Туманность Андромеды

      В шатре слишком тесно для драки даже на коротких клинках. Но никто и не торопился вступать в схватку. Мысли лихорадочно крутились в черной голове. С усилием сглотнув, Заниах отступил на шаг.       — Надень маску комиссара, будь добр, — проговорил он севшим голосом, не в силах долго смотреть на визирь. — Я не заслужил стоять перед Альфой, даже если это всего лишь ее тень.       Кастор удивился, что его собеседник первым делом попросил не о возвращении заколки. Медленно провел пальцем по своей щеке и стер с нее капли смольной крови.       — Ты ранил меня, — недовольный голос Спики заставил Заниаха вздрогнуть. — Для начала ответь, чем ты так насолил визири, что она изгнала тебя.       Кастор подошел к Эте Девы практически вплотную, и тот уловил стойкий запах горелого ладана — доказательство недавних чар. Теперь Заниах вынужден смотреть на свою Альфу. Оказавшись на половину головы выше, встретил разгневанный взгляд ее близнеца, направленный из-под сдвинутых бровей. Слова отказывались вырываться изо рта, язык не шевелился. Признаться в содеянном стыдно. Он предал не только Деву, но и весь Зодиак, поэтому Заниах молчал.       — Может, с Антарес ты заговоришь охотнее, — Кастор хмыкнул и направился к выходу, не позволив лакриму оправдаться, прихватил с собой его боевое лезвие.       — Ложь! Ты ничего не скажешь, — Дева окрикнул близнеца у самого выхода, заставив с интересом оглянуться.       — Ты так думаешь? — Кастор ухмыльнулся и играючи потряс заколкой. — Все козыри при мне.       — В чем я повинен, сейчас искупляю. Я исполняю волю своей Альфы, а сдать меня Антарес означает пойти против визири, — Заниах говорил уверенно, сохраняя хладнокровие, присущее его карте. — Думаешь, досточтимая Спика будет благодарна тому, кто разрушил ее планы?       Сощурившись, Кастор искал в словах лакрима подвох.       — Когда мы встретились, ты сказал, что визири нужно убедить Антарес объединиться с Альдебараном, — не намереваясь так просто менять маску, близнец поправил очки на носу, пытаясь скрыть злость за коротким жестом. — Но уже тогда ты был в изгнании. Значит, никаких поручений от визири не получал. Ты солгал мне.       Шумно выдохнув, Заниах понял, что от объяснений не увильнуть. Потер переносицу, убедившись, что близнец не спешил его выдавать, и опустился в кресло с полукруглыми подлокотниками.       — Поручение было, но для меня, — наконец проговорил Заниах. — Еще до того, как я отвернулся от карты, Альфа приказала объединить силы Зодиака, но с задачей я не справился. Антарес не желала покидать свои пещеры. Мои аргументы были проигнорированы.       — Так ты использовал меня, чтобы выполнить свое поручение? Нет, не только меня… Ты знал, что придет ведьмак. Ты использовал и возничую, и Кохаба, — Кастор начинал выходить из себя, понимая, что должен находиться не здесь. — Все это время визирь ждала доклада во Дворце, а ты кормил меня чушью?!       — Я использовал подвернувшуюся возможность, — Заниах отрицательно покачал головой и вскинул ладонь, прерывая близнеца. — Поверь, объединение для визири важнее какого-то доклада. Все нужные сведения она уже получила. Не только ты ей прислуживаешь. У нее везде есть уши.       Нахмурившись, Кастор сцепил руки на животе. Холод улицы не просачивался в шатер, казалось, его вовсе не было там. Та легкая дрожь в ногах вызвана действиями Эты Девы. Его резной деревянный стул захотелось пнуть.       — И зачем же визири это объединение? — сквозь зубы проговорил близнец.       Заниах подался вперед и указал на карту Баал-Зебуб, разложенную на письменном столе. Палец лег на новый Дворец и обвел его стены.       — Меня в это не посвятили, — задумчиво пробубнил Дева. — Но уверен, что вскоре сюда прибудет еще один посол с поручением. Альфа никогда не рассказывает весь план одному лицу. Это всегда группа, которая вступает в роль к нужному времени и выполняет свою часть работы. Поэтому если один разведчик попадет в плен, он не выдаст всю информацию под пытками, потому что попросту не владеет ей. Он не знает даже имен других разведчиков, времени и места их прибытия.       — Но как только мы убедим Антарес и Альдебарана объединиться, придет еще один посол, — закончил за него Кастор, подойдя ко столу. — Возможно, ты прав.       — Так и будет, — Заниах твердо кивнул и сочувствующе покосился на близнеца. — Если ты жалеешь, что находишься не в тепле Дворца, поверь, сейчас там не безопаснее плато Тельца…       Услышав легкий цокот, близнец нагнулся к мужчине и прижал ладонь к его рту. Тот дрогнул, но звука не издал. Кастор также застыл, прислушиваясь к шорохам за полотном шатра, и приложил палец к своим губам, призывая и дальше молчать. Получив медленный кивок, отпустил Деву и неслышно подхватил перо со стола. Как можно тише написал короткое письмо на уголке карты:       «Копыта. Нас подслушивают».

***

      Ночь давно опустилась на город, но глава Канцелярии еще не спала. Покинула пост, разобравшись с последними просителями, и направилась в личное крыло. Усталость брала свое. Балтаджи Гидры весь оборот сообщали о разведчиках, посланных за информацией. Двоих с карты Девы даже пытались подкупить.       — Как Вы и велели, мы провели обыск в землях Бетельгейзе, — прогудела Альфард, начав отчет. К ночи первые этажи Канцелярии опустели, и можно было обсудить дело казначея. — Мы сделали все быстро, опередив судебное следствие, и нашли кое-что любопытное. Думаю, находка Вас заинтересует.       Гидра протянула свернутый пергамент. Не замедляя шаг, визирь развернула его. Взгляд угольных глаз шустро бегал по листу, и с каждой прочитанной графой вид Спики становился тяжелее.       — Согласно данным, Бетельгейзе помимо подпольной арены держит у себя, как это называется среди вельмож, гарем, — Альфард многозначительно изогнула густые брови. — Высокопоставленные представители именитых карт занимаются плотскими утехами между собой. Не исключаю, что некоторых удерживают против воли. Создание гарема противозаконно, как и подпольные бои.       — Вы провели задержание? Личности установлены? — Спика не нашла соответствующих сведений в документе и поняла, что ее интуитивная неприязнь к казначею имела веские основания. Ум визирь не подвел.       — Боюсь, там не было ни души, даже на аренах, — Гидра с сожалением цокнула языком. — Но наша внутренняя разведка ранее сообщила, что при эвакуации горожан во время песчаной бури в районе знати, где находится имение Бетельгейзе, было замечено скопление лакрим.       — И что в этом странного? — задумчиво спросила Спика, скручивая прочитанный свиток.       — Они были обнаженными, моя визирь, и явно отвлечены от… массового соития.       Озвученная деталь, пускай и неловкая, зацепила внимание Девы. Спика торжествующе спрятала пергамент в кармане военных брюк.       — Старый извращенец, — усмехнулась визирь. — Вот ты и попался.       Союзников во Дворце становилось все меньше с каждым оборотом. Обстановка накалялась. Флагман не стал дожидаться суда над казначеем и отправился лично сопровождать флот на пути к Затонувшим Островам. Намереваясь свергнуть мятежную Альфу Рыб, решил не тратить время на разбирательства во Дворце. Своим отсутствием он дал дорогу самосуду воров и бандитов. Спика чувствовала чужие глаза на своем затылке. Знала, что в спину дышали неприятели, и с каждым потерянным союзником их дыхание становилось только горячее и жаднее.       Темнота за углом коридора смутила не только охрану. Визирь выдернула заколку из пучка, едва первые два стражника погрузились во мглу. В подтверждение страхам сверху раздался свист, и лезвие пролетело в пяди от худого плеча.       — Назад! Засада! — скомандовала Альфард и дернула визирь себе за спину. Выставила шпагу над головой, ожидая следующего удара, и махнула остальным гидрам. — Защищать! Поймать предателей!       В темноте разразилась драка так быстро, что Спика не успела сосчитать убийц, посланных за ее головой. Трое, пятеро — силуэты мелькали. Одеты в черное, нет оружия карты — только ножи, проданные в подполье. Не имели знаков отличия, и лиц не видно.       К нападению Гидра подготовилась. Засияв зеленью в глазах, стража отбивалась от убийц в кромешной темноте. Спику за локоть кто-то потащил обратно в освещенный коридор. Это Альфард выцепила ее из толпы и повела обходным путем.       — Торопитесь, — приказала женщина в золотых латах. — Нужно скорее добраться до крыла…       Ближайшая дверь распахнулась. Не позволив договорить, мимо просвистели еще шесть клинков. Альфард выскочила перед визирью, сталь зазвенела о золотой доспех, но один из ножей попал в цель и задел плечо. Белая ткань мундира порвалась. Вскрикнув, Спика схватилась за раненую руку. Пока Гидра отбивалась от двух лакрим в черном, третий проскользнул мимо нее и ударил Деву. Тяжелый кулак пришелся прямо по лицу.       Визирь наугад взмахнула заколкой, которую все еще сжимала в пальцах. Ровно ударить мешала рана, но Спика попала по протянутой ладони. Отошла от Гидры, чтобы дать себе больше пространства. Враг двигался быстро — мастер. Получилось увернуться от первых выпадов. Следующий станет для одного из них фатальным.       — Визирь! — крик Альфард, спешившей на помощь, эхом прокатился по одинокому коридору.       Выгнув спину дугой, Спика пропустила нож мимо своей поясницы и размахнулась раненой рукой. Не дала лакриму закончить выпад и вонзила заколку в горячую плоть по самый алмаз. Оружие прошло насквозь, продырявив шею наемника. Прерывисто дыша, Спика вытащила заколку и вытерла о рукав.       — Надо же, — хмыкнула Дева, оценивая ущерб, причиненный Канцелярии. — Какая грязь.       — Моя визирь, Вы в порядке?! — Гидра расправилась со своей частью нападавших и выругалась, подбежав к Спике. — Погань… Вы ранены. Вам нужен знахарь.       — Отведите меня в покои, Альфард-паша, — безмятежно отозвалась она. — И до тех пор не произносите ни слова.       Потасовка в коридорах осталась позади. Послушавшись, Альфард вывела Спику с нижнего этажа и оскалилась, убедившись в отсутствии балтаджей эфенди. Они были в сговоре с посланными убийцами и покинули свои посты в этой части Дворца. Готовы были подставить народ в гостевой Канцелярии, отрубить голову любому, кто пришел бы сюда.       Скула болела, плечо не переставало кровоточить. Это пустяк для знахарства Беты Скульптора. Визирь понимала, что ее раны быстро заживут. Настораживало, что такими темпами суд над Бетельгейзе она увидит лишь после своего распада в виде восставшего упыря.       Войдя в личное крыло, Спика выдохнула. Шум заговора против нее остался на нижних этажах. Их уже встречали шестеро бойцов Гидры. Двое подбежали, с порога увидев кровь.       — Покушение на визирь в стенах Дворца, — выплюнула Альфард, обратившись к подчиненным. — Бейте в колокола. Объявите тревогу. Никто не должен скрыться.       — Так точно, моя паша! — ответили дружным хором.       Как только стражники удалились, Спика прошла в спальню, где ее ждал еще один отряд бойцов.       — Приведите Завийяву, — приказала визирь, обернувшись к Альфард. — Охрану усилить во всей Канцелярии. Пусть Бету Девы сопровождает большой конвой из проверенных балтаджей.       — Сначала велите мне послать за знахаркой, — настояла Гидра. — Вас нужно вылечить.       — Да, приведите Бету Скульптора, — визирь согласилась, но что-то в ее взгляде говорило о подвохе. — Сильно пусть не старается. Завтра я произнесу речь.

***

      Эта ночь обещала быть спокойной. Ни капли дождя не упало на землю. Тучи мерно двигались по небу сплошной стеной. Отчего-то почва не спешила покрываться снежной пылью, корка льда не сковала крыши причудливых сказочных домов. Наверное, с падением Алтарей что-то пошло не так… Но думать о плохом не хотелось. Атрия не видела подобной роскоши уже давно, возможно, с того самого вечера, когда пришлось проститься с миром людей. Поэтому наслаждалась гостеприимством Альджеди вдвойне.       В купальне Альфы Козерога быстро стало жарко. От пара запотели зеркала. Пристройка к хоромам, где Вегард мылась, местные называли баней. На стенах висели душистые веники из березы. По углам разложены еловые ветви, отчего сладкий березовый запах мешался со стойким хвойным. Как в чудесный лес попала.       Вместо бадьи с водой посередине зала вырыт неглубокий бассейн, где свободно поместились бы пятеро. Сделав глубокий вдох, Атрия погрузилась в горячую воду и сладостно выдохнула. Дрожь пробежала по телу, кожу приятно закололо. Села на дно, и вода оказалась ей по грудь. Провела пальцами по бортику купальни, выложенному из крупного камня, и откинула голову на него. Тишина не давила на плечи. Вокруг не было земляных червей и прытких жуков, норовящих заползти под брюки. Под капюшон не пытались заглянуть зеваки, поэтому не нужно прятать лицо хотя бы здесь. Окружали баню только тихое журчание голубой воды и душистые веники на стенах.       — Смотрю, наши дела идут в гору, — родной грудной голос прозвучал из-за спины. — Мы не купаемся в ручье и не спим на полу.       Не открывая глаз, Атрия улыбнулась. Не сомневалась, что Полярная захочет присоединиться к ней, а не посетить соседнюю баню.       — А когда выйдем отсюда, нас ждет не грызун, зажаренный на костре, а приличная еда, о да-а, — мечтательно протянула Вегард. — Мы наконец-то соответствуем статусу ведьм.       — Кстати о нем, — Киносура скинула грязную одежду в одну кучу с тряпьем Атрии и опустилась в воду. Жар обдал серые щеки, и вскоре на них появился румянец. — Не кажется опасным, что Альджеди знает о тебе и так радушно нас принимает? Тут должен быть какой-то подвох…       Вегард протяжно выдохнула и неопределенно махнула рукой. Нежиться в бане, отдирая от себя слой застарелой грязи, оказалось намного приятнее мыслей о плохом.       — Скажи честно, тебе не плевать? — уныло протянула юная ведьма. — Что мы скрываемся, в итоге оказываемся в дерьме. Что не скрываемся, все равно в том же дерьме…       — Если вообще перестанем скрываться, нас ждет еще бóльшее дерьмо, чем сейчас, — возразила Полярная, мерно намыливая руки. — Уж поверь, лучше не высовываться и прощупать почву.       — Сейчас мы не скрываемся, — принюхавшись, Атрия широко улыбнулась, почуяв цветочный мыльный аромат. — И, скажу тебе, это дерьмо о-очень вкусно пахнет.       — Атрия, — упрек Киносуры заставил прыснуть от смеха. — Хочешь им помыться?       Вегард оторвала голову от бортика и протянула руку. Скользкий брусок лег в размоченную ладонь. Атрия, надув губы, покосилась на лезвие, оставленное на полу.       — Отвернись, а-а…       — Это еще зачем? — Полярная, отвлекшись от намыливания головы, удивленно изогнула брови.       — Хочу подмышки побрить, — нехотя пробубнила Вегард. — Такие там заросли, ох… Пальцы путаются.       — Ты меня стесняешься? — развеселившись, Киносура усмехнулась. — Да чего я там не видела?       — Неважно! — возмущенно воскликнула Атрия. — Самого процесса не видела.       Так и не смыв мыло с головы, Полярная подплыла к ведьме. Серая рука перехватила веснушчатую, не позволяя лезвию для бритья коснуться кожи. Попытка вырваться и отвернуться провалилась. Заигрывающая улыбка Киносуры добила, уничтожив желание сбежать. Атрия расслабилась, хотя еще секунду назад желала продолжить борьбу.       — Помочь постричь твои джунгли? — томно спросила старшая ведьма, заставив младшую возмущенно ахнуть.       — Ка-ак романти-ично, — саркастично протянула Вегард. — Сдохнуть можно, только об этом я и меч…       Договорить не дали теплые губы, накрывшие ее. Поцелуй, подаренный Полярной, был солоноватым от подтекшего с волос мыла, мокрым от влажности в бане и жарким от высокой температуры обоих тел. Вегард позволила себе раствориться в объятиях женщины рядом.       Уже этой ночью ждала аудиенция с Альджеди, на которой ведьмы обязаны убедиться в сотрудничестве с Козерогом. А завтра ждала война. Но каким бы ни был следующий час, в этот они были вместе и улыбались друг другу так счастливо и ярко, что даже безоблачное небо завидовало этой чистоте.

***

      В ту ночь многим не спалось. Кохаб не привык готовить речи, эту роль выполняла его Альфа. Но в этот раз, оказавшись в числе первых переговорщиков, Бете Малой Медведицы предстояло еще раз примерить на себя роль главы. Передав промасленную грязную одежду комиссару, Кохаб облачился в свободную рубаху со стоячим воротом и натянул свободные штаны — повседневный наряд Тельца. Оставил высокие кожаные сапоги у входа в шатер и опустился в кресло. Дерево скрипнуло под весом медведя, но выдержало. Кохаб склонился над письменным столом. Мясистая рука подцепила перо и обмакнула в пузырьке с чернилами.       Слова не складывались: ведьмак привык действовать по обстановке. В голове стояла пустота, как если бы кто-то разогнал все здравые мысли на входе в шатер. Кохаб напрочь забыл, что хотел написать еще минуту назад, и неловко почесал небритый подбородок.       — Так… — пробасил самому себе, но и это не помогло. — Полярная говорила что-то…       В памяти до сих пор четко стоял образ Альфы в ее последний оборот на Медвежьем Гроте. Перед тем, как отправиться во Дворец по приказу эфенди, Полярная вышла к своей карте. Она уже тогда знала, что отвернется от свиты Солнца. Облачившись в наряд Малой Медведицы, в белоснежных звериных мехах, с обручем на голове, чьи звенья подобно клыкам направлены вниз, чеканя шаг, поднялась к трону Медвежьего Грота и объявила о своем мятеже.       Пылкие слова Альфы были столь правильными и непреложными, что каждый даже не помыслил об отступлении. Ее глаза горели яростью, из груди вырывался праведный рев. О свободе и презрении говорила уважаемая ведьма. Каждый шаг находил отклик в сердце карты.       Но стоило Полярной отбыть во Дворец, на Грот напал имперский флот. Помочь было некому, Феркад исчез, как его глава, один только Бета остался руководить обороной. Долго карта не продержалась. Отрезанная от основной суши, не получила поддержки и оказалась в западне. Флагман взял остров в кольцо и не позволил даже рыболовным лодкам отчалить от берега. Вскоре начался голод. Обессиленные медведи потеряли свою мощь, и добить голодных флагману не составило труда.       Выбраться с острова удалось немногим. Одним из спасшихся был Кохаб. По давней договоренности ведьмак пришел на болота, где троица обещала встретиться. Уставший дополз до избы. Ноги стерты в кровь, голова тяжелее чугуна, спина содрогалась от боли. Ведьмак рухнул на пыльный порог и без труда открыл входную дверь. Внутри не было никого. Ни старухи Водолея, ни Имперской Ведьмы. Казалось, в избе давно никто не жил. Пришлось скитаться по окружным землям, искать хотя бы намек на Малую Медведицу.       Так прошло лето, второе, третье. Кохаб подвел карту, подвел Альфу, близкого друга и казнил себя до того оборота, пока не поймал сплетни в трактире. Болота горели. Черный дым еще долго валил с горизонта, и сердце старого медведя ожило.       Ведьмак бежал по топям, забыв о собственном весе и нетвердой почве. От избы остались только угольки. В сарае неподалеку в горелом мхе и углях стен нашел разбитое ведьмовское зеркало, закопченное пожаром. Разбитые зелья под тлеющими завалами принадлежали точно не Водолею. Старуха Снедена варила снадобья иначе, у них стекло толще и консистенция густая. Тел на территории болот Кохаб не обнаружил, и только тогда на обветренных губах появилась тень улыбки. В глазах, полных бесконечной печали, загорелась живая искра. Альфа была здесь. Явилась после первого его визита — разминулись по пути. Надо было подождать, встретились бы… Но главным стало другое — его Киносура жива.       Вспомнив об осторожности, ведьмак затаился до нужного момента. Ждал, когда кто-то посетит далекие топкие края, и однажды гостья явилась. На тропе возле избы открылась рана портала. Надзведные Слезы мерцали в ней. На кочку приземлилась горбатая женщина. Спина скошена дугой, сама опиралась на ржавую косу. Но ее покой продлился недолго. Увидев разруху на месте жилища, Капелла зажала рот ладонью, чтобы не кричать. Бросилась к месту, где еще Белый Сон назад чистый порог был усыпан заговоренной солью. Слезы потекли по кофейным щекам. Плечи содрогнулись.       «Не унывай, пугливая козочка», — от голоса ведьмака возничая подпрыгнула и наугад взмахнула косой, но лакрим стоял далеко, и удар его не достал. Когда женщина поняла, кто находился перед ней, руки обмякли, и оружие упало в грязь.       «К… Кохаб!» — крик, отчаянный и сломленный, все еще стоял в его ушах. Капелла бросилась в объятия и прижалась мокрой щекой к широкой груди. Жить не хотелось в тот момент, но время беспощадно и ни за что не вернется назад.       От безнадеги возничая голыми руками разгребала завалы на пороге, стараясь отыскать хотя бы намек на присутствие ведьмы. Не верила, что Полярная ушла, не оставив ни ниточки, ведущей к ней. Дыхание сбилось, лакрима схватилась за косу. Взмахнула, разрезая пространство. Не помогло. Она шептала, сжав оружие в ладонях. Искала магию, след печати, оставленный для нее.       Нефритом засияла земля возле углей дома. Капелла зачарованно рассмотрела короткое письмо, дарованное ей. Сглотнула, вопрос ведьмака «что там?» повис над головой. И только когда серая ладонь легла на плечо, под ее весом возничая очнулась. Смаргивая слезы, широко раскрытыми глазами уставилась на Кохаба.       «П… Полярная ост-тавила весточку», — заикаясь, проблеяла она. — «Три в-вертикальных п-полосы. Это значит… Эт-то…»       «Помоги моей карте», — закончил за нее Кохаб.       Альфа хотела воссоединения, но велела не идти по ее следам. Тогда дрогнул сам ведьмак. Свобода для карты Малой Медведицы была неотъемлемой. Покидая болота, Полярная знала, что кто-то из ее сородичей обязательно придет на большой пожар. И не ошиблась. Одного ведьмака возничая подобрала прямо там. Теперь осталось найти пропавшего Феркада. Для этого Кохаб здесь, а не возле Альфы. Для этого грыз глотку Антарес — чтобы выбить друга из лап неизвестности.       Нужные слова пришли сами собой. Как всегда, когда требовалось отстоять родных, записывать не нужно. Уверенно ведьмак поднялся из-за низкого стола. Не сомневаясь, знал, что поддержку от Альдебарана получит. А если отказ, всегда можно вызвать вождя на честный поединок.

***

      Сознание то прорезалось сквозь дымку сна, то вновь отключалось. Хамаль изо всех сил пытался встать, но голова, налитая чугуном, прилипла к матрасу. Он чувствовал теплую койку под собой и мягкую ткань увесистого пыльного одеяла, закрывшего его с ног до груди. Тот третий спаситель явился неожиданно и не думал распадать ни Овна, ни возничую. По крайней мере, циркач надеялся на это.       Он слышал шаги в комнате, хотя не мог открыть глаза и окончательно проснуться. Слышал бубнеж и ругательства, когда у спасителя что-то не получалось. В зале пахло сыростью и травами. Быть может, их нашел знахарь, сбежавший с карты Скульптора, и вывез из Гвоздя? Интуиция подсказывала обратное. Они все еще в бывшем Дворце, но почему-то больше не распадались. Хамаль туманно помнил последние события и чувствовал тяжесть на груди. Неизвестный кулон, подаренный спасителем, покоился на его шее. Судя по ощущениям, это камень, потеплевший от температуры тела. Его заостренные грани лежали прямо на грудной клетке, мерно вздымающейся под одеялом.       — Что же с тобой делать-то?.. — проворчал спаситель издалека. — По голове как шарахнуло… У-ух, весь лоб в мясо.       Он ходил по правую руку и, стало быть, пытался привести Капеллу в чувства.       — Это ж кто тебя так? — задумчиво притопнул босой ногой, отчего длинные когти на ступнях цокнули по каменному полу. — Неужто тот малец?..       Поняв, что в нем увидели врага, Овен нашел в себе силы приоткрыть рот.       — Нет, — едва слышно прошептал Хамаль, отчего спаситель дернулся. — Н-н… Не я.       — Ты чего это проснулся?! — возмущенно прошептал мужчина и зацокал когтями в его сторону. — А ну отдыхай!       Веки задрожали. Хамаль с трудом разлепил их и в огнях комнаты различил лишь размытое пятно высокого лакрима. Почудилось или нет, но он светился нефритом и взмахнул рукой, подбежав к койке Овна. Оружия в той ладони точно не было.       — А ну спи, кому сказал, — шикнул спаситель, магией погружая циркача в сон. — Наболтаешься еще.

***

      Звуки с улицы заставили напрячься. Распашная дверь шатра открылась, плотная ткань зашуршала, и внутрь ввалилась неприлично высокая фигура. Рефлекторно схватившись за кинжал на поясе, Кохаб приготовился защищаться, но это оказались не грабители и не пораженные чумой. Антарес лично навестила ведьмака в столь поздний час.       — Как ты смогла пройти по улице? — Кохаб нахмурился, удивившись вороватой улыбке на лице женщины.       — А там не замерзло ничего, — победно усмехнулась Альфа. — Слеза не светит. Уж не знаю, где тут проблема, может, жрицы начудили, но это нам на руку.       Густые брови сильнее сдвинулись, угрожая слиться в одну линию. Ведьмаку известия не понравились. И дело даже не в отсутствии ночного мороза, убивающего все живое, а в том, что кто угодно мог выйти на улицу в эту ночь, совершить любое преступление и успешно скрыться, как это замышляла Антарес.       — Зачем ты пришла? — Кохаб опустился обратно в кресло, позволив себе сесть перед Альфой, чем заметно разозлил ее.       — Я тут вдохновилась твоим обходом Тельца, решила тоже поучаствовать, — оскалилась она и по-хозяйски прошагала по шатру, нагло разглядывая его убранство. — Отлично ты устроился. Видать, на хорошем счету у Альдебарана, — подхватила с прикроватной тумбы резной бокал на тонкой ножке и оценивающе прикусила его основание, пытаясь выяснить, настоящее ли это золото или крашеное. — Вы друзья, верно?       — Положи на место, — угрожающе пробасил Кохаб. — Ты в гостях. Это тебе не принадлежит.       — А что такого? — хмыкнула Альфа Скорпиона. — Мы голодали в пустыне, а Альдебаран разжился таким богатством. Это нечестно…       — Тебе предлагали сотрудничество еще два чертога назад, но ты зарылась в песок.       — …Забирал место под Оком, — Антарес не слушала, хищно стреляя единственным глазом по округе, выискивала ценности. — Но Тельцу срать на соседей, если они не лобызают ему пятки.       Не выдержав, Кохаб звучно ударил кулаком по столу. Альфа Скорпиона с ухмылкой обернулась к нему.       — Хочешь еще один поединок, Медведь?       — Ты уже проиграла мне, одного позора тебе достаточно, — прорычал ведьмак. — Я старше по званию, и речь идет не про Альф или Бет, так что слушай, что скажу. Я сильнее и выносливее тебя, и если ты вздумаешь грабить хозяина, приютившего нас, знай, я встану на его защиту.       К сожалению, Антарес понимала только язык грубой силы. Иной ей неведом. «Шайка бандитов», — так назвала карту Скорпиона Полярная, когда закончила поединок с их Альфой. С кровью на зубах сплюнула в песок и разозленная ушла зализывать раны.       — Разве я собиралась идти против их вождя? — Антарес фыркнула и, махнув рукой, отвернулась от ведьмака. — Я высказываю свое мнение. Имею на это полное право. Мы в свободных краях.       Еще во время учебы в академии балтаджей троица Малой Медведицы усвоила урок, данный единственной визирью: когда приходишь на чужую землю, лучше много не болтать, да и на своей стоит хранить молчание. Любое слово можно использовать против его хозяина, но и любое молчание можно переврать. Так что если все же вздумал говорить, взвешивай каждое слово, ведь оно обязательно вернется, и только от тебя зависит, будет это нож или цветок.       — Есть большая разница между мнением и намерением. Пора бы научиться ее отличать, — пробасил Кохаб, дав понять, что больше на ее сторону не встанет. — Возвращайся к себе в шатер, раз Слеза не светит.       Ведьмак уже бывал в этих краях, еще до того, как к землям присоединились новые карты. Поэтому немного ознакомился с порядками Тельца. Вождь всегда оставался бдительным и любого гостя сначала проверял, прежде чем встретить лично. Как только границы влияния Альдебарана расширились, осторожности стало больше. Уши Тельца были повсюду. Антарес совершила ошибку, позволив скорпионам праздные речи на пиру. Она думала, что только комиссары следили за порядком, и раз они далеко, можно говорить свободно. Однако каждый сородич карты чувствовал ответственность перед соседями и каждый доносил вождю. Будь то трактирщик, его ставленник или ряженый танцор. Никто заранее не знал, где окажутся уши и что передадут Альдебарану по утру.

***

      Пиршество, устроенное в честь прибытия гостей, юная ведьма оценила. Атрия старалась не представляться животным, но один вид сочных угощений пробудил зверский голод. Желудок скрутило в тугой узел, казалось, этот звук в трапезной услышали все. Благо Альфа Козерога с ее знаменитым изящным слухом была слишком воспитанной и сделала вид, что на одно все-таки оглохла.       Гостей пригласили к позднему ужину. Регул с Алькором заняли боковые стулья. Ведьм же усадили рядом друг с другом и напротив Альджеди — почетное место во главе стола. Сама скрипачка по правилам этикета Козерога к еде приступила первой, демонстрируя, что в яствах отсутствовал яд. Давняя традиция заставила бы Вегард напрячься, но она была слишком голодной и уставшей, чтобы думать о плохом. Наоборот, находясь в роскоши и комфорте, она охотно согласилась бы немного отравиться.       Музыканты на струнных заняли места у левой стены и наигрывали спокойную симфонию, призванную унять печаль в сердцах гостей. У правой лавировали слуги с подносами. Меняя блюда и подливая пузырящееся вино, ненавязчиво вытанцовывали вокруг длинного стола. Атрия засмотрелась на лакрим в строгих шоколадных костюмах и забыла, что в зале велся серьезный разговор.       — Значит, Анкаа намерена поддерживать нашу анонимность? — уточнила Полярная, недоверчиво сощурившись. — Это еще почему?       — Не только она, — Альджеди, промакнув уголки губ кружевной салфеткой, вежливо улыбнулась. — Если бы она не просила меня за вас, я сама предложила бы помощь. Анкаа немногим меня опередила.       — Какая вам обеим выгода? — Киносура напор не прекратила и не спешила прикасаться к еде. — Все еще не вижу смысла сотрудничать ни с одной из вас.       Альджеди была готова к препирательствам. Атрия видела, что общение с упрямой Альфой для Козерога не в новинку. Ни мускул не дрогнул на нежном лице. Скрипачка понимала, что расположения Имперской Ведьмы, выращенной при дворе, можно добиться только честностью.       — Мне выгодно, потому что вы обе — единственная надежда Империи на выживание. Ригил сошла с ума. Она не остановится и уничтожит наши земли и каждого несогласного с ее режимом правления, — голос Альджеди становился твердым, когда нужно было сделать акцент, и мягким, когда в переговорах стоило отступить и согласиться. Она потупила взгляд и невесомо покачала головой. — Насчет Анкаа я не могу дать заверений. Она твердила мне о справедливости для народа Ваал-Фегор…       — А как же справедливость для Баал-Зебуб? Как я понимаю, об этом речи не шло. И чем же Анкаа отличается от Ригил? — новый вопрос Полярной заставил скрипачку замолчать. — Чем она лучше действующей эфенди? Почему мы должны выбрать ее сторону, а не продолжить свой путь? Пока что я вижу, что она готова пожертвовать одним Алтарем ради главенства второго. И где тут разница с Ригил?       Снова тишина. Альджеди не имела ответа, чем вернула Атрию в реальность. Ведьма навострила уши, очнувшись от дурмана оркестра. Увидев, как Киносура нападала на музыкантку, сидящую напротив, наконец осознала, что все это время находилась рядом с Альфой, главой Медвежьего Грота, ведущей в бой не двух друзей, а сотни разъяренных воинов.       — Боюсь, разницы мало, — откровенность Альджеди заставила обеих ведьм напрячься.       Надув губы, Вегард краем глаза уловила движение справа. Это Полярная отдала бразды правления ей, приглашая начать любимую часть знакомства.       — На Ваших землях ее стражники вершат правосудие, — заметила Атрия, вступив в диалог, и Регул, поглощая ужин, утомленно вздохнул. Это означало одно: скрипачке придется ответить на все вопросы, иначе лакримы сорвут струны ее психики. — Вы пользуетесь защитой той, кого презираете?       — Извольте, досточтимая Атрия, я не презираю… — музыкантка смутилась и в знак примирения подняла ладонь, но Ищейка только разогревалась. — Я лишь не согласна с некоторыми нюансами ее правления.       — Вы назвали ее равной Ригил по степени безумия, — усмехнулась Атрия. — Это и есть те «нюансы»?       — Она не проявила истинного безумия, — Альджеди отрицательно покачала головой, голос вновь приобрел уверенные ноты. — Анкаа только намекает на безумие, но еще не сошла с пути.       — Не сошла, но Вы уже отвернулись от нее? — Вегард укоризненно цокнула языком. — А Вы умеете зарекомендовать себя как надежную союзницу, досточтимая Альджеди.       — М-м, она всегда такая, — деловито изрек Регул, пытаясь поддержать подругу. — Не бери на свой счет, Шедди.       — Я нисколько не задета, — сдержанно улыбнулась скрипачка. — Подозрения досточтимых ведьм справедливы. Я заключила соглашение с Альфой Феникса и поддерживаю его до сих пор, но на вечную службу я не присягала. Мой дом послужил беженцам приютом и переправой к портовому городу Пострелу. Я не нарушала заключенных с Анкаа соглашений и не намерена нарушать.       Вегард не удалось зацепить скрипачку, но она только начала копать. Не думала, что Козерог служил Центавру, скорее яро ненавидел, но царапнуть хозяйку дома все-таки было нужно. Раз Регул, член теневой Ложи, привел ведьм именно сюда, то Альджеди тоже состояла в ней. Это лишь догадки, но Ищейка доверяла своему чутью и хотела подтвердить версию.       — Тем не менее Вы говорите о безумии, пускай даже возможном. Не представляю, что Вы на самом деле думаете о нас, — Атрия хмыкнула и больше не прерывалась. — Не боитесь, что после этих слов слуги Анкаа донесут на Вас, объявят мятежницей и начнут охоту? Почему же? Значит, Вы имеете защиту еще со стороны кого-то могущественного, чье влияние покрывает влияние Анкаа. Вы играете на обе стороны? Как тогда верить Вашим словам, если Вы сами не определились, кому служите? Быть может, Вы сдадите нас Ригил при первой возможности? Быть может, она уже на пути сюда? Поэтому Вы собрали у себя беженцев? Чтобы эфенди ударила по одному Козерогу и разнесла треть мятежных Ваал-Фегор за раз? Поговаривают, в рядах Анкаа появился предатель, раскрывший расположение ее войск Ригил, а Вас так удачно не было на поле боя… Так кому Вы на самом деле служите?       Оркестр замолчал. Слуги с подносами остановились. Каждый уловил настроение Альфы и не решился шевелиться. Музыкальные пальцы сжали подлокотник. Задеть за живое удалось при упоминании Ригил. Атрия попала точно в цель, и приподнятые уголки губ Альджеди опустились.       — Я служу Империи.       Вот оно, то самое подтверждение, желанное и сказочное, само выпорхнуло изо рта скрипачки и прибило старшую ведьму к месту, когда как младшая возликовала. Снисходительно улыбнувшись, Атрия подалась корпусом вперед.       — Как и вся-я Ложа «Зодиак», — пропела она, искренне наслаждаясь удивлением на лицах Льва и Козерога.

***

      У вождя не было предрассудков. Он ценил ум и способности вне зависимости от Алтаря, на котором появились Слезы. Знал, что у лакрим со зрачком Ваал-Фегор лучше развито периферическое зрение, чем у лакрим Баал-Зебуб вроде него, поэтому обратил умение в преимущество. Фегорцы хорошо улавливали движение и жесты со стороны, хотя смотрели прямо перед собой, а младшие лакримы быстрее передвигались, обладая большей ловкостью, чем старшие, за счет своей частично звериной сущности.       Все семеро Плеяд были одновременно младшими лакримами и выходцами из Ваал-Фегор, что давало им превосходство над разведчиками других карт. Было время, когда Альдебаран тягался в искусстве получения информации с визирью. Во многом его Плеяды побеждали, чем и открыли дорогу Тельцу в Ложу. За многие лета лакримы улучшили свои навыки и научились выполнять несколько дел одновременно. К примеру, слушать и смотреть, находясь в непрерывном танце на заполненной площади.       Когда Антарес покинула шатер, она не думала, что позади него на земле стояли два бычьих копыта. Ожерелья сняты, браслеты больше не гремели. Не одна Альфа Скорпиона воспользовалась отсутствием морозной Слезы. Юная лакрима с короткими рожками в волнистых волосах тихо пригнулась и внимала каждому слову, произнесенному в шатре. Кто собирался пойти против вождя, кто встал бы за него и бился — все осело в голове младшей лакримы.       Большие копыта осторожно прогарцевали по затемненным коридорам между шатров. Семеро Плеяд, устроивших представление днем, ночью разбрелись по окраине Тельца. Они не шумели сапогами, как комиссары, и ножей не хранили на поясах. Забытые для других — верные для вождя. Чужаки не брали их в расчет.       Шатровая площадь закончилась, начались жилые кварталы коренных жителей Тельца. Пестрые тканевые домики сменились каменными постройками максимум в два этажа. Девушка-Плеяда юркнула в проулок и заметила в нем фигуру в плаще. Сородич уже ждал ее, лениво переминаясь с копыта на копыто, укладывал в завитки шерсть на тонком запястье.       — Áтлас, — поздоровалась младшая лакрима и в знак уважения склонила голову главному из семи Плеяд.       — Есть вести? — голос мужчины будто бы мурлыкал, лился мерно и ласково, но глаза выдавали в нем серьезность.       — Иначе бы осталась у шатров, — нежно улыбнулась девушка. — У тебя, я смотрю, тоже не пусто.       Атлас возвел глаза к тучному небу и устало вздохнул. Разговор послов Девы и Близнецов дал плодородную почву для мрачных размышлений.       — Надо вернуться к вождю, — выдохнул он, манерно растягивая гласные, словно происходящее лакрима нисколько не волновало. — Уверен, услышанное он найдет познавательным.

***

      Долго не церемонясь, Альджеди взмахнула ладонью, приказывая слугам и оркестру немедленно покинуть трапезную. Лакримы молниеносно послушались. В зале остались только пятеро: две ведьмы, два Зодиака и кот, уплетающий деликатесы за обе щеки.       Задумчиво постучав костяшками по подлокотнику, Альфа Козерога бросила беглый взгляд на Льва.       — Кто Вам рассказал о Ложе? — она понимала, что смысла врать не было, поэтому задала ответный вопрос.       — Ваша глава, — лучезарно улыбнулась Вегард, попав во все мишени, не смогла сдержать восторга от выигранной партии. — Имперская Визирь.       Торговец поперхнулся несчастной оливкой в своем бокале и громко закашлялся. Его лицо побагровело, взгляд испуганно метнулся к Альджеди. Атрия стала подозревать о членстве Козерога с того момента, как Лев заявил о своем намерении отвести их к скрипачке, убрав как можно дальше от территории «дружественного» Феникса. О причастности карты Девы выдал тот же Лев, произнеся заветную фразу «служить Империи», которую однажды визирь проронила Полярной. Лев же и убедил Атрию не говорить о казни Овна, чтобы не расстраивать ведьму, чем и навел на грешную мысль:       Попасть один раз — случайность. Два раза — совпадение. Три — закономерность. Четыре — Закон.       О зодиакальных созвездиях в мире людей Атрия уже рассказывала Киносуре, но не думала, что та все запомнила. Однако сейчас, боковым зрением уловив восхищение на ее лице, убедилась в обратном. Ведьма все слушала и наконец-то понимала.       — Не сочтите за грубость, — робко улыбаясь, вежливо прокомментировала Альджеди. — Вы блефуете.       — Мне действительно стоит назвать все двенадцать карт? Не боитесь, что кто-то подслушает? — ответная улыбка Атрии впечатала в стул Козерога и заставила Алькора оторваться от тарелки и вывалить из пасти недожеванный кусок мяса.       — Спика одна из старейших Слез и одна из самых опасных, — Киносура вмешалась, поняв, что сведения о дворцовой знати у Вегард отсутствовали. — Она пожертвует городом, как Ригил, чтобы достичь своих целей. Зачем мы понадобились ей? Решила пойти по стопам эфенди и использовать нас?       Неодобрительно вздохнув, Альджеди заставила себя собраться с мыслями и неторопливо покачала головой.       — Это не так. Имперская Визирь действует в интересах народа, — взвешивая каждое слово, тактично поправила скрипачка. — Она скорее пожертвует собой ради спасения города.       — О, правда? — старшая ведьма хмыкнула и одарила Альфу Козерога колким взглядом. — Визирь ничего не сделала, когда Ригил потеряла голову от власти. Она отступила и пустила на самотек мировую войну.       — А Вы? — изогнув брови, с вызовом поинтересовалась Альджеди. — Стало быть, на болотах очень уютно.       Ей было, чем парировать. Киносура молчала, помрачнев. Атрия снова напряглась, наблюдая перепалку Альф, но хозяйка горной переправы внешне осталась спокойной. Пригубила пузырящееся вино и непринужденно возвела глаза к потолку.       — Вам, молодым Слезам, легко судить других, — замечание Альджеди кольнуло сердце Вегард. — Старые же понимают, что любой шаг против узурпации ведет за собой губительные последствия, и нужно продумать свои действия заранее, чтобы забрать минимальное количество жизней.       — И это минимальное? — презрительно фыркнула Полярная.       Алькор, почувствовав себя насытившимся защитником, распушил грудь и задрал подбородок. Будучи Забытым он не имел права вступать в диалог Альф, но с момента прощания с Алтарем ощущал небывалый прилив сил, словно его место на карте изменилось.       — Так говорите, будто дольше всех живете, — деловито мяукнул кот. — Насколько Вы старше Имперской Ведьмы? На пару десятков лет?       — На шестьдесят, — мягко улыбнулась Альджеди, — десятков.       — Вам за тысячу?.. — изумленно прошептала Вегард. — Выглядите… Не больше ста пятидесяти.       — Одна тысяча двести десять лет. Я четвертая Альфа Козерога в истории. Благодарю Вас за лестный комплимент, — скрипачка склонила голову, на несколько секунд просияв в лице, и вновь обратилась к Киносуре. — Хотя Солнце пощадила меня и свет мой горит долго, это время ничтожно в сравнении с Имперской Визирью. Пока Вы, досточтимая Полярная, узнавали историю Империи в стенах академии, визирь ее проживала. Она видела восход Солнца над всеми живыми, расцвет цивилизации под одним знаменем, возведение первого Дворца по личным чертежам, — улыбка растаяла, грусть промелькнула в земляных глазах. — Теперь она видит распад того, что четыре тысячи лет воздвигала. Проявите уважение. Попытайтесь хотя бы на миг ощутить, как это должно быть невыносимо больно.       Услышанное не понравилось Полярной. Она смягчилась, но ворчать не перестала. Откинувшись на спинку стула, устало потерла переносицу.       — В таком случае нужно было казнить Ригил до того, как она окружила себя союзниками, — глубоко вздохнула старшая ведьма.       — Это политика, — надменно хмыкнул Регул, качнув бокалом в руке. — Если система существует, мало отрубить одну голову.       — Время беспощадно, и его не воротить, — Альджеди взяла на себя право закончить препирательства и в знак примирения подняла наполненный бокал. — Мы можем бесконечно долго спорить об ошибках прошлого, но вместо этого предлагаю приступить к формированию нашего будущего.

***

      С бинтованием плеча было закончено. Знахарка, взяв у визири пузырек крови для дальнейших чар, настаивала остаться с ней в кабинете, но Спика наказала выйти. Бета Скульптора послушалась, но не покинула ее личное крыло. С замиранием сердца разложила снадобья на столе в соседней комнате и откупорила пузырек с кровью, чтобы проверить на наличие яда. Если он был, необходимо выявить разновидность, чтобы подобрать противоядие. Скульптор ждала проявления новых симптомов от полученных ранений, но надеялась, что их не будет, и тихо ненавидела тот оборот, когда Имперский Знахарь покинул Дворец.       Визирь имела в своем распоряжении примерно полчаса. Этого мало, поэтому Альфа Девы шустро накинула на плечи шелковую рубашку и заняла место за письменным столом. Его пришлось заменить после использования чар Слезной Лозы, как и полки на треснутых стенах. Теперь кабинет выглядел лучше его хозяйки. Не думая о лишнем, Спика подхватила перо и принялась писать. Оно тихо скрипело по новому пергаменту, выводя аккуратные буквы решительного приказа.       В коридоре послышался тяжелый шаг латных сапог. Дверь как-то громко закрылась, и Завийява широким шагом подошла к столу. Ее обеспокоенный взгляд не скрылся за очками, веки дрогнули от вида припухшей скулы и фиолетового синяка под глазом. Воздержавшись от комментариев, Бета Девы выпрямилась.       — Вы желали меня видеть, — все же смутилась и забыла о манерах.       — Верно, Завийява, — закончив короткое письмо, визирь оторвалась от пергамента и испытующе взглянула на лакриму. — Я желаю написать речь, послужи мне в качестве летописца.       Воцарилась тишина, прерываемая шуршанием пергамента под локтями Спики. Завийява не помнила, когда визирь стала обращаться к ней по имени и на «ты». Для нее это слышалось столь естественно, будто так было всегда. Проявление привязанности от хладнокровной и жесткой главы Канцелярии заметила только сейчас и отчего-то слова застряли в горле. Наверное потому, что еще вчера визирь произнесла клятое «меня казнят», выбив почву из-под ног своей Беты, а сегодня на нее совершили покушение в собственном доме.       — Как Вы себя чувствуете? — вырвалось прежде, чем успела одернуть себя.       — Завийява, — предупреждающе произнесла визирь.       — Как Вы себя чувствуете? — увереннее повторила Дева и поджала губы, ожидая ответа. Хотела проверить, насколько сильно глава могла соврать.       — Мне… больно за наш народ, — медленно проговорила Спика, вкладывая в ответ присущую ей двусмысленность. — Больно, что он вынужден страдать от тирании лже-Императрицы.       В этот миг Бета осознала, что Альфа не уверена в стойкости чар глухоты в кабинете, поэтому говорила загадками. Он был поврежден лозами, и, возможно, разговор можно подслушать снаружи. Если в крыле никого чужого не было, то на крышах могли прятаться враги. В эту ночь Слеза так и не показалась, и некоторые смельчаки вышли на улицу, не получив кару распадом. Ничто не мешало разведчикам эфенди затаиться в тени. И хотя ставни на окнах заперты и подсмотреть никто не мог, визирь не уверена в отсутствии здесь лишних ушей.       — Сегодня будь мне летописцем, — напомнила Спика и подвинула к Завийяве пергамент, на котором десять минут назад поскрипывало перо. — Мои раны не позволят долго писать.       Бета хмуро поднесла лист к лицу, заметив, что он уже испачкан чернилами. Короткая записка, которыми славилась визирь, вызвала сотню неозвученных вопросов.       «Когда за тобой придут, ты немедленно покинешь Дворец», — гласило в ней. Завийява осела на гостевой стул, и сердце опустилось к пяткам. Помедлив, она приняла непринужденный вид.       — Какая тема будет у Вашего выступления?       — Наследие Империи, — многозначительно изогнула брови и тут же встретила протест. — Что мы оставим нашим преемникам в случае повторения катаклизма.       Черные глаза напротив сверкнули от негодования. Завийява поняла, что хотела сказать визирь. Карту должен кто-то вести. Завуалировав, она назвала Бету Девы своей наследницей и не намерена пустить на эшафот вместе с собой. Женщину злило, что Альфа попрощалась с жизнью до того, как ее лишилась. Хотела смять пергамент и возразить, но прямо этого сделать не могла.       — В Вашем напутствии преемникам, думаю, стоит акцентировать внимание на сохранении традиций старого поколения… Чтобы народ не упал духом и не похоронил себя раньше срока, горожанам будет полезно напомнить, чего Империя достигла за последнее тысячелетие, — умоляя визирь бороться дальше, Бета тайно верила, что преждевременные похороны — лишь уловка для отведения глаз.       Альфа слишком долго жила и воевала, чтобы так просто встретить распад от рук той, кого презирала. Останется визирью до последней минуты — это Завийява знала точно. Явится на суд над казначеем, чтобы пустить первый пушечный залп по плотным рядам эфенди. И уйдет, убедившись, что народ сам закончит ее дело.       — Неплохая идея, — устало выдохнула Спика, на лбу выступили первые капли пота. — Обязательно запиши.       Приняв ответ за непрямое согласие ее протесту, Бета Девы прочистила горло, намереваясь узнать, куда визирь собиралась ее отправить.       — К какой части публики Вы желаете обратиться? Сделать акцент на вельможах или среднем классе? — прервалась, заметив зеленоватый оттенок кожи главы. — Моя визирь, Вы…       — На самых слушающих и внимающих. На изгнанных бедняков у стен… — запнувшись, Спика рвано задышала и почувствовала давление на виски. Раненое плечо пульсировало, в глазах двоилось, к горлу подкатила тошнота. — Зови знахарку. На клинке яд, я знаю его…       — Визирь! — Бета подскочила, чтобы помочь, но глава отмахнулась, прогоняя.       — «Белая Кость», — выдавила она, обмякая на стуле. — Меня… уже травили им. Скажи ей. Возьми… в кладовой…       Завийява выбежала из кабинета. «Знахарка!» — прогремела Альфард на весь коридор. В соседней комнате послышался грохот отодвинутого стула и звон склянок. Бета Девы вбежала к Скульптору, сквозь толстую стену приглушенно прозвучало:       — Это был яд!.. «Белая Кость».       — Невозможно, — испуганное ей в ответ. — Он уничтожен… В закромах лазарета противоядие от него изъято…       Этой заминки Спике хватило, чтобы подобрать пергамент со стола и поднести компрометирующую записку к горящей свече. Лист перенял пламя, быстро скукожился и опал на стол, обратившись черным пеплом, как раз в тот момент, когда Завийява открыла дверь, впуская знахарку.       — Противоядия нет, — выпалила Скульптор, на ходу копаясь в сумке с эликсирами. — Вы уверены, что это «Белая Кость»?       Вслед за женщинами через порог ввалилась Альфа Гидры. Не проронив ни слова, одной рукой обхватила ослабленную визирь, второй удерживала ее голову в прямом положении.       — Уверена… — выдавила Спика и с трудом перевела помутневший взгляд на Завийяву. — Моя кладовая… слева… там слева…       Не теряя ни минуты, Бета Девы выбежала из кабинета.       — Опустите ее голову! — знахарка отдала приказ Альфард. — От рвоты захлебнется…       Пока Скульптор с Гидрой поддерживали в визири жизнь, Завийява обнажила заколку перед запертой дверью. Отпирающего пароля в суматохе не вспомнила, поэтому применила другие чары.       — Увядание, — волевой приказ заставил деревянную дверь скукожиться и треснуть.       Звучно лопнув, крупные щепки усыпали пол. Счет шел на секунды. Дева искала нужный флакон на полках слева. Лекарские эликсиры из запасов Имперской Ведьмы. Вспотевшими пальцами стирала пыль с этикеток. Нашла заветные литеры «Б.К.» на одном из них и бросилась назад в кабинет.       Откупорила флакон с белоснежной жидкостью. Едва поднесла к лицу Спики, отшатнулась. Тело визири била крупная дрожь, глаза закатились.       — Дайте мне, — скомандовала Скульптор, не терпя возражений, выхватила пузырек.       Веки Альфы тяжелели. Тело содрогалось, свесившись со стула. На языке желчь, между зубов протиснулся флакон. Визирь помнила этот сказочный яд. Сама же и велела его изобрести. Не имел запаха, сладковатый на вкус, не обжигал кожу и не вызывал зуд. Его симптомы похожи на обычную хворь и в среднем протекали около оборота. Но в больших дозах, если добротным количеством порошка натереть клинок, доводил до распада за пару часов.       В широких кругах «Белую Кость» считали мифом, выдумкой вельмож для устрашения друг друга. Но в узких знахарских точно знали, скольких свита Солнца им положила.       — Перенесите в покои, — противоядие выпито, знахарка отошла от стола.       Альфард подхватила Спику на руки, не подозревая, что у той в душе поселилось противное чувство повторения назойливого происшествия. Снова она в немощном состоянии, снова безвольное тело тащили к кровати. Но больше всего визирь раздражало неведение, откуда у наемников появился лучший яд из коллекции Альфы Возничего, уничтоженный до единого экземпляра три столетия назад по ее личному приказу.       Веки сомкнулись, Спика почти не ощущала себя. Надо было отравить эфенди «Белой Костью» триста лет назад. Сейчас бы посмеялась, но сон одолел.

***

      Во рту пересохло, веки все еще трудно разлепить. Еще пару минут назад спаситель ходил по комнате, но теперь сел возле койки Хамаля и устало вздохнул. Мальчику казалось, что таинственный друг его рассматривал, но сам проверить не мог: слишком обессилен, чтобы двигаться.       — Гвоздь насыщает, — спаситель говорил сам с собой, не думая, что его в действительности кто-то слушал. — Много магии дал, не смогли с ней совладать. Ничего, вскоре заберет обратно… Мне он дал и не забрал. Но-о мне было нужно! У меня отняли, вот Гвоздь и дал… Заточили сюда, хотели избавиться, но я выбрался.       Мужчина нервничал. Стало быть, он жил здесь давно и не видел живых лакрим летами. Оттого не мог остановиться и без перерывов болтал.       — Гвоздь поймет, что вам не нужна его сила, и отступит, — успокаивал и звучал виновато. — Дайте Гвоздю время подумать, он еще не понял, что вы живы.       Выражался странно, словно у нефритовых спиц Полярной была собственная воля. Будто бы бездушные гвозди могли принимать решения и мыслить. Но это ведь невозможно. Значит, спаситель, вытащивший их, слегка обезумел. Что неудивительно, если провел много времени в одиночестве.       — Так необычно видеть тут гостей… Я имею в виду не птиц и не животных. Их тут полно, — рассмеялся хрипло и добродушно. — Слеза не трогает Гвоздь, не хочет, ей тут больно. Вот зверьки и нашли у меня приют, теперь это мои друзья. И вас с ними познакомлю…       Хамаль чувствовал, как терял связь с реальностью. Слушая спасителя, был готов поверить, что Гвоздь торговался с ним и долго выбирал, забрать силу или оставить. Нужна ли чужеродная магия Овну.       — Спи, ягненок, отдыхай, — мужчина поднялся на ноги и с кряхтением направился к другой койке по правую руку от Овна. — Как тут козочка поживает?.. Крепко спит, хорошо. Раны уже затягиваются, ты смотри-ка. А я переживал…

***

      Утром было не до празднеств. Хотя в Тельце играла музыка, на площади вовсю кипела жизнь и приезжие карты работали, укрепляя город, на душе Кохаба не было радости. Вместо того, чтобы присоединиться к общему движению и помочь в строительстве, он застегнул пуговицы на расшитом кафтане, натянул высокие сапоги и, разгладив бороду, вышел из шатра. Его прошение вождю важнее прогулок по городу.       Комиссар уже ждал у главной дороги. Грудь колесом, веки полуприкрыты. Ладонь свободно лежала на рукояти кинжала.       — Вождь ожидает Вас, — отчеканил и отошел в сторону, пропуская ведьмака вперед.       Лакримы Тельца не оканчивали академию балтаджей и не посвящались в учение чистой речи Канцелярии. Они учились прямо здесь и передавали искусство владения клинком от лакрима к лакриме. Сами растили детей, пришедших с Алтарей, сами передавали умерших жрицам. Хотя их плато находилось не так далеко от Дворца и не бедствовало, но Альдебаран не отправлял ставленников на обучение в главный город Империи. Традиция самим воспитывать преемников передавалась от первого вождя и сохранилась до сих пор.       Кохаб быстро понял, что эфенди совершила большую ошибку, не обратив внимание на потенциального врага в лице Тельца. Вождь сумел объединить окружные карты за короткий срок и научил уживаться вместе совершенно разных лакрим. Во время вчерашнего обхода города ведьмак приметил представителей Орла, Хамелеона и Змеи, сведения о которых получил еще в норах Скорпиона. Но он подозревал, что увидел не всех, и только убедился в этом. Пока шел за комиссаром к центральному зданию, узнал среди приезжих карт Персея и Северную Корону. Показалось даже, что между домиками шныряли задорные дети Весов.       Если Альдебаран намерен продолжить расширение границ, через пару лет его владения смогут соревноваться с Дворцом. Кохаб хмуро проследил за шустрой девочкой, пробежавшей мимо его ног. Точно Весы. Как свита Солнца упустила формирование отдельного государства прямо под своим носом, осталось для ведьмака загадкой. А может, вовсе не упустила, а позволила землям разрастись. И если так, то неизвестными остались не только цели этого формирования, но и кто из приближенной свиты Императрицы, обладающий обширной властью, все это время спонсировал Тельца.       Кохаб не мог не признать, что ему здесь понравилось. Даже если под ногами хрустел бесконечный песок, а небо затянуто тучами, пестрый город расцветал. Казалось, никто не сидел без дела. Каждый заинтересован и вносил вклад в развитие дома. Торговля текла буйной рекой, из кузниц валил густой дым, звонкие удары молотков разносились по округе, на новых улицах суетились строители, расширяя территории каменной страны. Бедняков, побирающихся в переулках, Кохаб не обнаружил ни в этот оборот, ни в прошлый.       «А Дворец ими кишит…» — подытожил про себя, чувствуя, как настроение наконец-то поднималось. На подступах к дому вождя ведьмак интуитивно понимал, что находился в правильном месте.       На ступенях его уже ждали видные представители каравана. Кастор с Заниахом обменивались шепотками, оставшись на низших ступенях. Антарес, окруженная главными Слезами карты, ожидала наверху у самого входа.       — Дольше всех прособирался, — хмыкнула Альфа Скорпиона подошедшему ведьмаку. Ее Бета с Гаммой согласно закивали из-за широкой спины, и только Дельта остался безразличным. — Пошли, а то Альдебаран пылью покроется от безделья.       Комиссары, открывшие для них двери, ударили сапогами о пол, оповещая вождя о прибытии гостей. Внутри известнякового дома горели свечи. Цветные ковры раскиданы по полу. Зал для приема оказался гораздо меньше дворцового и практически лишен золота на стенах. Либо Альдебаран скромничал, либо хотел ввести прибывших в заблуждение видимым отсутствием богатства. Будто бы один ведьмак понимал, что в бесплодной пустыне средства на расширение территории у него все-таки были.       Сам Альфа Тельца восседал не на троне, а на подушках с кисточками, разложенных прямо на коврах.       — Досточтимый ведьмак Бета Малой Медведицы!.. — глашатай карты Змеи, раскрыв пергамент со списком гостей, представил сначала не Антарес, идущую впереди, а Кохаба за плечами ее свиты. — Досточтимая Альфа Скорпиона, досточтимый Альфа Близнецов, досточтимый Эта Девы прибыли!       Телец удовлетворенно хмыкнул и в знак приветствия сложил ладони на животе в фигуре песочных часов. Полы его салатового кафтана аккуратно расправлены полукругом на полу. Длинные бычьи рога росли прямо над опущенными ушами и пиками устремлены вверх. Суровое лицо расписано татуировками. Тонкие линии похожи на рисунок Солнца Скорпиона, но блестели зеленью, а не золотом. Когда-то такие же символы украшали и Антарес, прежде чем она собственноручно выжгла их на себе. Сейчас из всей ее свиты рисунок полностью сохранился только у Дельты. Этим лакрим привлек внимание вождя.       Вид Альфы Тельца вызывал трепет, даже если широкоплечий вождь умиротворенно сидел на полу. Кинжал на поясе украшен коричневым агатом, как у остальных тельцов. Острые рога намекали о возможном происхождении из рядов младших лакрим, но никто этого не знал наверняка. Другие сплетники говорили, что это блеф, будто Альфа лишь прикидывался младшим, но на самом деле являлся старшим, принявшим частичный облик зверя. Ведь если вождь в действительности являлся младшим, это означало, что он одинаково силен телом и духом, превосходя остальных на карте. Если же первые слухи не врали и Альдебаран младший лакрим, это означало, что даже закостенелые жрицы Баал-Зебуб признали его мощь и назвали Ярчайшим Тельца.       — Приветствую вас, — звучным баритоном провозгласил Альдебаран.       Комиссары проводили процессию в центр зала и, остановившись за спинами гостей, выпрямились, не издав более ни звука. Широким взмахом руки вождь пригласил гостей сесть на подушки под своим пьедесталом.       Низко поклонившись, Кохаб принял радушие Тельца и опустился на пол. Послы Близнецов и Девы повторили за ним. Антарес пропустила приветствие и сразу рухнула на ковер. Глядя на нее, Джубба дернулся. Хотел было согнуться, как Кохаб, но вовремя вспомнил, что Скорпион никогда не преклонял колен. Кроме тех случаев с визирью и Полярной, но об этом его Альфа предпочитала лишний раз не упоминать.       — Я слушаю вас, — Альдебаран спокойно отнесся к пренебрежению этикета и предоставил первое слово гостям.       Сдерживаясь два последних оборота, Антарес сорвалась и ударила кулаком по ковру.       — Мои земли уничтожены имперским дерьмом! Ее золотую жопу до сих пор с горизонта видно! Распотрошила мои гнезда, трусливая тварь, обстреляла из пушек, — брызнув слюной, рявкнула она. — Я хочу мстить!       Альдебаран, облокотившись на подушки, задумчиво провел пальцами по щетинистому подбородку.       — Что твоя карта предлагает нам взамен? — вопрос вождя заставил скорпиониху возмутиться.       — Мы уже здесь! — раскинула руки, охватывая соседствующих сородичей на подушках. — Чего еще ты от нас хочешь? Денег у меня нет!       — Тельцу не нужно золото тех, кто сам в нем нуждается. Я жду справедливого труда, — вождь указал на комиссаров за их спинами. — Мы освободили карту Змеи и дали ей кров, за что теперь их лакримы помогают отстраивать новые кварталы. Мы пришли к оккупированному Орлу и взяли его под защиту. Теперь Орел несет дозор во всем плато. Хамелеон вспахивает землю. Весы учат наших детей наукам. Северная Корона ведет торговлю с окружными картами. Персей пополнил ряды комиссаров. Каждый просил Тельца о помощи, каждый ее получил и дал взамен свою честную службу на благо общества, в котором живет, — гордо вскинув указательный палец вверх, Альдебаран помедлил и, сцепив пальцы на животе, испытующе взглянул на Антарес. — Ты просишь дать тебе кров, питание, бойцов. Взамен я прошу блюсти наши порядки. Мы учтем достоинства твоей карты и используем правильно, чтобы они пошли на благо всем. Взамен ты получишь месть, которую жаждешь. Скажи, в чем твои дети хороши?       Антарес скривила губы и грозно взглянула на своих подопечных.       — Они хороши? — буркнула Альфа, на миг растерявшись. — Мы отлично деремся. Подорвем любого на подступах к Тельцу.       Воцарилась тишина. Альдебаран ожидал полноценного ответа. Всю буйную карту в комиссары он явно не собирался отправлять. Взяв на себя право говорить, Дельта Скорпиона вступил в диалог глав.       — Мы не боимся огня…       — А ну завались! — проревела Антарес, мгновенно потеряв терпение. — Альфы разговаривают. Куда ты клешни тянешь?!       Но вождь поднял ладонь, прерывая одноглазую лакриму, и с интересом подался вперед.       — Говоришь, совсем не боитесь?       Сглотнув, Джубба с сожалением понял, что без побоев спать сегодня не ляжет. Решив лишний раз не пересекаться с Антарес, подарил все внимание Альдебарану.       — Именно так, вождь, — Дельта указал на свои перебинтованные ноги, которые недавно перестали кровоточить. — Наши раны быстро заживают, высокие температуры и физический труд переносим проще многих. В ковке мы не так хороши, как карта Печи, но можем славно послужить в кузницах Тельца.       Довольно хмыкнув, Альдебаран вновь откинулся на подушки.       — Добрó, — согласно кивнул и обратился к другим представителям крупных карт. — Что же вы желаете?       Кастор переглянулся с Заниахом и невесомо пригласил говорить за них обоих.       — Досточтимый вождь, Близнецы хороши в разведке, они добудут сведения под любой маской. Дева может сделать Ваши земли более плодородными, что упростит работу пахарей Хамелеона. Мы предлагаем эту службу, — Заниах уважительно склонил голову. — Наша же просьба заключается в предоставлении убежища. Мы не бойцы и в одиночестве долго за пределами города не протянем.       Прикрыв веки, Альфа Тельца кивнул и перевел взгляд на Кохаба. Ведьмак готовился к этой встрече и тщательно взвешивал слова, поэтому в этот час его голос твердо разносился по залу, а в сердце не осталось сомнений.       — Я прошу вождя о содействии в поиске пропавших. Во время последней песчаной бури наш караван потерял двоих: Альф Овна и Возничего. Они могли выжить и сейчас тяжело ранены. Я прошу немедленно отправить на их поиски Ваших лучших комиссаров, — Кохаб сделал паузу.       Альдебаран напрягся. О пропавшем члене Ложи и подопечной Полярной Антарес ни слова не проронила, защищая только свою карту. Зато ее Дельта выдохнул, когда ведьмак первым делом упомянул исчезнувших Альф.       — От своего же имени я прошу содействовать в поиске собрата Феркада. Любые сведения о Гамме Малой Медведицы помогут не только мне. Моя Альфа, Имперская Ведьма Полярная, лично отблагодарит Вас, — решимость ведьмака покорила Тельца. Напор, с которым лакрим говорил, смягчил сердце вождя. — Взамен я предлагаю любую службу, которая потребуется от меня, на любой срок, установленный Вами.       Зал окутало немое восхищение. Глубокое уважение в вертикальных зрачках Альдебарана не ускользнуло ни от кого. Альфа Тельца помнил Кохаба, принимал его еще до масштабной войны, остался доволен характером Слезы и сейчас не разочаровался.       — Мое почтение Альфе Малой Медведицы, ведьмак. Она достойно воспитала свою карту, — веселые ноты послышались в голосе вождя и тут же осели. Вид лакрима стал серьезнее прежнего, на загорелое лицо легла тень. — На одну просьбу я могу ответить сразу. Телец принимал у себя Феркада несколько лет назад. Боюсь, он пришел уже больным, весь в черных язвах. Око недолго приказало жить.       — Что с ним случилось? — звучный голос Кохаба стал сухим.       — Ведьмака тронула чума, — каждое слово вбивало в широкую грудь нефритовый кол. — Он искал у нас лечение, но не вышло. Болезнь была запущенной, знахарские навыки Рака не смогли избавить от недуга. Чума прогрессировала, и, когда балтаджи напали на бывший лазарет, Феркад исчез. Все еще в плену или уже распался — мы не знаем.       Окаменелое сердце Кохаба дрогнуло. Уродливая трещина пролегла в нем. Собрат был так близко, казалось, в паре верст, но тут же его след развеялся по пыльному ветру. Однако Альдебаран веру не терял. Решив не лишать ведьмака последней надежды, задумчиво возвел глаза к потолку.       — Нашим лазаретом все еще руководит Альфа Рака. Он лечил Феркада и обладает большей информацией, чем я, — вождь взмахнул рукой, отдавая приказ страже. — Комиссары проводят тебя к Прокаженной Скале. Поговори с Акубенсом лично. Что же до остальных…       Альдебаран сделал глубокий вдох, собираясь отдать соответствующие приказы. Комиссары громыхнули сапогами.       — Мы немедленно отправим отряд для поисков Альф Овна и Возничего, — громогласно возвестил на весь зал. — Мы начнем собирать сведения о передвижении войск эфенди и займемся обучением кузнечному делу Скорпиона. Деве и Близнецам предоставляется место в посольстве. Малой Медведице разрешено посещение Альфы Рака и использование Архивов Тельца, содержащих сведения о пропавшем сородиче.       Антарес вскочила с места, раздосадованная низшим местом и несправедливой работой.       — Где гарантия, что ты отдашь мне желаемое?! Мы будем работать на твоих горожан, стирать клешни в пыль на наковальнях. Но сдержишь ли ты свое слово?!       Телец помедлил и указал на собратьев Антарес, устроившихся рядом с ней.       — Оставь подле меня одного из своей карты, — предложил вождь. — Я обучу его военному делу, расскажу о балтаджах, засевших в этих землях, о закромах с оружием и припасами, покажу тайные дороги. Это будет моим обещанием верности тебе.       Получив к себе на личную службу лакрима Скорпиона, Альдебаран не только заслужил бы уважение этой карты, но и уверенность, что Антарес не ограбит его народ. И ставленник, и заложник одновременно. Антарес же увидела в этом предложении не шанс на карьерный рост, а возможность заполучить информацию и разжиться золотом. Поэтому решила отдать того, кого не жалко потерять.       — Забирай Дельту, — гаркнула она, заставив Джуббу оскорбленно цокнуть.       Вождь довольно кивнул. Единственный Скорпион, смело идущий против Альфы, приглянулся ему еще до того, как перебинтованные ноги переступили порог дома. Плеяды, пришедшие с докладами, нашептали вождю любопытные вести. Пока Альфа Скорпиона пыталась подтолкнуть Кохаба к грабежу, ее Дельта всю ночь расхаживал по шатру и репетировал речь. Он хотел сам просить о поиске Альфы Возничего, ведь хорошо знал Антарес и не сомневался в ее безразличии к судьбе пугливой Ярчайшей.       Аудиенция объявлена оконченной. Комиссары первым проводили Кохаба. Им было поручено провести ведьмака по закрытым тропам Прокаженной Скалы. Вслед за ним дом покинула Антарес и увела с собой Бету с Гаммой. Джубба, переминаясь с ноги на ногу, угрюмо всмотрелся в резной профиль Альдебарана и предпочел ждать указаний в дальнем углу зала.       Прежде чем Кастор с Заниахом направились в сторону посольства, вождь поднялся с подушек и подозвал парочку к себе. Промычав что-то невнятное под нос, дернул верхней губой и склонился к Заниаху.       — В следующий раз болтайте меньше, — многозначительно прогудел Деве на ухо. — Вас могут услышать не только союзники.       Заниах побледнел. Кастор под маской Скорпиона утомленно выдохнул и опустил голову.       — Примите наши извинения, — пропел близнец. — Такого больше не повторится.       — И не используйте лицо уважаемой визири, иначе мне придется сообщить ей, — угрожающе прогудел Альдебаран, влепив замечанием звонкую оплеуху.       — Больше ни в коем случае, — прошептал униженный Кастор.       Вождь получил правильный ответ. Кивнул послам и, покидая зал, бросил напоследок, не оборачиваясь:       — Буду рад встретить новых гостей, так ей и передайте.       Лицо Эты Девы вытянулось. Альдебаран получил все сведения, которые ночью Заниах выдал Кастору, не упустив ни слова. Мысленно моля визирь о прощении, стиснул челюсти.       — Ничего не говори, — лакрим вскинул ладонь, заметив открывшийся рот близнеца.       — Всего лишь хотел предложить выпить в честь хорошо закончившихся переговоров…       — Чтобы я опьянел и еще что-нибудь ляпнул? — шикнул, вызвав у Кастора злорадную ухмылку, и направился к выходу. — Откажусь.       Проводив последних просителей, вождь нерасторопно подошел к недовольному Дельте. Его вид кричал о готовности к нападению, но вместо ножа Альдебаран пригласил Джуббу проследовать за ним на улицу.       — Если хочешь стать достойным комиссаром, слушай меня внимательно и еще внимательнее смотри.       — С чего Вы решили, что я хочу им стать? — хмыкнул Джубба, надувшись.       Тяжелые сапоги вождя мерно ступали по коврам. Правая рука свободно лежала на рукояти кинжала, как и ладонь Дельты — на сабле. Тонкие губы Тельца тронула улыбка, в бежевых глазах мелькнула веселая искра. Так умудренный опытом наставник обычно смотрел на своего ретивого ставленника.       — Знаю, что хочешь.

***

      К концу ужина никто не чувствовал себя умиротворенным. И утром ничего не изменилось. Альджеди встретила ведьм в гостиной. Нежно-зеленые диваны выставлены полукругом, в центре на низкий столик слуги поставили чай и свежую выпечку, от которой все еще валил пар. Сладкий запах заполнил пространство, дрова мерно потрескивали в расписанной печи. Скрипачка решила встретить ведьм за завтраком и вновь попыталась склонить присоединиться к общей войне.       Она убеждала, что действия Анкаа совпадали с планами Ложи, оттого двенадцать и поддерживали ее мятеж. Но сомнение упорно кололо Атрию под ребра. Ей казалось, что лакрима не договаривала. Утаила информацию, но какую и с какой целью, только предстояло выяснить.       — Вы хотите, чтобы мы вступили в мировую войну, не имея ни войска, ни крепости, ни средств, — закинув ногу на ногу, Полярная неодобрительно покачала головой. — Вы просите рискнуть нашими головами, но для чего? У нас даже опорного пункта нет.       — Я прошу вовсе не об этом, — Альджеди замолчала, сомневаясь, как подобраться к ведьмам еще ближе. — Я прошу о помощи в сопровождении беженцев. Сейчас в Постреле большое наводнение, а балтаджи Ригил осели в Лебеде. Анкаа почти разгромлена. Ей потребуется время, чтобы переформировать силы для сопротивления. Мы ослаблены. Ригил ничего не стоит стереть Козерог так же быстро и решительно, как она поступила с Алтарем.       — Ее войско сокрушили жрицы, — фыркнула Полярная, свободно откинувшись на спинку дивана, когда как Альджеди, сидящая напротив, не могла себе этого позволить, сохраняя статичную позу аккуратной статуэтки. — Она сама сейчас ослаблена.       — Только половину войска, — мрачно ответила скрипачка. — Подмога все еще подходит из сердца Ваал-Фегор. Дубхе задействовала все ресурсы, имеющиеся у них. Балтаджи созваны с Непроходимых Лесов, с окрестностей болот и гор. Все силы направлены в Лебедь, их лагеря простираются на десяток верст. Сейчас Лебяжья Крепость неприступна, даже Ваша Комета не долетит: радиуса не хватит.       Услышав имя Альфы Большой Медведицы, Киносура резко выдохнула. Буркнула «ну конечно, Дубхе» и хлопнула ладонью по подлокотнику. Музыкантка уговоры не прекратила, только усилив напор.       — Балтаджи придут сюда. Ригил серьезно ранена, по сообщению разведчиков, еще не пришла в себя и вряд ли нанесет по нам удар лично. Но бойцов в Козероге мало, для нас достаточно тысячи обученных балтаджей, чтобы встретить распад. Пострел отрезан от Затонувших Островов флагманом, Феникс с Волопасом под огнем Дубхе. Нам некуда бежать. Мы загнаны в угол. Прошу… Умоляю, — скрипачка сжала кулак, казалось, еще миг и рухнула бы на колени. — Помогите очистить море, чтобы беженцы смогли уйти. Вы на это способны.       Атрия не решалась встрять. Она давно не видела Полярную настолько злой. Черты лица ожесточились, брови свелись, отчего под пылающие глаза упала черная тень. Даже Регул опустил чашку чая, и Алькор вытащил голову из блюда с пирогами. Все взоры устремлены на старшую ведьму.       — Нет, — выплюнула Киносура, вызвав изумление.       — Нет?.. — неверяще прошептала скрипачка, но рано сделала выводы. Полярная не закончила.       — Прежде, чем освободить море, мы встретим их здесь, — сквозь зубы процедила ведьма. — Сначала я вырву предательнице Дубхе ее гнилое сердце и скормлю любой другой твари, которую Ригил пошлет к Козерогу.       Волна облегчения прокатилась по гостиной. Ее ощутила и Атрия. Приосанившись, кивнула Альджеди.       — Мы не бросим Вас в беде.       Скрипачка больше не смогла сидеть на месте. Ее напряженные плечи расправились, во взгляде проснулась надежда. Альфа Козерога встала с дивана и согнулась в глубоком поклоне.       — Благодарю вас, — не поднимая головы, проговорила с дрожью, — досточтимые ведьмы.

***

      Бодрый комиссар вывел Кохаба за пределы города. Поднимался ветер. Песок, хрустящий под ногами, клубами пыли взмывал в воздух. Привычная смена погоды была нарушена, к этому оказалось сложно привыкнуть. Но как бы ведьмак ни старался отвлечься хотя бы на искаженный природный порядок, разум тяготил только один вопрос: что стало с его собратом?       Плато Тельца в этой части было испещрено уродливыми норами, как если бы десятки изувеченных лакрим, срывая с пальцев ногти, выцарапывали свой дом, стирая окровавленные конечности до костей. Горы обрушили камни с вершин, завалив подножие, и некому было их убрать. Саму Прокаженную Скалу Кохаб приписал бы к болезни. Это место выглядело проклятым даже Оком, будто чума поглощала любой свет, жадно впитывала и не выпускала из своих владений, неустанно тяжелея.       Тьма, растущая здесь, стремилась к бесконечности. Ведьмак знал, что никто не защищен от вероломной пустоты, но в тайне надеялся, что вождь ошибся. Не мог его ближайший собрат держать в секрете страшную болезнь. Он не поступил бы так с родными Стражами Полюса, не лишил бы их шанса помочь. С другой стороны, если бы Полярная разведала о чуме, ни за что не отпустила бы Феркада в свободное странствие и, скорее всего, сама подцепила скверну.       Горестно выдохнув, Кохаб дождался открытия скрипучих ворот и поправил защитную маску на бородатом лице. Внутрь Скалы его не пустили. Комиссар приказал дожидаться прямо за стеной и к норам не подходить. Спорить ведьмак не стал. Свинцовым шагом переступил порог ворот и с честью встретил существо, которого сторонился сам Распад.       От мужчины, вылезшего из горной дыры, веяло отчаянием. Узловат и бледен. Хромая, заваливался вправо: ниже колена нога была деревянной. Левая рука бинтами привязана к костлявому телу. Зеленоватый оттенок кожи нельзя списать на особенности карты: Рак всегда был желтым. Вены на впалых щеках взбухли ядовито-синим, пульсировали, что видно издалека. Глаза мутные, потемнели даже белки. На шее — черные спиралевидные язвы. Они сочились липкой жидкостью, и запах стоял такой, будто сгнил подохший зверь. Упырь — не иначе. Почему лакрим до сих пор жил, ответить Кохаб не решился. Слышал, что чумные долго распадались, но не смел даже предположить, через какие пытки они проходили, прежде чем присоединиться к иному царству.       Акубенс остановился в четырех аршинах от него. Дышал так медленно и хлюпающе, словно в легких булькала такая же жидкость, как в язвах. Уродство, животный страх, презрение — это чувствовал Кохаб. От одного вида чумного все нутро било тревогу «бежать», но он остался.       — Знаю, зачем пришел, ведьмак, — с усилием проговорил Альфа Рака. — Но его здесь нет.       — Феркад был у Вас, — возразил, требуя объяснений. — Расскажите мне, как он исчез.       Чумной ждал этого разговора. Знал, что однажды придется встретиться с Малой Медведицей, но так и не смог подготовиться. Нельзя полностью собраться с духом, чтобы доложить скорбную весть.       — Раньше мы обитали по ту сторону плато, у моря. Мы получали лечение от знахарей, с Затонувших Островов поставляли зелья… Но поддержка ослабла, когда море захватил флагман. Ваш ведьмак пришел к нам слишком поздно, когда и у нас не осталось ресурсов, и у него болезнь поглотила половину тела, — каждое слово причиняло нестерпимую боль, но Акубенс понимал, что Кохабу этот разговор очень важен, поэтому не замолчал.       — Я слышал, вы нашли лекарство, — ведьмак в замешательстве отстранился.       — По мне разве не видно? — Рак оскалился, но не от злости. Судорога перекосила лицо, щека под глазом крупно задрожала. — Лекарства нет. Мы могли купировать болезнь на ранних стадиях, но никакой панацеи не нашли.       Сжав кулаки, Кохаб выругался. Все шло не так. Сердце пустило еще одну трещину, угрожая развалиться.       — Что случилось потом?       — Эфенди, — выдохнул Акубенс, из груди вырвался хрип. — Пришла, чтобы сжечь наш лазарет. Она хотела сделать все быстро, но не была готова к схватке с ведьмаком. Пусть и обессилен, Феркад с достоинством защищал нас…       Рак зашелся мокрым кашлем. Тщетно сдерживая порывы, прижал загрубевшую ладонь ко рту. Новый приступ оставил на пальцах след маслянистой черной жижи. Забыв о неприязни, Кохаб хотел помочь немощному лакриму, но вовремя себя одернул и отшагнул к воротам. Скривившись, Рак выпрямился и вытер руку о засаленный плащ.       — Феркад дал нам шанс, и мы бежали через норы, — Акубенс непринужденно продолжил, будто минуту назад не корчился от кашля. — Последним, что я видел, это как эфенди грузила его тело в лодку. Жив твой собрат или уже нет, мне неизвестно. Не знаю даже, куда она его утащила и с какой целью.       — Он жив, — прорычал Кохаб, разозлившись тому, как усердно окружающие пытались убедить его в обратном.       — Возможно, — просипел Рак, пожав здоровым плечом. — Твой сородич отчаянно цеплялся за этот мир. Это я хорошо помню. Он умудрялся поддерживать радость жизни в обществе тех, кто с ней ежечасно прощался.       — Он… — запнулся, не решаясь спросить. — Ничего после себя не оставил? Может, у Вас есть личные вещи.       — Что может быть личного у пропащих? — Альфа Рака устало хмыкнул, но тут же дернул плечом, вспомнив важную деталь. — Он вел записи. Я читал, но путного ничего не нашел. Часть из них хранится в Архиве вождя под грифом секретности, но, думаю, Альдебаран поделится ими с тобой.       Новый приступ кашля подкосил колени. Акубенс припал к скале, задыхаясь от изнурительной беседы.       — На сегодня достаточно! — скомандовал комиссар, оставленный на посту охраны. — Пройдите за ворота!       Вопросов было много. Один хуже другого. Но Альфа Рака истощен, не мог держаться на ногах. Чумной лакрим, навалившись на склон горы, поволок себя к норам, не попрощавшись. Кашель все еще одолевал его, здоровая рука тряслась, легкие исторгали смоль.       Ничего не оставалось, как послушно отступить. Но надежда, трепещущая из последних сил, продолжила биться. Получив следующую наводку, Кохаб покинул Прокаженную Скалу. Комиссар повел ведьмака обратно в пестрый город, однако теперь, после знакомства со мраком пустоты, он не выглядел таким же беззаботным, как утром.       — Я тебя найду, — твердо пробасил Кохаб, на ходу снимая защитную маску. — Клянусь.

***

      Мир сломался, но порядок седьмого оборота остался прежним. Молнии сверкали у горизонта, гром сосредотачивался вокруг скорбного Дворца. Последний оборот Белого Сна предвещал народный бунт. Всю ночь вещали колокола. Глашатаи разносили вести по утру.       «Покушение на Имперскую Визирь!» — звучало на каждом шагу. Вскоре весь мир узнает о слабости разобщенного Дворца. — «Убийцы среди нас! Предатели напали на визирь!»       Не успев оправиться от действия яда, Спика открыла глаза. Подготовка к выступлению шла полным ходом. Сегодня усиленная охрана не пускала просителей в Канцелярию. Слуги Девы направлены в Архив и на обыск здания Казначейства. Наемников не получилось взять живыми: защищаясь, Гидра распала всех. Знахари суетились над подчиненными Альфард, оказывая экстренную помощь пострадавшим от яда.       «Белая Кость унесла жизни троих!» — даже с высоких стен Дворца слышны крики глашатаев. — «Яд вельмож вернулся!»       — Надо же, они помнят название яда, — хмыкнула Спика в ответ на уличные возгласы. Альфард нахмурилась, не понимая, о чем шла речь. — Вы молоды и не застали это время.       Визирь отказалась покрывать гримом ссадины на лице и велела слугам покинуть спальню. В комнате остались только двое. Пока визирь ждала прибытия остальных, Гидра решила поддержать разговор.       — Необычное название для яда, — пробубнила она и выглянула в приоткрытое окно. — Разве цвет у костей не желтый?       — Знать Дворца говорила о себе так: «мы Слезы с белой костью». Уникальные, неповторимые, избранные Солнцем, лучшие из лучших, что даже кости белоснежны. Отсюда и пошло название яда, — Спика опустилась на край кровати и размяла предплечье. Раненая рука все еще болела, на нее сложно натянуть даже свободную рубашку.       — Не слышала, чтобы вельможи так себя называли, — Альфард нахмурилась, заметив движение в окне. Несколько лакрим явно преследовали по улицам района знати кого-то богато одетого.       — Это было тысячу лет назад, Вы еще не загорелись на Алтаре, оттого и не слышали, — Спика ответила без тени упрека. Знала, что карты знати подтерли историю Империи, и многие лакримы, живущие ныне, не подозревали о некоторых увлечениях элит. — «Белая Кость» была создана знатью для знати. От нее долгое время не существовало противоядия. Когда же его изобрели, практически вся знать была перетравлена, и свита Солнца приняла решение избавиться от всех образцов. Формулы были уничтожены, использование яда преследовалось по закону.       — Зачем знать травила друг друга? — Гидра удивленно хохотнула. — Вельможи играют против себя?       — Вы действительно думаете, что до этого момента Империя не переживала переворотов? — визирь испытывала ум Альфард, вглядываясь в ее профиль из-под начищенных очков. — Почти четыре тысячи лет мы живем под знаменем Ее Величества. Неужели Вы считаете, что за это время власть не пытались захватить?       Альфа Гидры замолчала. Порой лакримы забывали, в каком мире жили. В карточной игре каждый боролся только за себя — правила непреложны. Так было четыре, две, одну тысячу лет назад. Осталось таким и сейчас. Менялось лишь орудие.       — Что же было до «Белой Кости»? — наконец-то Гидра стала понимать условия дворцовой жизни. Ее хмурый вид говорил об этом. — Яд без противоядия изобрели тысячу лет назад, но Империя существует четыре. Как знать боролась за право жить возле Ее Величества остальные три? Кулаками?       — Как и сейчас, ножами, компроматом, — визирь пожала плечами. — Какое-то время использовался яд карты Скорпиона, но к нему вырабатывалось привыкание. Всего за сотню лет он стал ненадежным, — помедлила и склонила голову набок. — Вы чем-то опечалены? У Вас мрачный вид.       — Я-я… не думала, что приближенные Ее Величества настолько прогнили, — тихо проговорила Гидра.       — Они и не свежели, — пренебрежение, с которым визирь произнесла, смутило Альфард, но тон уже сменился на поучительный. — Вам стоит лучше изучить историю Империи, которой служите. Иначе Вас опять собьют с пути.       Гидра дрогнула, взгляд метнулся вниз, на сверкающий золотой доспех. Совсем недавно облачение было темно-серым, и упрек Спики справедлив. Сжав кулак, Альфард зажмурилась. Корила себя за слабость и неопытность. Глупость, которой она поддалась, чуть не стоила жизни многим невинным. Если бы она медлила, Спика не успела бы защитить чарами город. Если бы сомневалась, Беты Цефея и Большой Медведицы заключили под стражу визирь, а казначей остался в военном зале отдавать приказы об убийстве любого неугодного себе.       Альфа Девы права, Гидра плохо понимала язык вельмож. Для нее проще вступить в схватку на шпагах и прямо высказать в лицо недовольство. Альфард чужды методы Дворца. Она не понимала, кого стоит убрать с пути, а кого поставить на освободившееся место. Но это от нее и не требовалось. Как бы Гидра ни заблуждалась, в этот миг она точно знала, что находилась на правильной стороне. Охрана Спики давалась ей легко, не противореча велению сердца. Вчера она поймала себя на мысли, что переживала за главу Канцелярии и жаждала защитить.       — Я ошибалась, Вы правы. Но это в прошлом, и теперь я ясно вижу, кто друг, а кто мне враг, — расправив широкие плечи, Альфа Гидры гордо вскинула подбородок.       — Вы уверены? — визирь изогнула брови. — Я вельможа и политик. Мои руки не чисты, как у любого из свиты.       — Понимаю, — с готовностью Альфард сжала рукоять шпаги.       С усилием Спика поднялась с кровати, прижимая больную руку к животу, подошла к Гидре.       — Я не посвящаю слуг в свои планы, — медленно проговорила она. — Они только исполняют приказ.       — И это справедливо, — голос Альфард не дрогнул, в зеленых глазах горела непоколебимая решимость.       За утро карта Девы проникла в каждый угол Канцелярии. Давно в ее стенах не обитало столько разведчиков. Даже на крышах выставлены патрули. И хотя проверена даже самая узкая щель, Спика не рисковала говорить прямо.       — Если я прикажу, Вы исполните? — вкрадчиво спросила Дева.       — Да, — подкрепила Альфард кивком.       — Что угодно? — пыталась найти хотя бы намек на слабость, искала в глазах напротив, но тщетно. — Что бы ни приказала?       Гидра сделала то, чего Альфа Девы от нее не ждала. Спика думала, что паша ударит себя в грудь или подарит очередной кивок. Но реальность превзошла ожидания. За окном разгорался пожар будущего восстания, глашатаи надрывали глотки, за знатью открылась первая охота, а Альфард, громыхнув латами, опустилась на одно колено перед покалеченной главой.       — Клянусь, моя визирь.

***

      Веки Хамаля распахнулись. Сердце гулко застучало в груди. Дыхание сбилось. Во рту пересохло. Овен резко сел. Пытаясь понять, где находился, заозирался по сторонам. Спасителя здесь не оказалось. Из соседнего зала доносились сладкие запахи и грохот чего-то железного. Возможно, там была кухня.       Первой на глаза попалась койка, на которой спала возничая. Спустив босые ноги на холодный пол, Хамаль на цыпочках подбежал к женщине.       — Капелла, — тихо шикнул он и потряс за плечо, но лакрима крепко спала и не отреагировала. — Поднимайся. Нас, кажется, похитили…       Уставился округленными глазами на мирное лицо возничей и в замешательстве застыл. На лбу на месте аккуратно зашитой раны растерта травяная мазь, опухлость с век и брови прошла. На груди висело такое же ожерелье, как у него, — осколок нефрита, оплетенный стеблем неизвестного цветка. Капелла мирно сопела, ее не удерживали против воли, а, наоборот, помогли излечиться.       Хамаль, опершись ладонями на матрас, понял, что каркас у кровати каменный. Это точно не лазаретная мебель. Отошел на шаг и увидел оружие. Оно покоилось между их койками на военной стойке. Здесь и покореженная телепортацией ржавая коса, и игрушечный цирковой молоток. Сглотнув, Овен взялся за родную рукоять и осторожно вышел в центр длинного зала.       Овен редко бывал в этой части Дворца и не сразу ее узнал. По обе стороны комнаты ютились строго заправленные койки, справа от каждой — стойка для доспехов, слева — невысокая тумба. К стене у выхода приставлены общие шкафы для обуви. Над тяжелой деревянной дверью — сверкающий золотом девиз.

«Дисциплина куется кровью»

«Служение — жизнью»

      — Бывшие казармы, — прошептал Хамаль, чувствуя нарастающее волнение. — И как нас сюда занесло?..       Взгляд забегал по комнате. У противоположной стены находилось три кровати, отделенных от общего ряда. Они чуть сдвинуты друг к другу, две давно не расправлялись, и только последняя промята. Возможно, спаситель спал именно на ней. Но койки привлекли внимание не своим беспорядком, а знаменем, висящим прямо над изголовьями. Выцветшее, но все еще видно бирюзу. Белой краской на ткани нарисованы три вертикальных полосы. Его прибили к стене совсем недавно, и полотно не успело покрыться двухсотлетней пылью.       Как зачарованный, Хамаль подошел к одной из трех кроватей, стоявшей в самом углу. На ее тумбе блестело что-то маленькое и тонкое. Каждый шаг становился тяжелее. Не моргая, Овен нагнулся к столешнице и провел пальцами по паре золотых заколок. Одна из шпилек погнута в центре, словно сорвали с головы в пылу битвы. Память Хамаля не подвела. Он не ошибся и точно помнил, что ими закалывала мешающие пряди одна ворчливая ведьма. Она носила их даже на банкетах, но потеряла после чар Северного Гвоздя.       — Око всемогущее… — взгляд метнулся на промятую кровать. — Этого не может быть…       Дрогнув, Хамаль вслушался в шорохи за стеной. Ноги сами понесли к выходу из казарм. Овен опустил игрушечный молоток и с дрожью в руках вышел в коридор. Дверь на кухню балтаджей оказалась приоткрытой, внутри кто-то тихо пел. Хамаль юркнул в щель и застыл, завидев худую спину. Как и запомнил, вся троица этой карты отличалась высоким ростом и размахом в плечах.       Мужчина перед ним приплясывал у печи, громыхая кастрюлями, его длинные бирюзовые волосы с редкой проседью подпрыгивали в такт. Он стучал голыми стопами, отчего острые когти звенели по полу. Мешковатые штаны, закатанные по колено, обнажили серую кожу в изумрудной чешуе. Издалека чудилось, будто она змеиная, но таким был только узор. Блестящие пластинки нефрита покрывали не все тело, а только зарубцевавшиеся шрамы от спиралевидных язв. Из этого же нефрита были сотворены семеро Гвоздей и источали такой же теплый изумрудный свет.       — Завтрак уже остыл, и я приготовил нам обе-ед, — пропел лакрим и обернулся к Хамалю. — Долго же ты спал, ягненок.       Нижняя губа Овна задрожала, молоток вывалился из рук. Широкая улыбка озарила чешуйчатое лицо ведьмака.       — Феркад?..