Глава 27. Валтасаров пир
28 сентября 2024 г., 17:08
Тишина. Покой. Благодать. Атрия успела забыть значения этих слов. Деревня в джунглях напомнила ей что такое «мир». Жрицы-медузы встретили их с Полярной без слов. Лакримы тщательно хранили молчание, не удостоив ведьм даже звуком, но и прогонять не стали. Одна из женщин открыла перед ними плетеную дверь и пригласила войти.
Оглянувшись на Киносуру, Вегард получила от нее уверенный кивок и переступила порог. Пол хижины выложен листьями, как и крыша. Огня здесь нет — только светлячки летали. С потолка свисали прочные лианы, а к ним привязаны пучки засушенных трав. Это сказочное место чем-то напоминало болота и сожженную избу.
Настроение поднялось, когда к ногам прыгнул взъерошенный рогатый кот.
— Здесь вкусно кормят, — восторженно пропищал Алькор. — Я-то думал, жрицы только черствым хлебом питаются, но тут у них ягодки, фруктики… — вытянул шею, чтобы оказаться ближе к ведьмам, и зашептал. — А некоторые овощи меняют вкус по твоему желанию, чтоб приятнее было жевать.
— Дай угадаю, ты предпочел вкус чьих-то потрохов, — хихикнула Атрия.
— Скорее языка, — фыркнула Полярная из-за ее спины и получила утвердительный кошачий кивок.
— Кино знает меня лучше.
Вегард не стала задерживаться в прихожей травяной избы. Прошла в следующую комнату и обнаружила две кровати, заправленные специально для гостей. Одна из жриц ожидала у выхода, пока ведьмы освоятся, и ожила, когда Атрия взглянула на нее. Без слов обвела рукой хижину и склонила голову, отчего казалось, что ее трапециевидная шляпа, закрывающая лицо до кончика носа, свалится на пол в следующий миг. Но этого не произошло. Поклонившись, жрица вышла на ночную улицу и скрылась во тьме.
— И что это значит? — удивленно произнесла Вегард. — Я даже ничего сказать не успела.
Киносура озадаченной не выглядела. Устало прошла к ней в спальню и потянулась, разминая руки.
— Это значит «отдыхай и не вываливай тонну вопросов, от которой не уснет вся деревня», — усмехнулась старшая ведьма.
— Поняла, — буркнула Атрия и только сейчас заметила отсутствие еще одного члена их группы. — А где Регул?
Белоснежный кот загадочно блеснул фиолетовыми глазами, прежде чем скрыться на забитой яствами кухне.
— Обычному зебубцу нет дороги в священные земли фегорцев, — пропищал лакрим.
Вегард хотела возмутиться, но на ее плечо легла серая ладонь. По-родному мягкая и теплая.
— Отдыхай, — наказала Полярная. — Со всем разберемся утром.
***
До восхода Ока ждать нельзя, действовать нужно быстро — так твердила голова. Но сердце не на месте, и эхо неуверенных шагов шептало совсем иное — отсидеться и переждать, дать себе фору. Казалось, визирь впервые бежала от проблем. По крайней мере, больше вспомнить не могла. Не пугалась, когда с воцарением Солнца строилась Империя. Не медлила, когда города обращались пеплом. Не отвернулась от заразной чумы и встретилась лицом к лицу с гражданской войной. Ранее не сомневалась в своих действиях — не имела этой роскоши. И до последнего верила в правое дело избранной Свиты. Только этого оказалось недостаточно. В немом ужасе Спика дошла до личного крыла Канцелярии и заперла за собой дверь, активировав скрывающие чары. Дева понимала, что Империя пала, когда эфенди сменила цвет знамен. И от этого понимания колени подкашивались. Все, что строила тысячелетиями, рухнуло. Солнце оставила Ригил власть над своим голосом, позволила управлять имперской рукой и поплатилась за то короной. Теперь нет пути назад, единения земель не будет. Ваал-Фегор могла услышать только волю Императрицы, а покровительство эфенди ни за что не примет. Время золотой эпохи вышло. Оно распадалось медленно и верно, ни одна лакрима не сумела помешать неминуемому краху. В этот миг во Дворце копошились воины, а Спика зашла в купальню. Бледная рука, чуть дрогнув, покрутила кран, открывая подачу воды. В ее Канцелярии спали Девы, пока в сердце Дворца гремели золотые доспехи — на пол падали старые латы. Балтаджи облачались в серое, а визирь сложила белые одежды преданной слуги. Гербы имперской власти снимались со стен. Вышитый солнечный диск сменился кентавром. Спика клялась, что слышала предсмертный вой своих земель, как гудели руины ее дома под стенами Дворца. Возможно, это последний спокойный оборот. Визирь опустилась в бадью с головой, крепко зажмурив глаза. Отдохнуть надо сейчас, потому что в другой раз не получится. От горячей воды живот пронзило острой болью. Старый шрам дал о себе знать. Такой же уродливый, как клеймо позора, напоминал об ожоге, полученном в первом Дворце. Визирь смогла избежать распада, но столкнулась с чужим. Лед разбитого тела тронул ее. Здесь, под водой, Спика чувствовала отголосок пережитого когда-то ужаса. До того, как Полярная вытащила ее из-под завала и освободила от давления растерзанного временем трупа. Лед распавшейся Слезы не таял от тепла и обжигал сильнее огня. На осмотрах знахарь не раз твердил, что визири невероятно повезло отделаться обычным шрамом. Если бы не ведьма, сердце Спики остановилось, и усыпальница Дворца пополнилась еще одним бездыханным телом. Но заверения Скульптора мало утешали педантку вроде Девы. Как бы ни выглаживала одежды и не работала над манерами, грязные неровности навсегда отпечатаны на ее теле и душе.***
Ночью уснуть долго не получалось, а утром сложно было встать. Атрия не хотела разлеплять глаза, но желтое Око палило прямо в окно. Его жаркие лучи падали на макушку, и ведьме пришлось прогнать остатки сна. Сладко потянувшись в цветочной кровати, прислушалась к звукам в обители жриц. Снаружи вовсю кипела жизнь, до ушей донесся звон колокольчиков и грудной голос. Слов не разобрать, но Атрия сразу узнала его хозяйку. Подскочив на кровати, осмотрела комнату и поняла, что находилась в ней одна. — Ну конечно, кто же еще может так невнятно бубнить, — Вегард закатила глаза и поспешила присоединиться к Киносуре на улице. В прихожей, натягивая изношенные сапоги, ведьма заметила кота, развалившегося на скамье. Лакрим был невесел, хотя еще ночью скакал от радости. Сейчас же свесил хвост, уныло прижал уши к голове и не смотрел в ее сторону. — Что с тобой? — Атрия надеялась услышать достойный ответ, но Алькор даже глаз не открыл. — Ау-у, я к тебе обращаюсь. — Переел. Не поверив, Вегард скептично хмыкнула. В последнее время их пушистый спутник мало разговаривал и все чаще куда-то уходил, чтобы ни с кем лишний раз не сталкиваться. Атрия подумала бы, что у лакрима что-то случилось, но все невзгоды они переживали вместе, поэтому повода для резкой смены настроения не увидела. — Если хочешь поговорить… Атрия запнулась, подбирая правильные слова, но не знала, в чем именно поддерживать друга. Ей показалось, будто в взмахе хвоста засквозило раздражением. — Приятной прогулки, — коротко мяукнул Алькор, заканчивая диалог. Настаивать Вегард не стала. Покинула сказочную хижину и осторожно подошла к Полярной, разговаривающей со жрицей. Со стороны казалось, будто старшая ведьма вела монолог, ведь женщина-медуза ей ни разу не ответила, но так только чудилось. Жрица кивала и изредка качала головой. Киносуре этого было достаточно. Женщины обсуждали встречу с кем-то в чаще леса. Решив не вмешиваться, Атрия позволила себе рассмотреть необычную лакриму. Ее кожа была темно-синей и только под лучами Ока отливала фиолетовым. Небольшие точки на оголенных руках и подбородке смутно напоминали собственные веснушки. Только эти были белыми и соединены тонкими линиями — карта созвездий на теле жрицы. Вегард догадалась, что это лишь рисунки, быть может, татуировки, как у Джуббы. Иначе Полярная не удивилась бы ее врожденным отметинам. Опустив взгляд ниже, Атрия в недоумении нахмурилась. Живот жрицы тоже был голым — короткая блуза с низкой юбкой открывали его практически целиком. На рельефе мышц, среди рисунков созвездий, Атрия не увидела одной важной детали. Но подумать об этом не успела: лакрима развернулась, плавным взмахом руки позвала ведьм следовать за ней и направилась по дорожке вглубь деревни. — Пошли, тебя ждут на Алтаре, — Полярная замолчала, заметив озадаченное лицо Атрии. — Что не так? — Где ее пупок? — шикнула она. — Кто?.. — Пупок! — вытаращив глаза, повторила Вегард и ткнула пальцем в свой живот. — Такая дырка, она появляется, когда-а… Черт. Лакримы не рожают, точно. Хлопнув себя по лбу, Атрия облегченно выдохнула, самостоятельно ответив на свой вопрос, и приветливо улыбнулась шокированной Полярной. Но тут же переменилась в лице. — Постой, а мой… — в панике дернула рубаху вверх, чтобы осмотреть живот, но ее запястье сцепили серые пальцы. — Атрия, что ты творишь?! — прошипела ведьма, с опаской покосившись в сторону обернувшейся к ним жрицы. — Что за раздевания на священной земле? — Да не строй из себя паиньку, надо же, нашлась монашка, — фыркнула Вегард и, цокнув, закатила глаза. — Да я только посмотрю… — Прекрати, — настояла Полярная и отдернула руки Атрии. — Тебя будут знакомить с главной жрицей Андромеды. Она единственная станет говорить с тобой, остальные дали обет молчания. Это большая честь. А ты чем занимаешься?! Неловко моргнув, Вегард стушевалась. — Пупок ищу… — Да не дырявый у тебя живот. Успокойся уже и радуйся! — Ты откуда знаешь?! — Видела! — Киносура зажмурилась и мысленно сосчитала до семи. Даже крик, произнесенный шепотом, оказался слишком громким. — Пожалуйста, идем к Алтарю, хватит думать о несуществующих дырах в животе. Поджав губы, Атрия все же приняла предложение. Заправила край рубахи, вырванный из-под брюк, и смущенно потупила глаза, чтобы не смотреть на жрицу. Пусть ее лицо закрыто странной шляпой, но Вегард клялась, что взгляд под тканью осуждающий. — Это важно, понимаешь? — прошептала младшая ведьма, приняв локоть старшей. — С чего бы? — в тон ответила Полярная и кинула на нее раздраженный взгляд. — Ты даже не заметила пропажу. — Ну и что? Это часть меня… — Атрия улыбнулась одной из жриц, проплывшей мимо них, и продолжила, убедившись, что никто не слышит. — Точнее, была частью облика человека, да, но все же я привыкла к этой дырке. — И какая у нее функция? — Полярная с сомнением покосилась на растерянную Вегард. — Проветривание брюха? Какая-то ритуальная практика? Обряд посвящения в человека? — Не в буквальном смысле дырка, а углубление такое, оставшееся от пуповины, — Атрия устало покачала головой, когда увидела вздернутую бровь Полярной. Она не впечатлилась пояснением. — Это символ связи между матерью и ребенком, вечное напоминание о цикле жизни и смерти. — Так а практическое применение у этого «пупка» есть? Вновь закатив глаза, Вегард поджала губы. — Воняет, если не мыть. Не сдержавшись, Киносура рассмеялась, чем привлекла нежелательное внимание жриц. Их становилось все больше к сердцу деревни. — В таком случае ты не будешь сильно горевать о потере. — Да не в пупке дело! — не на шутку возмутившись, Атрия яростно выдохнула. — А вообще в теле лакримы. Я не совсем понимаю, что во мне изменилось, что произошло с органами. Если репродуктивной системы у меня вообще нет, то… — запнулась, понизив голос до невнятного шепота. — Сколько у меня там дырок-то вообще… Смех Полярной обрел злорадные ноты. — Так тебе нужен урок анатомии? — игриво поинтересовалась она и в деланом шоке бросила взгляд на жриц. — Что, прямо здесь? Сейчас? — Перестань, — залившись краской, Атрия тряхнула головой в попытке спрятаться в волосах и ущипнула ведьму за локоть. — Я не это имела в виду! — То есть ты не хочешь. — Хочу! — Ц-ц-ц, — наигранный упрек умер за улыбкой Киносуры. — Какие бесстыдные мысли в священных землях. Твердо решив игнорировать подтрунивания, Атрия отдала внимание приближающейся высокой фигуре. По изящной походке, плывучей, будто над землей, и количеству сияющих украшений Вегард сделала вывод, что по тропинке к ним шествовала Альфа Андромеды. Киносура в почтении поклонилась всем корпусом. Когда это же сделали другие лакримы Алтаря, Вегард смутилась и поспешила вежливо опустить голову. — Имя мне Альферац, — шепотом проговорила главная жрица, легко улыбнулась, и напряженные плечи Атрии расслабились. — Мы ждали Вас, Властная Над Распадом.***
По старой привычке Спика пришла в имперское крыло Дворца. Однако на сей раз ею двигало не чувство долга. Ведомая слабостью перед новым законом, желала задать Солнцу один вопрос: почему свет мира оставил свой народ? Многого не нужно — только живой взгляд. Его достаточно, чтобы пробудить надежду. Иначе неизвестно, сколько Слез распадется в грядущей резне. Путь к тронному залу преградили балтаджи. Их не меньше десятка, стояли на каждом повороте, охраняя мертвое за массивными дверьми. Тошнота поднялась к горлу. Личный отряд Солнца не менял цвет плащей, но даже здесь золото приказало недолго жить. Рослые имперцы звякнули алебардами, закрыв проход к главному залу. — На правах Имперской Визири я прошу Ее Величество об аудиенции, — отчего-то казалось, что после этих слов кто-то из балтаджей засмеется. И если в коридорах царила тишина, Дева слышала надменный хохот у себя голове и даже знала, кому он принадлежал. Воины хранили молчание, ни один не шелохнулся. Оружия не лязгнули, никто не прокашлялся и не развернул приниженную слугу. Вопиющее неповиновение. Лето назад никто не осмелился бы перечить воле визири, а сейчас под глухими шлемами не двигались глаза — на Спику стража не смотрела. Переворот дошел до трона. Вскоре на нем не окажется даже трупа Солнца. Белоснежные статуи в коридорах сменятся серым камнем, кузнецам Печи прикажут сковать новую корону с белым алмазом в сердце. Эту картину визирь видела четче собственного лица в отражении отполированных зеркал. — Плановый отчет я приношу каждое лето и имею право на аудиенцию, — учтиво напомнила, но будто говорила со стеной. Чего эфенди боялась, Спика не понимала. Солнце не отвечала на призыв приближенной свиты со времен катастрофы. Отчет — формальность. Почему Ригил не позволила говорить с бездыханным камнем, сотни лет не открывающим глаз, осталось для нее загадкой. Сжав бумаги в замерзших руках, Спика закрыла глаза, стараясь сдержаться от хамства, и развернулась на пятках. Чувства смешанные, в голове поднималась буря. С каждым шагом, пока отдалялась от тронного зала, сердце билось все быстрее. Ригил славно подготовилась к перевороту, отрезав все связи с высшей властью Дворца. Хороший план, слишком выверенный для буйной седой головы. А значит, действовала эфенди не одна. Кто-то еще посвящен в ее намерения и все это время поддерживал притязания на трон. Этого визирь не учла, пытаясь предугадать ход мыслей полководицы, сразу не поняла, что за нее думал кто-то другой. Вредителей во Дворце оказалось слишком много, и голова начала болеть.***
— Что это значит? — Атрия, впечатленная появлением Альфы Андромеды, заговорила шепотом вместе с ней. — Вы ждали… меня? Что значит «Властная Над Распадом»? Таинственная женщина всем своим видом несла умиротворение. Подле нее хотелось забыть о бедах целого мира и больше никогда о них не вспоминать. Хотя лицо закрыто, Альферац, прямо как это место, дурманила разум безграничным дружелюбием, призывая говорить честно и откровенно. Для этого ей не нужно хвататься за оружие и прибегать к сложным чарам. Даже взгляда нет — лишь шепот в сверкающем лесу. — Не переживайте. Ответить на Ваши вопросы — мой долг, — успокоила Альферац все с той же нежной улыбкой. — В том воля Ваал-Фегор. Лакрима выражалась так, будто название их страны являлось чьим-то именем. В памяти всплыл образ Второго из грехов, и интуиция твердила, что Вегард не ошиблась. — Так Верховный Жрец и есть Ваал-Фегор? В честь него назвали эти края… — сердце ожило от столь очевидного вывода. Вегард, округлив глаза, сделала небольшой шаг вперед и уже не могла остановиться. — Надзвездное Таро, как у той гадалки в трактире!.. — Атрия, — предупреждающе шикнула Полярная, схватила за острый локоть, но ведьму было не остановить. — Ты не помнишь?! Да она же учила меня игре! — страсть к распутыванию тайн пробудилась в сердце, Вегард дико заглянула в ошарашенные глаза Киносуры. — Пятая держала эту карту в руке, когда мы познакомились. Второй старший аркан — Верховная Жрица. Это она и есть! Она властна над твоим Алтарем. Полярная нахмурилась. Но поддержки в Альферац не нашла: та участливо кивнула. — Вас почтила визитом сама Баал-Зебуб, — Альфа Андромеды отошла в сторону, открывая путь по тропе, и пригласила ведьм пройти вместе с ней. — В таком случае нет поводов медлить. Восторг вперемешку со страхом одолели разум. Атрия вцепилась в руку Полярной, побоявшись, что собственные колени подведут. — А они не верят в божеств, — прошептала юная ведьма самой себе. — Не верят, хотя в честь них назвали страны. Какие же лакримы странные, о Матери… — Это было слишком давно, — Киносура смутилась открывшейся греховной тайне. Подумать не могла, что два далеких мира — людей и Слез — так тесно связаны между собой. — Память об этом стерлась. — Не везде, — глаза Вегард горели от восхищения. — На Алтарях помнят.***
Часть пустыни, в которой оказался спасенный Альфа Овна, была далека от процветающего Дворца. Здесь почти не встречалось растительности, не протекало ни одной реки, а дюны скрывали в себе знойную опасность. Хамаль задавался вопросом, почему возничая перенесла его именно сюда, а не в живое поселение, но внятного ответа не получил. — Мы иде-ем к твоему отря-яду? — устало протянул овен, добиваясь от лакримы больше пары слов. — Почему не перенесла прямо к нему? Ты же сильная. Зачем нам идти через эти дюны? — Мои д-друзья не стоят на месте, — извинилась возничая, неловко дернув плечом. — Я не знаю точной п-позиции… А так бы я п-п-п… Ты п-понял. Тяжело вздохнув, Хамаль принял ее ответ. Туже затянул повязку на лице, чтобы не вдыхать пыль, и остановился для небольшого отдыха. — Кажется, тут недалеко Алтарь? — овен обернулся, пытаясь за спиной разглядеть хотя бы намек на карту Кассиопеи, но ничего не увидел. — Никогда не бывал здесь… Балтаджи даже близко не пускали, а сейчас тут пусто. Возничая с опаской сжала в сухих ладонях ржавую косу. — Алтарь Баал-Зебуб нельзя увидеть т-так п-просто, — заикаясь, пролепетала она. — Скрывающие чары? — Хамаль изумленно распахнул глаза, но возничая покачала головой. — Время б-беспощадно, само все скрыло, — в надломленном голосе послышалась грусть. — Их п-пирамиду замело п-песком. Око еще высоко, голову пекло, во рту пересохло от нехватки воды. Мечтательно причмокнув, овен вгляделся в пустынный горизонт. — Жрицам хорошо живется, а? Не воюют, сидят себе в пирамидах, не знают холода Слезы, — Хамаль прикрыл глаза, позволив еще минуту отдохнуть. — Ладно уж. Зато я мир видел. Не получив реакции от возничей, ухмыльнулся самому себе и продолжил путь вперед.***
— Так кто я такая? — не в силах больше ждать, Атрия задала главный вопрос. Молчание Андромеды угнетало. — Вы не ответили, что значит «Властная Над Распадом». — То и значит, — загадочно ответила жрица. Альферац провела ведьм к сердцу деревни. В месте, где пересекались тропы, образовывая рисунок лучей, стоял круглый пьедестал с каменным столом в центре. Именно здесь оживали звезды — на это ответ жриц не нужен. Высокие белые колонны обрамляли Алтарь, густой вьюн опутал основания и устремлялся вверх, к резным капителям. С замиранием сердца Атрия сделала шаг на пьедестал и застыла. Еще одна статуя покоилась в этих землях, но не похожа на грехов. Прямо за столом возвышалась мраморная женщина. Шестирукая, раскинула ладони в стороны подобно солнечным лучам. Восемь глаз закрыты на вытянутом лице. Острые уши выдавали в ней лакриму, но у Вегард не повернулся язык так ее назвать. Различий было много, но и сходства имелись. У статуи ровный нос без переносицы, прямые волосы и два золотых нимба окольцевали голову крест-накрест. — Наша опора — Императрица Солнце, — Альферац проследила за взглядом Атрии и понимающе склонила голову набок. — По всей видимости, Вы не помните, как она дала Вашей душе тело. — Она? — удивилась Вегард и с сомнением покосилась на жрицу. — Разве не Ваал-Фегор создал нас? — Верховный Жрец освобождает душу из плена ледяной тюрьмы, — туманно пояснила Альферац, вознесла руку к небу, где сейчас светило Око, но ночью поднималась одна из тех тюрем — морозная Слеза, наплаканная Вторым. — Материальную оболочку нам дарует та, от чьего имени кланяется Империя. Смутно Вегард помнила со страниц истории людей о божественных чинах. Анафема управляла Временем, Пандора — Пространством. Матерь Тьмы даровала человеку душу, а осязаемое тело для этой души являлось созданием Матери Света. — Пандора?.. — прошептала младшая ведьма и старшая тут же подалась вперед. — Это людская богиня? — изумленно спросила она, но Атрия отрицательно покачала головой. — Ты думаешь, что Солнце?.. — Нет, я о другом. Так называют Пандору — Матерь Рождения, Жизни и… Солнца, — зачарованно указала пальцем на статую. — Ее Матерь… Наверное, Солнце — создание Рая. Она дает нам тела, а при смерти забирает их… — Распад, — Альферац закончила за Вегард. — Забирает та сила, что и освободила душу. Наше материальное возвращается к вечной мерзлоте. Ведь где Начало, там и Конец. Атрия нахмурилась. Пазл в голове начал складываться, буйные мысли наконец выстроились по полкам. Лед являлся неотъемлемой частью чар Матери Тьмы. Из истории она помнила подобный случай. Одна из предков людских Владык нарушила клятву Смерти и распалась от такого же льда. Второй из грехов повелевал водой, а значит, распоряжался частью морозной магии своей Матери. И если Атрия была его чистокровной ведьмой…«Эволюция Звезды».
— Лед — проклятие, и я управляю им. В этом моя уникальная магия, а не просто водичкой плескать, — пораженно выдохнула Вегард. — Поэтому Вы назвали меня Властной Над Распадом. В поисках поддержки взглянула на Полярную, но та молчала. В ее глазах ничего не смогла прочесть — ведьма будто оцепенела и покорно принимала услышанное. Альферац же одарила Вегард улыбкой. Мягкой и в то же время гордой. — Ваши сородичи-ведьмы могли замедлять и ускорять время распада. Это делало их практически неуязвимыми, — жрица взяла паузу, ее вид помрачнел. — К сожалению, теперь Вы единственная, кто может подчинить вечный лед. Это делает Вас мишенью. В груди болезненно сжалось, подбородок дрогнул от слов Альферац. — «Единственная», — тихо повторила Атрия. — Значит, Бетрии с Гатрией больше нет?.. Когда главная жрица поджала губы, ответ не потребовался. — Но разве карты не вечны? На их место должен кто-то встать, — голос Атрии сорвался от подступающей тревоги. — Моя карта вообще существует? — Она и есть, и нет ее. Бетрия с Гатрией не существуют больше, но и в мире распада их нет. Застряли где-то посередине, — пояснения Альферац никак не помогли разобраться, а только сильнее запутали. — Новые Слезы ведьм не разрывались, души не поступали, Алтарь не принимал больше Властных Над Распадом и не прощался с ними. Вегард не выдержала. Мотнув головой, перебила жрицу. — Да что, черт возьми, это значит?! Полярная встряла в разговор. Сохранив спокойствие, она остановила буйство Атрии, положив руку на плечо. — Властные Над Распадом сами застряли в распаде? Я правильно поняла? — Киносура, перехватив инициативу, обратилась к жрице и получила от нее кивок. — Почему это произошло? Их не нашли? Неправильно погребли? Ваши жрицы не отпели их? — Мы вовсе не нашли тел. — Как это возможно? — очередь хмуриться была за Полярной. — Разве не Забытые лакримы Андромеды и Кассиопеи занимаются поиском распавшихся в Империи? Вы чувствуете магию смерти лучше всех. Если балтаджи не могут кого-то найти, прибегают к вашим силам. Словно извиняясь, Альферац сложила ладони на животе. Ее голос стал мягче и печальнее. — К нам обращались с просьбой найти ведьм Южного Треугольника. Но выброса магии не было. Мы не смогли пройти по следу, которого нет. Киносура не успокаивалась, желая помочь Вегард справиться с потерей карты, спросила жрицу о чем-то еще. Но Атрия уже не слушала. Она не помнила своих сородичей, видела только во снах и не успела привязаться, но что-то предательски выло в груди. Похороненное и забытое чувство глубокой тоски всплывало на поверхность. — Кто? — Атрия сжала кулак, стараясь не выдать злость, с холодной яростью взглянула к Альферац. — Вы сказали, что к Андромеде обращались за помощью в поиске тел. Кто это был? С сочувствием склонив голову, жрица глубоко выдохнула, с неохотой вспоминая былые времена. — Действующая Альфа Феникса, — от слов Андромеды сердце Атрии пропустило удар. — Анкаа пришла к нам в час нужды и покинула без ответа.***
В сверкающем кленами замке шла усиленная подготовка к грядущему торжеству. Каждый в пламенных землях ждал удара имперцев и каждый был готов. По коридорам сновали слуги, сценарии речи перед народом переписывались десятки раз. Сама Анкаа отдала приказ поднять архивные записи двухсотлетней давности. Секретные материалы о предательстве эфенди хранились только у нее. И лишь сейчас Альфа Феникса могла свободно говорить о преступлении против Слез, не боялась, что народ назовет ее лгуньей, оклеветавшей имя Хозяйки Войны, и, получив поддержку влиятельных карт, знала, что ее услышит вся Ваал-Фегор. Поправив шоколадный фрак за лацканы, Альджеди глубоко вздохнула, подхватила футляр со скрипкой и осторожно вошла в зал. Альфа Феникса ждала только ее для финальной репетиции концерта. Козерог замерла, ненароком опустив взгляд ниже ключиц. Глубокое декольте было на Анкаа, но женщину привлекло вовсе не оно, а драгоценный камень в центре грудной клетки. Покрасневшую кожу тщательно загримировали верные слуги, чары заставили раны временно не кровоточить. Именно это безумие уловила Альджеди во время своего представления. Теперь вопрос об огненных фокусах отпал. Не было никаких иллюзий в шоу, устраиваемых Анкаа, не было и слуг, тайно чарующих вместо нее. Альфа Феникса действительно не пользовалась оружием своей карты — копья не держала в руке. За лета, проведенные в замке, Анкаа сама стала себе оружием. Ведьма не рожденная, но сотворенная. Поставила смертельный опыт и преуспела. — Пройдемте, Альджеди, — с победоносной улыбкой Феникс пригласила скрипачку к выходу. — Покажем нашему народу, в какое страшное оружие может превратиться обычная дичь.***
Пир, приготовленный жрицами, немного расслабил ведьм. Хотя мрачные мысли после разговора с Альферац никуда не делись, Атрия чувствовала себя спокойнее в окружении родных лакрим. Закинув ноги на скамью, опустила голову на плечо Полярной и устало выдохнула. Была рада, что к концу оборота они вновь оказались в хижине. Наедине легче обдумать полученную информацию, чем в окружении бесконечных жриц. — Они назвали меня Властной Над Распадом, — проворчала Вегард. — Это так… высокомерно, что ли. — А что тебе не нравится? — усмехнулась Полярная. — Да все! Это ведь совсем не так, никакая я не «Властная». Я слабая, медленная, тугодумная, — хотя Киносура покачала головой, Вегард отмахнулась от нее. — Не дури, это так. Много чести для неудачницы вроде меня. В разговор встрял Алькор. Его настроение, в отличие от Атрии, к вечеру не улучшилось. — Ты последняя живая ведьма Ваал-Фегор, — язвительно оскалившись, мяукнул лакрим. — Конечно, жрицы воспевают тебя, даже если сил у тебя нет. — Вот уж спасибо, — хмыкнула Вегард, окончательно расстроившись. — Да что с тобой весь оборот?! — Полярная вспылила, и кот прижал уши к голове. — Если у тебя настроение поганое, другим хоть не гадь. Сощурившись, Алькор выгнул спину и спрыгнул со стола. — Вразумел, — прошипел лакрим, агрессивно вильнув хвостом, добежал до входной двери и, скрипнув петлями, скрылся на улице. Шумно выдохнув, Киносура помассировала переносицу. — Не обращай на него внимания, — поддержала старшая ведьма младшую. — Прогуляется, одумается и прибежит извиняться. — Да нет, я согласна с Алькором, — почти с отчаянием хлопнув себя по бедру, Атрия рассмеялась минутной слабости. — Я не поверила ни единому слову о какой-то «силе» и «могуществе». Какое у меня может быть могущество? Самая младшая из всех и самая бестолковая. Теперь выясняется, что и карты моей нет, а Андромеда возлагает на меня надежды, как на последнюю. Что ж, я их расстрою. Этот титул, который они придумали, фуфло! Не в силах высидеть хоть минуту, Атрия вскочила с места и принялась мерить широкими шагами кухню. — Еще это место так похоже на нашу избу… — запрокинула голову, со злостью обращаясь к небу. — Спасибо за напоминание, Второй! Я и забыла, насколько никчемной себя чувствовала на болотах, когда вы своей грешной компашкой вырвали меня из одного мира и запихнули в другой, ничего не объяснив!.. Ах да, сразу после убийства друга детства! Тяжело дыша, Вегард запустила руку в волосы и резким движением откинула непослушную копну за спину. К своему изумлению заметила, что Полярная наблюдала за ней с улыбкой. От этого возмущение только возросло. — Да что?! — И после этого ты называешь себя слабой? — усмешка стала шире, и Киносура медленно поднялась со скамьи. — После чего именно? — раздраженно спросила Атрия, нога застучала по полу. — Ты говорила мне об устройстве мира людей. Семеро смертных грехов, с каждым ты знакома, и только один тебе чужд, — Полярная шагнула к ней, не отрывая восторженного взгляда. — Ты и горда, и гневлива, и алчна. Тебя просто искусить. — Ничего не понимаю. — А Унынию, своему создателю, ты не поддаешься. Что бы ни случилось, не падаешь духом. Я бы так не смогла, это и восхищает, — Киносура склонилась над Атрией, стараясь достучаться. — Я могу противостоять любому греху, кроме Уныния. За меня с ним борешься ты. Именно поэтому сегодня мы стоим на земле Андромеды, а не распадаемся на болотах вместе с избой. — Ты нас вывела оттуда, — Вегард фыркнула, не поверив. — Веди нас я, мы бы не прошли и версты. — Без тебя я бы пальцем не пошевелила, — ответ Полярной заставил замереть. — Я себя почти похоронила, поддавшись тоске. Если бы не ты, я сдалась бы Ригил. Сердце гулко стучало за ребрами, дыхание сбилось. Хотелось дальше себя ругать, но Вегард не могла. Глядя в преданные аметистовые глаза, почувствовала, как собственные намокли. Полярная обхватила подбородок Атрии, вкладывая в дальнейшие слова как можно больше искренности. — Будь ты слабой и никчемной, я бы не полюбила, — глубокая нежность в голосе сорвала первую слезу с ресниц. — Я бы не полюбила неравную себе. Ноги стали ватными, колени подкосились, выдох пришелся в горячие губы. Вегард не устояла бы, если не рука, поддержавшая за спину. Поцелуй оказался соленым и жадным, будто Полярная стремилась передать одним касанием всю сдержанную страсть. Этого было недостаточно. Чувства переполняли Вегард, стон вырвался из горла. Ладони нащупали шнурок ненавистной рубахи. На миг разорвав поцелуй, Киносура усмехнулась. — На священной земле? Ты уверена? — Заткнись и раздевайся, — прошипела Атрия в разгоряченные губы.***
Принять случившееся или пойти против нового закона. Бросить белый цвет и облачиться в серое или прямо заявить о неодобрении поступков эфенди. Спика лучше других знала, что выбора у нее не было. Иначе зачем бы она находилась во Дворце. Массивные двери открылись перед ней. Два балтаджа, облаченные в новую броню, ударили сапогами о камень полов. — Имперская Визирь Спика! — дружно провозгласили визит потерявшей власть Слезы. — Входи, — тут же отозвалась Альфа Центавра, и Дева ступила в ее покои. Ригил развалилась на софе, по обыкновению удерживая бокал двумя пальцами. Теперь при виде спиртных напитков визирь не воротила нос. Наоборот, она побыла бы чашницей Хозяйки Войны, если бы это значило, что с каждым опустошенным графином приближался распад лакримы, узурпировавшей трон. Тишина воцарилась в закрытом зале. Эфенди жаждала упрека. Смакуя вино, смотрела на гостью с неприкрытым предвкушением и заговорила первой. — Ты не одобряешь. Хрипота растворилась в золоте спальни. Молчание визири било по полководице сильнее крика. Опущенные веки делали глаза острее, и даже через линзы очков хорошо видно холодное осуждение Девы. Эфенди ждала повиновения, поэтому не отпускала Спику столетиями. Сломать ее волю стало не просто забавной игрой, а смертельной схваткой. Но визирь была непреклонной. Найти рычаг давления все еще не удалось. Оставив бокал на столике, Ригил вскочила с софы. Вспыхнув быстрее сверхновой, угрожала взорваться ею. Темно-серая рука сцепила молочную шею, яростное дыхание обожгло лицо, очки запотели.***
Вслед за рубахой на пол полетели брюки. За слепой страстью Атрия не разглядывала тело — без того видела его десяток раз, не имея возможности прикоснуться. Теперь никто не мешал, а если бы вздумал, ведьма за себя не ручалась. Губы Киносуры прильнули к шее, язык скользнул к длинному уху. Тщетно восстанавливая дыхание, Вегард вцепилась в оголенную спину. Кожа под ее ладонями горела, мышцы сокращались, когда ногти давили сильнее, царапая. На ее действия последовал незамедлительный ответ. Полярная подхватила ее под ягодицы и усадила на кухонную тумбу. Раздвинула ноги не в силах больше ждать. — А… — сморгнув наваждение, Вегард испуганно отстранилась и взглянула на руку ведьмы, но та оказалась полностью лишена острых когтей. — Ты же не могла их убрать… Осторожность не нужна? Что?.. Ты больше не боишься? Хищная улыбка озарила серое лицо. Полярная приблизилась и провела языком по нижней губе Вегард, убирая выступившую каплю крови на прокушенной коже. — Я хочу тебя сильнее, чем боюсь нападения, — прохрипела, прикрыв помутневшие глаза. — Тебе все еще нужен урок анатомии? Сходя с ума от действий ведьмы, Атрия невесомо кивнула. Обеими руками обвила шею и притянула женщину к себе. Утянув в вязкий поцелуй, не получилось долго удерживать его. Она почувствовала два пальца, скользнувшие меж бедер, — резкий выдох, стон пришлось держать за стиснутыми зубами. Темп старшей ведьмы усилился, голова младшей запрокинулась, ногти царапнули бирюзовый затылок, короткие волосы сжаты во вспотевшем кулаке. От желания раствориться и слиться в единое целое перед глазами плыло. Дыхание било рваный ритм, спина выгнулась вперед, затылок уперся в стену из вьюна. Сосок обхватили губы, горячий язык ожег кожу, покрытую мурашками. Протяжный стон, что не в силах больше держать, высвободился из напряженной груди. Ноги задрожали, по телу пробежала теплая волна. Как молнией поразило, и сразу мышцы ослабли. Руки обмякли, упав на столешницу. Атрия услышала самодовольный смешок, от которого самой захотелось улыбнуться и закатить глаза. — Урок усвоен? — промурлыкала Полярная в покрасневшее ухо. — Все запомнила, ставленница? Траурная усмешка не заставила себя ждать. Вегард оскалилась в ответ и приподняла ногу. Играючи провела бедром по промежности Киносуры. — Не терпится отработать знания на практике, — пропела Атрия, ласково прикоснулась к скуле и оставила томный поцелуй на припухших губах. — Только эти твои брюки…***
Сухие пальцы все еще сжимали горло, взгляд бешеных глаз метался по лицу. — Я подняла Империю с колен, — прошипела Ригил сквозь зубы, и уродливый шрам на щеке натянулся от оскала. — Я отстроила Дворец. Я защитила нас куполом. Я возродила флот. И это я собираю Империю по кускам. Не коронованная Императрица. Народ должен благодарить меня. Целовать мне ноги. Мне, а не Ей! Грузно дыша, эфенди сильнее сжала пальцы. Спика почти не изменилась в лице. Только тонкие морщинки пролегли в уголках глаз, когда Дева сощурилась, начиная задыхаться. Она видела буйство Ригил, чувствовала, как ей трудно оправдываться, как она ненавидела себя за эту слабость. Но по-другому не могла, не умела. Их посты практически одинаковы перед лицом Императрицы. И сейчас Ригил в единственной доступной себе манере умоляла визирь понять ее мотив. — Солнце не достойна короны, — прошептала Ригил, чтобы стража за дверью не услышала. — В глубине сердца ты это знаешь. Поразив эфенди, Спика подалась ей навстречу. Бледная рука потянулась к спине, но вместо ладони в поясницу уперлось что-то острое и холодное. Заколка, снятая за миг до попытки удушения, кольнула темную кожу через рубаху. Ригил рефлекторно дернулась, пальцы на шее разжались. Белые глаза смотрели в черные с изумлением. — Я тоже защищала Империю, — не скрывая металла в голосе, парировала визирь. — Но от Солнца не отворачивалась. Когда Империя нуждалась в провианте, Спика наладила поставки. Когда народ охватила чума, визирь остановила болезнь, а эфенди вовсе отказалась обращать на нее внимание. Армия пополнилась балтаджами, рынки — купцами, казна — золотом, ведь Альфа Девы сделала все возможное, чтобы как можно скорее открыть новые академии, отстроить села и порты. — Чары моей карты поддерживают в бесплодной пустыне жизнь, — прошипела Спика. — Напоминаю, что Дворец построен на оазисах Девы. — Я не отрицаю твой вклад в наше дело, — медленно проговорила эфенди. — Я отдала Империи все, что у меня было, без остатка. Визирь не замолкала, усилив напор, провела заколкой по животу и остановилась у сердца. — У моей карты не осталось родины, — склонила голову набок, обдумывая дальнейшие действия. — Мою усадьбу снесли для постройки тронного зала. У меня нет привязанностей. Я пожертвовала ими ради службы законной Императрице. Вы же забрали у меня последний хлеб… Еще секунда, и на лице визири появилось нечто, напоминающее ухмылку. Морщинки сложились у рта, острые глаза прищурились, на стекла очков упал огненный блик. — Опасно угрожать той, — заколкой оттолкнула эфенди от себя, — кому нечего терять.***
Остатки одежды упали. Веснушчатая ладонь оттолкнула в центр кухни, и Полярная рухнула на скамью. Атрия время не теряла. Спрыгнула со столешницы и склонилась над поверженной ведьмой. Ногтями провела по оголенному бедру, вызывая дрожь в изнывающем теле. Киносура оскалилась на этот жест, подалась вперед, но Вегард оказалась проворнее. Положив ладонь на промежность, не спешила вводить пальцы, а обвела ими лобок и надавила, совершив круговое движение. Усмехнулась стону, похожему на умоляющий скулеж. — Значит, клитор у лакрим имеется, — хохотнула Вегард и к большому сожалению Киносуры повела руку вверх по животу. — Странно, пупка нет, а соски есть. Интересно, для каких целей? Нетерпеливое рычание вырвалось из груди. Полярная, не в силах ждать, перехватила запястье и дернула вниз, возвращая руку на место. Вегард приняла приглашение и пальцами принялась массировать клитор. — Но не будь всего этого, как бы мы получали удовольствие, верно? — просмеялась Атрия, видя залитые румянцем щеки ведьмы. — Хотя нас просто создали по образу и подобию, скорее всего. — Ты… издеваешься надо мной?! — рвано выдохнула Полярная, с силой закусила губу, бедра подались навстречу пальцам, но Вегард дразнить не перестала. — Закрепляю выученный материал, наставница, — нежно улыбаясь, ответила Атрия. Когда движения бедер окончательно сбились с ритма, за шею притянула ведьму в поцелуй, чтобы ничего не упустить. Резко ввела два пальца, всем своим телом ощущая, как дернулась Полярная. Целовала вязко, кусала губы, проводила языком по зубам, вырывая судорожные выдохи с каждым сильным толчком. Довести Киносуру до исступления было делом чести. Вегард всей душой хотелось, чтобы ведьма с ней раскрепостилась, оставив скованность далеко позади. Так и случилось. Она извивалась под ней, подавалась ласкам, а финальный стон оказался столь сладостным, что более глубокого звука Атрия не слышала. То, как Полярная смотрела на нее, было в новинку. Открыто, преданно, нежно, хотя сердце одолевала страсть. Атрия вытащила пальцы и ласково сжала дрожащее бедро. Пока ведьма пыталась отдышаться, гладила по щеке. — Я рада, что ты себя не похоронила, — посерьезнев, прошептала Вегард и тут же поймала на себе рассеянный взгляд. — Иначе как бы я тебя полюбила? Мгновение тишины обратилось минутой. Ничего не сказав от переполняющих чувств, Полярная подалась вперед, горячо целуя неугомонную ведьму.***
Последняя попытка привести эфенди в чувство похоронена под павшей Империей. Больше время не теряла. Не прощаясь, Спика широким шагом покинула покои Ригил, оставив ошарашенную полководицу наедине с графином вина. Жребий, брошенный на подходе к спальне, упал в зыбучие пески. Визирь знала, что теперь ждало ее карту — открытая война внутри Дворца. Пусть так, будто до этого Канцелярия не страдала. Своей головы не жаль, когда Ригил планировала уничтожение целого народа. Больно было от количества Серых последователей. Умрет Ригил — на ее место встанет такая же Хадар. Даже если не она, разницы не имело. Уже к восходу Слезы половина Дворца добровольно сменила цвет знамен. Солнце больше не почитали. В святых не верили на безбожной земле. Здесь каждый представлял и грех, и добродетель. Сами управляли, строили и разрушали. Не боялись высших сил. Здесь каждый считал себя немного богом. За то и поплатился. Глядя на крах вечного и неприкосновенного, Спика впервые вошла в личное крыло в сопровождении своей карты. Она взяла с собой Завийяву, и та не задала вопросов. Лишь изогнула бровь, когда визирь провела ее в кабинет с трофеями. Лакрима бесшумно прошла мимо полок с драгоценными камнями, изъятыми у предателей Империи. В тот миг Бета Девы представить не могла, как сильно визирь желала пополнить коллекцию белым алмазом. — Когда я отдавала наши усадьбы на растерзание строителям, я соглашалась на правление Солнца, а не Ригил. У эфенди нет прав властвовать на руинах моего дома, — голос Спики едва подрагивал от злости. Завийява уловила это и выпрямилась, полностью внимая главе. — Если у меня не получится вытравить ее из Дворца, этой заразой займетесь Вы.***
На следующее утро Атрия думала, чем заняться. Почувствовала себя необычайно счастливой и отдохнувшей, проснувшись в одной кровати с Полярной. Не пожалела, что койка слишком узкая для двоих. Неистово хотела растянуть этот миг. Быть может, навсегда остаться в цветущем царстве Алтаря. Но судьба коварна. Время вечно играло против ведьм. В хижину нервно постучали, и пришлось быстро собираться. Молчаливая жрица ждала на улице: губы поджаты, спина напряжена, ладони сцеплены на животе. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Полярная. Вместо ответа лакрима повела их к Алтарю, где Альферац долго не поворачивалась к ведьмам лицом. Склонила голову, стоя напротив статуи Солнца, возносила мольбу. Наконец обернувшись, общалась только с Вегард. Из-под глухой шляпы по щекам текли слезы, срывались с подбородка. И голос дрожал, когда жрица заговорила. — Мне явилась воля Солнца, — шепот, как удар молота. — Вам надо уходить. Сейчас.***
В Фениксе первая скрипка играла военный марш, а вторили ей две армии разом. В пустыне облаченные в темно-серое балтаджи приветственно ударили оружием по камню дворцовых площадей. Вестники Войны встречали Хозяйку, ловили каждый вдох и взмах руки. Гордо вскинув подбородок, Ригил опустила солнечный посох. Золото звякнуло на полу балкона, громадный алмаз на навершии отбликовал чистейшим белым. В кленовых лесах под звуки смычка поднялась на трибуну самопровозглашенная ведьма. Рубин в грудной клетке пульсировал кроваво-красным, вторя биению сердца. Толпа неистовствовала, рукоплескания не прекращались ни на миг. С легкой улыбкой Анкаа подняла левую ладонь, призывая к тишине. — Балтаджи Ее Величества долгие лета сохраняли в Империи жизнь, — чары усилили голос эфенди, и тот громом прокатился по площади. — Столетиями мы жили в рабстве тирана, — с пламенной яростью Анкаа обратилась к народу. — Наши сородичи обернулись против Империи, против высшей власти, предали нас. Изгнали с исконных земель, лишив крова и пропитания, — военные вновь ударили оружием по земле, соглашаясь с каждым словом Ригил. — Но мы все еще сильны. — Империя забирала у нас продовольствие, воду, скот, уводила сильных лакрим на вечную службу. Взамен нам оставили пустые поля, разоренные села и разбой. Империя не пришла на помощь, когда наши земли нещадно грабили, когда слабых и неугодных распадали. Не помогла, когда сосед пошел войной на соседа. Теперь Империя не видит в нас достойного врага, — огнем загорелись глаза Анкаа, ладони, раскинутые в стороны, заискрились. — Но она ошибается. — Настало время вернуть оккупированные дичью земли! — Пришел час доказать независимость Ваал-Фегор! Ригил вскинула ладонь с посохом вверх, выпуская сноп белых искр в небо, чтобы каждый житель Дворца увидел новое знамя Центавра. Скрипка доигрывала последние надрывные ноты. Анкаа вскинула ладони над головой. Столб пламени вырвался из кончиков пальцев и устремился к шпилям замка. Знамя сопротивления — огненную птицу — в этот вечер узнали все фегорцы. — Приказываю привести в исполнение операцию «Пострел»! — Пусть новый Дворец падет, но Ваал-Фегор останется свободной!
