Сложности выборов

Гермиона сделала глубокий вдох и открыла двери. Отец предложил ей свой локоть. Она улыбнулась, но папа, внимательно вглядевшись в её лицо, еле заметно дёрнул бровью. — Дорогая, всё хорошо? — Конечно, пап, — и голос не дрогнул. Только прозвучал на октаву выше. — Милая… — протянул он. Гермиона лишь махнула головой. Кто не волновался перед таким днём? Это просто нервы. Она кивнула. Мистер Грейнджер вздохнул и крепче сжал руку дочери, вцепившуюся ему в рукав смокинга. — Идём. Это был самый важный день в её жизни. Во всяком случае, пока она не стала Министром. Ну, ещё тот день, когда они победили Волдеморта, он был невероятно значимым. В общем… сегодняшний точно входил в топ-три. Но Гермиона ждала этого. Правда ждала. Сегодня навсегда отрежет ее от вчера. В будущее. Вот, куда вела ее ковровая дорожка к алтарю. Вот, куда сопровождал её мужчина, стоящий рядом с магистром. Мужчина её мечты. Той грандиозной мечты. Её главной амбиции. Будущий муж Министра. Её будущий муж. Буквально через несколько минут она сможет назвать его этим словом. М-у-ж. Дорогой. Милый. Моя… любовь. Но честно…. этим словом Гермионе впору бы сделать лоботомию. Это было частью её натуры — уметь отрезать от себя сомнения. По щелчку пальцев Гермиона Грейнджер могла взять себя в руки, схватить палочку и оседлать дракона. Не того дракона. И каждое её важное решение было взвешенным до сотой фунта, логически блестящим. Отполированным. Правильным. Таким чертовски правильным. Первые ноты руки Вагнера раздались по маггловскому собору. Её собственная рука крепче схватила белое кружево подола. Каблуки гулко отстукивали по каменным плитам. Хоть, по секрету, гулко было только у неё на сердце — музыка и перешёптывания гостей церемонии в предвкушении отдавались от старинных стен. Пятьдесят пенсов, которые мама заботливо положила в обувь, натирали стопу, и цветы, эти кремовые розы, будто специально отращивали шипы с каждым её шагом, глубже впиваясь в пальцы. Гермиона едва чувствовала на себе взгляды. Только знала — их было много. Она смотрела вперед — и ничего не видела. Лишь силуэты своего жениха и их свидетелей, что стояли чуть по бокам; мама, сидевшая в первом ряду, охотно пыталась поймать её взгляд — он зудел у невесты под кожей. Гермиона не хотела смотреть в глаза окружающим. Так что крест на стене впереди оставался её единственным ориентиром. Когда дальше идти было некуда, и папа, напоследок сжав её локоть, оставил её у алтаря, Гермиона повернулась к будущему мужу. Смокинг хорошо на нём сидел, даже бабочка на удивление гармонично смотрелась. Шелковые лацканы пиджака отразили вспышку колдокамеры, и Гермиона наконец вспомнила зачем она здесь. — Очень красивая, — шепнул он едва заметно, и Грейнджер чуть улыбнулась. Наверное да. Платье было простым, но изящным, классический корсет, длинные рукава и юбка до щиколоток, покрытая тонким кружевом. Достаточно старомодно. Журналистам за её спиной должно понравится. Фата скрывала плечи наполовину, под ней волосы убраны в аккуратный пучок, макияж — тщательный, но без изысков. Низкий голос магистра обратил на себя всеобщее внимание. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы сочетать браком эту прекрасную пару… Интересно, он же проводил здесь похороны?.. Она очнулась, когда заговорил Рон. — Я, Рональд Артур Уизли, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер, в законные жёны, чтобы жить в единстве и согласии, начиная с этого дня, в благе и горести, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, чтобы любить и почитать, до тех пор пока смерть не разлучит нас. Она нашла взглядом Гарри. Тот ободряюще кивнул. — Я… Я, Гермиона Гр… Джин Грейнджер, беру в… в мужья тебя, Рона… Рональда Артура Уизли, — выдохни, чёрт возьми! — чтобы жить в согласии и… и единстве с этого дня и до самой смер… Ой. В благе и горести, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, чтобы… почитать. И… любить. Пока смерть не разлучит нас. — Рон, вы берёте Гермиону в жёны? — Да. Беру. — Гермиона. Берёте ли вы… — Мы все можем видеть, как волнуется будущая Министр Грейнджер, — слышался голос репортёра, разговаривающего с камерой под аккомпанемент затаённого дыхания семьи и друзей… И громкий хлопок аппарации. Гермиона дёрнулась. Среди гостей раздались писки испуга от неожиданности. Между алтарём и рядами гостей показался молоденький эльф в неказистом жёлтом комбинезоне. Все замолчали, уставившись на существо. Создание тут же смутилось, прижав уши руками и задрожав. Спустя миг раздались ещё дюжины две таких же хлопков. — Стю плохой эльф! — гаркнул на него более старый коллега, стукая Сью по голове каким-то свёртком. — Стю поторопился! И забыл плакат! Арчи расскажет Хозяину… — Мы! — громко заявил другой эльф. — Эльфы Магической Британии! И мы против того, чтобы Гермиона Грейнджер выходила за… — Вилли! — шёпотом окрикнул рядом стоящий, потянув того за ухо. — Ай! Ой, — на миг Вилли затих, а потом объявил ещё громче и уверенней: — Чтобы Гермиона Грейнджер становилась Министром! — Что происходит? — Гарри, стоявший неподалёку будучи шафером, уже было вытащил палочку — аврорская сноровка. Но группа эльфов не представляла угрозы. В стандартном понимании этого слова. — Против! — заверещали остальные. Почти у всех в руках оказались плакаты. Красные буквы гласили: «Остановите Грейнджер!» — Мы против! — Гермиона Грейнджер хочет освободить Арчи! — И Вилли! — И Пинки! — Арчи не хочет быть свободным! Арчи будет служить Хозяину! — Неожиданные обстоятельства прерывают свадьбу, — продолжал репортёр. — Кажется, несанкционированный митинг эльфов может сорвать торжество. Обязательно оставайтесь с нами, господа, чтобы узнать как закончится церемония, и скажет ли Гермиона Грейнджер заветное «да»? — Кто ваш хозяин? — спросила Джинни, подружка невесты, подходя ближе к митингующим. — Драко Малфой! — гордо прокричал Стю. Это имя. Гермиона закрыла глаза. Некоторые из остальных произнесли имена Забини и Нотта. Она почти осела на пол, закрывая лицо руками, но прожигающий взгляд с другого конца зала вздёрнул всё её нутро. Гермиона сорвалась с места, едва избежав столкновения туфлей с несколькими эльфами. Она часто злилась на него — Драко умел затевать в ней бурю и по-мазохистски наслаждался последствиями, один из его врождённых талантов. Голоса Рона и мамы окрикнули её, но сила, сужавшая расстояние между ними, была всепоглощающей. Потому что при одном намёке на присутствие здесь Малфоя, злость превращалась в хлыст. Он стоял на пороге между нартексом и основной частью собора. Опирался спиной об угол, склонив голову вбок. И ему было смешно. Малфою было весело, чёрт возьми! Сукин сын. — Ты просто… — Гермиона, не удостоив его взглядом, схватила его за плечо и потащила наружу. — Как ты дошёл до этого? Как ты вообще додумался?! Как ты посмел, Драко? — причитала она, ведя их в сторону навесов, где планировался банкет. — Ты самый невыносимый… ужасный…. Ты просто… Ты убиваешь меня! Она крепко сжимала его плечо, но рука подрагивала не из-за этого. Тент чудом не упал, когда Гермиона одёрнула край материи, утягивая Малфоя следом. Официанты на скрытой от глаз импровизированной кухне наводили последние штрихи, колдуя над праздничным трёхъярусным тортом, но, заметив разъярённую невесту, тут же ретировались. Она толкнула его, заставив удариться спиной о холодильник, но Малфой не поморщился. Гермиона нервным жестом сдёрнула с себя фату, надорвав шифон. Корсет сдавливал дыхание почти так же туго как ярость. Её руки то сжимались в кулаки, то пытались отшлепать воздух за то, что она вообще когда-то связалась с этим человеком. И даже в своей голове Гермиона не могла сформулировать то, что хотела с ним теперь сделать. — Как ты посмел натравить на меня своих эльфов?! — кричала она. — Красивый торт, — невозмутимо произнёс Драко, смотря правее неё на более нарядное чем сама Грейнджер кондитерское изделие. — Эльфов, Малфой! Они — основной пункт моей кампании! — И самый непопулярный, — заметил он. — Что внутри? Какая начинка? — Ты! — не выдержав, она приблизилась, искренне ударив его в грудь. — Несносный мерзавец, Драко Малфой! — Клубника? Шоколад? — Замолчи! Ты… ты… — Гермиона сморгнула слёзы злости. — Вкусный? Грейнджер с силой хлопнула себя по бёдрам. Она была бессильна в этой ярости. Малфой сделал шаг и заправил выбившийся из прически локон, этот жест был как выстрел. Не существовало поступка, после которого она смогла бы лишить себя его нежности. Стань он Дьяволом — пускай. Гермиона вздрогнула, подавив всхлип, и обняла себя руками. Нечестно. — Я не пробовала, — грубо пробормотала она. — Что? — протянул он, ухмыляясь. — Рон выбирал. Драко молча кивнул. В тишине её сердце чуть успокоилось, но разряды тока ещё били по телу. В такие моменты она будто проживала сразу двое суток за пять минут. И внезапно сил на борьбу не оставалось. — Ты сорвал мою свадьбу. — Сорвал. — Ты превратил всё в шоу. — Я? — искренне удивился он. — Уверена? Грейнджер тяжело вздохнула. — Мне нужно возвращаться. Гермиона подняла взгляд. Драко будто ждал чего-то, смотря ей куда-то в душу. Возможно, по его плану собор вскоре должен был взлететь в воздух, и он не хотел, чтобы она уходила. Возможно, Гермиона хотела услышать о подобном. — Злишься? — хмыкнул Малфой. — Да я убить тебя готова, — уголок губы дёрнулся, и она закусила её, оставляя ранку. — Оставишь мне кусочек торта после церемонии? — Ты должен уйти. Драко улыбнулся. — Вскоре, когда ты начнёшь жалеть о своём решении, — начал он без упрёка. Знающим размеренным тоном. — Ты вспомнишь этот день. И поймешь, что не оценила великолепную шутку. — Это ты переоцениваешь своё чувство юмора. Его взгляд вспыхнул, и Драко решил сравнять счет. — Платье тоже Уизли выбирал? Её подбородок тут же вздернулся. — Нет. — Попробуешь торт? — Драко… Он сделал шаг к трехъярусному произведению и почти нарушил слой крема, стремясь собрать его пальцем, но Гермиона хлопнула по наглой руке. — Малфой! — грозно шикнула она. — Да ладно тебе, — заговорщицки пошептал он, наклоняясь к её уху. — Не смей. Драко наклонился ещё ближе, едва касаясь мочки уха зубами. Заставляя её задержать дыхание, и вцепиться ему в пуловер. — Ты вся как этот торт. — Не надо. — Гермиона… — Я действительно ненавижу тебя сейчас. — Хорошо, — Драко выдохнул, прикрыв глаза. И, не отстраняя лица от её шеи, обезоруженно поднял руки вверх. — Хорошо… — Всё ещё не могу поверить, что ты приказал своим эльфам сорвать мою свадьбу, — Грейнджер изучала узлы вязки на его кофте. — Ты же не могла не знать, что я не смогу это так оставить. Гермиона только тяжело вздохнула. Любые её слова ударятся о него, как волна о скалу. — Ты всё испортил. — Окончательно? — и надежда в его взгляде была как наждак. — Драко, — позвала она тихо, — уходи, пожалуйста. — Грейнджер, — он поднял голову, прижимаясь подбородком к её лбу. — Если бы я мог. Но это как Петрификус. Гермиона на миг закрыла глаза. Миг растянулся на несколько минут. Она не могла заставить себя сказать ни слова, так что просто сделала шаг назад, развернулась, почувствовала как он рефлекторно сделал шаг за ней. И, почти достигнув выхода, Гермиона облегчённо выдохнула, когда запястье сжали пальцы. Дернули на себя. Спина коснулась его груди. — Что ты им скажешь? — Мне придется сделать из тебя злодея. — Она изучала взглядом торт. Кремовые вензеля и замысловато нарезанные фрукты. — Рассказать, до чего доводит вседозволенность, присущая твоему социальному классу. И как пагубно владение домашними эльфами влияет на развитие нашей страны. — Добавишь, как сильно я люблю сладкое? Настолько, что не могу сдержаться, когда оно оказывается в зоне моей досягаемости? Он вдруг прижал её крепче, и одним движением оставил пробоину в ярусе торта, пачкая лицо Гермионы кремом. — А-кх! Ваниль. — Как ты смеешь?! Ты!.. Ты просто!.. Ты всё испортил! И она говорила не про торт. Его-то можно было восстановить одним заклинанием. — Сейчас я поцелую тебя, Гермиона. И ты скажешь мне, если не хочешь. Прямо сейчас. — Ты!.. Ты, Малфой!.. Его рука повернула её голову в бок, пока вторая придерживала затянутый в корсет корпус. И едва наглый язык слизал крем с губы, она укусила его. — Мерзавец! Малфой зашипел, отстраняясь. — Вкусно, согласись? — она и так не смогла бы поспорить. Сердце билось слишком быстро и однозначно. — Катись к чёрту! — Я думал, весь хороший вкус Уизли ограничивается тобой. — Отпусти меня! — Рука лишь сильнее прижала к себе. — Ты невозможен! — Он же не сможет с тобой тягаться, — едва ли случалось, когда ревность Малфоя играла в открытую. В поступках — редко, в голосе — никогда. Почти никогда. — И прекрасно! Драко фыркнул и отпустил её лицо, потянувшись за палочкой. Она тут же попыталась вырваться, но его тело было слишком близко, чтобы она помнила, зачем ей вообще нужно было бежать отсюда. Звуки за пределами тента исчезли. — Я конечно не против разделить обложку Пророка с тобой в свадебном платье. Но ты же понимаешь, Грейнджер, сейчас очень велик риск, что ты можешь оказаться без него. — Что?! — она всё же развернулась, тут же с вызовом взирая на него. Он был из тех людей, что отправляли своих эльфов сорвать её свадьбу. Из тех, что рушили её праздничный торт. Из тех, кто никогда бы не вбежал в церковь, открыто заявляя на весь мир о своих чувствах к ней (она бы действительно такого не выдержала). И из тех, кому всегда удавалось добиться желаемого. — У тебя крем. — Малфой ухмыльнулся, кивая на лицо. Сливочно-ванильная смесь уже растаяла от жара её щек. — Помочь? Иногда Гермионе было достаточно знать, чего он хочет, чтобы дать ему этого добиться. Драко наклонился к её лицу. Язык коснулся скулы, носа и почти опустился на губы. — Я ненавижу тебя. Гермиона с силой сжала его плечи и приподнялась на носках туфель. В венах бурлил калейдоскоп чувств. Хотелось ударить его. Наорать. И поцеловать. Что именно стало ошибкой? Впервые поцеловать его? Или полюбить? Губы Малфоя с привкусом крема разомкнулись, приглашая её язык проследовать дальше. Этот поцелуй не мог стать последним. Все предыдущие — возможно, но было не суждено. Этот же ощущался как выбор. Гермиона сильнее зажмурилась. Руки сомкнулись за его шеей. И становилось неважно правильно ли она поступает. Драко не был выбором. Он был результатом. И если что-то, приводящее её сюда было ошибкой, то именно её хотелось повторять до конца жизни, и никогда-никогда на ней не учиться. Слеза скатилась по щеке, и Драко отстранился. — Я люблю тебя. Грейнджер потянула за пуловер, подстрекая снять его. — Гермиона, — он аккуратно взял её за запястье и поднёс руку к своему лицу, — если ты действительно хочешь быть с ним, иди. Но знай, я не сдвинусь с этого места, пока не зазвонят колокола. — Малфой, — рука соскользнула со щеки и накрыла его рот. — Я действительно хочу быть Министром. Это единственное, чего я хочу. Свободная рука толкнула его, и Драко сделал шаг назад. — Я хочу этого так сильно. Я работала ради этого почти всю свою жизнь. Ты понимаешь? Он мазнул языком по её пальцам, и Гермиона убрала их. — Понимаю. — И ты снова вставляешь палки мне в колеса. — Вынимаю прутья из твоей метлы? — Прекрати! — она легонько хлопнула его по плечу, получив в ответ типичную ухмылку. — Если мы говорим о мётлах, я обещаю тебе, Грейнджер, — взгляд серых глаз смотрел ей прямо в сердце. — Уизли — твоя «Голубая муха». Я буду «Молнией». Я обещаю тебе. — Драко.... — Я серьезно, — он смахнул с её лица прядь, и притянул ближе. Так, что дыхание смешивалось. — Обещай, что не выйдешь за него. Шёпот был нехарактерен ему. Малфой умел шипеть, но не шептать. Не так, будто от её ответа зависело количество молекул кислорода, поступающих в его лёгкие. — Иди к чёрту, — она едва могла скрыть улыбку, когда с рвением потянулась к нему за поцелуем. Руки Малфоя сжались на талии, её — обхватили его лицо. В касаниях губ оставалось мало от нежности. И очень много от того, как сильно она хотела наказать его за разрушение её планов. — Обещай, — продолжал он, отрываясь на долю секунды, пока руки за её спиной с силой дёрнули за нити корсета. Гермиона выдохнула от неожиданности. И снова поцеловал, не давая опомниться. Пуловер валялся у ног, корсет съехал чуть ниже, лёгкие горели, и губы немного жгло. — Обещай. Пряжка дзынькнула. Драко развернул её спиной к себе и заставил облокотиться о столешницу, соприкасаясь бёдрами с её. Он с остервенением распутывал нити, державшие её в тисках весь день. И если бы его напряжённый член не упирался ей в задницу, может... может всё сложилось бы по-другому? К чёрту. — Годик, просто порви его! — Значит, обещаешь? — бёдра ещё плотнее прижались к ней сзади. — Да! Да... Драко... Треск ткани, мурашки, и Гермиона простонала от нетерпения. — Сейчас... Он стянул весь наряд вниз, оставляя её в одних кружевных трусиках. Чёрных. — К чему этот траур, Грейнджер, — жарко прошептал он ей на ухо, цепляя их пальцами. Белье упало вниз. Гермиона прижалась к нему спиной, желая увеличить площадь соприкосновения. Она положила голову ему на плечо, чуть повернув в сторону. Драко подхватил её грудь, сжав, ущипнул соски. Гермиона завела руку за спину, проведя по низу его живота, и нагнулась вперед. Опираясь на столешницу, ей хватало расстояния вытянутого предплечья, чтобы достать до торта. Даже с подбитым боком он всё ещё выглядел слишком идеально. Идеально неправильно. Одним движением Грейнджер столкнула его, лишив верхних ярусов, тут же распластавшихся по земле. Крему, оставшемуся на руке, суждено было отпечататься у Малфоя на щеке и испортить волосы. Аппетит просыпался во время еды. Драко усмехнулся, перекладывая испачканную руку со своего лица на женскую грудь, пока его вторая рука медленно спускалась по её животу вниз. — Если будешь тянуть... — начала она, но он тут же резко вошёл в неё пальцем, выбивая почти болезненный выдох. Твёрдый член вжимался в крестец. Губы Драко засасывали кожу на шее, целовали плечи, пока палец невероятно медленно очерчивал влажные стеночки. И ей было невероятно мало, того, что он давал. Клитор пульсировал, и Гермиона почти проскулила. Она чувствовала, как его свободная рука оглаживает спину, талию и бёдра. Локти подогнулись, и Грейнджер легла на столешницу, сразу же прогнувшись в спине. Его палец ненароком выскользнул, и член мазнул по складкам, от чего Драко тут же проматерился себе под нос. — Салазар, Гермиона... Драко направил себя рукой, и плавно, но не слишком терпеливо, вошёл. — М-м... Войдя на всю длину, Драко на миг зарылся носом в её полуразвалившемся пучке волос, и начал делать толчки. Руки направляли бёдра, задавая нужный угол. От шлепков и ощущения того, как он скользил внутри, пересыхало в горле. У Гермионы была сотня причин ругать себя за случившееся (и не случившееся), но та, что не давала это делать, была слишком хороша, поэтому, когда ладонь надавила ей на лопатки, она только сильнее прижалась к столешнице. Неожиданный шлепок по ягодице отвлёк её. Грейнджер, насколько было возможно, обернулась. — Всё ещё не могу поверить... что ты мне... отказала, — горячий, так что лава закипела в крови, взгляд стал ей ответом. Драко толкнулся грубее. — Я всё... ещё не могу... поверить, что ты... ты сорвал мою чёртову свадьбу! Руки на бёдрах сжались крепче. Гермиона вцепилась в столешницу. — Я сожгу эту чёртову церковь... если ты продолжишь говорить об этой... проклятой свадьбе! — Потом... — простонала она, подаваясь бёдрами навстречу его движениям. Драко обхватил её под животом, заставляя чуть выпрямиться, и, выйдя, развернул лицом к себе. Гермиона нетерпеливо потянулась к нему. — Скажи "да". Драко успел поймать её руки, тут же прижав их к столешнице. Гермиона недовольно фыркнула и попыталась поцеловать его. — Скажи. Она придвинулась как можно ближе к нему и зашептала в ухо, опаляя жарким дыханием. — Я скажу как сильно мне нравится твой член, Малфой. Как я люблю секс с тобой. Чувствовать тебя внутри. Какой мокрой я становлюсь, когда ты близко. Или когда просто думаю о тебе и твоём члене. Знаешь, как часто я хочу встать перед тобой на колени и взять его в рот? Хватка на запястьях усилилась, и Гермиона видела, как дёрнулся его кадык. — Очень часто, — медленно произнесла она и прикусила мочку. — Туше, милая, — его руки резко оказались на бёдрах и подхватили её. Он вновь оказался внутри и больше не терял ни минуты, входя быстро и глубоко. Драко целовал её, оставлял следы на шее, спускался ниже, слизывая с кожи и сосков остатки крема. Выбивал из неё стоны и звуки поощрения. В какой-то момент пальцы коснулись клитора, и оргазм разрушил в ней что-то. Что-то лживое и лишнее, оставив только правильное. Гермиона чувствовала, что он тоже был близко. Она оттолкнула его и опустилась ниже. Драко попытался остановить её, мазнув пальцем по скуле, но она знала что делала. Она не врала. Драко кончил спустя два толчка в её рот. Гермиона сглотнула, и он тут же заставил её выпрямиться, благодарно целуя. Гермиона подпрыгнула, когда раздался хлопок аппарации. Драко прижал её ближе, подавляя волну внезапной паники. — Хозяин, — пролепетал эльф, уставившись в землю, — мы почти всё. Эльф Пинки последняя, её интервью Пророку почти закончено. Что хозяин прикажет Арчи делать дальше? Маленький кулак прилетел в плечо, выбивая наглую улыбку. — Арчи, познакомься, — хмыкнул Малфой, стирая крем с губ, — твоя будущая хозяйка, Гермиона Грейнджер. — Арчи приветствует будущую миссис… — не поднимая глаз начал эльф, пока она прятала наготу за широкой грудью Драко. — Малфой! — с усталой яростью произнесла Гермиона. — Я. Не выйду. За тебя! Драко откинул влажные пряди со лба и закатил глаза. — Посмотрим. — И я никогда не буду владеть эльфами!