигать ноги перед своим хозяином. — Да что ты… ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕСЕШЬ?! — прорычал сквозь слезы тот, набрасываясь на лежачего, усаживаясь на чужой торс и обволакивая его горло руками, сдавливая шею. — НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ОБО МНЕ И МОЕЙ ЖИЗНИ. Т-ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! ВЫ ВСЕ... АБСОЛЮТНО НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ!! — слезы не останавливались, младший кричал и заикался. Чувство безысходности овладевало им. Голова словно раскалывалась не мелкие кусочки, отказываясь воспринимать окружающие звуки. Низ живота неприятно потянул, вызывая спазмы и судороги в теле, дышать становилось тяжелее. Нос забился от смеси разных запахов вокруг, вызывая легкую слабость и непристойные животные желания. Негромкий стон слетел с губ Джисона, когда тот ерзал на альфе, пытаясь успокоиться и прийти в себя. — Хах, ты это все сейчас специально вытворяешь? — Анисетус негромко хмыкнул, откидывая голову назад и закатывая глаза от яркого запаха орехов. — Конечно, это не входило в мои планы и по правилам такое запрещено, но… ты слишком соблазнителен в таком состоянии, я не могу сдержаться. — его рука мягко скользнула по чужим бедрам, мягко касаясь кончиками пальцев по коже, вызывая мурашки. Плавно поднимаясь вверх и поглаживая тонкую талию, доходя до лица и проводя большим пальцем по мягким, слегка влажным губам. Омега был не в восторге, но ничего сделать не мог. Тело не подчинялось ему, а разум был словно затуманен. Единственное, о чем он мог думать — это то, где и как его ласкают чужие нежные руки. Хотелось забыться и отдаться зверским желаниям. Хотелось почувствовать что-то большее, чем обычные прикосновения, забивая на все правила к чертовой матери. Альфа резким движением поднялся с земли, подхватывая Хана на руки и заставляя того обвить его торс ногами, направляясь к выходу с поле боя. Мужчина жадно вдыхал сладкий запах парнишки, покрывая его шею своим горячим дыханием, изредка проходясь по ней языком. Младший совсем не контролировал себя и свои действия, поддаваясь похоти и страсти. Его мысли были забиты лишь близостью и сексом. Все его действия казались неразумными, все было словно в тумане… Покинув арену, альфа закрыл за собой ворота, пытаясь поскорее найти укромный уголок. — Я бы на твоем месте этого не делал. Сейчас тебе лучше всего отдать этого мальчишку мне и скрыться с моих глаз навсегда, — раздраженный голос Минхо раздался справа от мужчины. — Господин Ли, это… от этого парня вдруг начал исходить аромат, словно в период течки и я… — Просто оставь его мне и вали на все четыре стороны, сукин ты сын. — Слушаюсь, господин, — Анисетус уложил Джисона на землю, покидая взор альфы.

***

Омега приземлился на кровать, с которой и начались все его мучения. В глазах все еще стоял легкий туман, не давая разобрать всего происходящего. В одно мгновение над ним нависло мужское тело, что-то говоря. — Labra lege, amens… Quamdiu probabis me et patientiam meam? — грубый голос раздался где-то рядом с ухом, опаивая горячим воздухом. — То есть, все это время ты просто прикидывался невинным мальчишкой, чертов развратник?! — Я… н-не знаю. Я не виноват… Я не понимаю, что со мной происходит, — Хан извивался под Ли, скручиваясь в клубочек и держась руками за низ живота. — Да что с тобой происходит?! Ты специально ведешь себя как течная шлюшка, отдаваясь любому встречному альфе? Ты хочешь позлить меня или подразнить? Для чего ты это делаешь?! — почти кричал старший, ладонями удерживая чужое лицо так, чтобы создать зрительный контакт. Его глаза словно горели огнем из-за накопившейся злости и гнева. Зубы скалились друг о друга, вены на шеи вздулись от ярости, которая переполняла его. — Н-нет, я… Я не хотел этого. — мямлил тот. — Отвечай нормально! Хватит мямлить! — прокричал он и, замахнувшись рукой, ударил младшего по щеке, оставляя яркий след от ладони. — ОТВЕЧАЙ. ЗАЧЕМ ТЫ ВСЕ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! — удар был слишком сильным, кожа зудела и горела огнем. На глазах появились еле заметные слезы. Джисон будто очнулся ото сна, осматриваясь вокруг. Он не понимал, что происходит и почему Хо так взбешён. Он не помнил ничего из того, что было после того, как повалил противника на землю, намереваясь убить. — Минхо… перестань. Что ты творишь? Отвали от меня, я ничего не сделал! — прокричал тот, пытаясь вырваться из чужой хватки. — Теперь ты уже не помнишь? Строишь из себя невинную овечку с добрыми и честными глазками?! — ладони накрыли чужую шею, надавливая на нее. — Я же обещал тебе быть рядом…

«Я пойду до конца и заставлю тебя стать зависимым от меня, чтобы ты задыхался, думая обо мне, и молил о помощи лишь меня одного. Чтобы ты желал меня и хотел, чтобы только я был рядом и никто другой. Я добьюсь этого, обещаю тебе…»

— МИНХО, ПЕРЕСТАНЬ, МНЕ ТЯЖЕЛО ДЫШАТЬ… Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК! — эти слова криком вырвались изо рта омеги, пока он пытался ослабить хватку Минхо. — НЕ ПРИКИДЫВАЙСЯ, ТЫ ВСЕ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ! — вопил он, сдавливая шею сильнее, надавливая большими пальцами на кадык, вымещая всю свою злость. — Я обещал тебе, что только я смогу быть рядом с тобой! Я же обещал, что ты будешь желать лишь меня. — О чем ты говоришь? Остановись, п-прошу… — кряхтел тот, хватаясь ладошками за чужие запястья, пытаясь убрать их со своей шеи. Хан чувствовал, как воздух постепенно заканчивался, дышать становилось тяжелее. — П-пожа… луйста! — прошептал на последнем вдохе младший. Слезы скатывались по щекам, оставляя за собой мокрые следы. — Твою мать! — крикнул альфа, выпуская из дикой хватки чужое горло и хватаясь за свою голову. — Я совсем не понимаю тебя… Что я сделал не так? — Джисон делал глубокие вдохи, откашливаясь и хватаясь за шею. След и присутствие чужих рук на коже все еще казался реальным, вызывая мелкую дрожь и панику. Омега был ошеломлён таким поведением ланисты. Конечно же, он не самый спокойный и добродушный человек на земле, но такой яростью и агрессией был наполнен впервые. — «С чем это может быть связано? Я как-то его обидел или оскорбил? Во время боя тоже ничего не произошло… Ведь так? Мне слишком страшно… Я боюсь его» — Раз ты не хочешь отвечать мне, то сейчас я исполню твое похотливое желание…

***

Руки Хана были связаны над головой шелковой лентой от накидки Ли. Его набедренная повязка, скрывавшая интимные места, уже давным-давно валялась в другом конце комнаты. Старший поочередно вылизывал взбухшие чужие соски, оттягивая каждый из них, кусал и сминал губами, смазывая их своими вязкими и тягучими слюнями. После покрывал тело младшего резкими и рваными поцелуями, оставляя в некоторых местах яркие засосы, иногда покусывая кожу и вырисовывая узоры языком на шее. Возвращался языком к ключицам, задерживаясь на впадинке между ними. Джисон просит остановиться и прекратить это, ему совершенно неприятно от всех прикосновений Хо. Запах корицы полностью забил нос, не давая вдохнуть свежего воздуха. Голова кружилась и гудела, а тело дрожало то ли от страха, то ли от острых ощущений, обострявшихся с каждым новым чужим касанием. Негромкие писки слетали с губ, а плачь с каждой секундой усиливался, смешиваясь с невнятными просьбами и предстоящей истерикой… Минхо был напорист и непоколебим. Его не смущали ни слезы, ни крики, ни просьбы. Он был готов дойти до конца. — Х-хватит… прошу! — Ты же сам хотел трахнуться с альфой, а теперь заливаешься слезами? — поинтересовался он, запуская два пальца в рот младшего, по-хозяйски исследуя его. Хан стал задыхаться, а рвотные позывы рвались наружу. — Соси их как следует, — приказал он. Тошнотные позывы учащались, выделяя мокрые слюни, стекавшие по щекам и губам. Вытащив пальцы, альфа раздвинул чужие ноги в стороны, заставляя принять миссионерскую позу, удобно пристраиваясь между ними. Ли поглаживал девственное колечко ануса, намереваясь ввести в него свои пальцы. Младший хныкал и скулил от дискомфорта, ноги дрожали от страха, а в груди возникали легкие содрогания. Он пытался дергаться и извиваться всем телом, толкать старшего ногами в первое попавшееся место, кричать и просить остановиться. Слезы катились ручьем, было тяжело говорить и что-то соображать. Чувство безысходности и безнадежности овладевало им. Сейчас ему никто не поможет, его никто не услышит и не спасет. Кажется, этот ужас уже не остановить… — Перестань дергаться и ныть, я не могу начать растягивать тебя. — приказной тон разнесся по комнате. — П-ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ… ПРЕКРАТИ ДЕЛАТЬ ЭТО СО МНОЙ! — проревел хриплым голосом Джисон, пытаясь куда-то ползти по кровати, хватаясь ладошками за простыню, дабы выбраться из чужих прикосновений. — Я же сказал тебе не дергаться. Куда ты пополз?! — ответил Хо, хватаясь за чужие бедра, силком пододвигая парня ближе к себе и переворачивая его на живот. Резкими движениями он смог поставить омегу на четвереньки, разводя ноги шире. Связанные руки были заведены за спину, а лицо впивалось в подушку, заглушая чужие вопли. — Терпи, сейчас будет немного больно. — после этих слов Минхо спустил густую слюну в анус, полностью и грубо вводя два пальца внутрь. Тело Хана пронзило острой болью, которая была похожа на тысячу мелких иголок, протыкающие каждую частичку его тела. Слезы вновь брызнули из глаз, и он задышал часто, пытаясь слезть с пальцев, помогая себе ногами и плечами, но альфа сразу же вернул его на место, фиксируя в начальной позиции, входя под новым углом. Младшего словно разрывали на куски, словно его резали там. Он кусал губы до крови, мычал и дрожал. Пара частых и резких движений пальцами — Ли завершает подготовку, подстраиваясь своим возбужденным членом к покрасневшему отверстию. Он нежно терся органом между чужой промежности, водя им то вперед, то назад, придерживая руками Джисона за таз. Сжав одной ладонью волосы на чужом затылке, ланиста потянул омегу на себя, прижимая его к себе спиной. Второй рукой прошелся по оголённому телу, пальцами нагло обводя все выпуклости, останавливаясь на шее, слегка сдавливая ее. — Надеюсь, ты запомнишь это надолго… — прошептал он тому прямо в ухо, проходясь по нему горячим языком и резким толчком вошел во всю длину. Омега задрожал, начиная терять контроль над равновесием, которого и так почти не было. С горла слетали непонятные звуки, смешивающиеся с кашлем и тошнотой. Голова взрывалась, а низ живота словно резали ножом на куски. Анус зудел и пульсировал, а по бедрам стекали еле заметные мелкие и красные капли. Ему было больно, очень больно. Его будто резали там, разрывали напополам, он уже был готов умереть от боли. Хан закричал, когда старший начал двигаться внутри, проталкиваясь как можно глубже. Хо впился в чужие губы, дабы остановить крики, грубо сминая их и посасывая каждую из них, проходясь влажным языком. Толчки усиливались с каждой секундой, Минхо буквально насаживал младшего на свой член, вдалбливая по самые яйца. Он тихо постанывал и мычал, то ускоряясь, то замедляясь, доставляя себе незабываемое удовольствие. Яркий и четкий запах свежих орехов повис в воздухе, смешиваясь с запахом альфы. Жар распространился по комнате, становилось трудно дышать. Пот стекал по обнаженным телам, смешиваясь воедино. Благодаря течке все чувства лишь обострялись, из-за чего Джисон чувствовал все слишком отчетливо. Запах вскружил ему голову, а тело обмякло и расслабилось. Руками он хватался за разные части тела альфы, пытаясь оттолкнуть, стукнуть или хоть как-то навредить ему, но омега был слишком слаб. Он хотел все прекратить, остановить и забыть их связь, как страшный сон… Ли бешено задвигался, не сдерживая свою страсть и похоть, отпуская омегу из своих объятий, рукой надавливая на поясницу, вынуждая прогнуться. Вторая рука надавливала на затылок, чтобы лицо Хана было полностью вдавлено в постель. Член старшего входил так глубоко, что буквально касался внутренних органов, попадая по простате, заставляя младшего вскрикивать и реветь. Хо втрахивал его в кровать резкими, сильными и глубокими движениями, приближаясь к разрядке. Пару диких толчков и Минхо изливается глубоко в Джисона, заставляя принять все его семя до самой последней капли.

***

Альфа развязал омеге руки, покидая комнату в полной тишине и оставляя его одного. Омега чувствовал себя опустошенно, будто бы все чувства и эмоции разом покинули его. Не было злости, негодования или печали. Только пустота. На истерику и слезы просто не хватало сил. Хотелось уснуть, а проснувшись, понять, что все было кошмарным сном. Но все тело ломило, а особо чувствительные места будто бы горели огнем, давая понять, что все произошло наяву. — «Что же будет со мной дальше? Какая судьба меня ждет?» — болезненной стрелой пронеслось в голове Хана. Не успев ответить на свой же вопрос, омега закрыл глаза и погрузился во тьму.