Семь причин ненавидеть тебя

Кадзуха любит своих друзей. Венти и Сяо — наверное, одни из лучших людей на планете. Неясно, чем Тейват таких заслужил. Неясно, чем Каэдехара таких заслужил. Эти двое постоянно рушили стереотипы о парах в компаниях друзей. Все же знают ту старую шутку про «Когда пошел гулять с друзьями, которые встречаются»? Так вот. С ними так не работало. Как бы сильно они ни были увлечены друг другом, они никогда не забывали про Кадзуху, который неловко плелся где-то позади. Такие вещи были приятны, это всегда разливалось теплом где-то под ребрами. Для Каэдехары Сяо и Венти — это единый организм. В его голове просто не укладывалось, что они могут существовать отдельно друг от друга. Они слились в одно целое через переплетенные руки, через слишком красноречивые взгляды. Поэтому, когда Кадзуха прочитал сообщение от Венти, он слегка удивился. от: мой сумасшедший друг 19:12 [Слушай не хочешь ко мне прийти???]

кому: мой сумасшедший друг

19:15

[А Сяо?]

Может, у него телефон взломали..? от: мой сумасшедший друг 19:16 [Нуууууу он сейчас на подработке] от: мой сумасшедший друг 19:16 [А я хочу что-нибудь приготовить А готовить одному скучно] Каэдехара закусывает губу, чтобы его улыбка не была такой широкой. Ну конечно, это же Венти. Ветер в его голове хаотично вертит мысли и в совершенно неожиданный момент времени подкидывает какую-то идею. И, конечно же, в этой идее должен быть замешан кто-то еще. «Одному скучно» Скару вот, вообще отлично живется в одиночестве: он сидит на диване и смотрит что-то с ноутбука.

кому: мой сумасшедший друг

19:18

[Хорошо, жди]

Сунув телефон в карман, он выходит из кухни и направляется в их со Скаром комнату. Со Скарамуччей они давно никуда не ходили. Кадзуха предлагал пойти и в парк, и в кино, и в кафе... Да куда угодно, только вместе. Но Скар был слишком домоседом и слишком не любил общественные места. Каждый раз он отвечал, что дома ему нормально, и никуда он не хочет. Каэдехара каждый раз со вздохом соглашался. Не будет же он его заставлять. Кадзуха залезает в шкаф и вытаскивает оттуда джинсы и бежевую толстовку. Их со Скаром гардероб можно было с легкостью различить. На одной половине полок покоились светлые худи, разноцветные футболки и пара кофейных брюк. Вторая половина как будто из магазина одежды для похорон: самыми светлыми вещами были серые и темно-сиреневые. Ну, и еще та кислотная футболка, заткнутая в самый угол. Конечно, Каэдехара периодически одалживал у Скара вещи, просто потому что было в этом что-то прикольное. Что-то, что он не мог объяснить. Смотрит в окно: там происходит совершенно грустное зрелище в лице гибрида дождя и снега. Придется надеть теплую куртку. У Скара, кажется, на все случаи жизни была одна куртка и одна джинсовка. И переход от второго к первому всегда был очень неохотным и тяжелым. Он оденется тепло только когда уже сам покроется инеем. О таких вещах, как «шарф» или «шапка», он не слышал совсем. Да и слушать не очень-то хотел. Сколько бы раз Кадзуха ни пытался его закутать, сколько бы ни дарил ему теплых шарфов, сколько бы ни пытался на него надавить, Скар все равно выскакивал на улицу в одной несчастной джинсовке. Каэдехара выходит в коридор и подходит к большому зеркалу в полный рост. Проводит рукой по волосам, оглядывает себя с ног до головы. Пойдет. — И куда ты собрался? По коже пробегаются мурашки, затаптывают Кадзуху насмерть. — Только что хотел подойти к тебе, — с напускным спокойствием отвечает он. Скар сверлит в нем дыру. — Венти позвал меня к себе и... — Венти? — переспрашивает Скар, и Каэдехара невольно морщится. Он ненавидит эту интонацию. Это та самая интонация, с которой родители говорят про друзей, которые «плохо на тебя влияют». — Ему Сяо мало? — даже Скарамучча знает про эту шутку, так что Кадзуха даже на пару секунд рисует на лице улыбку. — Сяо на подработке. — И ты пойдешь к Венти? — Скар вскидывает брови и скрещивает руки на груди. Каэдехаре кажется, или где-то ударила молния? — Как видишь, — он жмет плечами с нотой иронии и направляется ко входной двери. — А меня ты не хочешь спросить? — Кадзухе будто кидают нож в спину. Большой такой, острый металлический нож. Кровь брызжет во все стороны, они так затопят соседей. — А ты против? — Каэдехара аккуратно оборачивается. Потому что следующий остроконечный взгляд режет его уже по сердцу. — Ты время видел? — Скар чеканит слова с особой твердостью, становится жарко и неуютно. — Разве половина восьмого — это так поздно? — хочется иронично посмотреть на руку, будто там есть часы. Да только что-то нет настроения шутить. — Просто не представляешь, как, — фыркает Скарамучча, опираясь плечом на дверной косяк. Кадзуха не понимает, где эта грань сарказма и серьезности. — То есть, ты меня не отпускаешь? — Не сомневался в твоей сообразительности. Молчание. — Скар, в чем дело? Каэдехара делает осторожный шаг вперед. Нельзя делать резких движений. — Ни в чем, — Кадзуха раздраженно вздыхает. — Тогда почему я не могу пойти к Венти? — Потому что я так сказал, — Скар снова говорит этой особой безотказной интонацией. — Скар, я собираюсь идти к Венти, — но в этот раз Каэдехара думает, что есть в этом что-то странное. — Почему ты мне запрещаешь? — Я просто за тебя переживаю, — Скарамучча цедит сладкий яд, пылая кислотными аметистами. На щеках невольно запекается румянец. — Спасибо, конечно, — Кадзуха все же отводит взгляд, потому что не способен выдерживать такой напряженный зрительный контакт. — Но мне кажется, ты слегка перебарщиваешь. Ну что мне может сделать Венти? Скар щурится, заостряется, это чувствуется даже не напрямую. — У него есть Сяо. — Я его друг. — А я твой парень, — говорит так, будто это очень веский аргумент. — Спасибо, я помню, — этот факт отчего-то все еще звучит непривычно. Камон, Каэдехара, вы встречаетесь почти полгода. — Это должно мешать мне общаться со своими друзьями? Скар молчит. Молчит ядерной бомбой. Кадзуха ощущает себя сапером, которому никто не сказал, какой провод надо резать. Вот он и двигается осторожно и вслепую. — Не должно, но... — Ты же общаешься с Тартальей, — беспомощно восклицает Каэдехара. От упоминания Чайлда начинается приступ тошноты. В груди отчего-то становится тяжело, будто вместо кислорода в легкие накачали свинец. — Ты все равно никуда не пойдешь, — отвечает Скар после недолгой паузы. В его глазах неоновой вывеской светится «Ты не понимаешь, это другое» — Да почему!? — Кадзуха делает отрывистый шаг вперед. Ему надоели осторожности, он режет сразу все провода. — Почему ты решил, что можешь решать за меня!? В воздухе повисает звенящая тишина. Обычно такое затишье происходит перед самой жуткой бурей. Скар подходит на пару шагов и наклоняется ближе. Смотрит задумчиво, прямо в глаза. Сердце в груди отстукивает обратный отсчет. Три — Ты прав, — начинает он, Каэдехара отшатывается. — Скар, нет- Два — Кто я такой, чтобы тебе указывать? — аметисты ускользают куда-то в сторону, меланхолично сверля однотонные стены. — Скар, подожд- Один — Я ведь действительно не имею права что-то тебе говорить. Кадзуха вздыхает. Не тот провод. — Это не так... — Не надо, я этого не стою, — Скар, кажется, слушает его только для того чтобы возразить. — Такой эгоист, как я, не заслуживает оправданий. — Ты не эгоист, — терпеливо и устало отвечает Каэдехара. Скарамучча усмехается. — Мне нужно было тебя спросить... — Ой, не надо вот этого, — когда Кадзуха кладет руку ему на плечо, тот мягко уворачивается. — Иди уже к своему Венти. — Серьезно? — Нет, вру тебе. Всем и всегда вру. — Скар. — Абсолютно серьезно, — металлически отвечает Скар и уходит. Кадзуха смотрит, как он заворачивает на кухню. В голове роится немереное количество мыслей. Эта переменчивость в Скаре была всегда. И, как бы ни хотелось, изменить ее не получалось никак. Его настроение металось от спокойствия к бешенству, от веселья к печали, от любви к ненависти. Был в аметистах этот огонь, который то мягко согревал, как камин, то жегся и шипел, как страшный пожар. Утром Скар мог спросонья лезть с объятьями, а через пару часов с фырканьем уворачивался от любого касания. То он говорил обо всем, не переставая, то молчал, даже когда Каэдехара задавал вопрос напрямую. Кадзуха бы сказал, что он похож на Ин и Ян, да только это символ равновесия. Он припадает плечом к стене и выдыхает. Желание идти медленно утекает, как песок сквозь пальцы. Но Венти расстраивать не хочется. Говоря о Венти, он, будто прочитав мысли Каэдехары, присылает ему сообщение. от: мой сумасшедший друг 19:43 [Ну ты там где] Кадзуха прикусывает губу.

кому: мой сумасшедший друг

19:43

[Еще дома. Возникли некоторые проблемы...]

от: мой сумасшедший друг 19:44 [Опять Скар?] Каэдехара давится воздухом и засовывает телефон обратно в карман. Непонятное раздражение охватывает его холодным вихрем. Неясно, на кого он злится: на Венти, на Скара или на себя. Последний вариант выглядит наиболее вероятным. Тяжелыми шагами направляется на кухню. Застывает на границе, в которой она переходит в зал. Скар стоит около подоконника, низко опустив голову. Лицо скрыто за волосами, белый свет острыми тенями ложится на его футболку. — Скар? — подходит ближе. — М? Ты еще не ушел? — внезапно выдает он, поднимая на Кадзуху мутные аметисты. Тишина. — Ну почему ты так делаешь? — со вздохом говорит Каэдехара, сжимая руки в кулаки. — Как — так? — Скар разворачивается к нему и складывает руки на груди, опираясь бедром на подоконник. — Заставляешь меня чувствовать вину, — шипит Кадзуха, а сам на задворках сознания кричит. не надо пожалуйста остановись одумайся ты все испортишь — Я же сказал, — Скарамучча сдержано прикрывает глаза, говорит словно снисхождением. — Ты можешь идти. — Тогда к чему было все это?! — голос почти срывается. Как же он не любит кричать. Как же он боится кричать. В большей степени потому, что боится услышать ответ. — Да потому что я за тебя переживал, мне повторить?! — восклицает Скар, подав корпус вперед. Каэдехара прижимает руки к груди. Туда, где до ужаса громко колотится сердце. Как всегда. Ты опять все испортил. — Прости... — Не извиняйся, — весь запал сходит на нет. Ему на смену появляется тихая сдержанность и вина. Как ниточка дыма после потушенного костра, как запах пепла после пожара. Кадзуха молчит, боясь пошевелиться. — Я же сказал, ты можешь идти, — бросает Скар, отведя взгляд. — Я не пойду. — Ты что, издеваешься? — Я не буду тебя бросать. — Ты хочешь, чтобы меня всю оставшуюся жизнь мучила совесть, которой у меня почти нет? — Каэдехара вздыхает от бессилия. — Говорю же, иди. — Нет. — Какой ты переменчивый, — «Кто бы говорил» — Я пойду только если ты действительно не против. — Да делай, как хочешь, — раздраженно отвечает Скар, вскинув ладонь, и скрывается с кухни. Каэдехара остается на месте, разрываемый волной негодования.

***

кому: мой сумасшедший друг

20:04

[Слушай, сегодня не получится, прости пожалуйста

Давай в другой раз..?]

Кадзуха любит своих друзей. Но Скара он любит больше.