Рон Уизли и нефритовый стержень

Первые две недели Рон увлеченно работал в лаборатории при Всевозможных Волшебных Вредилках Уизли: светить дома экспериментами не хотелось. К тому же появились производственные сложности: маггловские механизмы с трудом поддавались магии. Первые, домашние эксперименты, которые привнесли хоть сколько-то радости в их с Гермионой супружескую жизнь, реализовать было проще: то ли помогло вдохновение, то ли звезды выстроились правильно, то ли конвейерная работа этой магии не подходила. Медицинский силикон никак не реагировал на заклинания и не поддавался зельям. Крохотные механизмы работали от маггловских батареек, но взрывались, стоило заменить аккумуляторы магией. Десяток вибраторов-кроликов вместо того, чтобы начать приятно нагреваться при контакте с кожей, возомнили себя шмелями и, бодро жужжа, упорхнули в торговый зал, вызвав неожиданное оживление среди покупателей. Виброкольца, впитав крупицу магии, норовили опасно сжаться до размеров крохотной гайки в случайный момент. К счастью, пострадал только тестовый манекен – до проверки на человеке дело не дошло. Проще говоря, всё шло не так. Рон потерял сон и аппетит. Проводил ночи в лаборатории, мечась между котлами, в которых побулькивали зелья, большим столом, на котором в случайном порядке были разбросаны разномастные детальки, игрушки, имитаторы и прочие стимуляторы, и книгами, ровным слоем покрывавшими пол в углу. Записался в библиотеку, блуждал между рядами шкафов, выискивая хоть что-то полезное. Скупал дорогостоящие ингредиенты для зелий. Стал завсегдатаем маггловских сексшопов в Лондоне. Похудел и побледнел, волосы засалились и стали напоминать сосульки. Джордж с опаской заметил, что даже нос у брата стал подозрительно крючковатым. Рон проигнорировал эту глупую шутку. Он продолжал работать. Пока однажды, ненастной зимней ночью, под завывания вьюжного ветра и стук мелких льдинок по крыше, очередная партия вакуумных стимуляторов не поддалась сложному комплексу заклинаний и зелий. Рон разогнул затёкшую спину, откинул капюшон потёртой чёрной кофты и расхохотался. За окном сверкнула молния, на мгновения выхватывая из темноты стопки книг, исписанные формулами смятые листы, пятна от магических тинктур и немагического кофе на письменном столе. Во вновь потемневшем стекле Рональд увидел худощавого, ссутулившегося человека: засаленные отросшие волосы, бледное лицо, чёрная свободная одежда… В памяти вспыхнули худшие воспоминания о часах, проведённых в кабинете зельеварения в Хогвартсе, Уизли отшатнулся, и только тогда понял, что видит своё отражение. Снейп был мёртв уже много лет, а воспоминание о бесконечных уроках по-прежнему жило. Вот он, оказывается, педагогический талант. Домой заходил на цыпочках, стараясь не разбудить жену. Гермиона наверняка уже давно спала, устал от бесконечных министерских дел. Воду в ванне набирал и грел магией, трижды промахивался с температурным заклинанием и чуть не сварился заживо, вылил полбутылька ароматной нежно-сиреневой жижи (этикетка обещала райское наслаждение, нежную кожу и невероятную гладкость). Со вздохом погрузился в горячую пенную воду и прикрыл глаза. Как он, оказывается, устал. Кажется, Рон задремал, разморенный ровным теплом и тонким ароматом.