always and forever, my lanista

Минхо не подозревал, что пробуждение может быть настолько приятным. Альфа проснулся еще до рассвета от того, что под его боком завозилось что-то теплое. Сонно приоткрыв один глаз, Ли увидел свернувшегося в клубок Джисона, который крепко спал, уткнувшись носом в его плечо. Окончательно стряхнув с себя остатки сна, старший начал мысленно перебирать воспоминания о прошлой ночи. Память услужливо подкинула образы продрогшего и испуганного омеги в темноте леса. Хо облегченно выдохнул. Ужасы прошлой ночи рассеялись. Омега лежал рядом, целый и невредимый. Минхо наклонился к лицу Хана, чтобы убедиться, что тот спокойно спит и кошмары произошедшего его не тревожат. Младший, будто бы почувствовав близость альфы, недовольно заворчал во сне и перевернулся на спину. Не отдавая себе отчета в своих же действиях, Ли аккуратно протянул руку и убрал со лба Джисона волнистые пряди, что падали на его лицо. Старшему открылись аккуратные черты омеги, смягченные сонной негой. Хо поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд: аккуратный нос, пухлые губы и забавно надутые во сне щеки вызывали странное чувство. Будто в груди Минхо заперли маленькую пташку, и теперь она бьется крыльями о клетку, пытаясь вырваться наружу. Альфа резко выдохнул и с силой отвел взгляд от лица Хана, скользнув взглядом по чужому телу. Младший спал обнаженным, его наготу лишь слегка скрывало льняное покрывало. Нежная кожа соблазнительно белела на фоне ткани, приковывая к себе взгляд. Ли было сглотнул, чувствуя зарождающееся возбуждение, закручивающееся в узел внизу живота, но тут заметил россыпь царапин, щедро рассыпанных по телу Джисона. Ночью, в темноте следы побега не были так заметны, зато теперь отчетливо виднелись при свете солнечных лучей. Возбуждение поутихло, начиная сменяться беспокойством. — «Надо позвать лекаря после завтрака, пусть осмотрит его», — подумал он, при этом ловя себя на мысли, что вместо всякого лечения хочет схватить юношу в охапку и целовать каждую ссадину и каждый синяк на этой гладкой коже. Ну вот, очередные странные мысли. Что же этот омега с ним делает? Старший тихо встал, стараясь не потревожить сон омеги, оделся и вышел из покоев, в очередной раз подумав о том, что пора бы разобраться со своими чувствами и желаниями на предмет происходящего. Глупо отрицать – все изменилось. И эти перемены почти осязаемо витают в воздухе, вызывая у Хо предчувствие, что ничем хорошим это не кончится.

***

Джисон был твердо уверен, что Юпитер, Бог всех Богов, обрушил на него свой гнев или же плутоватый Либер обратил свой взор на простых смертных, опутав хитрой паутиной бесконечной шутки несчастного омегу. Иначе как объяснить то, что он в очередной раз просыпается в комнате Минхо, чувствуя ноющую боль во всем теле, при этом очень смутно представляя, как он тут оказался? Приложив немного усилий, Хан приподнялся на постели. Голова немного гудела, кожа на руках и ногах неприятно саднила. Взгляд младшего упал на соседнюю половину постели. Судя по ее примятому виду, кто-то спал рядом с ним. Принюхавшись, Джисон уловил еле заметный запах альфы, что уже почти развеялся в воздухе. Ну конечно, кто еще мог быть рядом с ним в постели Ли, кроме него самого. Это что получается, омега опять провел с Хо ночь? Хан прислушался к своему телу и почувствовал облегчение. Да, он определенно был не в лучшем состоянии, но никаких признаков вынужденной близости со старшим не замечал. Это радовало. Младший слабо помнил, что было накануне. Его последними воспоминаниями были чернеющие деревья и горящие глаза ужасающих существ, что взирали на него из этой темноты. И чей-то голос, беспокойно зовущий его по имени. Глаза Джисона широко открылись от удивления… — «Это же голос Минхо!» — значит, альфа все-таки выследил его. Но почему же он оказался в личных покоях своего ланисты, а не сброшен в яму с рабами или вообще не убит? А вдруг Ли так зол на него за побег, что лишь дожидается, когда тот придет в себя, чтобы исполнить наказание в полной мере? — Завтрак готов, — омега, едва не подпрыгнув на кровати, резко обернулся на источник звука. Старший стоял на входе в покои, со спокойной улыбкой смотря на Хана. Младший судорожно сглотнул. Как правило, улыбка Ли Минхо еще ни разу не сулила ему ничего хорошего. — Так ты идешь? Я буду ждать тебя внизу. Слуги принесут тебе новую одежду. Одевайся и выходи, — с этими словами альфа поспешил уйти, явно почувствовав неловкость со стороны Джисона.

***

В триклинии стояла неловкая тишина. Джисон, подобно великому Цезарю, пытался делать три вещи одновременно: избегать взгляда Минхо, сдерживать нервную дрожь в конечностях, чтобы взволнованно не дергать ногой под столом и думать о своей дальнейшей судьбе. Альфа, в свою очередь, сосредоточился на одном действии. Он улыбался, глядя на беспокойного омегу. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке после всего произошедшего и не знал, как вести себя с Ли. Может немного отвлечь его? — Помнишь Феликса? — старший нарушил повисшую в воздухе тишину. — Ф-феликса? Да, помню, — запинаясь, выдохнул Хан. — Он с Чанбином прибудет к нам в гости на днях. Вы же вроде с ним поладили в прошлую встречу? Тебе будет очень кстати немного развлечься. Младший нахмурился. С чего бы вдруг Минхо заводил с ним такие разговоры? Погодите, как он сказал? К НАМ В ГОСТИ?! Джисон перевел дыхание и постарался не подавать виду, что растерян. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Я пригласил целителя, он осмотрит тебя позже. Может быть, ты чего-то хочешь? Отвести тебя в тепидарий? Или, может, хочешь прогуляться? — продолжал альфа. Омега, уже не скрываясь, выпучил на Ли глаза. Что происходит вообще? Почему ланиста не рвет и мечет, а будто бы проявляет заботу? Хан ничего не понимал. Пауза затягивалась… Нужно что-то ответить? — Я в порядке. Отделался синяками и царапинами, ничего серьезного. Целитель не нужен. Тепидарий был бы кстати. И да, буду рад повидать Феликса, — младший решил, что нужно сохранять спокойствие и быть вежливым, пока не разберется, зачем вообще Хо все это затеял. Ведет свою, только ему понятную игру, чтобы в самый неожиданный момент жестоко поквитаться? Но зачем заходить так далеко? До этого он не тратил время зря, а сразу приступал к своей зверской расправе. За то время, что Джисон провел со старшим, он сделал вывод, что Минхо был вспыльчив и безудержен. Что-то подсказывало, что будь он зол, ему бы не удалось сейчас так хорошо изображать заботу и участие. Так что же это? Неужели альфа действительно чувствует свою вину за все произошедшее с омегой? Может ли такой, как он, вообще чувствовать подобное? Хан судорожно прокручивал в голове все, что сделал Ли: убил Тита, жестоко расправился над ни в чем не повинным Хенджином, выставил его на арену против сильнейшего гладиатора, а затем надругался над ним… И после всего этого поверить, что старшему стало стыдно и он жаждет искупить свою вину? Верится с трудом. Мысли младшего прервали слуги, которые, наконец, принесли блюда с едой. Почувствовав запах еды, Джисон мигом забыл обо всех своих проблемах. Сколько он уже не ел? Неудивительно, что его голова так сильно кружится. Минхо наблюдал, с каким нетерпением Джисон смотрит на блюда, появляющиеся на столе, и ощутил очередной укол совести. Мало того, с омегой приключились разные беды, так тот еще и голодал несколько дней, а всему тому виной — он сам. Альфа вновь ощутил странное желание позаботиться о нем. Только как лучше себя проявить? Едва слуги ушли, а омега приступил к завтраку, явно стараясь сдерживаться, чтобы не наброситься на еду, как дикий зверь, Ли начал действовать. Он неспешно встал и подошел к Хану, став позади него. Затем, решившись, резко двинул стул вместе с младшим к столу. Джисон в недоумении смотрел на старшего слегка выпученными глазами. — Я подумал, что тебе будет так удобнее. Не придется далеко тянуться за блюдами, — поспешил объясниться Хо. Затем Минхо взял кувшин с вином, налил в кубок и поднес его омеге. — Немного вина тебе не навредит, а даже расслабит после всего произошедшего. И спать будешь крепче. Тебе сейчас нужно больше отдыхать, — Хан, все еще не понимая, что происходит, неуверенно взял из рук альфы кубок и кивнул в знак благодарности. Затем, помедлив, сделал небольшой глоток. Ли возликовал. Младший не бранится, не швыряется посудой, не насылает всевозможные проклятия на голову, а принимает его заботу. Что-то внутри старшего радостно екало. Надо закрепить успех… Хо стремительно поставил перед носом Джисона блюдо с яблоками, инжиром и виноградом. — Ты любишь фрукты? У меня лучшие виноградники во всем Риме. Нравится виноград? Хотя я вот больше всего люблю инжир. Хочешь попробовать? Но если вдруг тут нет того, что тебе нравится, то я сейчас скажу слугам и они… — Минхо не успел договорить. Кажется, омега так опешил от рвения альфы и подсунутого под нос инжира, что подавился вином и зашелся безудержным кашлем. Ли среагировал мгновенно. Он одним движением оказался за спиной Хана, перехватил его под грудью и несколько раз с силой встряхнул. Это помогло, кашель затих. Зато младший уронил голову на стол и всхлипнул. Старший растерянно стоял позади, все еще прижимая чужую спину к своей груди и недоумевал. Вероятно, на Джисона слишком много всего навалилось в последнее время и сейчас это нашло свой выход. Хо неловко переместил одну рук с груди омеги на его голову и начал успокаивающе поглаживать. Как же долго он скрывал свои чувства, терпел и был сильным? Как он не сломался? Минхо захлестнула волна нежности, и он крепче прижал к себе омегу. Зачем… Для чего он издевался над ним и калечил, когда на самом деле так хочется его защитить? Альфа так растворился в своих мыслях и нехитрых ласках, что не сразу заметил перемену в поведении омеги.

*

Джисон заливался хохотом. Нет, сначала он недоумевал, потом внутренне хихикал, глядя на неловкие жесты Минхо, пока тот предлагал вино и двигал мебель, но этот поднос с фруктами оказался последней каплей. Отсмеявшись, омега повернулся к альфе и неловко замер. Одна рука Ли все еще лежала на волосах Хана, вторая обхватывала поперек груди, а на его лице застыло странное выражение. Младший понял, что ему нужно как-то объясниться. Но что он скажет? Что ему показалось невозможно милым, как Хо неуклюже пытался проявить заботу? От такого Минхо точно не придет в восторг. Да и признавать вслух, что он находит альфу милым, совсем не хотелось. — Минхо, прости меня. Я не над тобой смеялся, просто… — Ничего, я понимаю. Слишком много событий для одного тебя за короткое время. Ты просто устал, — неловко усмехнулся старший. Напоследок он невесомо провел рукой по волосам омеги и вернулся на свое место. Окончание завтрака прошло в тихой и расслабленной обстановке, где Минхо и Джисон перекидывались ничего не значащими фразами и думали каждый о своем, но на самом деле об одном и том же.

***

Дни пролетали незаметно. Вот уже наступил вечер не успевшего начаться дня. Джисон лежал на кровати, спокойно почитывая интересный свиток, который одолжил ему Минхо. Сам рассказ был написан серебряными чернилами, что говорило о роскошности и антикварности книги. Омега был буквально погружен в историю, не слыша и не видя ничего вокруг себя. — Эй, ты вообще меня слышишь? — раздался знакомый голос совсем рядом. — А, что? — промямлил тот, отрываясь от свитка. — Ой, Минхо, это ты… Извини, я не услышал, как ты вошел, был слишком увлечен рассказом. — Настолько интересно, что даже не обращаешь на меня внимания? — поинтересовался он, устраиваясь поудобнее на кровати рядом с Ханом. — Мне даже немного грустно, что ты меня не замечаешь, — бубнил он, выхватывая книгу из рук, задирая ее над своей головой. — Ой, ты чего делаешь?! Я же еще не дочитал, — скулил младший, пытаясь забрать свиток обратно, навалившись всем телом на альфу. — Ну так попробуй, отбери, Сони-и, — ехидная ухмылка расползлась по всему лицу. Джисон был очень упрям, поэтому воспринял эти слова как вызов. Оседлав его, он стал тянуться за книгой, упираясь свободной рукой в грудную клетку Ли. — Какие же мы настырные, – правой рукой альфа, как бы невзначай, сбивает чужую ладонь с груди. Омега, не удержав равновесия, полностью повалился на старшего. — Эй, зачем ты это сделал?! Я же мог сделать тебе больно… — Не переживай, я буду в порядке. Просто не могу удержаться, чтобы не подразнить тебя, — он откинул свиток куда-то на пол и резким движением перевернул Хана на спину, нависая сверху него. Теперь их лица находились слишком близко друг другу. Это было критическое расстояние. Старший практически дышал Хану в губы, будто бы дразня и щекоча их своим дыханием, а кончики их носов слегка соприкасались друг с другом. Младший буквально замер, невинно заглядывая в чужие бездонные глаза, ожидая дальнейших действий. Напряжение между ними нарастало, и Джисон рефлекторно зажмурил глаза, ожидая чего-то непредсказуемого. Вдруг чужие ледяные губы накрыли его в легком поцелуе. В венах внезапно разлился жар, сердце омеги почему-то бешено заколотилось, а дыхание сбилось. Парень боялся пошевелиться, он просто не знал, как себя вести и что делать в данной ситуации. В его голове смешалось множество мыслей: «Что мне сейчас нужно делать? Могу ли я ответить? Достаточно ли я доверяю этому человеку? Готов ли я сделать это с ним?» — Твою мать… — пробурчал Хо, отрываясь от губ парня и усаживаясь на край кровати. — Я не подумал о том, что творю. — «Скорее всего, я сейчас поступаю неправильно. Ведь лишь от одного взгляда на тебя меня бросает в дикую дрожь, а умом я понимаю и знаю, насколько ты агрессивен и опасен. И я не должен подпускать тебя настолько близко к себе. Однако в данный момент, возможно… мною движет лишь животный инстинкт, который просит большего, чем простой поцелуй. Ведь так?» — думал про себя Хан и, закусив губу, отбросил ненужные мысли, полностью поддаваясь моменту. Забравшись на колени лицом к лицу, он обнял Минхо за шею, нежно шепча тому на ухо. — Почему ты отталкиваешь меня, после того, как сделал зависимым от тебя? Возьми на себя ответственность, — промурчал он, проходясь горячим языком по мочке уха. Мягкими губами он скромно накрыл чужие, будто бы спрашивая разрешения, оставляя короткий поцелуй. Альфа застыл в ступоре на мгновение, переваривая все происходящее. Долго думать не пришлось и уже через секунду Ли затянул младшего в новый, более страстный и грязный поцелуй, запуская свою широкую ладонь в чужие шелковистые волосы. Второй рукой он придерживал Джисона за тонкую талию, кончиками пальцев поглаживая мягкую кожу на спине. Воздух заканчивался, дышать становилось тяжелее. Сочные причмокивания разлетались по комнате, а капельки слюны, смешавшиеся воедино, стекали на едва оголенную грудь омеги. Разорвав поцелуй, старший начал опускаться ниже, оставляя языком мокрую дорожку. Хан откинул голову назад, закатывая глаза и выгибаясь всем телом навстречу чужим ласкам. Видя реакцию омеги, по лицу Хо расползлась ехидная улыбка. Он доволен собой. Переходя на шею, он прикусывал пульсирующую венку, сразу же зализывая оставленную ранку. Еле слышный стон слетел с губ младшего, заставляя Минхо возбудиться еще больше. Резким движением он снова перевернул парня на спину, оказываясь сверху него. Ненужная ткань — туника, которая мешала исследовать чужое тело, в этот же момент была отброшена в дальний угол комнаты. Языком спускался ниже, останавливаясь на набухших сосках, вылизывая каждый поочередно и слегка оттягивая их зубами, дабы сорвать новый заветный стон. Проделывая дорожку поцелуев к животу, альфа обвел языком пупок, спускаясь ниже и несильно прикусывая кожу, из-за чего Джисон резко вздохнул и сжал простыни руками. Ли с неохотой оторвался от белоснежной кожи омеги, возвращаясь к горячим губам, упираясь ладонями около его головы в кровать и утягивая гладиатора в глубокий поцелуй. Старший углубил поцелуй, проникая своим языком в чужой рот. Он хозяйничал внутри, исследуя каждый миллиметр, а их языки сплетались в диком танце. Кажется, звуки хлюпающей слюны заводили их обоих. Хо не забыл и про себя, скидывая ненужную ткань со своего тела, ведь его возбужденный член уже давно требовал внимания. Скользкий из-за слюны средний палец медленно вторгался в горячее пространство, растягивая анус Хана и ощупывая все вокруг. Младший выгнулся в пояснице, сильнее сжимая простыню в руках. — А-агкх… — с губ слетел неконтролируемый стон. Чувства слились в единый непонятный ком, а резкая боль внизу не давала покоя. Она растекалась по всему телу, из-за чего было сложнее сосредоточиться на процессе. — Ш-ш-ш, расслабься. Скоро ты привыкнешь, — шептал тот, вводя второй палец внутрь, и начал водить ими вперед-назад. Тело не слушалось, а анус рефлекторно сжимал чужие пальцы внутри себя. Боль понемногу угасала, заменяясь легким наслаждением. Пальцы Минхо проникали все глубже, пытаясь добраться до заветного местечка. — АХН! — простонал тот, выгибаясь в пояснице и неосознанно закусывая нижнюю губу. Тело задрожало, ноги раздвинулись чуть шире, немея от приятных ощущений, а глаза закатились в мимолетном наслаждении. — Кажется, нашел… — альфа ухмыляется, ритмично толкает третий палец внутрь и уверенно растягивает плотные стенки ануса. Омега тихо стонет и хнычет, словно прося чего-то большего. Мысли смешиваются, разум затуманен. Низ живота уже ноет от недостатка чужого горячего члена внутри себя. От макушки до кончиков пальцев ног раскатывались жгучие волны дрожи. Сердце бешено колотится в груди, его звук заполняет глотку, блокируя дыхание. Сейчас животный инстинкт полностью поглотил его… Пальцы исчезают, а у растянутого колечка чувствуется горячая головка члена. Хан зажмуривает глаза, мысленно готовясь к боли. Ли довольно нетерпелив, поэтому с громким рыком входит во всю длину одним движением, следом замирая, давая привыкнуть. Из горла младшего вырвался крик, а из глаз выступили слезы. Тело пронзило неприятное покалывание, к которому можно было быстро привыкнуть. — Твою мать, ты слишком тугой, — тянет старший, своими губами снова прилипая к чужим, дабы немного скрасить болевые ощущения от резкого проникновения. Младший охотно отвечает на поцелуй, обвивая шею Хо двумя руками, скрещивая ноги на его талии, прижимая горячее тело ближе к себе. — Кажется, я готов кончить прямо сейчас. — Т-ты… можешь начать двигаться, — шепчет тот прямо в губы Минхо, выдыхая горячий воздух. — Хах, я сейчас сойду с ума… — первое плавное движение туловищем заставляет Джисона простонать во все горло, невольно поддаваясь бедрами вперед. Альфа попал по той самой нужной точке. Тело расслабляется, с похотливым желанием принимая чужой возбужденный орган. Первые толчки растягивали тугую дырку, адаптируя ее под нужный размер. Опухшие стенки ануса отчетливо чувствовали каждую набухшую венку члена, буквально засасывали его еще глубже, сжимая его на каждом новом движении. — «Кажется, он заполнил меня до предела. Я чувствую сильную пульсацию у себя в животе» Дышать сложно, внизу живота странные ощущения, от которых так приятно. Мелкие слезы скатывались с глаз омеги, когда Ли входил в него с разной силой. Горло начинало болеть от стонов, но останавливаться никто из них не хотел. Они сливались в единое целое, все ближе и ближе прилипая друг к другу с объятиями. Старший слизывал мокрые капли слез с чужого лица, оставляя на их месте свои поцелуи. Не забывая про шею, он оставлял на ней багровые засосы и ранки, которые сразу же смазывал слюной.

«Этот человек… У которого каждый раз едет крыша, если что-то происходит не так, как он хочет. Мерзавец, который погубил мою жизнь и жизнь близкого мне человека…»

Хан чувствовал, как чужой член выпирает через живот почти возле самого пупка, от чего он еще больше и громче скулил и извивался под горячим телом. Резкие и громкие шлепки двух уже мокрых тел, разлетались по комнате громким эхом. Редкие, но самые страстные поцелуи заставляли задыхаться обоих.

«Подонок, который терзал меня морально и физически… Монстр, который использует других людей так, как ему захочется. Подчиняет и заставляет быть зависимым от него самого…»

Хо уже не контролировал себя, темп начал быстро нарастать. Ему словно снесло крышу от самого процесса. Каждый раз он рычал, как дикий зверь, после того, как с бешеной силой вбивался внутрь, абсолютно не контролируя скорость толчков. Запах двух разных мужчин смешался воедино, как и они сами. Каждый из них тяжело дышал, каждому не хватало воздуха, но они хотели продолжать. Звуки поцелуев и секса витали по комнате.

«Он — хладнокровное создание, у которого нет сердца. В нем нет сострадания и чувств…»

Минхо ускорил темп, делая грубые и быстрые толчки, которыми каждый раз задевал простату, опаивая горячим дыханием чужое ухо, готовясь к разрядке. Младший продолжал громко стонать, точнее, издавать какие-то неразборчивые звуки от накатившей его эйфории чувств. Он словно почувствовал разряд тока внутри себя, а из глаз посыпались искры. Его тело дрожало от приближающегося экстаза, а разум был одурманен.

«И именно потому, что ты такой… Потому что ты пугаешь меня и являешься воплощением опасности для меня и моей жизни. Я боюсь тебя. Я хочу ненавидеть тебя, но я…»

Последний рывок и глаза Джисона закатываются, а все его тело содрогается и обмякает. Он скулит и кончает, изливая семя себе на живот, впиваясь руками в чужие ягодицы. Альфа входит как можно глубже до самого основания, не сдерживаясь и открыто втрахивая того в кровать, и снова прилипает к пухлым губам омеги. Проталкивает язык в податливый рот, прикусывает и вылизывает пересохшие от стонов губы, тянет зубами нижнюю и снова проникает языком внутрь. И как только он чувствует характерную пульсацию, наконец, позволяет себе кончить глубоко внутрь парня. Долго, несколькими затяжными толчками он изливается в самую глубь вздрагивающего тела. Хан чувствовал, как что-то теплое и приятное разливается внутри его живота.

«Мне стыдно из-за того, что сейчас мне ни капли не мерзко… Я, напротив, не могу остановиться. Я не могу контролировать свои разум и чувства»

Ли лег рядом с младшим, нежно поглаживая его мокрые волосы, исследуя пальцами каждый миллиметр чужого лица. Джисон тяжело дышал, он все еще не мог прийти в себя после всего случившегося. Никто не хотел нарушать тишину, да и это было бессмысленно. Сейчас они оба заняты друг другом, целуясь и даря друг другу теплые и нежные объятия…

«Я отвратителен…»

***

Месяц пролетел незаметно для каждого. Каждый день мог показаться скучным и однотипным, но только не для них двоих. С течением времени парни все больше и больше начинали привязываться друг к другу. Джисон — невинный омега с разрушенной судьбой. Тихий и замкнутый в себе, обязанный выполнять все прихоти высшего класса. Минхо — полная его противоположность. Статный альфа и ланиста. Жестокий и властный человек, который любит править людьми. Подчинять их себе и делать с ними все, что захочет. Обычно противоположные личности притягиваются друг к другу, и они не были исключением. Парни проводили все время вместе. Каждый прием пищи они разговаривали о том, о сем. Они часто гуляли по двору дворца, рассматривая каждый распустившийся цветок. Вместе ходили на тренировки перед боем, на которых альфа поддерживал гладиатора, даря ему мотивацию. По вечерам они проводили время только вдвоем, находясь в своем личном мире и засыпая в обнимку. Ли не давал омегу в обиду, заставляя его находиться подальше от других людей. Он запрещал ему многое, точнее то, что ему не нравится, говоря о том, что так будет лучше для него самого. Он каждый раз пытался отгородить Хана от всего ненужного. Ограничивал его во многом, чтобы у него не возникало дурных мыслей и соблазнов. Вкладывал в его голову свои моральные устои и принципы, которых нельзя было ослушаться. Старший наслаждался тем, что Джисон принадлежит полностью ему. Он был счастлив тому, что сделал его таким. Зависимым и послушным, доверчивым и верным. Никто и никогда не поймет, каково это — настолько сильно гордиться своим творением, которое является частичкой тебя самого. Омега был глуп, поэтому не замечал всего этого. Он верил старшему или же… хотел верить, словно наивный ребенок. Ему казалось, что все было прекрасно, что у него наконец-то появился человек, который заботиться о нем. Человек, который оберегает его и делает все, чтобы ему было комфортно. Ему было приятно осознавать, что в его жизни появился человечек, которому можно всецело доверять. За такой короткий срок он действительно привязался к Хо, словно к возлюбленному. Можно ли назвать это внезапно нахлынувшей «запретной любовью»? Или же это больше похоже на те самые, так называемые, «розовые очки»? В течение всего месяца, каждый день Хан чувствовал себя как-то странно. Он был вялым и уставшим, его постоянно тянуло спать. Его периодически тошнило от вида той или иной еды, но иногда ему хотелось съесть все, что взбредет ему на ум. Низ живота неприятно тянул, а обоняние довольно сильно обострилось. В какое-то время это было уже невозможно терпеть; головокружение, головные боли и помутнение в глазах от резких движений… Поэтому ничего не сказав Минхо, младший решил обратиться к лекарю, чтобы узнать, что с ним творится.

*

— Возможно, я мог чем-то отравиться, поэтому я бы мог принять какие-нибудь лека… — Нет-нет, лекарства тут не помогут. Сейчас вам нужно как можно лучше заботиться о своем здоровье, чтобы ваш дитя хорошо развивался. — Ч-что?.. — переспрашивает он, округляя глаза. Сердце замирает, внутри все сжимается, а тело бросает в легкую дрожь. — Н-но ведь… Как такое возможно? — Вы же знаете, как появляются дети? — усмехается лекарь, снимая перчатки со своих рук. — Так что теперь вам нужно беречь себя и будущего ребенка. — А… стойте-стойте. Нет, это невозможно. Вы точно уверены в этом?! — У меня довольно большой опыт работы, так что я редко ошибаюсь. Предположительно, родится здоровый и крепкий альфа. — Джисон, не веря, опускает взгляд на слегка округлившийся живот, кладет туда ладонь и нервно улыбается кончиками губ, задыхаясь от распирающих грудь эмоций. — «Я… Беременный? Я ношу дитя Хо?» — омега не знал, как ему реагировать на эту новость. В глубине души он был рад, ведь создать семью с любимым человеком — его мечта, но… — «Уверен ли я в нем? Готов ли он? Готов ли я?» — размышлял он, переживая из-за чужой реакции. Он слегка напуган, ведь старший никогда не говорил об этом. Он словно боялся затронуть эту тему, будто бы избегая ее. Хан еще долго не мог прийти в себя, он много думал и рассуждал. Стоит ли вообще говорить ему об этом или лучше умолчать? Вдруг он еще не готов к такой ответственности?

***

В триклинии уже был накрыт стол. Парни наслаждались прекрасным ужином в компании друг друга. Свечи стояли в канделябрах, а по бокалам разлито ярко-красное вино, которое идеально подходило под все блюда. Джисон сторонился алкоголя, пытаясь не показывать это, с аппетитом поглощая еду. Он морально готовился к предстоящему разговору, обдумывая как лучше преподнести новость. Его сердце было готово вырваться из груди. Было страшно. Обрадуется ли он? Скажет ли слова поддержки, которые ему так нужны? Или же… Он вновь возненавидит его всей душой и телом? — Ты сегодня как-то странно выглядишь. Что-то случилось? — переставая резать еду ножом, поинтересовался тот. — Эм, н-нет. Вовсе нет. Просто… Я бы хотел обсудить кое-что с тобой, — отвечал он, запинаясь. — Говори, я слушаю. Нам редко удается поговорить по душам, — легкая улыбка расползлась по его лицу. Неловкое секундное молчание заполнило помещение. Омега не знал, с чего начать разговор… — Ты… так сильно занят в последнее время. Навалилось много работы? — начал издалека тот. — Да. Сейчас многие хотят проводить бои с моими гладиаторами, поэтому приходится обсуждать все детали будущих представлений. — А, понятно. Ты, наверное, очень устаешь? — Да не особо. Это больше утомляет, так как постоянно говорим об одном и том же… Пока меня нет, ты хорошо питаешься? — Д-да, все прекрасно. Я хорошо забочусь о себе… Тем более, сейчас это особенно важно и нужно для меня. — Правда? Почему ты так решил? Ты хочешь получать больше внимания от меня? — правый кончик губ расплылся в ухмылке. — Хах, это тоже, но еще… Мне просто вдруг стало интересно, ты когда-нибудь задумывался о своем будущем? — В каком смысле? — Ну, знаешь… Свадьба, семья и дети. Ты когда-нибудь думал об этом? — на одном дыхании, сжав столовые приборы в кулак, вымолвил он. — Нет, никогда. Я не думал об этом и не хочу думать. Меня не интересует вся эта семейная жизнь, а уж тем более дети. Меня раздражают их вопли и крики, поэтому не думаю, что вообще решусь на это, — усмешка спала с его лица, альфа говорил на полном серьезе. В его голосе слышались нотки недовольства, кажется, он еле сдерживал свое раздражение из-за заданного вопроса. Хан замер в оцепенении, а все тело бросило в жар. Во рту пересохло, а в ушах раздался противный писк, из-за которого было плохо слышно все происходящее вокруг.

«Неужели это и правда случилось? То, чего я боялся услышать больше всего… Нет. Я же был готов к этим словам, я думал, что был, но… Кажется, я сильно ошибся. Черт, почему же мне так сильно больно?»