Туманность Андромеды

      Сердца слились в унисон. Жрицы упали на колени. Опустились головы подбородком в грудь. Руки опали на траву. Иссиня-черные глаза, распахнувшись, не моргали. Удар о землю почувствовали все, но пространство пирамиды не обратилось в пыль. Деревня на месте, как и каждый куст. Но дыхания карты в ней не слышно. Светлячки замерли в воздухе лишь на мгновение, а в следующее — крылья перестали шуршать, потухшие тельца попадали на землю.       Жизнь застыла. В пустом сердце Ваал-Фегор двигалась только Императрица. Выпрямив спину, раскинула шесть рук. Две над головой, две в стороны, две к ногам — лучи ослепительного Солнца. Восемь глаз взглянули вниз, сквозь иллюзию жрической горы. Дрожь прокатилась по земле. Мраморная статуя засияла. От холодной кожи залился белый свет.       Альферац почувствовала бы гнев, исходящий от Императрицы, если бы находилась в сознании. Лучи, бьющие от камня, прибили к месту, не позволяя шелохнуться. Вздохнуть нельзя в присутствии божества. Наконец движение остановила и Солнце. Восемь глаз не сомкнулись в долгом сне. Руки не опустились, и свет застыл. Ни одна жрица не поднялась с колен. Ни дуновения ветра, ни крика птиц.       Пробудив ярость Солнца, Алтарь остановил рождение новых звезд.

***

      Атрия закончила покрывать ледяным панцирем трактир, и защитный купол Полярной рассеялся. Вместо него старшая ведьма применила другие чары. Чтобы их укрытие не вырвало с корнем из земли вместе с остальными избами, направила поток магии вниз.       Ладони опустились, пальцы напряглись, вдавливая пространство под собой. Волна чар прибила мебель к полу. Под большим давлением затрещали остатки посуды. Ломкие полки не выдержали и сорвались со стен.       Когда пульсация закончилась, землетрясение погасло и ветер стих, обе ведьмы без сил развеяли чары. Прерывисто дыша, будто за минуту пробежала версту, Атрия обмякла на полу. Не заметив грязь вперемешку с осколками глины, безвольно легла на бок. Кисти рук подрагивали от напряжения. Болели плечи со спиной. Ощущения были такими, словно разбившиеся избы встречала она сама, а не корка льда на стенах.       Киносура вытерла пот со лба. Пытаясь прийти в себя, долго молчала, закрыв глаза рукавом рубахи.       — Я думал, нам конец, — нервно хохотнув, из-под стола высунулся Регул. — Крепкие стены — хорошо. Но еще немного, и нас бы снесло ветром!       Едкий комментарий заставил старшую ведьму очнуться.       — Балабол. Я пригвоздила Империю, чтобы не развалилась. А ты решил, что с трактиром не справлюсь? — фыркнула Полярная и скривилась. — Не оскорбляй меня и займись делом.       Насупившись, торговец решил переключиться на другую лакриму, поразившую в этот оборот. На четвереньках выполз в центр зала, где лежала Вегард, поднялся на ноги и с самовлюбленным видом подбоченился.       — А ты ничего не хочешь мне рассказать, красота? — строгий вид Льва рассмешил бы Атрию, будь она в более подвижном состоянии.       Вместо ответных колкостей Вегард лишь дернула плечом и сморщила нос.       — Изыди, — прошептала она.       Пораженно ахнув, Регул попытался найти поддержку в Полярной. Но ни она, ни Алькор не посочувствовали бедолаге.       — Отцепись уже, — огрызнулась Киносура. — Погань неблагодарная.       — Я вас услышал, — в примирительном жесте подняв грязные ладони, Регул лучезарно улыбнулся. — Есть план, что делать дальше? Я весь ваш, только прикажите.       — Ночевать.       Как только Полярная отдала команду, Атрия зашевелилась. С уханьем села и приняла протянутую ладонь старшей ведьмы. Ватные ноги не держали, поэтому вовремя поданная рука не оказалась лишней. Алькор тоже не остался в стороне. Подскочил к порогу и передней лапой поправил соляную черту.       — Надо чем-то закрыть окна, — пробубнила Киносура, раздвигая лавки, чтобы подобраться к стене. — Даже если ночь мы выдержим, завтра нас ждет четвертый оборот. Не хочу отбиваться от упырей, проникших сюда через окна. Лед есть, но корка тонкая.       — Я этим займусь, — Атрия устало взмахнула рукой. — Не парьтесь.       — Ну, я вам буду только мешать, — Регул пожал плечами. — Поэтому постою в уголке и понаблюдаю за работой великих Слез…       — А ты неси мои сумки, — строго осадив, Полярная остановила Льва, попытавшегося сбежать от работы. — Либо участвуешь в общем деле, либо ночуешь на улице.       Торговец, поморщившись, оглядел троицу лакрим, уставившихся на него. Второй этаж трактира пострадал сильнее первого. Идти туда совсем не хотелось. Но осуждение в глазах присутствующих заставило сломаться и нарочито громко вздохнуть.       — Ладно! — хлопнул себя по карманам брюк и осторожно шагнул на ступень в глубоких трещинах. — Если я распадусь от рухнувшей балки или чего похуже — увижу свое отражение, — распадите меня.       Не поняв Льва, Атрия насупилась, но зверская усталость не позволила уловить хотя бы долю логики в его словах. Мотнула головой, чтобы переключиться, и сложила ладони в символе песочных часов в последний раз. Не привыкла прибегать к магии Слез так часто, поэтому молилась не свалиться без чувств.       Глаза мягко засияли голубым. Дыры в окнах постепенно затянулись льдом. По подоконникам запрыгал Алькор. Аккуратно виляя хвостом, восстановил дорожки из соли. Вегард поняла, что оседала на пол, когда за локти придержала Киносура, встав со спины.       — Спасибо, — выдохнула Атрия и покосилась на испачканный стол, за которым они мирно сидели несколько часов назад. — Надо было все же съесть ту похлебку.       Тихо рассмеявшись, Полярная усадила ведьму на ближайшую скамью.       — Ты отлично справилась, ставленница, — гордая улыбка Киносуры мгновенно прогнала сонливость. — Отдыхай, твоя работа окончена. Дальше я сама.       — И как ты на ногах стоишь, не представляю… — поразилась Атрия, завороженно наблюдая за передвижениями старшей ведьмы.       Полярная уже подошла к стойке трактирщика и убирала мешающие обломки мебели.       — Меня не просто так прозвали сильнейшей, — Киносура пожала плечами, будто усилия ей ничего не стоили. — И ты достигнешь того же при должных тренировках.       — Да устала она, — тихо прошипел Алькор, прыгнув с последнего подоконника на спинку скамьи, где сидела Вегард. — Перед тобой выделывается.       Спрятав смешок за ладонью, Атрия с удивлением взглянула на кота. Лакрим играючи подмигнул ей.       — Больше не скалишься на нас? Ва-ау, — пораженно протянула Вегард. — Неужели настроение улучшилось?       Очищая подступы к кладовой, Полярная низко хмыкнула.       — Пару раз получил по башке тарелкой и опомнился, — откинула в сторону шкаф и отряхнула ладони друг о друга. — Землетрясения творят чудеса.       — Скажем так, ваше общество снова меня не раздражает, — снисходительно промяукал Алькор. — Пока что.       С лестницы спустился Регул, чем спас младшего лакрима от гнева двух раздосадованных ведьм. Тяжело дыша, опустил на покошенный стол увесистые походные сумки.       — Взял все ваши шмотки, чтобы не возвращаться, — брезгливо махнул рукой в направлении второго этажа. — Ну и мерзость там, вы бы видели. На деревенской помойке спать приятнее.       Не удостоив ответом, Атрия легла на скамье. Веки слипались, на праздные беседы не осталось даже капли сил.       — Алькор, достань полынь из моего мешка, — скомандовала Полярная. — Надо окурить помещение.       — Фу-у, опять будет смердеть этой гадостью, — Регул поежился, но грозный взгляд ведьмы заставил его прикусить язык.       Убрав последние полки с прохода, Киносура отряхнула ладони и устало кивнула в сторону кладовой.       — Достань что-нибудь съедобное для Атрии, пока я чищу трактир.       — Ладно, — цокнул Лев, гордо пройдя мимо женщины. — Пусть ест, пока мы вкалываем, я не против. Главное, чтобы не распалась в процессе.       — Не дождешься, — еле слышно прошептала Вегард, уже не в силах открыть глаза.       За толстыми ледяными стенами опускалась ночь. Лакримы, чудом выжившие после землетрясения, искали ночлег. Еще не знали, что во всей деревне выстоял только один дом, в который не попасть.       После падения Андромеды из-под земли слышен гул. Но все молчали, словно не замечая его, суетились с уборкой трактира. Атрия зажмурилась, пытаясь ощутить биение сердца Империи, пропустить через себя. Затаила дыхание. Это не поверхностная тряска, как раньше. Глубокая, неизмеримая, пронзающая планету со всех сторон. Чем дольше слушала, тем сильнее болела голова и сложнее было уснуть.

***

      Слезы навернулись на глаза, когда Анкаа поняла, что случилось с Алтарем. Порывы ветра сбили ее с неба. Оба войска разгромлены. Трупов немерено, но убрать их некому, ведь жрицы низвергнуты Ригил. Завтра полчище упырей пополнится неупокоенными душами сотен имперцев и фегорцев. Но это будет только завтра. Сейчас нужно действовать быстро, иначе воевать останется некому.       Поднявшись из грязи, Анкаа оттолкнула от себя чье-то тело. Разбито осмотрела округу. Все в дыму. Лакримы ползли и бежали, потерявшись в пространстве. Натыкались на врагов и на своих. Раненые и уставшие, пытались высмотреть что-то в небе. Но сквозь пламенное поле боя видно лишь пыльное облако над уничтоженными джунглями.       Рассеянный взгляд Анкаа зацепился за лакриму с сиренью в волосах. Издалека она похожа на Имперскую Ведьму, даже скалилась также. Дубхе выжила после падения Андромеды, что неудивительно, ведь в физической силе она вторая после Полярной. Пошатываясь, Дубхе поймала имперца и прокричала в лицо приказ об отступлении. Закашлялась в дыму, отпихнула балтаджа за спину. От медвежьей сущности ничего не осталось, но лакрима все еще рыскала по округе подобно зверю. Остановилась, увидев в огне Анкаа. Сжала в руке молот, сощурилась.       Дубхе понимала, что война не окончена. Холодная ярость в нефритовых глазах походила на мороз ночной Слезы. У Анкаа не было сомнений, почему Дубхе была направлена сюда. Все из-за Мицара. Ригил хотела проучить Анкаа, показать, кому на самом деле служила эта карта. Даже если Дзета предал эфенди и шпионил для Феникса, Альфа Большой Медведицы всегда подчинялась Империи.       — Отступаем! — отдала приказ Анкаа, первой взяв себя в руки.       Ненависть уже не затмевала взор. В сердце ничего не осталось. Впереди четвертый оборот. Надо собраться с силами и ударить снова в пятый.       Фениксы переняли приказ главы. Повторяя раз за разом, разворачивали войска. Наконец и Анкаа, взмахнув пламенными крыльями, взмыла в воздух и исчезла в дыму.

***

      Холодок пробежал по спине, заставив визирь отвернуться от Гидры. Пленительница не слышала и не видела изменений на улице. Но Дева, поддерживающая цветение во Дворце, почувствовала, как песчаные земли загудели. Беспокойство разрослось в груди.       — Вы куда?.. — от поведения визири Гидра смутилась сильнее, чем от слов ее клятвы. — Вы ведете себя странно. Сначала кидаетесь красивыми речами, а тут убегаете…       Забыв о стычке с балтаджей, Спика неуверенно подошла к окну и взглянула на безмятежный город через запотевшее стекло. Опершись руками о подоконник, ощутила слабую вибрацию под ладонями. Что-то громадное толкало Дворец снизу вверх. Пульсация исходила из недр пустыни, и что-то подсказывало, что сюда добрался лишь отголосок бури.       — Визирь, что Вы?..       — Созовите паша и объявите чрезвычайное положение, — перебила Спика, резко развернувшись к Гидре. — Дежурные балтаджи должны немедленно спуститься со шпилей замка, пока землетрясение не усилилось.       — Что Вы говорите? — Альфард подошла к Деве, но ничего необычного в окнах не заметила. — Вы бредите.       — Разве не чувствуете? — изогнув брови, Спика хлопнула ладонью по подоконнику. Она остро ощущала дрожь Дворца, но Гидра, повторив ее жест, лишь пожала плечами. — Нас трясет.       — Может, Вы замерзли? — с сомнением покосилась на босые ноги визири. — В одной тряпочке, стало быть, зябко.       Недолго гадая, действительно ли ее паша настолько глупа, как показывала, Спика широким шагом направилась к выходу из спальни. Ее попытку уйти быстро пресекла Альфард, схватив за руку.       — Что Вы себе позволяете?!       — Вам запрещено покидать спальню без острой необходимости, — Гидра встала в дверях, преградив собой путь. — Это приказ эфенди.       — Это и есть острая необходимость, — процедила визирь. — Если не хотите выпускать, верните мне заколку и свяжитесь с другими паша по сфере.       — Этого тоже сделать не могу.       Тряска дошла до ног. Теперь Дева четко ощущала дрожь под ступнями.       — Дворец что-то трясет, — настояла она. — Нужно выяснить, где находится источник. Армии здесь нет. Остатки балтаджей не смогут справиться, если это нападение повстанцев Баал-Зебуб.       — Ночью? Вы пытаетесь запутать мой разум, — фыркнула Гидра, удобнее перехватив шпагу. — Я не чувствую никакой тряски.       — Было бы чего путать, — огрызнулась Спика, второй раз за оборот теряя самообладание. В ответ на ошарашенный взгляд оскалилась. — Чары моей карты стихийные. Камень подчиняется Деве, и раз я говорю, что каменный Дворец трясет, значит так и есть.       Без очков видела, как заколебались двери за спиной балтаджи. Биение усиливалось с каждой потерянной минутой.       — Верните заколку, — Спика протянула балтадже раскрытую ладонь. — Это приказ Имперской Визири, Альфард-паша.

***

      Атрия распахнула веки, как только скамья под ней куда-то поехала. Обеими руками схватившись за сиденье, села. Полярная уже подбежала к сумкам и принялась что-то искать. Пузырьки с зельями глухо загремели. Алькор, до того спящий клубком, вскочил на четыре лапы и вытаращил глаза.       — Это война? — Регул выпутался из покрывала и высунул голову из-под стола, где расстелил себе лежанку. — Ригил пришла к нам?!       — Мне откуда знать? — буркнула Киносура, не отрываясь от поиска нужного флакона. — Я не вижу, что происходит снаружи.       — Это не Ригил, — просипела Атрия, не успев проснуться. — Это из-под земли… Что-то другое нас толкает. Очень глубоко.       — Медвежонок, сбегай на улицу, проверь, — торговец брезгливо махнул рукой в сторону выхода. — Нам не выйти, но ты по теням можешь.       Рогатый кот злобно зашипел.       — Еще чего захотел?!       — Все сидят на месте, — скомандовала Полярная и, выудив нужный пузырек, уронила несколько капель на порог трактира. — Сейчас внутри поднимется температура, и мы не замерзнем ото льда на стенах.       — Надо все проверить! — возразил Регул. — Если это балтаджи, они растопят нашу корку снежинок и сметут нас!       — Это распадный лед, его так просто не растопить. Сможет только заклинатель с такой же магией или Око, — Вегард отмахнулась от торговца, оскорбленная недоверием к своей работе. — Если не веришь, сам попробуй расколоть. Но я не уверена, что без подготовки с лакримом ничего не случится от контакта с распадом.       Напоследок скривившись, Регул заполз обратно под стол и укутался в покрывало.       — Как знаете, — фыркнул он. — Но если нас возьмут в плен, я за себя не ручаюсь.       Закончив с зельем, Киносура подошла к Атрии и опустилась рядом на скамью. Глаза уставшие, под ними — темные круги. Ведьма действовала из последних сил, но виду не подавала. Склонившись к Вегард, нежно взяла ее за руку.       — Тряску я тоже чувствую, — прохрипела она с едва различимым беспокойством. — Дело наверняка в Алтаре. Альферац припрятала в рукаве козырь. Если это последствия ее чар, их остается только пережить.       — Хорошо, — выдохнула Атрия, но взгляд старшей ведьмы не смягчился. — Что такое?       — Меня беспокоит выходка Ригил, — опустила голос до шепота. Морщины меж бровей стали глубже. — В силе Альферац я больше не сомневаюсь, но… Если Алтарь выведен из равновесия, ничем хорошим это не кончится. И я не про землетрясения.       — Все будет в порядке, — Вегард мягко улыбнулась и положила свободную ладонь ведьме на плечо. — Мы преодолели половину страны, ни разу не распавшись. Справимся и с этим.       Почувствовала, как Киносура с тяжестью сглотнула. Каменная решимость в ее взгляде дрогнула.       — А что если вторая половина намного опаснее?

***

      Ветер поднял клубы пыли. Дюн не видно. Ни горизонта нет, ни неба. Снег с песком смешались воедино. Дрожала земля, пока вокруг плясала неистовая буря. Баал-Зебуб давно не видела столь сильных катаклизмов.       Гнев высших сил закручивал смерчи. Домик, брошенный на дороге к Тельцу, угрожало раздробить. Дверь шаталась, под нее замело песок. Щели меж досок широкие, соль с порога сдуло.       Хамаль схватил возничую за плечи и что есть силы встряхнул.       — Вставай! — крикнул в безмятежное лицо. — Давай же, поднимайся! Бери косу, нам надо уходить!       Вдохнул песок, закашлялся, скривился. На зубах хрустело, нос заложен, в легких — хрип. Капелла лежала на полу, на щеке через глаз проходил глубокий порез от упавшего шкафа. Лоб отек, кровь смешалась с песком пустыни. В носу Хамаля сильнее защипало. Ударил по нетронутой щеке. Дважды. Трижды, чтобы проснулась.       — Вставай! — сорвавшись, проорал, но сквозь бурю сам себя едва услышал. — Капелла!       Небольшие ладони били по кофейным плечам. Пальцы сжались в кулаки. Удар, и возничая дернула губами.       — Да… Да! — истерично рассмеялся со слезами на глазах. Вложил в обмякшую руку ржавую косу. — Телепортируй… Скорее!       Испуганные розовые глаза уставились в помутневшие зеленые. Женщина тряслась, но не от судорог или боли, — убежище разваливалось на части. Они должны идти. Пускай Слеза взошла, нужно попробовать найти ночлег.       — Мы… не дошли до Скорп-пиона, — прошептала Капелла, но Овен замотал головой. — Не знаю г-где они…       — Неважно. Быстрее убираемся отсюда. Неважно куда. Хоть куда-то… Любой город!       С усилием села. Порыв ветра ударил в пыльную спину. Ядовитые пряди спутались и прилипли к ранам на смуглом лице. Сплюнув песок, возничая встала. Опираясь на косу, не сразу сохранила равновесие. Полетела обратно, и Хамаль едва удержал, обеими руками обхватив за пояс.       — Давай, — твердил мальчик, не переставая. — Куда-нибудь… Хоть куда-нибудь…       Оружие обронило бинт на пол. Хрустнули балки потолка. Капелла вскинула руку, завела за спину, рисуя в воздухе Часы.       — Закат Континуума…       Хлопок, и крышу сорвало. Сквозь дыру не видно неба — только пыль со снегом, кружащие спиралями. Воздух замерз. Перед возничей открылась трещина пространства. Звезды в ней манили, но ветер сильнее бил. Стена дома пала, мимо пронесся стол.       — Прыгай, — прохрипела Капелла, больше не заикаясь, толкнула Хамаля в портал. — Я за тобой.       Розовые глаза успели только округлиться. В глотке застряло «нет». Когда Овна утянуло в пустоту, возничую по ту сторону заволокло песком.

***

      Дворец тряхнуло. Теперь-то Альфард чувствовала дрожь. Визирь проглотила первый испуг. Стиснув зубы, прорычала:       — Бейте тревогу.       Гидра послушалась и вывела Деву из спальни. Быстрым шагом, все еще в пижаме, Спика преодолела коридор. Распахнула тяжелые двери и выхватила у сторожившего покои балтаджа заколку.       — Моя ви…       Пискнуть не успел: острие направлено на переносицу.       — Еще слово, и проведете остаток ночи в темнице, — визирь не шутила, о чем говорило оружие в ладони. — Если не можете защитить нас, не мешайте это делать моей карте.       Альфард, выбежавшая следом, остановилась в аршине от Спики. Нахмурив брови, опустила шпагу и преградила балтаджу путь. С потолка посыпалась каменная крошка.       — Действуйте, — прогнусавила Гидра, обратившись к Деве.       — Но!.. — воскликнул лакрим в сером. — В ночное время Имперской Визири запрещено покидать спальное крыло без опасности для жизни.       — Это и есть опасность, болван, — прорычала Гидра.       Спика скривила уголок губ. Пройдя мимо военных с заколкой в руках, вернулась в покои.       — Мне неважно где чаровать, — бросила через плечо и обратилась только к Альфард. — Передайте Завийяве мой приказ: чары цветения.       Гидра кивнула и гневно махнула балтаджу рукой, в которой все еще сжимала шпагу.       — Ты слышал?! — рявкнула, отчего лакрим дернулся. — Выполняй, живо.       Поспешные шаги мужчины утонули за поворотом коридора. Альфард выудила из набедренного кармана хрустальный шар. Пошла за визирью, не желая оставлять одну. Эта женщина поражала с каждым оборотом все больше, не оставляя сомнений в ее решимости.       Сейчас же стояла босая на ковре. Кабинет будто бы стал шире, а может, казался таким из-за темноты. В окно, перед которым остановилась, светили городские огни. Освещали статуэтку Деву, одну из сотни во Дворце. Если бы не движение волос и ткани брюк от содрогания пола, Гидра не распознала бы в лакриме жизнь.       Спика ждала, когда соберется карта. Прикрыв глаза, прижала руки, сцепившие золотую заколку, к животу. Альфард поставила на письменный стол сферу. Взмахнула над ней шпагой, и изумруд в рукояти засиял. Зеленой дымкой покрылся шар. Склонившись над ним, Альфа отдала подчиненным свой приказ.       — Никому не покидать укрытий. Когда землетрясение стихнет, дежурным балтаджам велено спуститься со шпилей башен. Они могут не выдержать тряски. Всем гражданам не рекомендовано посещение верхних этажей. Имеющие под домами убежища пусть спускаются туда между волнами землетрясений. Всем паша оружие наизготовку.       Голос из сферы, прозвучавший в ответ, был не просто взволнованным. Как бы младший паша не скрывал, утаить отчаяние полностью не удалось.       — Настенные патрули доложили о буре, идущей из сердца пустыни. Там нет постов мятежников на сотню верст. Есть только один большой пункт…       — Алтарь? — Гидра закончила за него, сжав кулаки. — Вот погань. И что это значит?!       — Мы ждем приказа, моя паша!.. Нас коснулся только край, через час буря настигнет Дворец. Перерывы между трясками все короче.       Гидра открыла рот и тут же его закрыла. Не могла сообразить: мысли путались.       — При первом же затишье всем балтаджам немедленно спуститься со стен города в подземные тоннели, — Спика пришла в себя быстрее.       — М-моя визирь?.. — растерянно пролепетал балтадж из сферы. — Я исполняю приказы лишь уполномоченного лица…       Не удостоив вниманием горящий шар, Дева не отрывала взгляда от горизонта. Над пустыней замаячило пыльное облако до самого неба. От ветра, бьющего в лицо, окна задрожали. Блики витражей затрепетали на полу.       — Я и есть уполномоченное лицо, — севшим голосом осадила Спика, не терпя более ни упрека в свою сторону. — Велите городу затушить огни. Даже малая свеча может вызвать пожар. И начинайте экстренную эвакуацию жилых окраин. У стен живет бедный народ, у них нет убежищ. Горожан низшего и среднего класса спустите в тоннели Дворца.       — Над нами защитный купол, — пробубнила Гидра. — Его чар хватит, чтобы выжить, а спускать жителей на военный объект… Наличие тоннелей засекречено самой эфенди. То, что Вы знаете о них, уже тянет на…       — Подвалы в домах имеются только у придворных вельмож. Не все лакримы среднего достатка могут позволить себе их. А этот Ваш «купол» не скроет нас от смерчей, — разъяренно перебила Дева. — Или Вы все еще не верите моим словам? Мы и так потеряли драгоценное время из-за Вашей глухоты. Скоро перерывы между тряской станут минимальны. Выполняйте мой приказ немедленно.       Поджав губы, Альфард опустила голову. Зажмурилась, ноздри раздулись. Покидать стены строго запрещено — так велела Ригил, оставляя центр Империи. Гидра не решалась идти против протокола эфенди, но дрожь во Дворце росла, полководицы рядом не было, военный совет созывать некогда. Об изменениях в погоде предупреждала Спика, пыталась предотвратить гибель и выиграть больше времени, но паша не послушала. Теперь за ее ошибку платил весь город.       — Слышали приказ Имперской Визири?! — рявкнула Гидра в хрустальный шар. — Выполнять!

***

      Скорпионы, находящиеся на подступах к Тельцу, не нашли ночлега. Нельзя ночью высовываться на поверхность дюн, но здесь и спрятаться негде. Песок тверже, чем на родных территориях, дюны имели более гладкий рельеф, иногда встречалась погибшая растительность. Но ни домика.       Самое страшное было не в ночи вовсе. Антарес поверить не могла, что когда-нибудь испугается песчаной бури больше, чем Слезы. Зверский холод шел не от снега, а порывов ветра, что самой Альфе не устоять. Пыль клубами поглощала земли, за ней не видно ничего. Дождя в пустыне нет, засуха сплошная. Дышать через тряпку и то больно.       Закутавшись в плащ, Антарес подняла товарища с песка. Крикнуть «вставай» дыхания не хватило. Грудную клетку жало. Ноги еле волочились прочь от смерчей, идущих с горизонта.       Рослый лакрим с сиренью в сощуренных глазах схватил Антарес за плечо. Альфа почувствовала остроту его когтей через накидку.       — Мы не дождались Капеллу, — прокричал Кохаб, прижимая второй рукой ткань к лицу. Закрыв нос со ртом, басил приглушенно. — Надо вернуться за ними, а то буря заберет.       — Совсем ума лишился?! — рявкнула Антарес и тяжело закашлялась. — Мы все сгинем, если повернем назад.       — Нельзя бросать своих, — Кохаб сделал шаг вперед, но даже его роста не хватило, чтобы оказаться на равных с этой сгорбленной лакримой.       — Издеваешься? — изумленно округлив единственный глаз, Антарес презрительно фыркнула. — Это трудное решение, но необходимое. Так что бросай бредить и шуруй вперед.       Но серая рука сильнее сцепила плечо.       — Надо вернуться!       — Вот поэтому ты не Альфа, поэтому всех своих просрал, — разозлившись, женщина оттолкнула медведя от себя. Больше не слушала и побрела дальше, отдавая приказ остальным. — Идти вперед! Только вперед!       Пошатнувшись от ветра, Кохаб опустился на колено. Закрыв лицо плащом, надеясь переждать порыв, согнулся всем телом. Но это не помогло. Скорпионов почти не видно за клубами пыли. Крики таяли, слов не разобрать. Бета Малой Медведицы с усилием развернулся, встречая ветер лицом. Тот как раз ударил прямо в лоб, срывая с головы капюшон. Не в силах встать, лакрим пополз навстречу урагану. Цеплялся когтями за сухие ветки растений.       Не было возможности подумать, почему распадный лед раскрошился от бури, почему не замерзла земля, и снег не взял свое, как происходило каждую ночь. Что-то немыслимое не пускало ползти дальше, а отбрасывало назад. Бывший балтадж прокатился по земле и вновь услышал крики скорпионов. Ветер не пускал его вперед, не позволял добраться до возничей.       Оторвав голову от земли, Кохаб заметил только вспышку во главе смерчей. Далеко на горизонте фиолетовый отблеск вел бурю за собой, покрывая Баал-Зебуб гневом оскорбленного божества. Будь лакрим внимательнее, разглядел бы сквозь песок, как переливался тот свет семью радужными цветами.

***

      Разбуженная тряской Завийява вскочила с кровати. Еще до того, как трубы Дворца возвестили о военном положении, сменила ночнушку на официальный костюм слуги Канцелярии. В спешке нацепила на нос очки, без которых дальше вытянутой руки не видела. Золотая дужка зацепилась за длинное ухо. Растрепанные волосы собрала в неряшливый пучок. Не было времени на соблюдение этикета.       Вскоре снаружи покоев послышались вскрики балтаджей и изумленных Дев, разбуженных поднявшейся тревогой. Бета покинула спальню, как только в нее постучали. Ее встретил зеленоглазый военный и решительно протянул заколку с двумя черными алмазами, где один немногим больше второго. Не настолько идеальная вещица, как у визири, но такая же эффективная в правильных руках.       — Приказ Вашей Альфы, — с железными нотами отчеканил балтадж. — «Чары цветения».       Тонкие брови взметнулись вверх, но Завийява быстро одернула себя. Кивнула лакриму и, шатаясь от тряски, устремилась в сердце Канцелярии, где собралась остальная сотня Дев.       Бета вышла к письменному столу холла, где визирь лично принимала важных посетителей. Прочистила горло, спрятав кашель в кулаке, но запястье дрожало. Произошедшее можно списать на землетрясение в обители Солнца, но Завийява точно знала, что тремор принадлежал ей самой. Тысячу раз наблюдала, как Спика произносила речь перед картой, и тысячу раз мысленно исправляла ее. Однако в этот миг жалела, что вела карту не визирь. Критиковать действия главы оказалось проще совершения собственного шага.       Перед ней выстроилась толпа черноголовых Дев. Смятенные и испуганные, нервные и напряженные, стояли в пять шеренг, не шелохнувшись. Не хотели переживать ужас разрухи еще один раз, но помыслить не могли о нарушении устава и не позволили себе отчаяние.       Помещение оцепили балтаджи в темно-серой броне. Сторожили Канцелярию от собственных рабов. Они были лишь тенями. Терялись перед сотней облаченных в белое истинных имперцев. Ни один не ослушался визирь, никто не сдался под давлением тирана и не снял солнечных знамен.       Сжав заколку в правой руке, Завийява собрала волю в одном кулаке. Прижала запястье к животу и выпрямила спину. Как бы ни переживала, карта не должна видеть ее слабость.       — Имперская Визирь… — запнулась: неправильно начала речь. Веки дрогнули. — Досточтимая Спика была и остается первой и единственной Альфой Девы. Когда она заняла верховенство, Империя еще не собралась воедино, не было иных титулов — только земли, враждующие между собой. А после объединения свита Ее Величества менялась, высший свет Альф переназначался, но не она. Наша Альфа старше и мудрее любого из приближенных глав. За долгие лета бремя власти не сломало волю визири. В ее решениях не сомневалась прошлая Бета Девы, Бета до нее, не сомневаюсь и я.       Взгляды присутствующих слуг переменились. Все меньше тревоги было в лицах. Ее место заняла решительность. И голос Завийявы больше не дрожал.       — В этот час нашей Альфе нужна помощь. И только мы, Слезы Оазиса, можем ее оказать.       Никто из Дев не шевельнулся, внимая каждому слову, не обменялся даже коротким шепотком. Двинулись только балтаджи. Кто-то напрягся, сжал оружие. Кто-то обменялся с соседом озадаченным взглядом. Дисциплины больше в канцелярских кругах.       На минуту замолчав, Бета Девы взглянула на девиз над центральным входом.

«Порядок Империи начинается с порядка ума»

      Холодность и рассудительность. Критичность и верность. Мудрость и пытливость. С появления ребенка на песчаном Алтаре догмы каменных Дев Альфа вбивала Бете под кожу, выращивая преемницу по лепесткам. Пришло время показать, чего стоили усилия долгих лет.       — Сегодня мы направим все свои силы нашей визири, — Завийява гордо вскинула подбородок. — Сегодня мы единым фронтом обезопасим город чарами цветения.

***

      Острые глаза Альфы Девы засияли охрой. Был оттенок глубокой почвы вокруг вертикальных зрачков, но только поначалу. Чем быстрее росла магия, накопленная в Спике, тем сильнее земляной цвет был похож на глину.       — Вам… — крик Альфард раздражал. На ее месте не стоило злить Альфу в этот момент. — Точно сил хватит?!       От тряски Гидра вцепилась в письменный стол. Обе руки стиснули мебель, латные перчатки поцарапали изящный лак. Визирь скривилась, тонким слухом уловив скрип дерева.       — Во всем мире я шестнадцатая на Небесном Полотне, — как можно сдержаннее процедила Спика. — Будьте уверены, моей яркости хватит, чтобы покрыть мой дом.       Дрожь усилилась. Паузы минимальны. Эвакуация в тоннели закончилась. Ее опасно продолжать. Первыми балтаджи спасли средний класс, высший спущен в собственные подвалы. Но пристенный район военные отказались эвакуировать за неимением времени. Он остался без защиты. Шаткие дома бедняков первыми падут от смерчей. Лакримам негде укрыться, а через полчаса буря накроет Дворец.       — Вы не устоите! — снова этот голос. — Упадете. Держитесь за что-нибудь!       Сама паша, приставленная для «безопасности», помочь не смогла. Этого Спика не забудет. Чары карты накоплены: Альфа чувствовала хруст песка под ногами Дев на первом этаже Канцелярии. Ожесточившись, визирь вскинула заколку перед лицом, рисуя в воздухе глиняный цветок.

***

      Поступь бури с обоих концов планеты ощутили все. Во враждующих странах беда случилась одна и та же. На Андромеде бушевала гроза впечатанной в почву пирамиды. А на месте, где еще утром покоились дюны Кассиопеи, разрослась воронка размером с гору. Нещадно засасывая песок, утягивала любого в радиусе версты.       Из этой воронки вырвался ветер, поднимая дюны в небо. Затмил небосвод и раскрошил корку распадного льда. Не жалея никого, поступь разгневанного божества послала в пустыню смерчи.       Впереди катаклизма шествовала фигура в длинной мантии. Темно-фиолетовые сапоги переливались до желтого. Капюшона нет — сорвало ураганом. Огненные кудри взлетали от порывов ветра, били по лицу. Кожа потемнела от проклятий. Глаза немигающе смотрели вдаль. В них не было зрачков: белки затвердели, огранились подобно драгоценным камням, бликовали семью цветами.       Женщина не сгибалась от бури. Наоборот вела ее, показывая верный путь. Не замедлила тяжелый шаг, потянулась к лицу, ногтями подцепила ткань. Пальцы разжались, и ветер унес маскарадную маску, похоронив ее в пустыне.       На высоком лбу засиял Надзвездный Феникс. В ювелирном сердце — трещина, такая же, как зияющая за спиной непроглядная дыра.       Там, на дне воронки, где еще утром появлялась Жизнь, под тоннами песка меркло основание пирамиды, вкрученной в недра пустыни. Внутри горы не осталось дышащих жриц. Все лакримы рухнули на колени. Головы опущены, белоснежные глаза распахнуты, даже веки не дрожали. Ветра нет. Светлые одежды покрыло пылью, на плечи неспешно падал снег.       Посланниц божественного в этот оборот услышал их Престол. Возвышаясь в сердце Алтаря, статуя Солнца раскинула шесть рук в ослепительных лучах. Восемь глаз были открыты, смотрели вниз, мимо Альфы Кассиопеи. Туда, где на противоположной стороне Империи Андромеда дробила недра джунглей.       В том направлении и двигалась женщина в мантии. Храня в душе праведный гнев, фиолетовой вспышкой шла навстречу такой же голубой.

***

      Завийява сложила ладони в символе Империи. Сжала заколку между большими пальцами так, чтобы длинная шпилька острием вниз проходила через центр образовавшихся песочных часов. Отдавая дань беспощадному Времени, остальная карта повторила стойку Девы.       — Травами кормится земля, — начала заклинать Завийява.       — Из семени расцветает жизнь, — подхватил хор подчиненных слуг.       Чары каменного созвездия прокатились по холлу и отскочили от высокого потолка.       — Из колоса произрастает поле, — следующее заклятие Завийявы послало яркий всплеск магии, окрашивая темное помещение в охру.       — Из семени расцветает жизнь, — вторил хор.       Балтаджи напряглись, редко наблюдая колдовство Девы. Многие из них не видели его никогда. Забыли, что сила карты визири заключалась не только в тонкой политике и сборе бесконечных бумаг.       — Где нет зерна, не станет колоса, — возвестила Бета Девы.       — Из семени расцветает жизнь.       Магию источал каждый лакрим, волевым усилием сдерживал ее и внимал Бете, служившей голосом Альфы. Накопив всю возможную мощь, Завийява позволила ей вырваться из тюрьмы души.       — Где упали слезы, проклевывается семя…       Головы Дев запрокинулись, глаза засияли, показывая охровый свет карты плодородия. Столбы чар вырвались из тел и устремились вверх, прямо к Альфе карты.       — Из семени расцветает жизнь!

***

      Плитка на полу потрескалась, корни растений вырвались наружу. Заполонив ковер, босые ноги визири обвил плющ. Заставив себя прилипнуть к полу, Спика больше не теряла равновесия от тряски.       Последние огни в городе погасли. Правая рука дорисовала в воздухе бутон. Комнату заполнил ослепительно-охровый, исходящий даже от кожи визири.       — Ярчайшая Слеза к Деве взывает, — мелодичные чары прокатились по кабинету, голос оттолкнулся от стен и умножился. — Чем гуще лес, тем сильнее почва.       Плющ обвил комнату и расползся по потолку. Лианы множились, вырывались из-под пят визири. Гидра ошарашенно дернулась, но прилипла и не смогла оторвать рук от проросшей столешницы: молодые ветви оплели запястья и захватили предплечья.       — Слезная Лоза.       Заколка просвистела в воздухе, острие указывало на рисунок визири. Лепесток за лепестком бутон распустился семилистником.

***

      В Андромеде толчки не прекращались. Затихали и усиливались вновь, не позволяя никому живому сомкнуть глаз даже на минуту. Преследовали бегущих с поля боя, проникали в избы, разрушали стены старых башен.       Вечный дождь Ацедии обратился непрерывным ливнем. Капли замерзали в воздухе. Вытягиваясь стрелами изо льда, пронзали землю и каждого зазевавшегося в безумстве урагана.       Шквальный ветер сбивал с ног. В железных тучах раздался гром. Его не должно быть в четвертый оборот, и молний здесь не ждали. Но лакримы первыми нарушили священный закон, напав на Алтарь. Теперь пожинали ярость Семерых.       Безжалостной поступью мужчина обрушил на страну шторм. Расправив широкие плечи, вел тучи за собой. На розовых щеках высохли дорожки слез. Светлые волосы намокли и прилипли к хмурому лбу. Не осталось дружелюбия в бывшем старце. Белки глаз вспыхивали голубизной — морские волны бушевали в них. Восстав во всей красе, Верховный Жрец послал лакримам заслуженное наказание.       Каждый второй шаг сопровождался раскатом грома. С каждой новой молнией в небе сверкали два золотых глаза. По пятам преследуя бегущих из Волопаса имперцев, мужчина в расшитой серебром рубахе, не моргая, смотрел вперед. Туда, где копошилась группа балтаджей, чудом уцелевших после падения горы.       Раненые военные суетливо волокли чье-то тело. Темное лицо изуродовано ожогами, глаз выбит, сломаны правая рука с ногой. Седая голова безвольно болталась на расслабленной шее. Имперцы отчаянно пытались спасти свою главу.       Гроза первой настигла беглецов. Неистовое громовое небо не вытерпело покушения на святыню Рая. Ледяная стрела в спину поразила одного балтаджа. Молния ударила во второго, ток прошел по соседям, и замертво свалились сразу трое.       Мужчина в расшитой рубахе покачал головой, останавливая яростное небо. Чувствовал, что следующий разряд унесет жизнь седой лакримы с ожогами на лице. Ее заблудшая душа еще не познала гнев народа, не увидела, к чему привело безграничное своеволие. Матерь Распада не готова забрать ее в свое царство.       Небо разверзлось. Гроза не любила, когда ей управляли. Молнии пушечным залпом ударили по границам Волопаса. Били куда придется, валили с ног любого несчастливца. И вместе с ними, в громовом раскате, слышен разъяренный крик архангелицы, мстящей за униженную Матерь.

***

      Спать не получалось. Даже в затишье перед штормом что-то неестественное не позволило закрыть глаза. Атрия вскрикнула от боли, когда по ледяному панцирю ударил смертоносный град. Хлопки грома оглушали. Треск в небе неизвестно кому принадлежал. Не поднимая головы, уже не в силах чаровать, Вегард упала со скамьи на колени. Упершись ладонями в пол, заскулила. В спину будто вонзались спицы.       Увидев боль ведьмы, Полярная поняла: Атрия на себе чувствовала все, что разбивалось о ее чары. Выругавшись, Киносура нарисовала над головой щит. Порывы ветра чуть стихли и уже не могли сдвинуть тяжелый трактир с места.       — Мезосфера!..       Защитный купол расширился, обволок здание снаружи и принял на себя часть града. Атрия свободнее задышала. Но этого оказалось недостаточно. На улице плясал не простой дождь — магический. Половина ледяных стрел пробивала защиту Медведицы и слой за слоем крошила панцирь Треугольника.       Рискуя превратить убежище в пламенную печь, Регул на четвереньках прополз к своей свече и затушил опасный огонь. Успел вовремя: от дрожи в земле она едва не упала со стола. Торговец нервно выдохнул. Количество разлитого спиртного в зале обязательно повлекло бы за собой пожар. Внутри раздался грохот: лестница, ведущая на второй этаж, обрушилась.       — Сколько можно… — прошептал Лев, схватившись за голову, свернулся на полу. — Да сколько можно?! Когда это кончится?!       — Терпи, — пискнул Алькор, ужасаясь этой ночи не меньше Регула. — Надо переждать…       Как только произнес последнее, снаружи что-то загрохотало. Гром, до того возникающий по хаотичному кругу, локализовался в одном месте — слева от сердца Козерога. По памяти перебирая выученные карты, Вегард стиснула зубы. В той стороне находились скалы Журавля, а прямо за ними — Кузницы Печи.       Это не взрыв чар спасающихся лакрим. Их крики давно утонули в шторме. Что-то другое, более могущественное и жестокое. Гроза смолкла на мучительные минуты. Собрав силы в одной точке, низвергла мощный взрыв.

***

      — Альфа, духовики!..       Русый лакрим в ужасе распахнул глаза, ввалившись в гостиную, не удержался на ногах. Мертвой хваткой вцепился в косяк двойной двери. Дрожь в земле усилилась. Громкий хлопок, прозвучавший со стороны гор, услышали все в Козероге.       — Альфа, Вы посылали за… — слуга запнулся. Глава и так слышала шаг тяжелых ног за спиной. — Духовиками.       Альджеди едва успела вернуться домой, как беда постучала в двери. Но к этому ее карта была готова. Не зря усадьба построена на возвышенностях. Над горизонтом стоял столб черного дыма. Вулканы Печи выбросили в воздух раскаленную магму. Вскоре ледяной ливень станет лавовым. Если не предпринять мер, Козерог лишится половины населения.       — Альджеди, мы ждем приказа! — в отчаянии крикнул второй музыкант и ввез за собой каталку.       На поскрипывающей телеге, которую смогли везти трое, а не один, покоилась медная труба. Через нее Альфа связывалась с оркестром по всей усадьбе в случае чрезвычайной ситуации.       Сердце неистово билось за ребрами, грудь болела. Не сразу взяв себя в руки, скрипачка обернулась к слуге.       — Подвезите ближе. Мне нужно перекричать эту грозу, — увидев непонимание на лице лакрима с трубой, Альджеди разозлилась. — Мы живем возле вулканов и готовы к извержению. Но сейчас у нас много беженцев, они не знают наших порядков.       Нервно закивав, слуга отдал команду и вместе с товарищами прокатил телегу в гостиную. На полусогнутых ногах по кривой траектории направился к Альфе. Лакримы расступились и достали из нижнего отсека телеги три духовых инструмента. Взгромоздив себе на плечи, треугольником обступили Альфу. Гул духовиков ударил по ушам. Земляные чары осветили зал. Альджеди наклонилась к центральной трубе, готовая к приказу.

«Внимание всем! Объявлено чрезвычайное положение. Зафиксирована вулканическая активность, угроза наводнения, пепельная буря. Всем действовать согласно уставу, не поддавайтесь панике».

      Стальной голос без нот сомнения прокатился по городу.

«Каждому лакриму немедленно закрыть двери, окна и печи на ставни. Ключ от замков находится в отсеке слева от печи. Немедленно затушите свечи и снимите скобы с тревожных сундуков. При запылении помещения наденьте дыхательную маску сначала на себя, потом на ребенка и пожилого. В воздухе большой выброс пепла, повторяю, в воздухе пепел. Держитесь дальше лестниц, деревьев и открытых пространств».

      Вместе с трубным воем и раскатом грома над территорией Козерога рокотала Альджеди. Перепуганные жители поспешно приступили к выполнению указаний.

«Огненные чары использовать запрещено. Печи разжигать запрещено. Маски снимать запрещено. Отпирать ставни запрещено».

      Духовая сирена не умолкала. В окнах стремительно гасли огни. Альфа знала, что Журавли, сильнее всех пострадавшие от извержения, попытаются найти укрытие у нее. Было жаль воздушную карту, но не могла себе позволить рисковать жизнями невинных беженцев. Вобрав побольше воздуха в грудь, развеяла смятение.

«Внимание всем! Объявлено чрезвычайное положение. Зафиксирована вулканическая активность, угроза наводнения, пепельная буря»…

***

«Внимание! Внимание! Горожане! Песчаная буря, землетрясение, смерчи. В городе действуют чары цветения».

      Колокола звонили тревожный бой. До последнего не умолкая, младшие паша вещали во всех уголках Дворца. Голоса хором звучали от богато украшенных зданий купцов до хлипких построек у дальних стен.

«Не выходите из укрытий. Надвигается песчаная буря, землетрясение, смерчи. В городе действуют чары цветения».

      Под колокольный бой Спика направила поток магии к наружным стенам города. Мощь всей карты обрушилась на бедные районы — самые многочисленные во Дворце. Из земли вырвались толстые ветви. Лианы обвили брошенные повозки, бочки, шаткие двери. С бешеной скоростью возле стен вырастала живая изгородь.       Намереваясь покрыть сеткой весь пристенный район, Спика сделала выпад вперед. Плющ под стопами задвигался, вторя шагам хозяйки, обвил ноги до колен. Дворец шатало, витражные окна дрожали. Они единственные во Дворце не закрыты на засов, но визирь должна видеть, где колдовала.

«Внимание! Внимание! Горожане!»

      Где-то вдалеке от испуга завопили лакримы. Каждый дом прорастал лозами. Лианы сплетались воедино, росли между крышами, кольями цеплялись за дорогу и городскую стену, отделяющую оазис от пустыни.

«Песчаная буря, землетрясение, смерчи».

      Лакримы, забившиеся по углам, в ужасе наблюдали, как в кромешной пыльной темноте их жилища, трещащие по швам, укреплялись лозами. Гибкие ветви плотной сеткой закрыли окна вместо ставней. Широкие листья забили щели между порогом и дверью. Лозы проникли глубже, спустились по дымовым трубам. Растения заполонили печи, собой не пуская смертоносную пыль в дома.

«В городе действуют чары цветения. Не покидайте укрытий».

      Сирена колоколов слилась с ветром в один истошный вопль. Столь неистовый и отчаянный, что любому хотелось распасться от пережитого страха.

***

      Среди пустоши Альфа Скорпиона по случайности нашла скалистую поверхность. Наугад уткнулась в нее и отдала каравану команду остановиться. Песка здесь почти не чувствовалось. Лишь сухая твердая земля, в которой можно закопаться до рассвета.       — Ройте то… тоннель! — прокричала Антарес, но голос уже сорвала. От количества пыли невозможно внятно говорить.       Убийственная сила Слезы сметена бурей в эту ночь. Лакримы не замерзали. Не отдыхали и укрытия найти не могли. Теряли друг друга во мраке пыли, падали от тряски под землей. Саблю в руки взять невозможно, на чары не хватало воли, а без клешней рыть тоннель не удастся.       Ухватившись за близнеца, черноглазый лакрим пошатнулся. Колени хрустнули, ударившись о землю. Кастор брезгливо дернулся и рванул мужчину за локоть к себе.       — Вставай! — рявкнул близнец. — Ты меня защищать должен, а не наоборот.       Лакрим не шевельнулся. Опустил голову, лица не видно за капюшоном.       — Заниах? — Кастор тряхнул товарища, но тот обмяк. — Не шути со мной, любезный друг! Что с тобой?!       Напряженная рука схватила близнеца за воротник. Заниах оторвал голову от песка. В узких прорезях накидки охровым горели сощуренные глаза.       — Я чувствую… чувствую это, — пробубнил служитель Девы. — Альфа колдует.       — Визирь? — смутился Кастор и развернул лакрима к себе, схватив за плечи. Дико всмотрелся в укутанное тряпками лицо. — Какое нам до этого дело?       — Я сильнее… чары всей карты наполняют мое сердце, — Заниах поднялся с колен, но близнеца не отпустил, чтобы снова не свалиться. — Отведи меня к Антарес.       — Зачем это? — Кастор недоверчиво нахмурился.       — Веди, — настоял служитель Девы. — Или хочешь распасться?       Недолго думая, Кастор согнулся от порыва ветра и, обхватив Заниаха за пояс, поволок в сторону воплей скорпионов.       — Надо же, визирь колдует, а я этого не вижу, дохну тут в пустыне, — проворчал близнец неслышно даже для себя. — Зависть берет…

***

      Вывалившись из портала, Хамаль не рассматривал пространство комнаты. Упал на пол, сбито задышал и едва не опустошил желудок. Тошнота подкатила к корню языка. Овен зажал рот ладонью, отчаянно подавляя рвотный позыв. Голова кружилась, тело дрожало от землетрясения.       Осознание происходящего разбило разум. Хамаль, спотыкаясь, бросился назад. Портал еще не закрылся, но и Капеллы нет. Боясь, что возничая сгинула в пустыне, лакрим крикнул что есть сил. Эхо прокатилось по пустой комнате. Холод, исходящий от разлома пространства, не позволял приблизиться вновь. Космическая дыра не подпускала Овна к себе.       — Капелла!.. — нет ответа.       Слезы подступили к покрасневшим от пыли глазам. Хамаль содрал плащ с плеч и выхватил цирковой молоток, привязанный к поясу. Может, здесь найдется кто-то способный помочь. Ударил по полу. Оружие издало задорный писк, сноп искр на секунду осветил помещение.       Не успел осмотреться. Ударил еще раз. Никого нет. Только разруха, серые стены, решетка на единственном окне. Ужас пробрал до костей.       — Капелла-а! — сорвался с места, когда портал начал закрываться.

***

      Сбитый порывом ветра, Заниах навалился на скалу возле Антарес. Отвернулся, чтобы пыль не попала в глаза. Песок царапал кожу. Попадал под плащ, проникал в рот. Нос плотно заложило, в легких сипело.       — Хочешь помочь, Забытая Дева? — прохрипела Альфа, щурясь, нагнулась к лакриму. — А выдюжишь?       — Я не Забытый, — оскорбленно прошипел Заниах. — Я Эта Девы.       — Высокий пост. Как визирь могла отпустить тебя?! — стиснув зубы, Альфа Скорпиона кивнула. — Ах ты, базыга скользкая, действуй! Мы подхватим.       Новый всплеск бури выбил из легких остатки воздуха.       — Укройте, — промямлил Заниах, задыхаясь, — меня от ветра.       От решительности Эты Девы Антарес воспряла духом. Шире расставила ноги, выпрямила спину, насколько позволяла буря. Взмахнула рукой, подзывая скорпионов к себе.       — Скрестить клешни! — завопила, прочистив горло. Марля со рта съехала, песок прилип к подбородку и смешался со слюной. — В строй! Защитим Эту Девы!       Из облака пыли вывалился потерявшийся Кохаб. Из глотки вырвался звериный рев. Тело лакрима росло, лицо вытягивалось пастью, кожа покрылась шерстью. Белый медведь стеной встал между бурей и Заниахом, загораживая заклинателя грудью. По бокам в два ряда выстроились скорпионы. Схватив друг друга под локти, также встретили ветер лицом. Справа от медведя возвышалась Антарес, невероятным усилием воли вытащив саблю, отдала небу приказ.       — Ярчайшая Слеза к Скорпиону взывает, — единственный глаз засиял рыжей искрой. — Сердце Та-Бичет.       Мясистые руки удлинились и стали еще толще. Потемневшая оливковая кожа покрылась блестящим панцирем, скрывая ожоги на местах татуировок. Громадное жало взметнулось из-под плаща. Голова лакримы вытянулась и сплюснулась. Вскоре вместе с белым медведем от бури Деву защищал скорпион цвета мокрого песка.       Оторвавшись от скалы, Заниах вытащил из-за пояса золотую шпильку, украшенную двумя сферическими алмазами. Поток ветра больше не избивал слабое тело — живая стена хорошо защищала. Пришло время чаровать.       — Слеза к Деве взывает, — силы, переданные Альфой, вырвались из острия заколки и ударились о скалу. — Разлом!       Земля раскололась под оружием. Впереди появилась дыра. Осыпав крошку на пол, тоннель углубился, чтобы вместить весь караван.       — Внутрь! — проревел Кохаб и в облике зверя подтолкнул группу скорпионов к проходу. — Живо!

***

      Рваная рана пространства затягивалась. Холода становилось меньше, мрака — больше. Отчаянно сопротивляясь давлению портала, Овен погрузил руку в ткань пространства по самое плечо. Почувствовал только холод и острый песок, режущий плоть. Наощупь искал что-то похожее на мягкую кожу. Щекой коснулся ледяной дыры и едва не вывалился обратно в бурю.       Веки распахнулись, когда сквозь ветер с обратной стороны в предплечье вцепились чьи-то пальцы.       — Капелла!..       Напрягшись, потянул на себя. От приложенных усилий вены проступили на тонкой шее. Звериный крик вырвался из груди. Сжал в свободной руке цветастый молот, и глаза засияли в темноте.       — Еще… — прорычал Овен, колдуя без слов, сам не понял, что прибег к чарам карты. — Сильнее!       В лазурных кудрях закрутились рога. Руки налились сталью. Зверем закричав, Хамаль выдернул женщину из портала. Тяжело дыша, свалился на спину. Свет потух в глазах. Рога исчезли так же быстро, как возникли.       Избитая бурей возничая медленно шевелилась на холодном полу. Оружие так и не выпустила из рук. Лезвие косы погнулось в ходе телепортации, и трещина в пространстве затянулась.       — Мы живы, — выдохнул Хамаль, расфокусировано глядя в потолок. — И мы в тюряге. Снова.

***

      Женщина, ведущая за собой песчаную бурю, ускорила шаг, когда на горизонте показался главный имперский город. Оскорбленная неповиновением слуг, Верховная Жрица подгоняла разрушения.       Рядом с ней следовали тени четвертого оборота. Нагоняя ужас, призраки по-волчьи выли из песчаной пелены. Сверкали чудовищные красные глаза, клацали окровавленные пасти, когти рвали любого живого, встретившегося на пути. Страна, лишенная сна в эту ночь, слышала вопль тысячи гончих.       На праведном пути Верховную Жрицу сопровождала дрожь самой земли. Жила и рокотала пустыня. В пыльных вихрях закручивались смерчи подобно проклятым рогам. И каждый порыв ветра был дыханием лютого зверя, скрытого от глаз. Как разъяренный бык давил копытами, так и буря переворачивала дюны.       Женщина в мантии остановилась в версте от городских ворот. Закончив свой ход, отпустила незримые поводья. Больше не контролировала катаклизм. Землетрясение начало новую волну. Призрачные волки заполонили улицы. Горожанам оставалось уповать, что их соседей под открытым небом не было.       Под пронзительный колокольный бой смерчи устремились ко Дворцу.

***

      Вдалеке, ближе к правому краю бури, в скалы прятались скорпионы. Им осталось два оборота пути до Тельца. Пережить бы ураган. Антарес, приняв облик лакримы, пересчитывала спасшихся. Кохаб вошел в тоннель последним, и Заниах завалил камнями выход. Силы покинули Эту Девы, ноги подкосились, под мышку ухватила чья-то крепкая рука.       — Пойдем, мой любезный друг, — прошептал близнец и с беспокойством покосился на груду камней на месте входа. — Скорпионы укрепят убежище своими чарами, а тебе пора отдохнуть.

*

      Впереди Дворца мятежники укрылись до рассвета. А далеко позади в темнице ютились оторвавшиеся от них. Хамаль потряс оружием, как погремушкой, и молоток мягко засветился лазурным. На полу перед ним сидела темнокожая женщина, с трудом переводя дыхание. Голова опущена, розовые волосы собрали на себе песок. Со лба на бордовые брюки капала темная кровь. Тощая рука сжимала погнутую косу.       — Капелла, ты как? — тихо поинтересовался Овен, нагнувшись к лакриме.       В ответ кашель и слабое покачивание головой.       — Н… Нормально, — тихо выдавила возничая.       Хамаль чуть расслабился и позволил себе оглядеться по сторонам. Серые стены, старые, в глубоких трещинах. Сюда землетрясение практически не дошло. В сравнении с сердцем пустыни не чувствовалось вовсе. А значит, и разрушило тюрьму не оно. По крайней мере не так сильно.       Решетки на окнах из черного железа. Стало быть, чугун. В тюрьме Дворца они покрывались позолотой. Хамаль хорошо помнил оконце своей первой клетки, насмешливо бликующее в лучах Ока. Повел молоток дальше вдоль стены и поднял выше головы.       Над заваленным дверным проемом красовалась еще одна деталь, которой не было в прошлой темнице, — роспись букв под самым потолком. Благая заповедь Императрицы, древняя, как сама ее власть, покрылась налетом от песка и каменной крошки.

«Всяк нечестивый понесет наказание за презрение Солнца»

      Выдохнув, Хамаль отступил на шаг. Рот непроизвольно открылся.       — Мы действительно во Дворце, но… в старом, — ошеломленно обернулся к возничей. — Ты перенесла нас в Гвоздь.

*

      Пока скорпионы укрепляли тоннель, а два беглеца искали выход из темницы, лозы Спики плотно оплели город по периметру, образовав сетчатый барьер. Он имел природное происхождение в отличие от холодных стен, выстроенных Ригил. Эти лозы жили, питаясь от подземных рек оазиса, могли выстоять в мороз Слезы и теперь проходили проверку смерчем.       От ветра и дрожи Канцелярии Спика пошатнулась. Потратив остатки сил, опустила руки. Прерывисто дышала, пот тек со лба. Спина согнулась, и если бы не плющ, обвивший бедра, визирь упала бы перед витражом.       Нужно закрыть ставни, пока не поздно. Об этом еще несколько минут назад верещала Гидра, но Дева оплела ветвями рот, чтобы не мешала. Без ее очевидных комментариев трезвон колоколов выбил остатки самообладания.       Заколка вспорхнула еще один раз. Лозы взвились за цветным стеклом. Тяжелая рама наглухо закрыла окно, и плющ обвил стену вместо замка. Чары у ног визири рассеялись, растения отступили от стоп. Голова шла кругом, Дева не устояла и навалилась на проросший ростками стол.       Первый смерч прошел по улицам, срывая плохо прибитую кровлю с крыш. Загремел ураган, незащищенные телеги покатились по дорогам. Вверх поднимались овощные прилавки, ящики и трупы несчастных лакрим, оказавшихся на улице вопреки тревоге.       Дворец кружился в страшном вальсе. В пыли ревел рогатый зверь. Трагедии подпевал хор призрачных волков. От усталости визирь грозилась потерять сознание, но само небо приказало остаться и смотреть, как в клочья разрывало руины родного дома.       Возле стены, обвитой лозами, замаячила копна кудрявых волос. Два граненых бриллианта-глаза смотрели прямо на визирь.

***

      С надрывом в сердце Альджеди вещала в громадную трубу. О землю Козерога бились лавовые бомбы. Черный пепел устилал землю вместо снега. Из жерл вулканов, почти не прекращаясь, тоннами извергалась магма. Выходка Ригил породила стихийное бедствие и вырвало из недр Ваал-Фегор божественный Гнев.       Скрипачка верила в существование высших сил и до того момента, а в эту длинную ночь даже капли сомнений не осталось. Музыкантка замерла. Она не входила в сотню Ярчайших на Небесном Полотне, не являлась ведьмой и не могла даже чарами всей карты защитить собственный народ. Все, что было в ее силах, уже сделано. Этого катастрофически мало…       Подбородок дрожал, голос больше не вещал тревогу. Слуги рассеяли заклятие и поспешили убрать драгоценные инструменты. Альджеди стояла, через окна балкона наблюдая падение тысячелетних гор. Обугленные тела Журавлей горящими вспышками падали с неба. Вопль стоял невыносимый. Резал тончайший слух.       Устроивший это безумие пощады не знал. Источал немыслимую ярость, выплевывая магму в тучи. Большая часть ветром снесена в Пострел. На Феникс практически ничего не попало. В пострадавшем портовом городе вскоре поднимется цунами, пройдет Медвежий Грот и разобьется об острова Альриши. Сама Альджеди связаться с дальней страной не могла и молилась, чтобы Альфа Рыб была вовремя оповещена кем-то другим.       Попадание огромного количества магмы в море угрожало поднятием уровня воды. Будто бы без наводнения проблем не хватало. Вот сейчас очередной Журавль, обожженный и переломанный, разбился о ее балкон. Стекло треснуло. Осколки усыпали пол. Ветер ударил в лицо скрипачки. На щеке пролегла дорожка слез.       Один из духовиков обхватил ее за поясницу и поволок к выходу из гостиной. Но Альджеди не могла не оборачиваться назад. Верные слуги спасали первую скрипку, зная, что оборваны струны ее души. Рты лакрим произносили мольбу об отступлении, ноги Альфы послушно следовали к дверям. Только разум был не здесь.       Кружился в безумном вальсе вместе с телами сожженных Журавлей.

***

      Когда шторм достиг предела и из земли восстали мертвецы, вызывая у чудом уцелевших Слез последний отчаянный крик, имперка с бирюзой в глазах поняла, что до госпиталя сама не доберется. Приказав балтаджам оставаться в укрытиях, взяла на себя отважную миссию спасти имперскую главу. Бета с ржавой косой сидела в домике между Фениксом и Волопасом. Ждала, окруженная сверкающим конвоем. Пискнуть не могла, когда в избу ввалилась избитая пара. Взмахнула оружием, исполняя приказ.       Из портала вывалились трое: могучая паша с сиренью в волосах, возничая с косой и тело седоволосой лакримы. Знахари обступили их. Спросили, что случилось на поле боя, от каких чар обожглась эфенди — было важно для лечения. Возничая не знала, и за доклад взялась Дубхе.       Медведица потребовала позвать Альфу. Ее голос звучным альтом прокатился по бывшему замку Лебедя. Не мешкая ни секунды, сообщила, что Ригил пострадала от собственных чар. По неизвестной причине они не долетели до пирамиды, отрекошетили будто бы от неба и пронзили войско вместе с упавшим Алтарем.       Знахари заволновались, но хотя бы знали, отчего эфенди поражена ожогами. Светоносные чары — магия, дарованная самой Императрицей, как многие считали, — ударили точно в заклинательницу.       — Гнев Ее Величества, — шепнул один лекарь другому.       — Карает нас за смуту, — ответил второй.       Не зная куда метаться, Дубхе оттолкнула скульпторов друг от друга.       — Где, смерд его дери, Имперский Знахарь?! — рявкнула она, обнажив клыки, сжала боевой молот.       Двери дрожали за спиной паша. Гром расшатывал небо. Ветер принес пепел с ледяным дождем. Ветвистые молнии сверкали сквозь щели оконных ставней. На главной лестнице замка зашумела мантия, и легкие шаги белоснежных сапог отбили такт ангельского вальса.       — Я прямо здесь, — сощурив золотые глаза, Альфа Скульптора безмятежно взмахнул рукой, отдавая слугам приказ положить центавру на каталку. — Передайте Ригил-эфенди мне и идите на осмотр. Ваши раны подлатают, Дубхе-паша, а я поставлю на ноги Хозяйку Войны, — проводил насмешливым взглядом безвольное тело седой лакримы и с серьезным видом обернулся к медведице. — Будьте уверены, сделаю все возможное.

*

      С похоронным боем шторм подчинился Верховному Жрецу, вставшему у границы Феникса. На выжженной боем почве озлобленно поморщился. Упыри — воплощения неупокоенного ужаса и страха — восстали возле своих бездыханных тел. Погребение устроить некому: жрицы спали на Алтаре.       Жрец не стал дальше оплакивать земли и идти с визитом к замку передумал: нечего сказать пропащей слуге. Знал, его предупреждение никто здесь не услышит. Он отпустил поводья шторма и с горечью в морских глазах продолжил пеший ход дальше по лесам. Гадал о том, сколько еще звезд должно погаснуть, чтобы глупец понял, что не всесилен?       Мертвые плелись к стенам полуразрушенных домов. Освободившиеся молнии послали град разрядов на крыши кленового замка. Лопались окна, вдребезги разрывалась кровля. Первые пожары возникали тут и там. Сухих деревьев в Фениксе хватало. Одно благо: землетрясение чуть стихло, уже возможно было стоять, паузы между волнами вновь пошли на увеличение.       Над городом все еще вопила тревога. Криком множества птиц оповещала об опасности пепла, землетрясений, возгораний, восставших упырей. А незадачливый лакрим — любой, укрывшийся в избе, — все также не догадался, отчего мир так несправедливо обошелся с ним. Спустить с небес на землю заблудшую душу мало. До нее достучаться надо, чтобы поняла.       Далеко впереди, на пороге высокомерного замка, в двери барабанила лакрима. Она догадливее соседей, быстро поняла, к чему привел раздор земель. Белые волосы спутались от ветра шторма. На плече — рана от поцарапавшей ледяной стрелы. Повезло уцелеть, или Ваал-Фегор увел в сторону снаряд, пожалев Слезу, — этого несчастный скульптор не узнает.       Золотистые глаза испуганно округлились, когда позади раздались шаркающие шаги. Упыри наступали. Завидев живую душу, мечтали разорвать. Хлюпающие и чавкающие, стекались к порогу замка. Протягивали опухшие руки, капали желчью и слюной. Из открытых язв на теле сочился желтый гной — личный ужас заплутавшего лекаря.       — Откройте! — завопила женщина и разодранными ладонями забарабанила в дверь. — Я могу помочь! Я знахарка. Прошу, откройте!       Услышав крики за стеной, военные засомневались. Приказ от Альфы поступал иной: ни за что не снимать замки. Благо она сама находилась неподалеку.       Анкаа вышла на вопли. Ссутулив плечи, раздавленно взглянула на дверь. Под глазами пролегли тяжелые мешки, кожа побледнела. Альфа на себя не похожа. Укуталась в шелковый халат и предстала перед слугами в жалком виде. Но позволила себе такую вольность не со всеми. Близко подпустила только одну — Эпсилон Козерога. Отчего-то доверяла Кастре больше остальных, хотя музыкантка того не заслужила.       — Откройте, — устало приказала Анкаа.       Военные немедленно распахнули дверь. В прихожую замка ввалилась замерзшая Слеза. Пыталась не дрожать, но зубы стучали слишком громко. Тяжелые засовы громыхнули за спиной, и лакрима дернулась.       — Кто ты? — Анкаа нахмурилась, шагнула ближе и не ошиблась, разглядев в полутьме белые одежды. — Ты из имперского полка…       — Забытая Слеза Скульптора, — с трудом проговорила женщина. — Две сотни лет я живу на Ваших землях и лечу солдат, досточтимая Анкаа. Позвольте заниматься этим здесь.       Голос лакримы показался смутно знакомым. Кастра, прищурившись, чтобы разглядеть лицо, вышла вперед.       — Вы Бланка, — удивилась Эпсилон. — Помню, как Вы приезжали в Козерог, чтобы вылечить Альфу от недуга.       — Это было тридцать три лета назад. У Вас хорошая память, — с дрожью на губах знахарка вымученно улыбнулась. — Надеюсь, тот перелом пальцев не сказался на качестве игры. Ваша Альфа изумительно владела скрипкой.       — Вы справились со своей работой. Не переживайте, оркестр все еще играет, — Кастра уважительно поклонилась женщине и обернулась к Анкаа. — Если Вам будет угодно, я обращусь к досточтимой Альджеди, она поручится за Забытую Скульптора.       Помедлив, Альфа Феникса коротко кивнула и легким взмахом руки подозвала военного к себе.       — Нашей гостье требуются отдых, пропитание и лекарская помощь, — пока глава говорила, стражник с сомнением косился на знахарку. — Удостоверьтесь, что ей дадут все необходимое.       Кастра бесшумно вобрала воздух в легкие. Теперь она лучше понимала, почему Альджеди приказала остаться здесь.       В безутешном вальсе кружился шторм. Пепел вьюгой опускался на разгорающийся лес. Военный ничего не сказал поперек главе. Отвесив поклон, удалился вместе с лакримой, незаконно проникшей в сердце мятежа.

***

      Сердце упало в пятки и разбилось. Дева с леденящим ужасом смотрела в темное лицо. Колени сами подкосились и ударились о пол. Нежданная гостья сделала шаг, и визирь пала ниц перед ней.       Могильный рев земли расшатывал Дворец. За закрытыми ставнями плясали призрачные волки. Смерчи унесли за стены все, что плохо лежало на дорогах, будь то молоток, телега или чей-нибудь сосед.       Когда Спика впервые увидела гостью, она была иной, добрее. Сейчас же женщина в мантии источала распадный холод. Нижние веки напряжены, брови сведены, грудь едва вздымалась.       Гидра, оставленная визирью за столом, будто больше не дышала. Глаза закатились, спина обмякла, рот раскрыт. Женщина ступила на ковер, тяжелым сапогом раздавила дикий плющ, даже не поморщившись. Одарила безвольную балтаджу презрительным взглядом и усмехнулась уголком полных губ.       — Так согнулись, сгорбились, приуныли, а я всего-то прогулялась по вашей землице, — проклятый шепот был похож на шипение. — Узнали меня теперь?       — Верховная Жрица… — дрожащим голосом выдавила Спика, не веря собственным глазам, не оторвала лоб от ковра и не смогла говорить громко. — Баал-Зебуб.       Укоризненно цокнув языком, гостья вслушалась в грохот катаклизма за окнами.       — Отдаю должное, — подтвердила догадку визири и, не позволив ей подумать над бессмысленным оправданием, хмыкнула. — Немногим удавалось разгневать меня.       Бриллиантовые глаза вспыхнули семью цветами. Одним желанием Жрица послала разрушительную волну, в этот раз обрушив не на город, а на непослушную слугу. От боли Дева закричала. Схватилась за голову, не нарушая поклон, уперлась лбом в стебли растений. От пульсации в черепе слезы выступили на глазах. Но Жрица осталась непоколебимой.       — Мои упрямые своевольные слезки. Вы так между собой похожи. С разной волей, крепостью тела и духа. Но в одном сходитесь точно: наивно идете против мироздания.       Шепот Баал-Зебуб заботливо обволакивал комнату, проникал в бушующее сознание, ласкал своей песнью. Только никак не унимал возрастающую боль. Сознание сошло до безумства. Кости визири ломало. Плоть рвало, как будто бы грызла стая изголодавшихся упырей. Пульс стал еще быстрее. Вены на тонкой шее взбухли. Жар обдал покрасневшее от немого вопля лицо.       — Не понимаете, где небо, а где земля. Где смертное, а где бессмертное.       Ногти Девы цеплялись за лозу, ломались. Кровь испачкала ковер. А Жрица шепча пела, вторя вальсу бури.       — Все стремитесь взлететь над божественным, отчаянно и глупо веря, будто выше него что-то есть.       Когда из надорванного горла Девы вырвался истошный вой, Жрица стиснула зубы и склонилась к уху слуги.       — Разве вас не учили, что нельзя подлетать близко к Солнцу?       Расплата за беспечность. Кара свыше все-таки пришла. За неосторожные шаги, за слабость и неразумность действий. Наказание за страх оказаться низвергнутой слугой.       — Пр… Простите, — захлебываясь, выговорила Спика. — Молю… простите меня.       Пятна перед глазами слились в единую черноту. Жрица довела слугу до пика, заставив метаться в предсмертном ужасе, и удовлетворенно улыбнулась, получив ответ. Баал-Зебуб знала: урок, усвоенный визирью, останется в угольном сердце навсегда.       Боль чуть отступила, позволив снова задышать. Тьма рассеялась, но только для того, чтобы Спика видела гостью перед собой. Пальцы, усыпанные звездами, нырнули под подбородок. Мертвой хваткой сдавили челюсть и оторвали голову от пола.       — Верните Алтари, — ожесточенно прошипела Жрица в лицо визири. — Иначе вместо пóступи получите удар.       Рука исчезла. Обессиленная Дева свалилась на пол. Верховная Жрица ушла, как появилась. Забрала неистовство землетрясения и оставила после себя шлейф бури и разрухи. Дворец все еще подрагивал, пыль заполонила разворошенные улицы. Но не было больше крылатого танца смерчей. Он закончил здесь и устремился по пустыне вдаль поучать зазнавшихся рабов.       Спика долго не могла встать. Мышцы не просто ныли. Они обездвижены, что не шелохнуться. Глаза высохли после долгих слез. Где-то слева захрипела Гидра. Они пережили эту ночь. Увидев на полу тело, дернулась, ветки затрещали.       — Визирь?.. Визирь!       Тяжелое осознание медленно пришло к Альфард. Балтаджа выдернула руки, оставив латные перчатки в проросшем столе. Гортанно зарычав, сломала растения, обвившие стопы, и бросилась к Деве.       — Спика!..       Все было как тумане и запомнилось несвязными отрывками. В один миг недвижное тело подхватили на руки и куда-то понесли. Глаза закрылись, настала темнота. В следующую минуту визирь уже лежала на своей кровати. Не в силах почувствовать дрожь Дворца, услышать шум в спальне и чьи-то голоса, с трудом разлепила веки. В дверях копошились два серых силуэта. Балтаджи. Они ввели в покои кого-то в белом. Точно женщину.       Прохладные пальцы осторожно юркнули на затылок и приподняли смольную голову с подушки. Женщина склонилась, держа во второй руке круглый предмет. Только тогда визирь сумела различить в пятне перед собой два желтых глаза и фиолетовый пузырек в ладони.       — Моя визирь, — голос доносился как из-за толстой стены. — Выпейте эликсир, он укрепит Ваше тело.       Дева не сопротивлялась, но рот открыть тоже не могла.       — Почему Вы стоите?! — лакрима говорила больше не с визирью. С кем-то еще. — Помочь не желаете?!       Кровать прогнулась от веса усевшейся балтаджи. Гидра потянулась к бледному лицу и неожиданно аккуратно придержала подбородок, пока знахарка вливала зелье.       — Спите, моя визирь, — тихо наказала лакрима в белом. — Я вылечу Вас, пока отдыхаете.       Тяжелые веки сомкнулись. Дыхание стало равномерным. Пульс успокоился. Спика провалилась в рваный сон без сновидений.

***

      Слеза погасла в черном небе, нарушая вечно идущий оборот. Даже без грозовых штормов и пыльных туч сегодня лакримам ее не найти на Полотне Ткачихи. Смертные повздорили со столпами мира, разгневали сестер. Если веры в божественное нет, это не значит, что на троне некому сидеть. Возможно, кто-то из везунчиков это понял, спасаясь от последствий тысячелетиями вьющегося невежества, своими глазами убедился, что властвующая Судья может мстить. На разумность народа осталось только уповать.       В тишине продрогшего коридора послышался спокойный шаг. Зазвенели семиконечные шпоры на высоких сапогах. От ног, ступивших возле некогда живых, исходил вечный холод, и кожа обезоруженных балтаджей вмиг покрылась снежной пылью.       Смольные волосы зачесаны за вытянутые уши. Острые глаза с любопытством изучали разбитое окружение имперского Дворца. Но понять, куда именно смотрели, невозможно: зрачки отсутствовали на ночном небосводе, полном звезд. Сощурилась, и змеиные чешуйки на нижних веках зашелестели. Там точно не хватало нескольких пластин.       Полы иссиня-черного фрака едва колыхнулись за величественной спиной. Серые каменные руки легли на роскошные двери. Чуть задрались рукава, оголяя выемку на запястье, где когда-то находилась родинка-звезда. Толчком когтей пальцы распахнули створки — Смерть уважала труд.       Громадный потолок раскинувшегося впереди зала остался темным. Даже шестирукая статуя на троне — сверкающем мировом пьедестале — не дотягивалась до него лучами. Восемь глаз распахнуты, горели в ночи без Слезы. Она была здесь и знала о приближении сестры.       Серебро шпор звякнуло чуть громче. На черных губах, вечно обманывающих улыбкой, дрогнули уголки. Еще один безмятежный шаг навстречу, и на высоком темном лбу приоткрылась вертикальная щель, переливающаяся магмой.       Белоснежная статуя ее приветствовала, хотя не шелохнулась. Молчала, предлагая первой говорить, наконец почтила старшинство.       — Скажи мне, ты дала им почву, небо, воду. Научила править и свергать, — множественный шепот обнял теплотой, но обжег словами. — Дала три своих Престола и думала, что Слезы будут подчиняться бездушному камню? Для них ты — лишь статуя.       Солнце промолчала и тогда. Любому лакриму показалось бы, что в камне нет жизни и говорить со скульптурой — дорога умалишенного. На что старшая ответила бы, что это не так, и удел умалишенного состоял в отвержении своего невежества. Она видела творения сестры до появления райского первенца и знала, что все они занимали место на Паутине, даже если души не имели. Прямо под ней, поддерживая центр мироздания, на переплетениях волокон Полотна, объединялись в божественный Трон, на котором восседала сама Ткачиха Света.       — Если хочешь построить мир на своих догматах, стоит действовать решительнее, Пандора.       Едва вкрадчивый шепот донесся до заостренных белоснежных ушей, статуя ожила. Голова чуть опустилась. Руки согнулись в локтях.       — Анафема, — миллионом глоток прогремела младшая сестра. — Зачем ты здесь?       Золотые витражи содрогнулись от первородного крика. Под потолком загрохотали люстры. По-другому младшая Матерь никогда не говорила, ведя за собой несметный ангельский полк.       — Время беспощадно, — таинственно ответила старшая Матерь. — Я есть Время. Мне должно быть здесь.       За передвижениями сестры Солнце тщательно следила. Хотя не моргала, не дышала, не сделала даже крохотный шаг. Только переливалось жидкое золото в восьми белках, и двигался мраморный рот.       — Ты прислала грехов устроить катаклизм. Это противоречит порядку невмешательства, который проповедуешь.       Приблизившись еще на три шага, Время выразительно улыбнулась. Снисходительно и с веселой искрой в ночных глазах.       — Не спеши выносить мне приговор. Я не вмешивалась и не отдавала приказ, — даже шепот ее лился с ликующей насмешкой над проигрывающей стороной. — Дети сами рассудили мстить.       Солнце рассчитывала на такой ответ. Время повела когтистой ладонью, и в воздухе перед ней возник древний фолиант. Золотой переплет раскрылся, страницы захрустели. Бесчисленный список с последней партии пополнился новыми именами, и нужное необходимо отыскать. Все звезды находились на Паутине Жизни, прозванной в царстве Андромеды «Полотном», и горели лишь по воле Ткачихи, потому многие были когда-то внесены в этот райский фолиант. Сейчас же большинство вычеркнуто.       Листать пришлось бы долго. Множество событий произошло с поры начала великой борьбы. Но это имя внесено в летопись со своего сотворения и томилось на первых страницах. По памяти открыв сотую, Время когтем зачеркнула строку.

«Альфа Центавра»

      — Твоя карта бита, — Время взглянула на сестру. — Что на это скажешь?       Белоснежные лучи забили от статуи с новой силой. Богиня злилась и торжества не утаила.       — Наш козырь все еще в рукаве.       Гром глóток разнесся в тронном зале. С любопытством Время вернулась к списку. Чуть выше вычеркнутых имен, внесенное еще раньше, покоилась заветная карта игрока.       — Поистине уникальный экземпляр. В колоде больше нет таких. Тебе будет жаль ее потерять.       Солнце первой закончила беседу. Голова вернулась в прямое положение, руки разогнулись. Предвкушая грядущую партию, Время исчезла вместе с фолиантом, подарив прощальный шепот замерзшему залу.       — Ход за тобой, сестра.

***

      Время текло издевательски неторопливо. Оборот пролетел в одно мгновение, но для Спики он тянулся бесконечно долго. Военный совет собран к обеду, а стрелки уже стремились к ужину. Визирь заждались разгневанные «неслуги» народа, ругались, отчего позволила себе большое опоздание. Отрепетировали речь, чтобы свергнуть своевольную главу Канцелярии.       Новость о тяжелых ранениях эфенди быстрее молнии разнеслась по Дворцу. Армия размещена в Ваал-Фегор, и оазис в пустыне остался без управления. Теперь каждый мечтал урвать кусок власти. Дева знала наверняка, что свита вонзит ей в спину нож при первой же возможности.       Потому Завийява пришла к визири сразу, как та открыла глаза. Застав главу в постели, смутилась, но после требовательно протянутой руки передала архивный свиток. Не каждый оборот удавалось застать избитую бурей визирь в одной пижаме. Бета мялась, не решаясь смотреть ниже кончика носа, и стушевалась еще сильнее, когда на губах расцвела холодная улыбка. Альфа торжествовала, читая документ. Поэтому задержалась. Пока изучала компромат, забыла о скоротечности времени.       — Моя визирь… Вы уверены? — Гидра молчать не умела, и Спика засомневалась, стоило ли брать ее на собрание. — Обстановка накаленная, Вы не оправились после бури. Вам бы отдохнуть…       — На собрании Бета Скульптора представляет свою главу, — за Альфу ответила Завийява, одарив презрительным взглядом паша, и сжала в руках заветный свиток. — Если Имперской Визири поплохеет, она окажет помощь на месте.       — Все же мне кажется, что…       — Разве я интересовалась Вашим мнением, Альфард-паша? — холодно спросила Спика, стоя перед зеркалом, через стекло которого взглянула на балтаджу за спиной. — Вижу, мне действительно стоит напомнить всем, где находится их место. Сами Вы границ давно не замечаете, — сделала паузу, острые глаза сощурились. — Пришло время сделать выбор, Альфард-паша. Вы выслушали меня и лично видели, на что я способна и кому служу. Теперь решайте, на чьей Вы стороне.       Паша вытянулась, щеки побагровели, губы поджались. От слабости визири остался только намек в повязках на животе, руках и стопах, но они скрыты под официальным облачением. На лице отметины ран быстро загримировали слуги.       Прошел всего оборот, а Спика уже была на ногах. Гидра не могла объяснить ее стойкость и упертость, учитывая принимаемые обезболивающие зелья и продолжительное лечение, которое напророчила ей Бета Скульптора. Зато Дева прекрасно помнила подробности буйной ночи. Как едва не распалась, как молила о прощении и клялась исполнить свой долг любой ценой. После посещения Баал-Зебуб уже ничего не боялась. Смертным Слезам будет сложно переплюнуть гневную поступь божества.       Спика дождалась, когда приготовления будут окончены. Давно она не носила своих наград. Позволила подчиненным приколоть к груди медаль Солнца с двумя лучами, спицей пронзившими круглый диск, — свидетельство титула визири. Разгладила подолы воинского костюма и поправила заколку, воткнутую в высокий пучок.       Туфли на плоском каблуке застучали по коридорам. Уборщики не успели избавиться от мусора во Дворце. Только вынесли тела и подготовили для сожжения — должное погребение некому устроить. Из военного зала уже доносились голоса. Тонкий слух улавливал части диалога на повышенных тонах.       «Отправить ее под Суд!» — провопил Альфа Ориона из-за дверей.       «Требую военного трибунала!» — выкрикнул флагман в ответ.       «Немыслимо. Своевольно! Невообразимо глупо», — разразился настоящий скандал.       Выходку Спики свита не оценила. Цветущие лозы, которыми она оплела город, нанес слишком большой ущерб казне. Не послушалась указа эфенди, подчинила балтаджей и посмела отдавать команды, чтобы уберечь нищих возле стен. Пустила горожан на военный объект под землей, самолично объявила тревогу, не посоветовавшись со свитой. Бетельгейзе предпочел бы снести половину города, чтобы выбить у эфенди крупное финансирование на восстановление, которое, разумеется, пройдет мимо Казначейства прямо в широкий карман. Визирь же ни монеты свыше не даст.       — Под Суд! Немедленно под Суд! — вопль слился с ударом распахнувшихся дверей. Казначей с яростью обернулся, но к увиденному не был готов. — Явились наконец?! Вот теперь Вы ответите за свое… Что?..       Свита Солнца — старшие паша, Бета Скульптора, казначей и флагман — одновременно обратилась ко входу. Лицо Бетельгейзе вытянулось от удивления, брови поползли наверх. Казначей готовился встретить визирь, но от ее вида поперхнулся. Не представлял, откуда взялся белоснежный мундир с диском Императрицы на груди и алые погоны на плечах с золотой цифрой «XVI».       Ее Бета не отставала. Следуя позади, заняла место справа от Альфы. Белая рубашка расшита охровыми ветвями, красные бусины символизировали ягодные плоды. Завийява своим видом показывала, на чьей земле стояла свита. Здесь точно не обошлось без руководства Спики.       — И как это понимать?.. — прищурившись, Бетельгейзе сжал перо в руке. Привстал из-за стола, главенство которого временно занимал. — С чьего трупа Вы сняли этот мундир?       Флагман все понял до того, как Дева ответила. Пригладил бороду, чтобы скрыть страх, потупил взгляд. Завийява прочистила горло и торжественно представила главу:       — Имперская Визирь Спика, вознесенная Ее Величеством Солнцем на титул первой балтаджи, окончившей академию с отличием. Первая старшая паша батальона Девы. Первая старшая паша городского патруля. Вознесенная Хранительница Империи и первая Альфа Девы.       Потеряв дар речи, флагман обмяк на стуле. Дернув уголком губ, Спика прошла к стратегическому столу. Беты Цефея и Большой Медведицы расступились перед ней, не решаясь встревать.       — Мундир мой, — хмыкнула Дева. — Видно, за свою короткую жизнь Вы не убедились в моей службе имперской паша, а ведь я обучалась в одном отряде с будущей эфенди. Четыре тысячи лет назад армия была обязательной для вхождения в свиту Ее Величества. А вот Вам титул казначея достался даром от прошлого Альфы. Замечу, он был сообразительнее.       Пока Бетельгейзе не опомнился, Спика оглянулась на Завийяву и коротко взмахнула рукой.       — Уровень упал. Стоит провести пару образовательных реформ. Ставленники расслабились. Ни порядка, ни дисциплины. До приближенной свиты допускают кого попало.       — Да, моя визирь, — Бета Девы глубоко поклонилась, получив приказ.       — Какие еще реформы?! — воскликнул казначей, тряхнув подбородками. — В городе разруха! Из-за Ваших сорняков Дворец разделен на две части — внутреннюю и внешнюю — народ начнет бунтовать! Вы спустили гражданских в тоннели! Засекреченные! Вы обнаружили военный объект! Взяли на себя наглость командовать войсками, хотя Ригил-эфенди в свое отсутствие назначила меня своей временной заменой. Меня!       — Очень зря, — фыркнула Альфа Девы. — Посмотрим, как Вы справились со своей задачей.       Завийява ждала своего выхода. Развернула свиток, который хранила в руках с самого утра.       — По данным Архива Ее Величества, в казну с начала лета поступила треть выделенных эфенди средств на войну, — Бета Девы поправила очки на носу, исподлобья взглянув на Бетельгейзе. — До казны не дошло золото рудников, зато Ваша усадьба в районе западной пустыни с тех пор обзавелась новой конюшней, площадкой для бани, девятым прудом и… Как сообщает проверенный источник, подпольной ареной.       — Где деньги, казначей? — Спика насмешливо изогнула бровь.       В зале зашептались. Флагман грозился потерять сознание. Бета Скульптора поджала губы. Медведица с Цефеем положили ладони на рукояти оружий. Только теперь их гнев был направлен не только на визирь.       — Мои матросы дохнут, как крысы, а этот брюхо набивает?.. Под стражу мерзавца, — прошептал флагман, не сумев взять себя в руки, закричал. — Требую Военный Суд! Вяжите его. Ну же!       Гидра, остановившаяся в дверях, осознала остроту положения. Вглядывалась в точеный профиль визири и не могла насмотреться. Выпрямила спину, наконец понимая, кому действительно обязана служить.       — Вы не видите?! Это переворот! — заверещал Бетельгейзе, пытаясь остановить карающую длань закона. — Плените ее!       Цефей выхватил скипетр и дернулся в сторону визири. Не мешкая ни минуты, путь ему преградила Гидра, обнажив шпагу, в два выпада обезоружила сначала его, а после — выбила молот из руки Медведицы. Балтаджи, подоспевшие на лязг металла, остановились в дверях.       — В темницу обоих, — прорычала Альфард. — У короны сегодня много предателей.       Флагман поддержал, и военные скрутили двух паша. Казначей дернулся, оттолкнул стул, заставив упасть. Но сбежать не удалось. Гидра уже преодолела расстояние до стола. Острие шпаги уставилось прямо на вспотевшую шею. Спика удовлетворенно вздохнула.       — Властью, данной мне Солнцем, именем Хранительницы Империи и Альфы Девы, я, Имперская Визирь Спика, — грозно провозгласила старшая паша, — принимаю на себя временное командование Дворцом ввиду отсутствия лиц выше по званию. Я обвиняю Имперского Казначея в измене и заключаю его под стражу. Я утверждаю открытие дела о денежных хищениях Альфы Ориона и присвоении территорий ему не принадлежащих, что понесло колоссальный вред жизнедеятельности народа Ее Величества.       Протестующий вопль казначея остался без поддержки. Гидра подтолкнула Бетельгейзе к выходу, где его уже ждал конвой. Осуждения зала Дева не встретила: флагман угрюмо молчал, а Бета Скульптора незаметно послала визири улыбку.       — Все несогласные присоединятся к казначею на скамье Суда, — Спика встала во главе стола, где еще чертог назад крепко сидела эфенди. — Военное заседание по вопросам восстановления Империи, о защите и возвращении Алтарей Ее Императорского Величества Солнца объявляю открытым.