Туманность Андромеды

      Отряд рыцарей прошел мимо окон. Они спешили разбить лагеря у стен города, потому что Полярная наказала не пускать врагов к усадьбе. «Мы находимся у дальней границы. Беженцы все еще уходят. Нельзя позволить Вестникам пройти по их дорогам к Пострелу», — так она сказала, и никто не смел возразить устрашающей Имперской Ведьме. Бравые воины Ваал-Фегор еще долго обсуждали построение стражи и стиль ведения боя Большой Медведицы. Разошлись только к ночи. Теперь в темноте бесслезного Козерога рыцарство Анкаа начало передвижение.       Кроме их малой группы. Атрия все еще сидела в усадьбе, свесив ногу с подоконника, и холодно провожала горстку под названием «войско». Так было весь последний оборот — морозно прямо в помещении. После заседания стало хуже, даже ее тело покрылось гусиной кожей. Может, лед источала сама ведьма. А может, его вовсе не было. Даже если нервы разыгрались, при любом раскладе это не имело смысла. В сердце не осталось вопля или плача. Дежурно улыбнуться сил нет.       Дверь в покои мягко закрылась. После их прибытия заботливые Козероги смазали петли в гостином крыле маслом. К чему? Все равно вскоре от усадьбы останется пепелище. На тихие шаги Вегард не отреагировала. Голова повернута к окну, шевелиться не хотелось.       — Как ты? — Киносура встала немного поодаль. Наверняка боялась шагнуть ближе и перенять этот холод.       — Никак, — ответила Атрия уже рефлекторно. Сама не знала, как описать происходящее внутри. — Альджеди рассказала тебе.       Утверждение, вылетевшее изо рта ведьмы столь буднично, заставило Полярную поджать губы и молча наблюдать. Вегард почти не шевелилась. Только гладила большим пальцем костяной свисток.       — Так странно, — Атрия шепотом разрезала тишину. — Когда я узнала, что не вернусь к родителям на Пандору, было не так…       — Больно? — предположила старшая ведьма, когда младшая замолчала. Но та покачала головой.       — Пусто, — совсем невзрачно поправила она. — Если я их даже не помню, почему так паршиво?       — Ты провела с ними много времени, — сделать шаг навстречу не осмелилась.       — Не помню… Вот видишь? Я даже в этом не уверена, — Атрия, опершись затылком на стену, почувствовала легкую дрожь усадьбы. Алтарь, упокоенный в почве, все еще давал о себе знать, пуская волны землетрясений. Только теперь и они не будоражили разум.       — Вы назвали друг друга сестрами, — твердость Полярной не оставила ни тени сомнений. Они были близки. — Братом или сестрой Слезы называют только самых дорогих. Остальные — собратья. Значит, вы были неразлучны.       В сердце снова закололо. Атрия закусила губу, чтобы заглушить новый всплеск лишних эмоций.       — Раньше я знала только вещих сестер Волопаса. С ними ты встречалась в Брезге, — продолжила Киносура. — Эти младшие лакримы живут отдельно от карты и даже внешне очень от нее отличаются, но между собой они неразделимы. Никогда не встречала их порознь. Возможно, у тебя с сестрами была такая же связь.       Как громом поразило. Как-то слишком резко Атрия повернулась к ведьме, отчего затекшая шея хрустнула. Ладонь стиснула свисток.       — Ты знаешь, где они сейчас?       С сомнением качнув головой, Полярная неопределенно указала на дверь.       — Вроде бы заперты в западном крыле, — ответила прямо и без умалчивания. — Альджеди сомневается использовать их в качестве воздушной поддержки и хочет отправить в Пострел вместе с беженцами, но я настояла на отсрочке. Нам нужна их помощь. Сестры хорошо показали себя в вашей схватке за караван. Они уже знают, как сражаться с Большой Медведицей.       Казалось, Вегард слушала вполуха. Скользнула с подоконника и тихим шагом направилась к выходу.       — Куда ты опять собралась? — Полярная нахмурилась, попыталась перехватить ладонь, но та выпорхнула из-под пальцев.       — Хочу повидаться с ними, — Вегард устало поморщилась, затормозив в дверях. — Не переживай. Я не в настроении снова кого-то морозить.       На этот раз беспрепятственно уйти не получилось. Чертыхнувшись, Полярная ухватила веснушчатую руку и притянула ведьму к себе. Щекой прижавшись к теплой рубахе, Атрия застыла. Обледенелое сердце задрожало. Будто покрылось паутиной трещин и вновь едва задышало где-то глубоко под битой скорлупой. Ведьма прикрыла глаза. Пусто невыносимо. Чем дольше стояла в нежных объятиях, тем сильнее отмерзала покалеченная душа, угрожая пробудить захороненную ненависть. Еще рано, нельзя выпускать ее сейчас.       — Не поддавайся грусти, — прохрипела Полярная в макушку. — В войне больше поможет гнев. Поднимет боевой дух и нанесет удар.       — Знаю, — прошептала Вегард. — Они с гордыней в вечной паре.       Киносура не поняла, что имела в виду ведьма, но лезть с вопросами не стала. С трудом отстранившись, Атрия нашла в себе силы благодарно кивнуть.       — Проведаю вещих сестер и пойду на следующий совет, — открыла дверь. — Не беспокойся обо мне.

***

      Замок не знал покоя последний час, и никто не отлынивал от работы. Вестники тщательно обыскали Австралиса, прежде чем пустить в спальню погибшего Альфы Лебедя. Вокруг суетились старшие паша Большой Медведицы и Цефея. Изредка дергая веками, эфенди больше не двигалась. Почти все тело забинтовано, половина лица чудом уцелела. Она-то и подавала признаки жизни.       — Моя эфенди, — с придыханием пролепетала Альфа Цефея. — Вы слышите меня? Моя…       — Не напирайте так, — Дубхе властно отодвинула женщину от Ригил и нетерпеливо махнула знахарю. — Немедленно долечите Хозяйку Войны.       Австралис не мог смотреть на троицу без ежесекундной ярости. Чтобы не выдать себя, предпочел потупить взгляд на постельное белье. Некогда белое, теперь в гнилостных пятнах от жидкостей, вытекших из Ригил. А ведь простыни меняли каких-то три часа назад.       — Я и так работаю без отдыха, — как можно спокойнее ответил знахарь. — Более спешное лечение попросту невозможно. Чудо, что Ригил-эфенди приходит в себя уже сейчас. Если бы ее лечил не я…       Дубхе слушать не стала. Эта лакрима не знала слова «нет». Скривилась, зыркнув исподлобья, сделала громкий шаг навстречу.       — Эфенди не в строю, значит, Вы делаете недостаточно, — процедила и с издевкой изогнула густые брови. Австралис хорошо знал этот жест. Если бы не цвет глаз, решил бы, что они с Полярной одной карты. — Задача имперца — вечно совершенствоваться. Если Вы даже не пытаетесь прыгнуть выше головы, тогда не представляю, как Вас вознесли до Имперского Знахаря.       Цефей за ее спиной согласно закивала.       — Даже на Альфу не тянет, — презрительно хмыкнула она. — Жрицы ошиблись, выбрав Вас Ярчайшим.       Действительно похожи. Дубхе провела много времени в компании Полярной. Они переняли друг от друга манеры говорить и двигаться, но в одном отличались точно: Малая Медведица никогда не опускалась до насилия над душой и телом ближнего. Для Дубхе же мораль заканчивалась там, где начиналась трудность воспитания. Ведь избить кого-то проще, чем выйти на равный диалог.       — В таком случае мне нужно взять снадобья, — невзрачно произнес Австралис. — Одним свитком тут не обойтись.       Откланявшись, знахарь быстро покинул покои. Его чересчур избегающее поведение напрягло Дубхе. Когда шаги на лестнице стихли, она подозвала к себе стражника — одного из шестерки охранников комнаты эфенди.       — Когда знахарь вернется, пусть его снадобья сначала опробует придворный чашнигир, — понизив голос, приказала она.       — Так точно, Дубхе-паша! — балтадж выпрямился, боясь не так шелохнуться и навлечь на себя гнев.       — И усильте охрану на этаже, держите Бету Возничего ближе к покоям. Идите уже, — потеряв интерес, махнула стражнику на очередной его поклон и отвернулась, отдав внимание Цефею.       — А Возничая зачем? — женщина подняла руки, когда Дубхе зыркнула на нее, потеряв даже отблеск доброжелательности. — Поняла, нельзя терять бдительность.       Альфа Большой Медведицы поджала губы и чуть склонилась над койкой эфенди. Их глава еще не встала на ноги, но у них нет роскоши на отдых.       — Моя Хозяйка, с вечера прошлого оборота вестей из Дворца нет, вообще никаких. Что-то здесь нечисто. Наши связные не могут активировать чары, хрустальные сферы молчат, — здоровое веко Ригил, дрожа, приоткрылось. Помутневший белый глаз уставился на подчиненную, и Дубхе сжала кулак. — Велите собрать отряды с дорог и направить во Дворец. Возможно, он в осаде мятежников Баал-Зебуб.       Эфенди с усилием зашевелила губами. Сквозь повязки ее голос звучал приглушенно.       — Ты принесла мне… голову Анкаа? — от мрачных слов Ригил Дубхе напряглась. — Уничтожила Козерог? Или, может, хоть немного продвинулась… к Пострелу?       Альфа Цефея поджала губы. Ничего из этого они не сделали: не успели, стягивая силы. С боевой готовностью Медведица выпрямилась.       — Никак нет, но я распорядилась созвать войско со всей Ваал-Фегор…       — Значит, ты бездействовала, — прохрипела Ригил. Попыталась привстать, но зашлась кашлем.       — Моя эфенди!..       — Нет, — огрызнулась, отмахнувшись от Цефея, и оскалилась Медведице. — Мы почти выиграли эту войну. Я дала тебе прекрасную возможность пережать горло всему восстанию Анкаа. Уничтожив Козерог, ты лишила бы остатки мятежников последнего крупного торгового пути. Но вместо этого ты ослабила позиции Империи в остальной части Ваал-Фегор и сидела здесь…       — Я…       — Теперь ты пускаешь пыль мне в глаза, говоря о Дворце, — прошипела Ригил. — Бери молот, три полка и выметайся отсюда. Пешком пойдете, ни одной Возничей тебе не дам.       Не в силах терпеть унижения, Дубхе спрятала побагровевшее лицо за глубоким поклоном.       — Как скажете, моя Хозяйка.       — Уничтожь торговый путь, — процедила эфенди и от головной боли опустилась обратно на подушки. — Я хочу, чтобы Козерог сгорел дотла.

***

      Пропажа связи с войском не была случайной. Накануне ночью по приказу визири карта Гидры наведалась в южную часть Дворца — казармы балтаджей. До того, как младшие паша успели передать отчеты о проведенной речи Спики, воины в золотой броне штурмом взяли кабинеты глав. Нападение четко спланировано и выполнено без огрех. Альфа Девы хорошо помнила визит кудрявой Альфард в ее личное крыло и с удовольствием воспользовалась талантами решительной карты.       По команде рослые лакримы заполонили коридоры военных. Тяжелые сапоги ударили по дверям. Замки сломались от звериного натиска. Ящики вылетели из столов. На пол высыпались бумаги. Вспыхнули первые чары. Документы загорелись — любой отчет о деятельности визири мертв. Осколки разбитых хрустальных шаров усыпали ковры. Опешившие балтаджи не смогли выбежать из спален: вооруженная охрана преградила путь к стойкам с оружием и встала в дверях.       — Что вы творите?! — возмущенно воскликнул Вестник, но его тут же оттолкнул один из Гидр.       — Сохраняйте спокойствие! — гаркнул из-под забрала и вскинул ладонь перед шокированным лицом. — Любое сопротивление карается законом!       — Это измена!.. — послышалось с другого конца казарм. — Изменщики!       Магические сферы разбиты, компрометирующие бумаги сожжены. Точных слов речи визири больше не существовало в письменном виде, а в устном они забудутся со временем. Теперь Гидра могла усилить напор.

*

      В северной части Дворца тоже не стихал шум. За окнами мельтешили горожане. Восстание не успокоилось после того, как Спика покинула балкон, а только набирало обороты. Находясь в логове ведущих Вестников Войны, юный официант прислушался к смачному храпу на соседней подушке. Пьяный Альфа Дракона спал, словно убитый, не ведал о беспорядках на улицах города и об отсутствии стражи у дверей.       Свечи затушены. Покои освещены только редкими чарами в окнах. Пегас соскользнул с постели и запахнул на замерзшем теле серый халат Тубана. Его пост во Дворце низок, но тесная связь со старшим паша приглянулась одной визири. Стараясь не шлепать босыми ногами, на цыпочках прокрался к полкам у дальней стены. Дракон громко всхрапнул, и официант замер на мучительную минуту. Показалось. Утомленный бурным свиданием паша крепко спал. Юркие пальцы подхватили небольшую прозрачную сферу — уникальное средство связи с любой точкой мира. Спрятал под халат.       Дверь осторожно скрипнула, но за шумом от Дракона этого не слышно. Пегас огляделся. Охраны действительно не видно — отпущена под предлогом беспорядков на верхних этажах. Официант петлял по коридорам, молясь, чтобы Гидра не опоздала. Так и случилось. Едва покинул крыло Тубана, к нему присоединилась высокая балтаджа и провела в неприметную комнату. Всего-то коморка для грязного белья.       — Тубан запомнил Вас? — тихо спросила Гидра, и юнец цокнул.       — Конечно, я же часто у него бываю, — закатил глаза. — Не беспокойтесь, я столько вина ему налил, что вряд ли имя свое на утро вспомнит.       Заметив лукавую улыбку, женщина нахмурилась.       — Полагаю, помимо хмельного в бокале было что-то еще?       — Ничего распадного, не подумайте, — добродушно рассмеялся парень. — Я не хочу опорочить светлое имя нашей нанимательницы. Но, возможно, Дракон долго не покинет купальню…       Гидру ответ устроил. Когда официант отдал ей сферу, выудила из поясного мешочка свернутую записку. Печать на ней была не тронута — Гидра не знала слов Спики. Полагала, что речь в письме шла о вознаграждении за проделанную работу. Подкупленный любовник Тубана удовлетворенно смял записку и сунул ее в рот.       — Отдаю должное. Наша нанимательница знает цену предательства, — медленно пожевывая, поежился в халате и указал на выход. — Я передал Вам посылку. На этом наше сотрудничество с визирью окончено. А теперь, будьте так любезны, проводите меня обратно в покои Тубана.

*

      Пока во Дворце распускались ядовитые цветы революции, Спика не покидала своих покоев и всю ночь не смыкала глаз. Если правосудие в Империи не желало честно следовать своей клятве, она не оставит ему другого выбора. Под окнами слышны вскрики — это лакримы охотились на лакрим. Визирь предупреждала не вставать у нее на пути, враг ослушался, и теперь самый крупный и хорошо защищенный город в мире трещал, разваливаясь изнутри. Зря эфенди недооценивала ее карту, зря полезла в черный омут. Если кто-то не пытался захватить власть, это не означало, что у него не было на это сил. Возможно, господство ему попросту не нужно. Если же потребность в нем возникнет, неприятелям придется молиться и оглядываться до конца своих лет.       Скромно прочистив горло, Альфард переступила порог кабинета и без лишних слов опустила на письменный стол хрустальный шар, переданный слугой. Она не имела права задавать вопросов и коротко кивнула на тихое «благодарю». Все же взгляд опустился на карты, разложенные под бледными руками. Спика что-то расписывала прямо на чертежах. Перо тихо скрипело, линии чернил искусно легли от камеры к камере. На одной из стен стоял крест, на двери другой — треугольник. Шифр, который поймет только приближенная свита Девы, покоился и в коридорах — точками и черточками исписан пол тюрьмы.       Альфа Гидры ждала указаний, и визирь не заставила долго томиться без дела. Отложив тонкое перо, взглянула на паша из-под очков.       — Выставите патрули возле академии и усильте охрану на дороге к зданию Судейства.       — Но слушание по делу казначея назначено на…       — Я его перенесла, — невозмутимо осекла Спика. — Пусть отряд стоит сколько требуется.       Озвучивать точное время визирь не собиралась. Осторожничала, понимая, что любой из слуг мог предать. Альфард приняла позицию главы без колебаний и отвесила поклон.       — Можете рассчитывать на меня.       Когда Гидра удалилась, Спика поднялась из-за стола и подхватила сферу Тубана — одну из последних оставшихся в главном здании Дворца. После бури в крыле не было укромных мест, чары глухоты ей недоступны. Можно было воспользоваться пустующими комнатами эфенди, оглушенными лучше зала военного совета, но покидать личные покои опасно: внутри все еще много слуг Ригил.       Пришлось работать с остатками чар Овна. Молясь, чтобы их след сохранился на спрятанной комнате без окон, визирь развеяла чары, и на пустой стене коридора расцвели очертания двери. Ее хрустальный шар уничтожен незадолго до первых обысков личного крыла, но артефакт Тубана был неплохой заменой и должен выдержать дальнюю связь, поэтому занял центр одинокого стола.       — Ярчайшая Слеза к Деве взывает, — ослепительной охрой залилась тесная комната, прогоняя серый мрак. — Пусть Слеза Надзвездная сомкнет всевидящее Око да откроет двери в Зодиак.       Это слово пришло к ней во сне — имя Ложи, скрытой от посторонних глаз. Спика уже тогда знала, кто станет ей союзником, заприметила карты, которые помогут соткать паутину власти над целым миром, и кошмар, пришедший в давнюю ночь, только укрепил ее решимость. Шепот во сне твердил, что Альфе хватит на это сил. Тогда Баал-Зебуб предстала перед ней впервые. С огнем в кудрявых волосах и маскарадной маской на лице, заговорщически улыбаясь, благословила серого кардинала Империи.       Спика оправдывала звание искусного манипулятора по сей оборот. Разыгрывая карту за картой, не скупилась бросать на игорный стол старшие козыри. И теперь, собравшись с духом, рассталась с самым ценным — собственным арканом. Побоявшись не успеть закончить ход до возвращения эфенди, передала дело последователям. Подстраховка никогда не бывала лишней.       — Козерог, — с минуту никто не выходил на связь. Возможно, Альджеди отсутствовала в усадьбе, но в это трудно верилось.       Неужели Дубхе добралась до горной переправы? Может, ее уже не существовало? Невозможно, ей бы донесли, и времени прошло мало, войско не успело добраться. Тем более, настолько значимое событие разнесло бы весть по миру во мгновение.       Несмотря на разумные выводы, в голову лезли темные мысли. Картина разрухи предстала перед глазами. Хуже, чем в Лебеде. Больнее, чем потеря собственного дома. Труп Альджеди — пускай лишь в мыслях — невыносимее сотен мирных граждан, пришедших на светлый праздник. С удивлением визирь поняла, что испугалась. Омертвелое сердце дрогнуло сейчас, а не раньше в черных коридорах, когда убийцы, посланные за ее головой, метнули ядовитые клинки.       Спика хотела повторить чары, но шар ответил. Только свет, льющийся от него, отличался от земляного. Выжигающе красные блики упали на столешницу, и голос, прозвучавший из сферы, трещал от напряжения.       — Сто лет тебя не слышал, — раздраженно поздоровался Лев. — Я уж думал, ты забыла о нас. У меня к тебе очень много претензий. Ладно Кино, к ней я был готов, но вторая… Как ты могла не сказать, что ее подружка тоже с подвохом?! Только не говори, что не знала, я в жизнь не поверю…       — Что с Альджеди? — перебила Спика, и от ответа Регула стало не по себе.       — Тебе правда интересно? — мрачно ухмыльнулся. — Готовится к войне с Ригил. Ты и этого не знала? Ее войско идет через Волопас прямо к нам, и никто не пытается ей помешать. Ни Анкаа, ни Арктур, хотя лишайная Дубхе шлепает по его землям. Ты вообще за новостями не следишь?! Нас вот-вот сотрут в порошок тысячи балтаджей!       — Было покушение. На меня напали, пытались отравить «Белой Костью». Во Дворце тоже неспокойно, — визирь говорила быстро, пока могла поддерживать связь. — Я занимаюсь Ригил. Даю слово, она отступит. Вам нужно продержаться как можно дольше.       — Как именно продержаться, если нас пять сотен едва набирается? Зря я отправил свою карту к тебе. Надо было в Козерог, — прорычал Регул, послышался хлопок, как если бы пнул стол, не справившись с эмоциями. — Дубхе натравила на нас две тысячи, не меньше. Две тысячи отлично обученных Забытых прут к нам, а тут… Да, у нас есть парочка бравых лакрим, но их недостаточно. Селяне, вооруженные скрипками да арфами, погоды не сделают. У нас ведь даже крепости нет, негде затаиться. Еще сто лет назад я говорил Альджеди, что нужно отстроить каменный замок, вырыть рвы, пустить воду из горных рек, чтобы враг не взял ее резиденцию в кольцо, но она так старомодна! «Я не стану перекраивать природу» — абсурд! К чему чтить обычаи прошлых Альф, бесконечно реставрировать все эти роскошные наличники на окнах, если мы сгорим?! И весь ее деревянный городок вслед за нами!       Сделав глубокий вдох, Спика стиснула челюсти. На войне всегда были жертвы, без них никак. Напоминала себе ежечасно, что другого пути попросту нет, этот самый правильный, но сердце все равно щемило.       — Возьми себя в руки, иначе точно проиграете. Биться надо с холодной головой, — держать чары все труднее: плечо болело, ладони дрожали. — У вас есть элемент неожиданности. Воспользуйтесь им, продержитесь и бегите в Пострел. Балтаджи не дойдут до него.       — Где гарантия, что они не бросятся за нами? — Регул шумно выдохнул. — Анкаа тоже обещала поддержку, мы уповали на ее слабость к Шедди, но теперь от нее ни словечка… Засела у себя в замке и боится нос показать.       — Разве я похожа на Анкаа? — смертельный лед в голосе Девы осадил Льва, заставив прикусить длинный язык. — Если я сказала, что Ригил не дойдет до Пострела, так оно и будет.       Любая игра тесно связана с высокими рисками. Можно единожды поставить не на ту карту и проиграть всю партию. Торговец хорошо это знал, но все же не готов распасться на углях чужого дома. Не таким он видел свой конец.       — Ладно, ты ее отвлечешь, но эфенди все равно вернется. Она не успокоится, пока не поставит на колени всю Ваал-Фегор. Тогда куда прикажешь деться? Дальше Пострела только море. Снова бежать? Пытаться продраться сквозь имперский флот?       Спика прерывисто выдохнула. По лбу прокатилась капля пота. Даже если шестнадцатая по яркости, в ее плачевном состоянии поддерживать цветение трав и деревьев в городе, лозы на окраинах и дальнюю связь по шару одновременно крайне затруднительно. Особенно сейчас, когда Завийява развеяла свою магию и визирь приняла ее ношу на себя.       — Дальше на корабли, — поморщившись от боли в плече, Спика приготовилась прервать сообщение. — Вас встретит «Арго».       — Мне послышалось? — Регул встрепенулся, в голосе мелькнула радость. — Я думал, Альянс служит Анкаа…       Последние слова Льва растворились во мраке. Чары рухнули. Визирь пошатнулась и навалилась на стол, чтобы не упасть. Комната перед глазами двоилась, жарко, нечем дышать. Козерог сгорит, с городом пора прощаться. Нельзя отступать. Остался незаконченный разговор, и от сферы можно избавиться. Вытащить один козырь и вернуться к бунту за стенами.       Переведя дыхание, Спика с усилием выпрямилась. Вновь произнесены старые чары, шар засветился радугой изнутри.       — Рыбы, — вопреки усталости властный приказ вырвался изо рта, и на стенах заиграли океанские переливы.       Женщина в хрустальном шаре откликнулась моментально. С последних переговоров практически не выпускала заморский артефакт из рук, и долгое ожидание окупилось.       — Я согласна, — визирь не здоровалась, с каменной уверенностью произнеся столь желанные для Альфы слова.       — В таком случае, — Спика клялась, что видела победную улыбку Альриши даже с другого конца мира, — внимательно тебя слушаю.

***

      Как только связь прервалась и магический шар потух, Регул в сердцах ударил кулаком по столу. Канделябр задрожал, горячие свечи уронили на плетеную скатерть капли воска.       — Не выдерживаю… — Лев сжал двумя пальцами переносицу, чтобы не завопить. — Я вообще-то не договорил!       Однако одинокой истерикой делу не помочь. Поэтому нужно срочно найти себе слушательницу, иначе торговец грозился лишиться ума. Вылетев из покоев Альджеди, решил скорее присоединиться к ней в зале переговоров.       — Прочь с дороги, — раздраженно махнул рукой стражникам, и они расступились.       Ввалившись в зал, заозирался. Быстро нашел Альджеди, склонившуюся над картами, и прижал ладонь к груди.       — Шедди… — один его вид заставил скрипачку немедленно встать. — Это случилось… Беда. Мы пропали!       Альфа Козерога часто слышала от близкого друга громкие слова преувеличения. Он много врал, представляя снежинку метелью, но только не в этот раз. Пусть его голос наигранно надрывался — испуг в глазах подделать нельзя.       — По порядку, — замаскировав беспокойство под ласковым тоном, Альджеди вскинула ладонь и пригласила торговца сесть. — Почему мы пропали?       Она вышла к нему и любезно отодвинула стул. Помогла опуститься, но Лев все равно вяло рухнул на подушку и горько закрыл лицо ладонью. Чуть отдышавшись после бега, трясущимися пальцами обхватил резной стакан с водой, протянутый Альджеди, и опустошил его в четыре сдавленных глотка.       — Помощь из Дворца не придет… Ты была права, попросив дежурить в покоях. Эта… — оскалился. — Ледышка связалась со мной. Наплела, что ей самой несладко. Якобы на нее напали во Дворце, будто я поверю этим бредням. Центавра по ней сохнет, это все знают. Народ видит в визири святыню вроде Солнца. Ни у кого не хватило бы духа руку на нее поднять. Нет бы признать ошибку и выслать хоть кого-то на подмогу. Я же дал ей в распоряжение свою карту!.. Шедди?       Наконец замолчав, Регул вытянулся на стуле. От его слов Альджеди оцепенела, нежное лицо на глазах лишалось красок. Поджав тонкие губы, Лев участливо покачал головой. Решил, что переборщил с трагичностью, и протянул руку, но скрипачка никак не отреагировала.       — Не бо-ойся. Ледышка сказала, что занимается Центаврой, — все заверения пролетели мимо. Скрипачка не слушала, побледнев настолько, что можно было принять за труп. — Надо отбить атаку-другую, и эфенди уйдет обратно во Дворец. Знаешь, я так подумал, может, и не все пропало. Раз Дева обещает, значит, выполнит…       — На нее напали? — тихо переспросила Альджеди, на что Лев махнул рукой.       — Что-то вроде «отравили какой-то там костью и пырнули ножиком». Да не бери в голову, правда, — фыркнул и вальяжно закинул ногу на ногу. — Говорю же, Ригил по ней сохнет, народец воздыхает. Ее не тронут. Наша крыша все еще в строю. Скоро вернет себе подстилку Центавру, и мы будем свободны.       Земля уходила прямо из-под ног. Боясь не устоять, Альджеди вцепилась в край столешницы так сильно, что пальцы побелели. На ватных ногах развернулась и тяжело прошагала к своему креслу. Регул мычал у нее за спиной. Мечтательно запрокинув голову на спинку стула, покачивал в воздухе ступней и не ведал, что за ужас царил в русой голове в этот миг.       — Когда все кончится, потребую пост при дворе с высоким жалованием. Считаю, визирь задолжала мне потраченные нервы.       — Оставь меня.       Регул запнулся, заметив наконец, с какой силой Альджеди сжимала резное кресло, цепляясь за его спинку так, будто она была последней связью женщины с рассудком.       — Ты-ы…       — Оставь, — повторила со звенящей сталью. Вечно управляла голосом, но теперь не вышло. — Поговорим позже.       Регул не видел, какие струны неосторожно надорвал. По глупости затронул ту часть души, которая без лишних надрезов бесконечно кровоточила. С первого оборота, прямо со знакомства. Скрипачка утонула в омуте смольных глаз, позволила себе эту роскошь и до сих пор платила.       — Тогда… — торговец замялся у выхода: ему отчего-то стало стыдно перед давней подругой. — Встретимся на совете.       Дверь тихо закрылась, или уши попросту заложило от непроизнесенного крика. Грозилась обезуметь. Нет проклятия страшнее любви. Готова пойти на любой риск: повиноваться, предавать, служить и распасться от собственной руки по одному желанию. И совершенно не готова мириться с неизбежным горем. Грудь сдавило. Когда-то сломанные пальцы пронзило старой болью.       Лев твердил о чувствах Ригил к Спике. Какая безобразная дурость. Разве чудовище способно любить чисто и безвозмездно? Ответ, столь очевидный, тлел на обезглавленной земле. Сам рассыплешься — только руку протяни. Именно из-за своей калеченной любви к Империи эфенди развязала войну. Жгла деревни, грабила города, угоняла лакрим в тюрьмы и на плаху из безумного чувства. Теперь чудовище, распробовав кровь народа, замахнулось на визирь.       Они обе понимали это. Спика знала, что Ригил не оставит от горной переправы живого места: слишком ценный объект для восстания Анкаа. Карта музыкантов ей в плену не нужна — распадет здесь же. Дева предприняла попытку насильно вернуть армию во Дворец и отплатила за это своим здоровьем. Элементарные загадки Альджеди умела решать.       Также она понимала, что борьба визири не окончена. Она обещала остановить натиск Ригил, но чтобы выковырять Хозяйку вместе с Вестниками из Лебедя, нужно вытворить что-то совершенно вопиющее, на что невозможно закрыть глаза или отложить до конца резни в Постреле. Что-то, на что способна сама эфенди.       — Переворот, — выдавила Альджеди, горько поморщившись. — Тотальный захват власти.       Спика подставила свою шею, чтобы разбить дружное войско Ригил на враждующие группы. Пока визирь смотрела, как они вырезали друг друга, но что будет, когда Ригил призовет Вестников из Ваал-Фегор во Дворец? Половина пришедших разбита Андромедой. Из них осталось двадцать тысяч, но подкрепление все еще стекалось в Лебедь из дальних земель. Две направлялись сюда. Пятнадцать тысяч точно вернется.       Скрипачка не заметила, как пролетело время. В зал возвращались советники. Первой вошла Имперская Ведьма и, озадаченно осмотревшись, нахмурилась.       — Я слишком рано?       Вежливо улыбнувшись, Альджеди покачала головой и тактично указала на место за столом.       — Ни в коем случае, — прочистила горло, чтобы избавиться от тени былой стали. — Вы вовремя. Я как раз хотела обсудить с Вами один момент.       Несмотря на длительную отставку, военная выдержка Полярной сохранилась в безупречном состоянии. Ведьма заняла место напротив, где получасом ранее стенал Регул, и застыла невозмутимым изваянием. Наблюдать ее спокойствие странно, когда душу рвали рассвирепевшие звери.       — Вы хотели меня о чем-то попросить? — аккуратно подсказала Полярная.       — Мне хорошо известен масштаб некоторых Ваших чар, — издалека начала Альджеди, чем заставила Киносуру ухмыльнуться. — Они сравнятся с извержением вулкана.       — Понятно, Вы хотите сохранить свою усадьбу. Постараюсь не задевать Ваши стены, но ничего обещать не могу.       — Напротив, — едва ответ поступил, улыбка ведьмы погасла. — Я хочу, чтобы все балтаджи, пришедшие в мои земли, распались здесь же. Пусть Ригил навсегда попрощается с этим куском войска. Назад она его не получит.       Что-то в лице скрипачки изменилось: сломалось с последней встречи и воспылало праведной яростью. Теперь Полярная четко видела ледяную ненависть в ее зрачках.       — Если для этого придется стереть мой дом с лица Ваал-Фегор, — Альджеди сделала шаг к ведьме, чтобы каждое слово было услышано и отпечатано в памяти, — сделайте это.

*

      До собрания оставалось не больше пятнадцати минут. Не успевала, заблудившись в коридорах, но и присоединиться к Альджеди не торопилась: без того знала о своем месте в тылу.       Атрия остановилась напротив двери, за которой слышен грохот цепей. Она чувствовала, как вещие сестры обратили в ее сторону хищный взор. Через холодные стены на физическом уровне ощущала, что они ждали ее. Однако все, что крутилось в голове до того момента, испарилось. Вопросы забылись, показавшись глупыми. Пророчество младших лакрим Волопаса исполнилось с точностью до последнего слова, и страх перед его строками остался в прошлом. Сердце не стучало в висках, дыхание не сбивалось. И теперь не усомнившись, Атрия переступила порог.       Птицы были такими же, как в последнюю встречу, — ее роста, с головами прекрасных женщин. Их лица напоминали ангельские и даже цветом глаз не похожи на старших лакрим Волопаса. Теперь Атрия понимала, кому призваны служить сестры. Они рождены, чтобы нести слово самой Императрицы в народ, быть связью Ее божественной воли с мирными картами. И в насмешку над светлой сущностью лапы птиц скованы цепями. Слуги Солнца не желали слышать о своей покровительнице.       Белоснежная сестра, Алканост, сильнее остальных похожая на Седьмую, в любопытстве сощурилась. Здесь не горели свечи, и ее хитрые глаза светились золотом в полумраке. Смольная бестия Сирин, закрывшись в дальнем углу роскошными крыльями, исподлобья буравила гостью. Земляная же, Гамаюн, разделив черное от белого, заняла центр комнаты и единственная прильнула к полу в низком поклоне.       — Властная Над Распадом выбрала свой мир, — пропела она, и сестры одобрительно защебетали.       — Дорогое оторвала, — хором подхватили Алканост и Сирин.       Нельзя здороваться, прощаться. Представляться нельзя, хотя тройня без того знала вопрошающую. Правил нарушать ведьма не собиралась, потому смело шагнула к Гамаюну. Времени мало, враг подступал.       — Ответьте на последний вопрос, — твердо проговорила Атрия. — Как именно распад властен мне?

***

      На ночной улице Дворца затухали фонари. Восстание воспользовалось возможностью беспрепятственно передвигаться в это время оборота, не боясь рока Слезы. Во тьме мелькали только чары. Вскоре кровавым фейерверком озарился зажиточный район центра мира. До того неприкосновенные вельможи, живущие в непосильной роскоши, страшились стать жертвами террора собственных рабов.       Старик в лохмотьях вел группу за собой. Огибая патрули балтаджей, ютился в зарослях лоз Девы. Совсем недавно, всего чертог назад, когда эфенди была на вылазках по захвату территорий, в город прибыли редкие повозки, набитые звонким металлом. Их извозчики прятали золотые волосы под глубокими капюшонами и пугали жителей краснотой вороватых глаз. Контрабандисты Льва славились своим профессионализмом в сфере незаконных услуг. Поэтому когда лакримы этой карты были замечены на улицах пристенного района, соседи засуетились, пытаясь выяснить, что задумали изгнанные из города Львы.       В какой-то оборот из брошенных домов пропала мебель, до блеска вычищен пол, чтобы не осталось следов. В мутных окнах особенно отважный бедняк мог различить вместо обеденного стола очертания стоек с оружием. Контрабандисты сделали свое дело и испарились так же быстро, как появились.       В один из таких домов шла группа повстанцев. Пробившись через цветущие лозы, старик толкнул дверь. Замка нет: вырезан.       — Солнце всемогущее… — выдохнула девушка из-за его спины и заозиралась в полумраке. — Откуда ж это все? Неужто правду говорят, и карта Льва…       — Тише, — настороженно шикнул старик и трясущейся рукой зажег огрызок свечи.       — Да кто нас подслушивать станет? — фыркнул молодой мужчина, любовно осматривая серебро чьего-то вооружения. — Вестники заняты охраной богачей. На них наши пошли с облавой. А мы им поможем…       Только потянулся к резному мечу, как девушка остановила, схватив за запястье.       — Чего тебе надо от меня?!       — Голыми руками чужое оружие берешь? Его Печь ковала, видно ж, магическое, — испуганно зыркнула на стойку, сторонясь как открытого огня. — Ожогами не обойдешься ж. Тут перчи нужны.       Вытянувшись, лакрим сглотнул. Оставшиеся в дверях повстанцы обратились к главарю, ожидая указаний. Тот, почесав седой затылок, поднес свечу к клинку и деловито причмокнул.       — Визирь позаботилась о нашей обороне. Камни из оружий убраны, сами видите, они больше ничьи, — смело обхватил мозолистыми пальцами эфес и снял меч со стойки. — Выбирайте по сердцу.       Группа удивленно вздохнула. Воодушевившись, шестеро лакрим зарыскали по домику. Кто-то взял топор, другому приглянулась секира. Отметины на лезвиях говорили, что оружие принадлежало павшим в бою балтаджам и мятежникам. Повозки с клинками эфенди отправляла в Кузницы для переплавки, но часть, судя по всему, так и не добралась до места назначения.       — Их Лев перехватил, что ль? — присвистнул лакрим, покачивая саблей павшего Скорпиона. — Правду соседи говорят: визирь готовилась к войне с Хозяйкой.       — Чего ж ты радуешься? Вот вернется эфенди, возьмет и всех порежет, — проворчала девушка и нервно закусила губу. — Прятаться негде, кушать нечего.       — Молчи, женщина, — огрызнулся приятель. — Коль не смыслишь в стратегии, так не вякай.       — Эй, народ! — когда дело подошло к ссоре, из межкомнатного проема высунулся счастливый повстанец и указал за плечо. — Вы на кухне не бывали? Тут и припасов на чертог, и люк какой-то в полу. Там лестница и чернота-а… Глубоко, видать, под песок уходит, где дюн нет. Может, это те тоннели балтаджей под Дворцом?       Вмиг замолчав, спорщики переглянулись. Прочитав одинаковую озадаченность в глазах друг друга, пожали плечами.       — Сколько ж в пристенном районе таких домов? — девушка пораженно выдохнула. — Помнится, Львы всюду разнюхивали.       — Меня другое волнует, — перебил ее оппонент. — Зачем это все визири? Не понимаю уже, кто на чьей стороне стоит.       Старик прокашлялся, привлекая внимание группы. Покачивая головой, провел свечой возле стены.       — По-моему, все яснее палящего Ока, — прохрипел он. — Мятежники Баал-Зебуб с нами заодно.       Лакримы подошли ближе, чтобы рассмотреть. Во тьме ночи сложно различить рисунок на обшарпанных досках. Но в бликах огонька стало видно свежую алую роспись.

«Да здравствует Полярная»

      — Она не оставила нас, — прошептал старик, и его подбородок дрогнул. — Наша путеводная Слеза.

***

      Звон лат от твердого военного шага эхом разносился по замерзшему залу. Когда-то в нем Альфа Лебедя принимал знатных гостей. Но его столы давно не ломились от угощений, а меж колонн не танцевали пестрые трубадуры. Теперь серые паша, выстроившись плотными шеренгами, внимали единственной смертоносной пляске — слову Большой Медведицы.       — Две с половиной тысячи Вестников Войны уже преодолели треть пути через Волопас, — раскатом грома возвестила Дубхе. — Земли их Альфы трогать запрещено. Эфенди лично отдала этот приказ.       — Так точно, — хором поддержали паша.       — Ригил-эфенди не выделила нам Возничих. Потому седлайте коней и присоединитесь к шествию. Как достигнете границы Козерога, пленных не брать. Чары этой карты опасны для Дворца. Наши враги обязательно воспользуются ими, чтобы сокрушить нас. В битве за Лебяжью Крепость здесь была только одна лакрима-музыкантка. Вспомните, каким трудом удалось пробиться сквозь ее завесу. Но теперь мы готовы.       Непоколебимая вера бойцов в свою Хозяйку не допустила зарождения хотя бы семени сомнения. Любой приказ, даже самый жестокий, паша приняли со звериной яростью в прорезях забрал.       — Любой лакрим на территории врага — предатель, — Дубхе нависла над подчиненным. Пытаясь рассмотреть в его глазах надлом, прищурилась. Голос сел. — Даже если встретите бывшего сородича, не сомневайтесь. Теперь он верен ложным правителям. Он предал Империю. Дом. Он предал вас.       — Так точно!       Довольно ухмыльнувшись, Альфа выпрямилась. Она собрала достойных Вестников для подавления. Теперь осталось обсудить детали.       — Кто отвечает за осадные орудия?       — Я! — один из паша первой шеренги сделал шаг вперед. — Новых партий из Кузниц Печи не было. Анкаа оккупировала дороги, ведущие к вулканам.       — Вы до сих пор не пробились?! — крылья носа Медведицы дернулись. Оскалившись, подлетела к виновнику. — Хотите сказать, кучка мятежников разбила обученных Вестников? В Лебеде собралось самое большое войско в истории Империи, и Вы не смогли выделить достаточное количество сил на подавление пары виноделов?!       Воцарилась тишина. Каждое слово, противоречащее планам этой бестии, угрожало расправой — кровавая слава опережала ее шаги. До битвы Дубхе не станет трогать своего паша — так он думал. Но если вернется с поля боя живым, из лазарета долго не выйдет.       — После извержения Кузницы не работают. Мы в любом случае не получили бы новых орудий, — твердо отчитался Вестник. Он хорошо знал, кому служил. — Пока Анкаа думает, что контролирует вулканы, то не препятствует нашим войскам на пути в Козерог. А там осада ни к чему: у их Альфы нет ни одного оборонительного сооружения. Ее город и деревни из древесины. От простого огня они сгор…       Оглушительный лязг металла о металл заставил лакрима замолчать. Размахнувшись, Дубхе впечатала кулак под ребра. От силы удара нагрудник погнулся. Не устояв, опозоренный паша свалился на колени. Рвота подкатила к горлу. Никто из соседей не попытался помочь и удержать. Каждый отреагировал с трепетом к старшей и осуждением к виноватому слуге.       — Зато они есть в Постреле и Фениксе, — прорычала Дубхе и брезгливо сморщила нос. — Вы решили, музыканты — главная цель? В этой части Ваал-Фегор у Анкаа самая мощная крепость, а Пострел — крупнейший порт, окруженный горами. Сами догадаетесь, что делать дальше, или требуется еще одна подсказка?       — Простите… — задохнувшись, выдавил паша. — Мы отобьем Кузницы.       — Вы не компетентны, — фыркнула Медведица. — Отныне Печью занимается Цефей.       Приказы отданы. Войска собраны. Вестники готовы присоединиться к своим отрядам. Вдохнув полной грудью, Дубхе вернулась в центр зала и обратилась ко всем присутствующим.       — Нашей первой целью является Альфа Козерога — скрипка Альджеди. Приказываю привести в немедленное исполнение план «Струна».       Как один Вестники ударили тяжелыми сапогами о пол.       — Славься, Дубхе-паша!

***

      Как только Атрия присоединилась к военному заседанию, Альджеди принялась излагать детали обороны. Времени с первого совета хватило, чтобы оценить силы противника.       — Дубхе хорошо знакома магия моей карты. Мы почти не атакуем физически, но можем дезориентировать врага. Поэтому она сделает все, чтобы мой оркестр не свел с ума ее войско.       Напряженно водя пальцем по подбородку, Полярная коротко кивнула.       — Она наверняка уже велела Вестникам залепить уши воском и разбить войско на отдельные отряды, чтобы Вы были заняты только частью шествия, а не всем сразу, — Киносура придвинулась ближе к карте и указала на плотные леса, проходящие вдоль города. — Между гор особо не развернешься. Какое точное количество предателей Дубхе отправила сюда?       Когда Полярная обратилась к Алькору, он был готов.       — Две тысячи шестьсот шестьдесят четыре базыги. Младших паша среди них нет, как и гадины Дубхе. Они не успели присоединиться, — восседая на высоком стуле, Имперский Разведчик раздраженно дернул хвостом. — Знаки отличия отсутствуют. Подняты серые знамена Центавра, поэтому о точном составе карт я не могу сказать.       — Вы быстро считаете, — рыцарь полка Анкаа удивленно ухнул. — Это довольно точная цифра.       — Не довольно, а невероятно точная. Потому что я лучший, — оскорбленно прошипел кот и вернул внимание Киносуре. — Войско все еще в границах Волопаса, идет медленно, но почти без остановок.       — Кто в авангарде? — Полярная подхватила перо, чтобы нанести метки на карту.       — Драгýны, — оскалился кот. — Три эскадрона по сто сорок лошадей.       — Маловато, — пробубнила старшая ведьма и что-то вычеркнула с листа. — Стало быть, не хватает коней, не успели вооружиться. Это хорошо. Ригил не знает, что я здесь…       — Насколько они опасны? — Альджеди слышала об этой части войск, но лично не сталкивалась и видела лишь издалека. Поэтому интонация разведчика заставила напрячься.       — Это лучшая тяжелая конница Империи. Полярная-паша входила в их ряды. Балтаджи-драгуны одинаково отлично обучены сражаться на земле и верхом, — без тени насмешки пояснил Алькор. — Также помимо клинков карт они вооружены мушкетами. Подвижны, быстры и опасны. Мы уже столкнулись с драгунами однажды. Их малый отряд вел смерд Мицар через наше убежище.       — Только в этот раз их три эскадрона, — проговорила Атрия, пытаясь представить масштаб надвигающейся катастрофы. Все тщетно.       — Это была ловушка для нас. Ригил знала, что мы вступим бой, и не отправляла к нам драгунов: слишком ценит опытных бойцов, — пробубнила Полярная, скрипя пером по бумаге. — Вы столкнулись с новобранцами в доспехах профессионалов.       Регул тоже помнил битву за караван Скорпиона. От слов ведьмы задергал ногой и нервно сглотнул.       — Если это были зеленые балтаджи, боюсь помыслить, какие тогда настоящие.       — Представь конницу из четырехсот двадцати Мицаров, — невзрачно откликнулась Атрия, заставив Льва побледнеть. — Сразу станет проще.       — Я одного-то едва одолел…       Звучно отложив перо, Полярная захватила внимание всех присутствующих.       — Как я говорила ранее, Дубхе прямолинейнее Ригил. Она лишена хитрости, предпочитает бить сразу в лоб. Послав конницу в авангарде, она думает раздавить нас и при этом избежать массовой атаки чарами Козерога, — ведьма указала на линии, проведенные от единого шествия. — Войско разделится на три полка: центр переправы и два фланга по обе стороны от гор Журавля. Конницу Дубхе отдельно от полков пустит вперед, чтобы эскадроны размазали нас и, обойдя, добили с тыла, — Киносура пальцем очертила предполагаемое движение драгунов и остановилась за усадьбой. — Остальная пехотная часть колоннами растянется на большое расстояние, чтобы чары Альджеди не смогли вызвать безумие всего войска, а только затронули его малую часть — первые колонны. Как только конница доберется до Альфы, Дубхе думает, что препятствий больше не будет. Она перегруппируется и сметет тремя тяжелыми пешими полками всю переправу.       — Значит, я ее первая цель? — лихорадочно думая, Альджеди застучала костяшками пальцев по столу.       — И приоритетная, — поддержала Атрия. — Она ведь не знает, что мы тоже здесь. Иначе сюда шло не две тысячи, а все двадцать.        — Так это… Ох, первостепенно нужно избавиться от конницы, не подпускать к нам на близкое расстояние до тех пор, пока не дезориентируем их и не замедлим, — неохотно проговорил рыцарь в нежно-розовой позолоте. — Но нас в пять раз меньше всего войска, посланного Дубхе. Если каким-то чудом выстоим против драгунов, на пешие полки нас не хватит.       — Конницей займусь я, — заверила Полярная, вызвав у рыцаря изумленное ворчание. — Задача Ваших бойцов — добить остатки.       — Но…       — Что нужно делать? — Альджеди перебила командира Анкаа.       — Во-первых, расставить как можно больше ловушек на подходах войск, — Киносура указала на территорию вокруг усадебного города. — Частокол, волчьи ямы, ров вокруг города, траншеи на дорогах и в лесах. Во-вторых, конница не пойдет лесами, там она лишена маневренности. Зато пехота воспользуется этой местностью, чтобы осыпать чарами город издалека и самой не попасть под ответный удар. Поэтому нам пригодятся любые чары дальнего действия, чтобы отсрочить столкновение.       Альфа Козерога обернулась, чтобы отдать приказ своей Гамме, ожидающей по левую руку.       — Вы слышали Имперскую Ведьму. Делайте и велите разобрать мосты через горные реки. Отсутствие переправ задержит Дубхе.       — Будет сделано, Альджеди.       Когда третья скрипка оркестра поклонилась и покинула зал, Регул махнул подруге рукой.       — А с мостами что?       — Мои земли не просто так стоят на древесине. При вражеской атаке каменные мосты быстро не разобрать, но деревянные более подвижны, — Альджеди потянулась к карте и пером зачеркнула переправы через реки. — После извержений вулканов Печи уровень воды поднялся. Это наше преимущество. Без мостов Дубхе придется пустить полк, идущий через центр, по перекату — самой мелководной части русла. Он находится в двух верстах от города. Рядом с ним новая мельница, не заблудитесь.       — Раз реки вышли из берегов, значит, драгуны пойдут по тому же перекату. Они будут вынуждены замедлиться, чтобы переправить тяжело бронированных коней на другой берег. Поэтому они сделают внеплановую остановку, — Полярная довольно хмыкнула. — Там я их и встречу. Что же до полков с флангов…       Пылкий рыцарь подскочил на стуле.       — Повторяю, у меня нет достаточного количества бойцов для отражения…       — А я не к Вам обращалась, — метнув в мужчину холодный взгляд, старшая ведьма пригвоздила его к месту.       — Флангами займется моя карта, но нам требуется защита, чтобы никто не мешал, — Альджеди заговорила, и ее Бета по правую руку заметно напряглась. Казалось, вторая скрипка понимала, к чему вела глава.       — Я закрою Ваш строй ледяным панцирем, — Атрия вызвалась помочь. — Даже стихийное бедствие не смогло его сокрушить.       — Мне нужно видеть свои чары.       — Это не проблема, — Вегард дернула плечом.       — Глава! — Бета Козерога встряла, нависнув над стулом Альфы. — Позвольте, Вы же не хотите…       — Именно это и хочу. Дубхе думает, что наши чары трогают только лакрим. Но земле уши не заткнуть. Нашу музыку она услышит, — от жестких слов первой скрипки Бета сглотнула и через усилие покорно опустила голову. — Созовите весь оркестр, даже Забытых и младших. Передайте мой приказ начать подготовку песни «Перст земли».       Приближенной слуге не понравилась инициатива Альфы, но больше возражать не стала и по указу покинула совет. Заметив, как рыцарь открыл рот, Полярная прочистила горло.       — Полк Анкаа займет позиции у города. Пикинеры у Вас, как я поняла, отсутствуют? — дождавшись неуверенного кивка, ведьма выдохнула. — Скверно. Они хороши против конницы.       — Наши копья слишком коротки, чтобы отразить атаку конницы, — глава стражи неодобрительно скривился. — Вы сказали, что сами займетесь этими… драгунами.       — Не могу же я за раз задеть всех, — перепалка на военном совете не понравилась Полярной. От рыцаря нужно избавиться. — Часть прорвется, и сражаться с ними Вам. Раз пикинеров нет, придется их заменить. Велите соорудить как можно больше рогаток. Это такие оборонительные сооружения из перекрещенных кольев. Кони, обогнувшие волчьи ямы, встретятся с ними. На этом все. Теперь идите.       — Совет окончен?! — встрепенувшись, рыцарь подскочил на стуле. — Мы толком ничего не обсудили.       — Для Вас окончен. Выстраивайте позиции, занимайте возвышенности, помогите Козерогу с ямами, мостами и рогатками. Дел у Вас по горло, — Имперская Ведьма надавила на лакрима, склонившись в его сторону. — Помните, Ваше восстание обязано жизнью этому торговому пути, — глаза Полярной всего на миг засияли сиренью. — Если хоть один из Ваших рыцарей бежит с поля боя, я буду судить его по всем законам военного времени и лично казню за дезертирство.       — При всем уважении к Вам и Вашим подвигам, — едва сдерживаясь, пропыхтел стражник, — я подчиняюсь Альфе Феникса, правительнице карт Ваал-Фегор, и нахожусь под ее защитой. А Вы, будучи Имперской Ведьмой, не имеете власти надо мной, слугой досточтимой Анкаа.       От возмутительной наглости рыцаря Атрия оскорбленно выдохнула. Может, она не знала всех тонкостей мира Слез, но в чем-то их устои соответствовали царству людей.       — При всем уважении, досточтимый, с точки зрения законной власти, установленной Ее Величеством Солнцем, вы мятежники, развязавшие гражданскую войну, — ожесточенно напомнила Вегард. — Насколько я знаю, Имперскую Ведьму титула никто не лишал, и Ваал-Фегор не признавали свободной от Империи страной. Поэтому Полярная-паша имеет все права на военный суд в пределах официально признанных территорий Империи. Так что если хотите поговорить о законной власти, советую еще раз подумать.       Киносура не удержалась от легкой ухмылки и нетерпеливо махнула рыцарю рукой. Лакрим, с позором изгнанный из зала, поджал губы. Поднялся, скрипнув стулом, склонил голову в знак покорности и покинул комнату.       — Официально Анкаа послала полк не для войны, а чтобы обезопасить мои земли от грабежей. Таков наш с ней контракт, — Альджеди сжала кулак, когда дверь за мужчиной захлопнулась. — Поэтому, когда опасность приблизилась к нашим границам, они не стремятся распасться на чужбине.       — Как я смотрю, соратники Феникса вообще никого не ценят. Кроме своих, разумеется, — Атрия презрительно хмыкнула. — Считайте их простыми наемниками, а на таких полагаться нельзя. Только на наши силы.       — Верно, это наемники, — проговорила Киносура, перебирая стопку карт, вытащила чертеж города. — Поэтому нам придется оставаться мобильными и готовыми в любой момент сменить позицию для поддержки проседающего фронта.       Взоры всех присутствующих приковались к Полярной. Больше не было возмущений — выжила немая ярость, затаенная в сердцах. Каждый ждал указаний и каждый соглашался со своим местом в кровавом сражении.       — Лишних ушей здесь больше нет. Мы слушаем, — пригласила Атрия коротким движением руки. — Что нам делать, Полярная-паша?

***

      Тревога не покидала женщину весь последний оборот и на следующий, когда ночь не сменилась днем, лишь усилилась. Оставив футляр с контрабасом в гостевых покоях, Кастра пришла к другим. Анкаа обычно не отказывала ей в визитах, но теперь отчего-то вовсе не отвечала. Что случилось с главой Ваал-Фегор могла поведать только ее соперница на поле брани. Альфа Феникса сразилась с Альфой Большой Медведицы и была вынуждена отступить. После этого на страну обрушилась буря, а самопровозглашенная ведьма заперлась в покоях и никого к себе не пускала.       — Немедленно отойдите! — копья рыцарей скрестились, закрыв проход. Охрана отказывалась пускать Козерога внутрь. — Багряная Ведьма не желает никого видеть.       Этого не должно было произойти. Анкаа не имела права на отступление. Только не сейчас, когда висела на волоске от полного поражения.       — Не желает?.. — озлобленно оскалившись, Эпсилон предприняла попытку прорваться. — За стенами враг. Дубхе в моих землях. Ригил в соседних. Какое право Багряная Ведьма имеет запираться в покоях?!       На политику не было сил. Общаться вежливо, когда родная карта обещала сгинуть, лишенная Алтарей и шанса на возрождение? Невозможно сохранить твердый рассудок в таком положении.       — Мне много не надо, — навалилась на руку рыцаря. — Пусть позволит покинуть Феникс.       — Немедленно прекратите! — охранник грубо оттолкнул музыкантку от себя. — Иначе Ваши действия мы сочтем за неповиновение и изолируем Вас.       Нет. Так нельзя. Кастра бросилась вперед и ударила кулаком по двери.       — Вы же слышите меня! Не хотите сражаться, так дайте мне уйти! Дайте биться за Альфу. За мой дом! — прокричала в щель и выругалась, когда рыцари скрутили руки за ее спиной. — Вы обещали защиту! Вы подписали договор. Вы клялись!..       Древко копья врезалось в нос, раздался хруст. Алые капли крови упали на вельможий пол.       — Молчать! — рявкнул рыцарь и приказал второму увести Козерога. — Заприте ее в покоях. Оружие изъять, выставить конвой, никуда не выпускать.       Горькие слезы навернулись на глаза. В носу неистово защипало. Анкаа слышала и не открыла дверь. Кровь, стекая с подбородка, окрасила изящную вышивку кленовых листьев на груди темными пятнами. Именно такой являлась хозяйка огненных земель — испещренной дырами и изъеденной собой же.       — Вы не Феникс. Вы не птица Возрождения, — прорычала Кастра сквозь зубы. — Вся Ваша слава — плод бесчестия и трусости. Знай зебубцы Вас настоящую, никогда не признали бы равной.       — Сказал же молчать! — рыцарь дернулся, но охранник, державший музыкантку, увел ее в сторону.       — Прекратите. Вы переборщили, — шикнул он и кивком указал на пол в крови. — Это посланница Советницы Альджеди. Нельзя было ее трогать.       — И что? — хмыкнул рыцарь. — Все равно ее Альфе не выжить. Мне никто ничего не сделает.       Обстановка накалялась. Не дожидаясь нового выпада копья, охранник спешно повел Кастру обратно в гостевые покои. Вынес из них контрабас и взглянул в лицо побитой девушки только на выходе.       — Я велю прислать знахарку, — виновато склонил голову. — Простите моего собрата.

***

      Дворец все утро бил тревогу. Связи с Лебедем нет. Поэтому гонцы Вестников лично отправлены в пустыню за подкреплением. Пока мирные горожане, схватив вилы, устрашали знать, Бета Скульптора нервно расхаживала по больничному крылу. До госпиталя не добралось правосудие народа, зато одна лакрима на койке открыла глаза. Это настораживало. Альфа не дал дальнейших указаний.       Выхватив из-под белой мантии позолоченный свиток, Бета дрожащими пальцами раскрыла его. Пока в зале пусто, можно отправить главе короткое послание. Благо об этих чарах эфенди не знала, иначе пришлось бы служить ей разведчицей. Губы заговорили заклинание, испуганные глаза засияли золотым.       — Слеза к Скульптору взывает. Чем я владею, знает и Ярчайший.       Каждый с карты лекарей мог связаться со своим Альфой и только с ним. Передать короткое письмо через оружейный свиток. Пожалуй, это был последний способ быстро связаться с Лебедем.       Лакрима стащила с кушетки шприц и, уколов указательный палец иглой, склонилась над пергаментом.       «Бета Центавра пришла в себя», — кровью написала на листе. — «Она направилась в город подавлять мятеж».       Алая роспись растаяла на свитке как раз в тот момент, когда два Дракона с грохотом распахнули двери.       — Вас желают видеть на допросе, — гаркнул первый и, взмахнув рукой в сторону выхода, пригласил лакриму за собой.       — Чьем допросе? — наивно хлопнув ресницами, женщина рефлекторно сделала шаг в сторону от второго Вестника, подошедшего к ней.       — На Вашем, — Дракон требовательно протянул ладонь в латной перчатке, и в нее нехотя лег знахарский свиток.       Стиснув челюсти, Бета решила не сопротивляться. Сжала ладонь в кулак, чтобы спрятать след пореза. Вряд ли приспешники Ригил нашли компромат на нее. Нужно сохранять спокойствие.       — Охотно отвечу на Ваши вопросы, — женщина вежливо улыбнулась, покорно склонила голову и смиренно направилась вместе с вооруженным конвоем в военное крыло Дворца.

*

      Трое пехотинцев следовали за разъяренной Хадар по территории академии. Даже если путь от Дворцовых ворот Центавра преодолела на повозке, она не успела оправиться от столкновения с предателем Мицаром. После удара молота все еще трудно дышала и делала остановки, чтобы перевести дух и зафиксировать пейзаж, плывущий перед глазами.       — По нашим сведениям, будущие выпускники академии учинили бунт этой ночью, — доложил Вестник. — Многих ставленников не было в постелях после отбоя. Как сообщает городская стража, лакримы в похожих мундирах были замечены в районе знати. Они пытались проникнуть на частные территории купцов, латифундистов, судей, старших паша и Имперского Казначея, находящегося под домашним арестом до вердикта Судейства.       — Какого направления были ставленники? — процедила Хадар и рывком распахнула центральные двери вестибюля.       При виде преемницы Ригил наставники с балтаджами повскакивали с мест. Ни одного ставленника не замечено в коридорах: все заперты в лекционных залах.       — В темноте не разобрали, — отчитался Вестник. — Охрана принесла доносы практически со всех общежитий…       Ушибленный затылок саднило. Сломанные ребра не позволили глубоко дышать. Не разбираясь, Хадар влетела в первый зал. Но здесь от ее серой головы никто из ставленников не шелохнулся. Все места заняты, ни одного пустого — совершенная посещаемость.       — Старшая Слеза Центавра Хадар-паша! — торжественно возвестил слуга Дракона.       — Всем встать! — подхватил второй, но и теперь никто не послушал.       Как один ставленники сложили руки на столах. Выпрямив спины, без тени улыбки остались сидеть. Чувствуя нарастающее давление, престарелая наставница вытянулась возле доски. Недовольная вторжением, отложила мел и неспешно отряхнула руки.       — Вы по какому вопросу, досточтимые? — приспустила затертые очки на кончик носа и с любопытством оглядела придворную стражу. — Хадар-паша, Вы в добром здравии, мое почтение.       В словах наставницы насмешка была столь неуловимой, что Бета Центавра не распознала ее. Озлобленно сдвинув седые брови, критично осмотрела лекционный зал.       — Поступили жалобы. Ваших ставленников видели на улицах ночью, — от пульсирующей боли лица присутствующих размылись и показались одинаковыми. — Они проникли на чужую территорию с целью совершить насилие. Были свидетели. Узнали форму Вашего корпуса.       — Мои ставленники? Поймите правильно, досточтимая паша, я лишь желаю разрешить все спорные моменты, — вкрадчиво проговорила женщина, пока два Дракона стервятниками прохаживались между ученических рядов. — На моих ставленниках совершенно чистая форма. Они подготовлены к лекции, опрятны и явились на занятие полным составом. Неужели за столь короткий промежуток времени они успели, не переодевшись, сбегать на другой конец города, «проникнуть», как Вы утверждаете, на чужую собственность, учинить беспорядки, вернуться, постирать одежду, высушить ее, отгладить, отдохнуть и посетить меня этим дивным утром? — лектор изумленно вздохнула. — Когда же, простите, они успели в этой жуткой суматохе подготовить материал к занятию? Стоило думать, семь свитков истории хищных цветов остудили пыл к приключениям, однако… Поистине Империя растит одних гениев. Такой продуктивности остается только завидовать.       Стремительно развернувшись к наставнице, Хадар скривилась от выстрела в висок. Стараясь не терять равновесие, незаметно расставила ноги шире плеч. Однако это движение не скрылось от пытливых глаз лектора.       — Академия понимает, Вы молоды, ранены и утомлены бесчинством горожан, — женщина сменила тон на снисходительный, практически позорно сочувствующий, и первые улыбки тронули губы ее ставленников. — Однако без официальных обвинений Вы не можете прерывать просветительский процесс, потому прекратите нападать на моих ставленников и говорите лично со мной или с руководством корпуса. Если у Вас остались вопросы, подойдите ко мне в кабинет после окончания занятий. Сегодня я намерена освободиться после шести часов от зенита Ока.       — Мне хорошо известно Ваше «руководство». Это Канцелярия, которой правит карта изменщиков, — прошипела Хадар, не собираясь отступать. — В какой корпус ни заявлюсь, везде у руководства будет Дева.       — Альфа Девы разве не знает о Вашем визите? — изумилась женщина. — Нам казалось, в отсутствие Ригил-эфенди Имперская Визирь принимает командование городом на себя. По личному указу Ее Императорского Величества Солнца, установленному три тысячи лет назад. Исправьте меня, если ошиблась с датой, мы не историки.       — Это какой предмет? — Дракон небрежно подтолкнул стопку свитков на столе одного из ставленников.       — «Искусство разведения растений в различных климатических условиях», — недовольно ответил юноша.       Смущение от совершенной ошибки Вестник спрятал за неубедительным кашлем.       — И какое же направление у вашей специальности?       — Ботаника, — ставленник с сомнением отполз подальше от несмышленого лакрима. — Вы разве не знали, куда пришли?       Теперь все косились на Дракона. Невнятно выругавшись, он отпрянул от стола и пустыми глазами уставился на Хадар, терпящую поражение за поражением. Чтобы не утопить честь преемницы Хозяйки Войны в грязи, наставница тактично постучала кончиками пальцев по доске, привлекая внимание к себе.       — После шести от зенита Ока, зал номер шестнадцать третьего этажа. Однако на Вашем месте первостепенно я стала бы искать источник проблем в пределах военных рядов, а потом уже заходить к растениеводам, — послав Вестникам дежурную улыбку, женщина указала на дверь. — Благодарю за визит, Хадар-паша, это честь для нас.       Только теперь, получив разрешение наставницы и не дав вставить Вестникам слово, ставленники с грохотом отъехавших стульев вскочили с мест.       — Славься! — гордо сложив ладони в песочных часах, общим напором выпроводили незваных гостей из зала.       Лектор не прекращала улыбаться, когда дверь за конвоем Хадар захлопнулась. Цокнула языком и с веселым укором обратилась к самодовольным юношам и девушкам.       — Кто же вылезает из общежитий после отбоя в форме академии? — медленно покачала головой. — Переоделись бы хоть.

***

      Когда знахарь получил послание Беты, уже смеркалось. Стоя на балконе крепости, мужчина смотрел вдаль. Внизу раскинулся мертвый город, наводненный серыми призраками. С его позиции хорошо видно дыру в стенах, проделанную Метеором. Ее искусно залатали, завалы у подножий разгребли. Если бы цвет нового камня не отличался от прежнего, нельзя было подумать, что совсем недавно в том месте произошло преступление. Не Полярной, нет. Речь шла о преступлении Ригил.       Знахарь смотрел дальше этих стен. За реку, где на полоске горизонта начинались кленовые леса Феникса.       — Телеги готовы к отправке через Лету, — Забытая Скульптора возникла в покоях так легко, будто это Альфа являлся гостем, а не наоборот. — Также Вас ищет Цефей. Эфенди дремлет, но ей требуются новые снадобья для облегчения боли.       «Пусть страдает», — подумал Австралис, обернулся и подарил слуге кивок.       — Я немедленно приду.       Закончив доклад, Забытая собиралась уйти, но знахарь остановил ее взмахом руки.       — Вместе с эликсирами отправьте в Феникс и себя. Возьмите других знахарей, сколько поместятся в лодку, и просите убежища у Анкаа.       Девушка стушевалась. Неуверенно переступив с ноги на ногу, понизила голос.       — Но для чего? — спросила она, сделав небольшой шаг к Альфе. — Нашу пропажу заметят, и Вам придется отвечать за это. Да и не примет нас Анкаа.       — У нее нет выбора. Она нам обязана. Зелья и эликсиры, переданные Бланке, подняли на ноги немало рыцарей, — Австралис безучастно вздохнул. — Теперь ступайте.       — Подождите, — возразила Забытая, мотнув головой. — Как же Вы?.. Эфенди Вас…       — Это уже неважно, — прошептал знахарь, вновь обратившись к пейзажу лицом. — Ступайте.       Больше слуга ничего от Альфы не услышала. Он сам стал похож на скульптуру: слился с мрачным интерьером и замер. На лице застыло выражение глубокой потери. В сердце не было ни одной причины дальше служить. Распасть одну Ригил уже не особенно хотелось. Да и не мог, воли не хватало занести над спящим телом клинок. Как всегда бессилен и слаб, мелочен и глуп. Прикрылся клятвой и опозорен.       Золотые глаза на миг ожили. Взгляд опустился на знахарский свиток, сжатый в ладони. Невозможность занести клинок не означала поражение. В замке все еще невыносимо холодно, когда на улице тепло. Визирь ждала от знахаря действий, и отчаянная мысль осела в замерзшей голове.

***

      На дорогах, ведущих к стенам Дворца, все кишело балтаджами. Проезжать мимо их пунктов рискованно, поэтому лакрима Льва повела повозку обходными путями. Этих троп нет на картах, наверняка Регул их и проложил после своего позорного изгнания из Дворца. Дорога петляла между дюнами, насыпями камней, высушенными пустошами брошенных деревень.       Завийява узнала местность. Когда-то давно в этих краях обитали Забытые ее карты, и хотя Бета лично здесь не бывала, она получала множество отчетов после стройки нового Дворца в сердце оазиса. Ее сородичей призвали покинуть дома и отправиться на службу Империи. Как только плодородная карта ушла, все растения завяли, даже кактусу не прорасти.       — Это правда, что Ваша карта изначально была землепашцами? — потряхиваясь в повозке, Омикрон Кита подал голос. — Я имею в виду… Такой высокий рост. С возделывания полей до Канцелярии Ее Величества.       Поначалу Завийява разозлилась на балтаджа, отважившегося заговорить с лакримой ее статуса. Но, взглянув в оконце, увидела просевшие в песках мертвые дома и передумала изливать гнев. Сейчас в это трудно поверить, но ее уважаемая глава выросла в отдаленной деревне и когда-то давно сама возделывала почву, чтобы прокормить карту в знойной пустыне.       — Все благодаря нашей Альфе, — тихо проговорила Бета. — Она не завоевывала, а мирным путем объединила восемьдесят восемь карт в одну Империю. Вместе с Императрицей построила мир, в котором долгое время царил порядок.       — Я знаю, что она умна. Но как она допустила такое? — Мира испуганно вытянулся, когда Бета Девы разъяренно взглянула на него. — Я о войне и расколе Империи.       — Разве она могла предотвратить такое? — возмутилась Завийява, не справившись с эмоциями. Щеки от злости покраснели. — Отправившись в поход на Пострел, Ригил назначила казначея командующим Дворцом, хотя по закону это право за моей досточтимой Альфой, таковой была воля самой Императрицы. Но как только визирь последовала закону, на нее напали. Казначей выставил произошедшее переворотом, хотя сам его учинил, облачившись в серое. Имперская Визирь вернула, что принадлежало ей по праву как старшей по званию после эфенди, а ее едва не распали за это! И Вы говорите о предотвращении мировой войны?       От слов Девы Мира побледнел и виновато вжался в сиденье. Потупив глаза, покачал головой.       — Ни в коем случае не хотел ранить Вас, досточтимая Завийява, — пробубнил он.       — Сложно одному сохранить в руках весь мир, когда он жаждет развалиться. Поддерживающих целостность оказалось гораздо меньше, — прошипела Завийява. — У этой войны глубокие корни, балтадж. Они старее Вас, меня и нашей извозчицы вместе взятых.       — Вы про Ригил?       — Про всех, — холодно ответила Бета. — Про нее, Анкаа, чуму, Имперскую Ведьму, старших паша, всех казначеев, флагманов, купцов, которым мало своего богатства. Даже Судейство не хочет принимать иск визири о Бетельгейзе. Я говорю обо всех. Именно поэтому новая резиденция Солнца находится в оазисе, а не в других землях.       — Я об этом только слышал, — болезненно поморщившись, Мира повел плечом. В разрухе деревни чувствовал себя неуютно. — Двести лет назад Ригил хотела перенести Дворец к своей карте. Ее крепость находится возле земель казначея, ведь так? Его поэтому отказываются судить? Потому что игры с казной проворачивались по соседству с Центавром. Этот скандал может сделать Ригил соучастницей.       — Попытки развалить Империю были изначально. Каждая пресечена Канцелярией, — наконец смягчившись, прошептала Бета. — Вы ошибаетесь, думая, что визирь бездействовала. Никто из нас не был готов к катастрофе, к полному исчезновению. Пришлось действовать быстро, на опережение, но при этом не привлекать к себе внимание, искать союзников тайно и лишний раз не препятствовать. Набрав силы, выждать нужный момент и ударить.       — Речь Великой Визири. Это и есть удар, — удивился Мира, складывая картину целиком. — А я думал, почему она выступила только сейчас…       — Мы набирали силы, — твердо заключила Завийява и скептично оглядела спутника. — И Вы, по всей видимости, входите в их число.       Гордо расправив плечи, Омикрон Кита добродушно улыбнулся, чем немедленно вызвал новую волну негодования Беты Девы, но нарастающую перепалку прервало ржание лошадей. Повозка дернулась, останавливаясь, и Завийява едва удержалась на скамье. Извозчица, спрыгнув на песок, распахнула ее дверь и весело улыбнулась.       — Кони устали, им нужна вода, а вы наверняка не против заглянуть в купальню, — Львица подмигнула Завийяве. — Разомните ноги, а то седалище квадратным станет.       Мира что-то пробубнил из-за плеча, но Дева не слушала. Выползла из повозки и сощурилась от порыва ветра, поднявшего песок. Дома покошены, большая часть заметена дюнами. Здесь не только купальни не найти, но и воды точно не было. Завийява вмиг передумала искать укромное место. Женщина, управляющая поводьями, интересовала больше остального окружения, поэтому она проследовала за ней, попутно закутывая лицо в имперскую накидку.       — Не хотите представиться? — испытующе всмотрелась в львиный профиль из-под очков. — Я Вас не узнаю.       Заправив золотой локон под капюшон, лакрима усмехнулась и принялась отстегивать лошадей.       — Чудесная деревушка. Наши давно ее приметили, когда спасались от преследования Тельца, — склонилась к женщине, будто готовилась к прыжку. — Вождь гнал нас до дворцовых стен. Представляете, какую заварушку Альфа устроил?       — Наслышана, — фыркнула Завийява, рефлекторно отпрянув. — Вы украли у Альдебарана драгоценности.       Разочаровавшись ответом, Львица удрученно цокнула языком и вернулась к лошадям. Ее никак не смущали тугие перчатки, и пальцы юрко расстегнули хомут, освобождая первого скакуна от упряжки.       — Вы так предвзяты. Не мы, а Альфа украл. И не простые драгоценности, а честь одного из Тельцов, — проворчала лакрима, задетая замечанием Девы. — Сначала не удержал хвост в штанах, потом обокрал и удрал перед восходом Слезы. А нас оставил в Тельце, даже не предупредив. Пришлось расхлебывать и тикать так быстро, что голова от жопы на версту отставала.       От грязной речи Завийява скривилась. Под ноги опустилась увесистая дуга, которой запрягали вторую лошадь. Львица долго не копошилась и повела животных в один из сохранившихся хлевов для крупного рогатого скота.       — Вы не ответили на мой вопрос, — не унималась Дева. — Ваше имя?       — Мы с Вами одной породы, — лакрима широко улыбнулась из-за плеча. — Бета Льва Денебóла.       «Приближенная Регула, ну конечно», — Завийява встала на месте как вкопанная. С такой компанией у ворот Тельца их точно развернут. Возможно, даже статус преемницы визири не смягчит положение.       — Не судите всю карту по поступкам одного Альфы, — проводив лошадей в стойло, укоризненно изрекла Денебола и махнула Киту, оставшемуся возле повозки неловко переступать с ноги на ногу. — Что ты там колышешься? Сюда иди! Поедим, попьем и снова в путь!       С каждым часом обстановка нравилась Завийяве все меньше. Интуиция подсказывала, что упрек Львицы имел двойной подтекст. Добавлял к ненастному настроению Омикрон Кита. Глупо улыбаясь радушному приглашению, встал за спиной Девы. Непростительно нарушил личное пространство, отчего женщина почувствовала его потное дыхание на своем затылке.       — Так живот урчит, сил нет, — крякнул Мира и хлопнул по пряжке ремня. — Что у нас на обед?       — Только отборное сало! В лучших традициях оголодавших беглецов, — глубоко поклонившись, Денебола распахнула обветшалую дверь избы и в приглашающем жесте вскинула ладонь, предлагая Завийяве войти следом. — Ни в чем себе не отказывайте, Ваше плодородие.

***

      В комнате допроса давил каждый аршин: от тесных стен до истерзанного пытками стола. Даже стул весь испещрен дырами и сколами от частых ударов. Ножки почерневшие: из мятежников добывали информацию огнем. Бета Скульптора быстро поняла, что одной доброжелательностью не обойдется, но даже если она обычная лабораторная лакрима, все же обязана сохранять невозмутимость до конца.       Магический свиток забрали, будто несчастная знахарка могла применить его в качестве оружия. В довесок обыскали, нахально облапав тело. Не успела провиниться, но уже записана в ряды преступников. Угнетали две унылые свечи на противоположных краях битой столешницы, грозный балтадж, в предвкушении потирающий руки, его напарник, подталкивающий меж лопаток к стулу. За свою службу она редко сталкивалась с представителями военных структур: была занята приготовлением эликсиров для больных.       — Сядьте, — каждое слово терзало подобно приговору, хотя улыбка на лице Дракона казалась мягкой. — Не переживайте, это рядовой опрос дворцовой прислуги. Много времени у Вас не отнимет, через час сможете вернуться к раненым.       Ложь, приправленная вежливостью, предательски ласкала беспокойное сердце. Знахарка, присев на край стула, начала осознавать гиблость своего положения, когда после слов балтаджа в комнату вошел еще один лакрим. Руки сложила на коленях, стало трудно дышать. Она украдкой покосилась на мужчину, устроившегося в углу на одиноком пуфе, — летописец, но не простой, а представитель карты Большого Пса. Смольнокожий лакрим в такой же черной мантии явился по приглашению Дракона прямо из здания Судейства. Разложил свежий пергамент на коленях, выудил из продолговатого футляра магическое перо — оружие его карты — и выжидающе взглянул на застывшую лекарку. Все, что чертили по воздуху таким пером, вносилось в заготовленный лист вплоть до точки. Чернила в его ремесле вовсе не нужны.       «Дело казначея», — догадалась знахарка. — «Для этого Большой Пес здесь. Им нужен повод не проводить слушание».       — Мы расследуем нападение на Имперскую Визирь, — размышления прервал Дракон, только он говорил с заключенной, а его напарник остался сторожить выход. — Поймите правильно, мы не одобряем ее политику, но все же выступаем против самосуда. Визирь должна ответить за свои действия по закону, а не распадаться от рук пары наемников без следствия. Для Слезы ее статуса это недопустимо.       Не опрос, а сбор информации. Эти лакримы облачены в серое, они сами являлись соучастниками покушения, а потому не могли действовать в интересах визири, как упорно утверждали. Наоборот, они пытались исправить свои ошибки. Растеряв мимолетную учтивость, балтадж навис над Скульптором, опершись мясистыми ладонями на стол. Хищные глаза опасно блеснули. Вертикальные зрачки, подобно кровоточащим ранам хлыста, сузились до тонких полос.       — Расскажите, как Вы оказались в личном крыле визири, что делали, чем лечили и что видели, — четко выговаривая каждое слово, пробасил Дракон. — В деталях. От первой до последней минуты.       Незаметно проглотив ком, вставший в горле, знахарка отважилась вести себя непринужденно до конца. Напомнила себе, что ничего противозаконного не сотворила. Дважды напомнила, чтобы забыть о присутствии судьи.       — Я не спала, когда балтадж Гидры пришел, — ответила честно и без запинок, вспоминая подробности злополучной ночи. — Я как раз закончила обновлять мази Хадар-паша. Вошел он, приказал собрать лекарскую суму и немедленно следовать за ним в закрытое крыло Канцелярии.       Дракон презрительно хмыкнул, только начиная напирать.       — Вы знали, что карта Гидры присягнула служить визири?       — Нет, — Скульптор удивленно округлила глаза. — Разве не Ригил-эфенди приставила к ней Альфард-паша для охраны?       — Отвечайте на вопросы, а не задавайте их, — второй балтадж грозно гаркнул из-за спины, заставив знахарку внутренне напрячься.       — Не стоит, — пресек Дракон и умиротворенно покачал головой. Он хотел показаться другом заключенной, а потому расслабленно разогнулся и заговорил более мягко. — Разумеется, Вы не знали, что Альфард приняла решение предать Хозяйку Войны, изо всех сил пытающуюся спасти Империю. Не знали, что Альфард после этого «нападения» преклонила колено мятежной визири. Вы не виноваты, Вы доблестно выполняли свой долг, спасая жизнь, как и клялись перед престолом Ее Величества, — балтадж позволил себе улыбку, убивающую любую недоверчивость. — Дворец безмерно благодарен Вам за службу.       Мед, льющийся изо рта Дракона, усыплял бдительность. О лживости его речей напоминали только мокрые стены, порезы на столешнице и свист пера летописца, порхающего над пергаментом. Все присутствующие предали корону, даже карта Большого Пса, поклявшаяся до конца своего оборота сохранять перед правосудием непредвзятость, только что совершила преступление, пойдя против прямой воли Солнца. Судья записывал не правду, а версию Вестников Войны.       — Скажите, что случилось, когда Вы оказались в покоях визири? — Дракон нарочито медленно прошел от одного конца стола к другому, будто вел светскую беседу, а не допрос. — Вы сразу принялись залечивать раны?       — Ох нет, я провела осмотр, зафиксировала повреждения, взяла пробу крови из плеча, — знахарка чувствовала, как сильно стучало ее сердце, и изо всех сил старалась дышать ровно, чтобы не выдать свою нервозность. — Там точно были следы яда, но я не знала вид. На его опознание меня проводили в соседнюю комнату.       — Вы выяснили природу отравы?       — Не успела, — уверенно признала Скульптор. — Визири поплохело, ко мне пришла ее Бета и сама назвала вид яда.       Дракон ожил, что-то в его лице изменилось. Даже летописец замахал пером быстрее, чтобы не упустить подробностей.       — Что это был за яд? — балтадж блефовал, делая вид, что не знал его происхождение. Это видно даже без острого глаза зебубца.       — «Белая Кость», — знахарка на миг замолчала, когда Дракон вновь навис над столом. — Яд нанесли убийцы на свои клинки. Несколько Гидр пали, так и не получив противоядие.       — Верно, его изъяли, когда «Белую Кость» внесли в список особо тяжелых отрав, за использование которых полагается казнь, — сощурившись, подтвердил Дракон, его голос опустился до шипения. — Мы знаем, что Вы заведуете лабораторией и можете изготовить данное зелье, но Вам не хватило бы времени. Тогда откуда взялось противоядие от «Белой Кости»?       — Оно было не у меня, — встрепенулась Скульптор. — Бета Девы принесла флакон. Не знаю, откуда она его взяла, но у Имперского Знахаря в закромах нет такого зелья. Ригил-эфенди лично изъяла все партии, никто из нас не знает, где хранятся флаконы и существуют ли они еще.       Распереживавшись, женщина замолчала. Вестники регулярно приходили к ее Альфе с проверками и лучше других знали, что в хранилищах не было ни яда, ни противоядия от него. Знахарка сдала позиции, и только тогда, получив нужные сведения, Дракон сочувствующе положил ладонь ей на плечо и тихо хлопнул, успокаивая.       — Мы верим Вам. Что же до визири… — балтадж обратился к летописцу, отдавая немую команду записывать дословно, и тот понял ее, подарив невесомый кивок. — Вам не кажется факт нападения странным?       — В каком смысле? — растерянно моргнув, знахарка уставилась на мужчину.       Непринужденно пожав плечами, Дракон выпрямился и стал мерить редкими шагами комнату допроса.       — На визирь напали ночью, где не было других Дев, ведь они могли ненароком попасть под клинок убийц. Сама визирь почему-то не спала в позднее время. И вот в самом охраняемом месте мира оказались загадочные убийцы, и никто из них по счастливой случайности не выжил, чтобы не выступить в свою защиту… Потом было отравление запрещенным ядом, противоядие от которого во всем Дворце оказалось только у визири. Раны на видных местах, показательная речь, чтобы разгневать народ своим истерзанным видом, хотя горожане без того устали от продолжительных войн и бурь.       Дракон замолчал, давая возможность знахарке самой сделать вывод. Испытующе всмотрелся в ее побледневшее лицо.       — Вы же не думаете, что визирь сама подстроила это нападение? — пожалела о сказанном сразу, но летописец уже качнул в воздухе пером и на пергаменте расцвели новые детали покушения. Отринув сомнения, Скульптор встрепенулась, пытаясь исправить положение. — Я так не думаю. Не думаю, что она способна на это. Это же наша визирь. Она объединила нас, дала нам кров, спасла от песчаной бури. Она не стала бы делать такое напоказ.       «Сохраняй спокойствие», — едва не сошла с ума, не ведая, как именно Пес извратил ее слова на пергаменте. Собралась с духом, вынудила успокоиться, но Дракон не позволил закончить защиту, даже когда дыхание восстановилось.       — В таком случае как Вы объясните ее выходку на военном собрании? Визирь разрушила половину города чарами Лоз, явилась в боевом облачении на совет и с помощью своей подельницы Альфард заключила под стражу не только казначея, но и представителей главных военных карт Цефея и Большой Медведицы. Сейчас в городе царят беспорядки по вине визири, а Беты старших паша, томящиеся в камерах, могли бы быстро урегулировать этот конфликт, — жестко осек Дракон. — К сожалению, все улики указывают против нее.       Позади знахарки громыхнул латами балтадж, а допрашивающий Дракон издевательски провел ладонью по глубокой трещине на столе. Немая угроза повисла над белой головой Скульптора: повиноваться Вестникам или последовать за Спикой на плаху.       — Визирь обвиняет в покушении казначея. Однако суд над ним только усугубит положение Империи, даст мятежным врагам шанс ударить по нам. Вам не кажется, что визирь именно этого и добивается? — вкрадчиво спросил Вестник, и его соратник нерасторопно обнажил клинок. — Вспомните, что заметили в ночь нападения. Быть может, в закрытом крыле Канцелярии прочли что-то? Увидели? Услышали?..       Бета Скульптора не обладала подобной информацией. Не знала, были ли лазейки в покоях Спики. Могла лишь догадываться, оттого покачала головой.       — Советую Вам не молчать. Следствие Дворца считает, что визирь обзавелась союзниками в рядах мятежных зебубцев, — Дракон обошел стол и навис над женщиной, вдавливая ее в стул одним только видом. — Неужто Вы входите в их ряды?       — Нет, я выполняла свой долг, — пролепетала знахарка, побоявшись лишний раз моргнуть. — Лечила согласно клятве.       Клинок, обнаженный вторым балтаджем, лег на ее плечо. Холодное лезвие коснулось шеи. Кожу выше воротника обожгло.       — Тогда говорите, — Дракон приблизился вплотную к заключенной, обещая лишить головы за неправильный ответ. — Кажется ли Вам покушение подстроенным самой визирью?       Сердце, болью стучавшее в висках, остановилось. Дыхание замерло. Едва шевельнув губами, знахарка похоронила правосудие.       — Да…

***

      Сосредоточение мятежных карт находилось в сухом плато у границ пустыни. Место, где заканчивались бескрайние пески и начинался зубастый горный хребет, отделивший зной Баал-Зебуб от соленых морей Ваал-Фегор, заняли неприметные домики из известняка. С каждым Белым Сном их становилось больше, в плато прибывали новые пустынники, лишенные крова на войне. До тех пор Тельцу удавалось не привлекать к себе внимание балтаджей, объединяя под рогатым знаменем малозначимые карты, но все изменилось, когда в земли вождя прибыли знаменитые Слезы.       Слава Скорпиона распространялась на всю пустыню, и Антарес клялась, что об их доблести вскоре узнают все фегорцы. Однако до этого сначала требовалось дожить. Членистоногих лакрим, отправленных на службу в кузни, комиссары прозвали молотобойцами. Их не смущала вонь на улице мастеров. Скорпионы выдерживали колоссальные нагрузки и температуры, потому быстро освоились. Если требовалось расплющить толстый брусок раскаленного металла, местные мастера смело звали своих ядовитых подмастерьев. Пока что этим слава карты Антарес и ограничивалась.       Джубба не мог в полной мере радоваться за сородичей, но и не горевал. Они не распались в пустыне, получили надежный кров над головой и трехразовое питание, которым не могли похвастаться в родных дюнах.       На южной части города по воле Эты Девы зацвели поля. Заниах шустро взмахивал золотым оружием, ускоряя рост урожая. Его сил оказалось мало, чтобы прокормить всех комиссаров и мирных жителей, но свою лепту в общее дело Дева внес. Орудовал заколкой словно дирижерской палочкой, приказывая пшенице проклевываться там, где ей не хотелось. Усилием воли вынуждал растения пускать корни глубже в камни в поисках воды.       Однако видимое спокойствие улиц Тельца, их пестрые краски, увлеченные разговоры жителей и рокот музыкальных инструментов нарушало одно важное обстоятельство: каждый готовился к войне. Речь шла не об освобождении близлежащей деревушки. Отряды комиссаров стекались со всей округи, разбивали лагеря на подступах к сердцу плато. Остальные жители собирали крупные обозы с провизией в дальний поход, готовили одежду, заговаривали соль на случай восхождения на небо Слезы. Бочки с водой грузили на телеги, следом шли повозки с обмундированием и вооружением войск.       — Все не просеку, откуда у Вас столько припасов? — Джубба хмуро обратился к вождю. Тот лично контролировал течение работ в Тельце. Распоряжался поступающими средствами, продовольствием, головами трудяг. — Тут же… пусто! Ничего не растет, торговых путей толком нет, сообщение с морем отсутствует. Я не понимаю, как Вы смогли построить такой огромный город, не имея ни пищи, ни денег.       — У нас есть связи, — скрытность Альдебарана остудила пыл Скорпиона.       Как бы ни пытался разговорить вождя, у Джуббы не получалось: Альфа Тельца поглощен своими мыслями. Что-то тяготило, но он не спешил делиться ношей со своим новоиспеченным ставленником. Дельта Скорпиона поправил пояс на расшитом кафтане и поежился, не привыкнув к форме комиссара.       — Отправьте меня в бой, — просьба крутилась на языке весь оборот и вылетела изо рта прежде, чем Джубба успел тщательно ее обдумать. — Вы не пустили меня в пустыню, хотя я просил участвовать в поиске Капеллы. Послушайте сейчас. Я могу взорвать всех балтаджей! Перевернуть их опорные пункты, сжечь каждого.       Альдебаран укоризненно качнул головой.       — Ты думаешь, среди комиссаров нет балтаджей, что мы хороним их лагеря в песках? Многие балтаджи, оставшиеся в пустыне, не знают о происходящем во Дворце и Ваал-Фегор. Не ведают о зверствах эфенди, думая, что до сих пор исполняют волю Ее Величества. Как мы можем лишить их выбора? Мы идем, чтобы освободить, а не оставить после себя гиблое пепелище, — Альдебаран осек взмахом руки, препятствуя дальнейшим возмущениям. — Я хорошо осведомлен о талантах твоей карты, помню о них и однажды попрошу о содействии.       От слов вождя Джубба выпрямился. Тревога не покинула сердце, но теперь Скорпион чувствовал себя увереннее.       — До тех пор тренируйся со всеми, — Телец указал на группу комиссаров, упражняющихся в фехтовании, и ухмыльнулся ставленнику. — Рвешься в бой, а строем ходить не умеешь. Нехорошо.

***

      Ночь опустилась на Ваал-Фегор. Когда Бланка вошла в гостевые покои, застала Кастру на краю кровати. Челюсти сжаты, нос неестественно припух и смотрел вправо. Музыкантка в немой злости сжимала в кулаках край выглаженной простыни. Рядом с ней не оказалось контрабаса: изъят рыцарями. Кровь на подбородке за последние часы высохла, потрескалась и начала обращаться снежной пылью.       — Приношу извинения за опоздание. Из профессиональных знахарей тут только я, поэтому пришлось задержаться в лазаретах Анкаа, — подойдя к постели, Бланка удивленно изогнула белоснежные брови. — Почему Вы не умылись?       В ответ Кастра опустила голову, чтобы спрятать лицо. Разбитый вид женщины кричал о безысходности. Ее родные края обещали сгинуть, и опора Ваал-Фегор не собиралась участвовать в спасении. Поняв это, Бланка чуть смягчилась и опустилась перед музыканткой на колени.       — Для начала смою кровь, потом нанесу целебную мазь, иначе распад, локализованный в части носа, значительно замедлит заживление ран, — раскрыла знахарский сундучок и обмакнула тряпицу в чистой воде. — Постарайтесь не дергаться.       — Она знала, что так будет, — прошептала Кастра, взглянув в золотые глаза знахарки. — Поэтому оставила меня здесь? Заперла в чужом замке и не позволила защищать дом. Или нет… Я не понимаю.       Бланка поджала губы. Вытирая кровь с подбородка, старалась не задевать вывихнутый нос.       — Альджеди пыталась защитить Вас, — заверила она. — Ваша Альфа проявила заботу.       — Спрятав вдалеке от карты? Запретив вернуться?! — прошипела Кастра, хлопком ладони отбив руку знахарки от себя. — Разве я просила об этом? Я не Бета и даже не Гамма. Зачем прятать какой-то Эпсилон?!       — А Забытую? — изогнув брови, Скульптор хмыкнула и невозмутимо прополоскала тряпицу, будто пару секунд назад музыкантка не проявляла к ней агрессии. — Сядьте прямо и замрите, будьте любезны.       — Вы говорите о себе?.. — женщина недоверчиво покосилась на белоснежную лакриму и по ее мрачному виду поняла, что не ошиблась. — Вас тоже сослали.       — Я была послана из Дворца тридцать три лета назад, чтобы вылечить Вашу Альфу, — нехотя сообщила Бланка, разворачивая знахарский свиток. — После этого решила осесть в Ваал-Фегор. Мой Альфа не возражал, с большой охотой поддержав эту идею. Видимо, рядовая Забытая ему не особенно была нужна.       — Но Вы ему пригодились…       Кастра не договорила. Зашипела от боли, пронзившей голову, когда Бланка легким движением руки вправила вздернутый нос на место, шустро нанесла мазь и взмахнула пальцами над оружейным свитком, чтобы предотвратить новое кровотечение.       Перед глазами заплясали искры. Хотелось то ли плакать, то ли чихнуть. Повело куда-то в сторону, но знахарка вовремя поддержала за плечо. Когда взгляд прояснился, Кастра удивилась, разглядев в скульптурном лице неподдельное сочувствие.       Музыкантка искренне думала, что оказалась в Фениксе не просто так. Что ее ждала важная миссия, возложенная Альфой. Быть может, влиять на решения Анкаа или собирать информацию для Ложи. Но действительность оказалась проще грязной ноты на расстроенном инструменте. Альджеди спрятала Эпсилон в защищенном замке, окруженном вооруженными рыцарями, потому что точно знала — от губительного взора Ригил Козерогу не уйти. И если карта падет, у нее останется наследие.       Ту же горечь Кастра видела в Бланке. Забытая всеми кроме Альфы. Свято верила, что ее изгнание принесет плоды. Когда знахари встретились на берегах Леты, надежда в каменном сердце ожила. Спустя тридцать три лета Австралис призвал ее, возложил на хрупкие плечи ношу речного сообщения. Несмотря на рухнувший Алтарь, после захода Ока, угрожая попасть под обстрел Вестников Войны, Бланка принимала лодки Альфы с партиями зелий, эликсиров и мазей для войска Анкаа. Вот оно — ее призвание оказалось размером с кристаллик снега под увесистой стопой. Наступишь — хрустнет. Пройдешь мимо — сдует ветром, никто и не заметит. Неужели все это время ради пяти лодок Забытая ждала Альфу на берегу?       — Сейчас нигде не безопасно, особенно для нас. Поэтому такие, как мы, вдалеке от Альф, ведь они первыми попадают под удар, — Бланка сложила инструменты в сундучок и поднялась с холодного пола.       — Вы хотите сказать, что в случае распада Альф мы встанем на их место? — Кастра не желала прерывать разговор и, когда знахарка направилась к выходу, шагнула за ней. — Чушь. Не Альфы принимают такие решения. Только жрицы могут объявить следующего Ярчайшего и только после распада прошлого.       Невесело усмехнувшись, Бланка остановилась в тени резного шкафа.       — Альджеди выбрала Вас своей преемницей. Принять это или воспротивиться — большой роли не играет. Жрицы как правило согласны с решениями глав. А может, это главы сердцем чувствуют, на кого падет выбор жриц, и готовят следующего Ярчайшего заранее. Этого, увы, никто достоверно не знает, — подарив Эпсилону сдержанный кивок, знахарка попрощалась. — Вам нужен отдых. Не пренебрегайте им.       — Подождите!       Кастра бросилась к двери, едва не сбив возникший на дороге стул, вцепилась в ручку, не позволяя выйти, и собой преградила знахарке путь.       — Помогите выбраться отсюда, — прошептала, склонившись к женщине.       — К сожалению, мне нужно принять очередную лодку из Лебедя, — скучающе выдохнула Бланка. — Если буду медлить, неуклюжие рыцари выгрузят ее самостоятельно, перевернут ящики, что-то обязательно разобьют, а в нашем положении это непростительно.       Знахарка попыталась убрать руку, но Кастра перехватила ее пальцы свободной ладонью.       — Мне нужно знать, где мой контрабас. Другого не прошу, — с мольбой прошипела, приблизившись вплотную. — Пожалуйста. Только у Вас есть доступ к Анкаа. Вы же лечите ее.       — И как Вы себе это представляете? — изумленно спросила Бланка, тоже перейдя на шепот. — Мне прямо так у нее поинтересоваться? Или Вы надеетесь, что контрабас в ее покоях?       — Подслушайте у рыцарей, усыпите бдительность и намекните. Что угодно, — зажмурившись, выпалила музыкантка, стиснув пальцы Бланки еще сильнее. — Ваша карта в безопасности, за буйной рекой и каменными стенами. Моя же без Алтаря исчезнет. Поймите, дело не в решениях Альф. Никто не имеет права лишать нас шанса сражаться за дом.       Все еще сомневаясь, Бланка коротко кивнула и с усилием высвободила ладонь.       — Если что-то узнаю, сообщу, — прежде, чем Кастра расслабилась, знахарка взмахнула пальцем перед ее лицом. — Но намеренно искать Ваш инструмент не стану. Мое лечение нужно раненым, я не могу рыскать по замку в поисках потерянного контрабаса.       — Спасибо Вам, — выдохнула музыкантка и наконец отступила от двери.       Но Бланка не спешила выходить. Казалось, хотела сказать что-то еще и тщательно подбирала слова. Только каждое, пришедшее на ум, не было поддержкой. Невозможно утешить ту, на чьих глазах уничтожался дом. Она видела надрывный крик, застывший в земляных глазах, горький оскал в приподнятой губе, но ничем не могла помочь. Эти раны свитком не залечить.       — Мне действительно пора, — совсем тихо, будто извиняясь, прошептала Бланка.       — Идите, — от кома в горле голос сел.       Дверь открылась, знахарку встретили рыцари, охраняющие покои посланницы Альджеди. Кастра осталась одна. Не в комнате — в целом мире одинока. Больной нос заложило. Рот открылся, но от порывистого вдоха кислорода больше не стало. Голова закружилась. Раньше ее не смущали походы с цирком Овна, охрана Близнецов, поручения Ложи вдали от оркестра, ведь только теперь одиночество стало реальным. Практически осязаемым, когда замок на двери четырежды щелкнул и из скважины выскользнула связка кованных ключей. Зрение поплыло, на нижних веках стало жгуче горячо. Короткие ногти пронзили ладони. Застывший в сердце крик обратился удушьем.       Кастра зажмурилась. Вдавила ладони в веки, каждой клеткой коря себя за глупость. Дубхе еще не дошла до ворот Козерога, а она уже похоронила родной дом. Прагматичный рассудок ничего не мог поделать с рвущимся на части сердцем. Хотелось разрушить все, к чему когда-то прикасалась. Замахнулась на помешавший стул, но рука застыла в воздухе, дрожа, и попросту опала.       В логове предателей нечем дышать. Грудную клетку сдавило, комната размылась. Наощупь Кастра прошагала к стене и навалилась на подоконник. Даже если бы смогла протиснуться в узкое окно, за холодным стеклом ее ждали прутья в виде кленовых ветвей и ограждали посланницу от побега.       «Я должна быть не здесь».       Ни одна другая мысль не в силах перекричать эту. В пульсирующей голове вскоре вообще ничего не осталось — только вопящее «не здесь» било из раза в раз неистовей. Как кулак, врезавшийся в камень подоконника, наносило увечье за увечьем. «Не здесь» — вновь кулак и тот же камень. Лицо перекосило, и боль в носу уже не чувствовалась: ей пронзило руку от запястья до локтя.       «Береги пальцы, Кастра. В нашем ремесле они важны».       Поучительный голос Альфы возглавил отчаяние Эпсилона. Буря затаилась в душе. Взгляд прояснился, и стало видно очертания деревьев за окном. Альджеди наставляла даже в свое отсутствие, возникнув в памяти по обыкновению непринужденно, усмирила пламя строгим взглядом. Его музыкантка помнила лучше остальных нравоучений.       «Незаменимая часть оркестра».       Больше кулак не смог ударить. Эпсилон замерла, сжимая подоконник. Она все еще вдали от дома и не могла покинуть высокомерных стен. Раньше не придавала значения происходящему в Лебяжьей Крепости, хотя лично защищала Близнецов от огня имперцев. Теперь смотрела на мир иначе: пришлось. Альджеди лучше нее понимала, что нападение на ближайшего соседа грозило собственному дому. Только вот Альфа ошиблась, поставив не на ту правительницу. Анкаа ожиданий не оправдала.       В немых покоях догорела последняя свеча. Воск растекся по канделябру и забрызгал пол. Вместе с финальной искрой потухла надежда Эпсилона. Будь у нее оружие, не успела бы добраться до дома. Жгучая слеза прокатилась по щеке и сорвалась с подбородка.       «Мой драгоценный контрабас».

***

      После падения Алтаря улицы не покрывались смертоносным льдом в темное время, но отсутствие Ока все же сказывалось на окружающих. Холод пробирал до костей. Возможно, проблема крылась в ночной прохладе, а может, дело в рыболовной лодке, прибившейся к берегу. Меж плотных деревьев сложно рассмотреть прибывших, но Бланка не жаловалась на зрение и клялась, что вместе с припасами прибыл кто-то еще.       Одна фигура показалась из зарослей, потом вторая, третья, и вот уже семеро на берегу. Лакримы скрывали белые мантии, подпоясанные золотом, под темными плащами. Головы у всех покрыты капюшонами, и только желтизной сверкали точки глаз.       — Нас раскрыли, — рыцарь из ее конвоя вскинул перед собой копье, готовый защищать, и его собратья повторили стойку.       Однако Бланка остановила их взмахом руки.       — Стойте, — прошептала она ошарашено. — Это не Вестники.       Осмелев, женщина направилась к лодке, и конвой за ней. Семеро лакрим выгружали на сушу ящики со сверкающими пузырьками зелий. Один из них заметил приближение группы Анкаа и скинул с головы капюшон.       — Гамма Скульптора, — Бланка настороженно всмотрелась в знакомое лицо. Величие Дворца отпечатано на нем.       Почтительно склонив голову, Забытая растерялась. Тысяча мыслей заполонили ум. Каждая хуже прошлой. Раз знахари здесь, их отсутствие быстро заметят. Альфа подставил себя под удар, послав помощь Фениксу. Зачем?       — Безмятежного оборота вашему сопротивлению, — поздоровалась Гамма, ответив на поклон Забытой. — Полагаем, рыцарству Анкаа требуется лечение.       Бланка собиралась возразить, отправить знахарей обратно в Лебедь, но Фениксы все решили за нее. Конвой воодушевился, и стражник, ударив древком копья о землю, отступил с тропы.       — Досточтимая Анкаа с радостью примет вас, — доложил он семерке лекарей. — Можете пройти в замок.       Скульпторы передали ящики с эликсирами рыцарям и затащили лодку глубже на берег, чтобы спрятать в листве. Они не собирались отправлять ее обратно, значит, это последняя партия припасов. Гамма не стремилась заговорить с Забытой, поэтому это сделала Бланка, поймав знахарку за локоть.       — Что происходит? — шепотом спросила она. — Почему Вы здесь?       Но лакрима сама не знала ответа. С сомнением покосилась на вооруженный конвой и, нахмурившись, покачала головой.       — Не сейчас, — шикнула на ухо Забытой и прошла вверх по тропе.       Сердце Бланки сжалось, но не по причине гибнущего Козерога. Чужую боль легче переносила, теперь же она обрела личный характер. Морозный Лебедь, возвышающийся над рекой, хищно расправил мертвые крылья.       Всматриваясь зубья захваченных стен на противоположном берегу, Забытая закусила губу. Ее учили сохранять непредвзятость. Лечить каждого, кто стучался в дверь. Так и поступала, даже встретив Имперскую Ведьму в ледяной траве у ее порога, вытащила с иного света предположительного врага. Бланка по сей оборот боролась за чужие жизни, поднимая на ноги раненных рыцарей и жителей, случайно попавших под чары. И отступать не собиралась. Приняла у сородича Скульптора ящик со звенящими колбами и, в последний раз проводив павшую крепость хмурым взглядом, направилась по тропе следом за конвоем.

***

Козерог.

Конец Белого Сна.

      Атрия лежала на мягкой перине и не чувствовала комфорта. Слепо смотрела в потолок и ждала. Прислушивалась к шорохам и стукам. Перед битвой не было обещанного затишья. Время хотелось скорее перемотать. Оно давило, гнобило злостной немотой и будто вовсе остановилось. Ударит враг сейчас или немногим позже? Быть может, разведчики Дубхе уже здесь? А если Алькор с Полярной ошиблись? Если придет не полк, а сотня? Может, столб чар в этот миг летел в усадьбу, и в следующий разгорится пожар?       Устала невыносимо, но совершенно не понимала, как уснуть. Было просто жить в неведении и отводить глаза от происходящего вокруг… И больше невозможно их закрыть, один раз увидев правду мира. Горящие леса, брошенные деревни, изувеченные горем лакримы — все это составляло ее рассудок, ни мысли о светлом и великом.       Страх не парализовал. Он пожирал все живое. Последняя Слеза Южного Треугольника, последняя Ярчайшая и ведьма Ваал-Фегор оказалась бессильной перед стихией, надвигающейся из сердца вечно цветущих земель. Сколько бы ни кричала о своей мощи, сейчас не верила в нее. К чему бравады, если перед лицом Смерти каждый одинаково наг?       — Тебе нужно отдохнуть, — напомнила Полярная откуда-то сбоку.       Она лежала к Атрии спиной, и младшая ведьма думала, что давно уснула. Ошиблась даже в этом.       — Ты сама не отдыхаешь, — тихо ответила Вегард.       Все еще не хотелось поддерживать разговор, слова застряли в горле. Отвлечься нельзя и закрыть глаза. Мор и голод представали перед взором каждый раз, когда теряла хоть какой-то контроль. Киносура наверняка чувствовала ее напряжение, поэтому не уснула. Тяжело вздохнув, повернулась к Атрии и оперлась серой щекой на ладонь.       — Попытайся отдохнуть, иначе завтра не хватит сил, — мягко сказала она. — Нам нужно обойти округу и проверить укрепления. Рыцари Анкаа плохо обучены военному делу. Их рогатки ни на что не годятся.       — О да, этот факт очень помогает забыться, — проворчала Атрия и закуталась в одеяло, натянув его до подбородка. — Неумение наших защитников сражаться так поднимает настроение. Слов нет.       — Еще вчера они работали в садах, не суди их строго. Не волнуйся, я умею сражаться, — с невзрачной улыбкой напомнила Полярная, — и защищу тебя.       Сощурившись, Вегард пыталась разглядеть в лице ведьмы насмешку. За шутливым тоном она явно прятала издевку над непутевой ставленницей. Вегард ничему не научилась, не стала выносливее, сильнее, не могла контролировать себя — молила, чтобы ведьма признала это вслух. Однако ни капли надменности в ней не жило, и Атрия без лишней помощи насмехалась над собой.       Веснушчатые ладони закрыли убитое лицо. Шумный выдох вырвался изо рта.       — Не понимаю, — прошептала она, — как ты можешь быть такой спокойной.       Одеяло зашуршало, когда Полярная зашевелилась. До невозможного нежно коснулась Атрии и убрала ее руку с промокших глаз.       — Потому что точно знаю — мы победим.       От ласкового голоса захотелось провалиться прямо в Ад.       — Ты веришь в это…       — Удивлена? — с улыбкой спросила Киносура. — Ты сама научила меня верить.       Навернувшиеся слезы сорвались со слипшихся ресниц. Одна дорожка пролегла к уху, но Вегард не заметила и только шмыгнула носом.       — Когда жизнь стала такой сложной? — не знала, к кому обратилась, и задала ли вопрос всерьез.       — Она всегда была такой, — Полярная осторожно переплела пальцы с Вегард. — Ты прошла через два мира и знаешь это лучше многих.       — Но я не воевала.       — Зато я воевала, — не позволила упасть духом. — Это проще, чем кажется. Впереди враг, рядом друг, позади дом.       Ложь во всех ее светлых проявлениях, и отчаянно хотелось, чтобы она не заканчивалась. Чтобы не думать о неминуемых потерях, забыть, что Вестники тоже живые и их ждали дома. Они сами выбрали сторону.       — Помни о своем месте, — твердость Киносуры захватила внимание. — Тогда все получится.       Почетный пост в тылу.       — Нельзя лезть в гущу событий, — тягостно выдохнула Атрия. — Невозможно забыть.       — Я поставила тебя туда не потому, что не доверяю, а потому, что знаю — ты поможешь Альджеди. Ее карте как никогда требуется защита.       Оберегать Альфу Козерога, не геройствовать, не выходить на линию Полярной. Повторяла про себя, пока сердце не начало успокаиваться.       — А это для твоей защиты.       Атрия удивилась, когда Киносура высвободила руку и стянула с пальца золотое кольцо. Оно звякнуло о длинный ноготь и тут же отозвалось. До того, как коснулось кожи законной хозяйки, будто соскучившись по ней, сжалось в диаметре до размера пальца Вегард.       — Я о нем уже забыла, — завороженно прошептала Атрия, но мимолетная радость быстро сменилась грустью. — Какой смысл? Чары с артефакта пали. Теперь это безделушка, как и мой свисток.       — Оно все еще замедляет распад, поэтому я настаиваю, чтобы оно было у тебя, — Полярная перехватила ладонь Вегард и надела на указательный палец драгоценное кольцо. — Так мне будет спокойнее.       Теперь на своем месте. Атрия почувствовала тепло металла и по старой привычке обвела гравировку треугольника. С ее ракурса он был правильным, вершиной вверх, как ее решение стать слугой Пандоры.       Полярная нависла над Вегард. Горячими губами прижалась к ее соленым. Здесь закончилось напускное спокойствие Имперской Ведьмы. Ее пальцы настолько крепко обхватили челюсть Атрии, что сомнений не осталось — Киносура тоже боялась. Но, возможно, им обеим необходимо поддерживать игру в нескончаемую стойкость. Поверить в нее всем сердцем, чтобы на поле брани не растерять волю к жизни.       Пока войско Дубхе неустанно наступало, сжигая деревни за собой, в последнюю безмятежную ночь распадное сердце треснуло, и потаенный холод просочился в мир.