Туманность Андромеды

«Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

значит — это кому-нибудь нужно?»

      За Белый Сон на землю не упало ни капли дождя, отчего почва высохла, и пыль клубами поднялась в воздух, закрывая обзор на дорогах. Некогда зеленая трава отдавала желтизной, дикие цветы завяли. Уже не было медового запаха и свежести на улицах Козерога. Даже жителей нет: бежали в Пострел. Город будто в одночасье омертвел, не пожелав быть уничтоженным врагом, сам себя убил.       Ни луча Ока не прорезалось сквозь крепость туч. Наверху жил только гром, осторожно намекающий на приближающуюся погибель. Его треск шел из-за горизонта прямо на усадьбу, нерасторопно петляя, оглушающе тихо прокатывался по небу от одной горной вершины к другой. Задерживался на высоких хребтах, о чем-то недолго рассуждая, и растекался дальше.       Кроме грома Атрия ничего не слышала, хотя уши не закладывало, как ночью. Наконец уснув, она на удивление крепко спала и с трудом разлепила веки. Не знала, в какой момент и по чьей вине стала к происходящему безразличной. Сдерживала боль и ярость столь крепко, что чувства преобразились вместе с городом. Стали таким же оборонительным сооружением, вырыли ров вокруг частокола, ямы в пшеничных полях и траншеи в лесах.       Этот предгрозовой гул успокаивал. Хотелось снять шлем и размять уставшую шею. Так и сделала, расстегнув ремень под подбородком, стянула с головы и будто потеряла в весе два килограмма. Отполированный рыцарский шлем чужеродно лежал в ладонях. Розовая позолота привлекала внимание, точно указывая Вестникам куда бить. Получаса не прошло, а шея уже едва удерживала голову. Невозможно в таком сражаться. Атрия проводила недоверчивым взглядом группу Фениксов, полностью облаченных в броню, и внутренне поежилась. На ней был легкий доспех, чтобы проще передвигаться и не упасть от тяжести металла в первый час носки. У стражи Анкаа он несколько отличался: отполированной броней полностью покрыты руки, ноги, грудь, спина, шлемы массивнее, наверняка весили в два раза больше выданного ей.       Такие доспехи она уже встречала под Брезгом и в тюрьме Гвоздя. Их носили балтаджи Императрицы — штурмовые войска. Видимо, Анкаа велела снять обмундирование с павших и плененных воинов Ригил, починить в местных кузнях, перекрасить и срезать имперские кисточки со шлемов. Теперь вместо солнечных дисков на груди рыцарей пылала огненная птица, устремленная ввысь, а на наплечниках красным перечеркнуты песочные часы. Анкаа четко выразила свою позицию — единство с зебубцами ее восстанию не нужно.       — Понимаешь теперь, почему Ложа не примкнула к фегорцам?       Вкрадчивый голос раздался над ухом. Атрия бросила колкий взгляд на товарища, но отвечать не стала.       — Мы с ними разной породы, — деловито продолжил Регул, подбоченившись, надменно хмыкнул. — Если смотреть издалека, они кажутся благородными спасителями угнетенных. Но если подойти ближе, сразу вспоминается, как они изгнали из своих домов невинных зебубцев. Обозвали нас оружием Империи, оклеветали и лишили крова. Вот и все благородство.       За деланой храбростью Вегард разглядела во Льве звериный страх. В его оскале дрожали губы. Нижние веки напряжены почти до безумия. Горящие злобой глаза рыскали по округе, выискивая в проходящих мимо отрядах предателей, мечтавших направить на него клинок.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — с сомнением поинтересовалась Атрия, отчего Регул встрепенулся и поспешил поправить шлем.       — Разумеется, — фыркнул он. — Неужели я так плохо выгляжу?       — Будто вот-вот обделаешься, — невесело ухмыльнулась Вегард и потянула торговца за пластину наручей. — Хватит пялиться. Надо проверить, как дела у Альджеди.       Решив не гневить фегорцев своим присутствием, Лев охотно последовал за Атрией. Его латы были не по размеру велики и висели на худощавом теле. Шлем съезжал, лез на глаза, поэтому Регул снял его и крепко держал в руке, стараясь не выронить. Вид лакрима ведьма нарекла забавным, но вслух не засмеялась, только посерьезнев.       — Почему ты не вызвался сражаться? — спросила она, когда торговец запнулся о камень, не совладав с тяжестью сапог. — Полярная оставила тебя сторожить коней, и ты так легко согласился, хотя мог оспорить и защищать оркестр. Твоя магия позволяет это.       — Верно подметила, красота, я безмерно люблю этот край, — обворожительно улыбнулся Лев и обвел свободной рукой улочку. — Теплые краски, море зелени, музыки и жизни. Козерог поет для тебя! Невозможно устоять, каждый мечтает сгинуть здесь, — взмахнул пальцем перед лицом ведьмы. — Но не я. На эту жизнь у меня другие планы.       — Поделиться ими не хочешь? — Атрия подтолкнула торговца бедром и пожалела, не учтя тяжесть доспеха, едва не свалилась на землю вместе с товарищем.       — Осторожнее! — взвизгнул Регул, вовремя ухватившись за куст боярышника, выронил шлем и возмущенно уставился на ведьму. — Я все понимаю, кулаки рвутся в бой. Но могла бы ты оттачивать свою грациозность на ком-то менее значимом? Скажем, на страже Анкаа.       — Да, прости…       Выругавшись себе под нос, Атрия уловила звучание музыкальных инструментов. Они почти дошли до опорного пункта Альджеди, где собранный с окружных земель оркестр настраивал оружие. Струны колыхались под пальцами и смычками, палочки касались барабанов, гудели начищенные трубы.       — Это-о… — сосредоточившись, Регул напряг слух. — Они поют?       — Распеваются перед битвой? — предположила Вегард и потянула торговца дальше по дороге. — Не все младшие лакримы могут полноценно играть на инструментах. Поэтому они составляют хор.       — Прелестно. Кучка козлоногих и рогатых жалобным блеянием хочет отпугнуть Вестников Войны, — недовольно проворчал Регул. — Мы обязательно переживем этот бой.       — Ты так мило отзываешься о карте близкой подруги, — хмыкнула Атрия и отошла с дороги, чтобы пропустить груженую продовольствием телегу. — Прямо чувствую твою веру в наши силы.       Вдоволь обменявшись колкостями, Регул обогнал Вегард и взмахнул шлемом над головой, привлекая чье-то внимание. Атрия проследила за торговцем и недоверчиво сощурилась. На небольшом пригорке собралась толпа — музыканты трудились, не поднимая голов, начищали инструменты. Все похожи друг на друга, даже младшие лакримы, у которых из волос торчали крученые козлиные рога.       — Больше сотни, — шепотом прикинула Атрия, пытаясь сосчитать Слез Козерога. — Интересное место для сбора оркестра. Но почему не в усадьбе?..       — Что ты там булькаешь? — спросил торговец. — Не расслышал.       — Да ничего, — отмахнулась ведьма. — Сама с собой говорю.       Наконец она увидела, кого звал Регул. Не сразу узнала Альджеди в доспехах. Женщина сдержанно поздоровалась с ними полупоклоном и что-то обронила собеседнику с длинным футляром в руках. Подойдя ближе, Вегард поравнялась с торговцем и рассмотрела броню земляной Альфы.       В отличие от имперской она была кожаной, а не крашеной в золото сталью. Нагрудник твердый, собран из множества слоев кожи. Симметрию нарушала округлая выемка на левой ключице. Атрия предположила, что она нужна для фиксации скрипки. Смущал во внешнем виде скрипачки не только нагрудник, но и руки. Правый наплечник отсутствовал, как и наручи. Перчаток не было на обеих кистях — пальцы никак не защищены. В шлеме зияли две дыры прямо над ушами, забрало снято. Он защищал только лоб и затылок. Самой укрепленной частью брони Альджеди оказалась плоскость левой руки. Утяжеленный наплечник был чуть ли не единственной стальной частью доспеха. Похожий на овальный щит, прилегал к трицепсу и закрывал не только локоть, но и лопатку.       Альфа видела интерес ведьмы к своему облачению и не препятствовала, позволив тщательно себя рассмотреть, встретила союзников у подножия пригорка.       — Последние приготовления. Я отдала приказ менять струны, — Альджеди указала на оркестр.       — Они обладают какими-то особыми качествами? — поинтересовалась Атрия, наблюдая издалека за виолончелисткой, снявшей старые струны с инструмента.       — Разумеется, — с гордой улыбкой подтвердила Альфа. — Всю ночь мы заговаривали их. На изготовление струн лучших жил ушли лета. Избранные дворцовые мастера лично трудились над их созданием. Более глубокого звучания Вы не услышите во всей Империи. Оно дойдет до сердца гор, а наши заговоры сделали их прочнее. Теперь так просто не порвутся.       — Вы владеете заговорами? — удивилась Вегард, оторвавшись от виолончели. — Мне казалось, это ведьмовство.       — Свои пороги от упырей мы сами заговариваем. Каждая карта чем-то владеет, — улыбка Альджеди стала лукавой. — У всех свои секреты.       Регул, до того стоявший без дела, вмиг оживился.       — Да в топи ваши заговоры! Пороги все умеют заговаривать, много ума не надо. Говоришь, лучшие мастера Дворца сотворили тебе струны, которых в мире больше нет? Ты о ювелирах Секстанта? Даже я не могу позволить себе брошь у них купить! Даже простую цепочку! Как ты вообще вышла на этих мастеров?! Это же настоящая драгоценность! — возмущенно открыв рот, ткнул шлемом в сторону музыкантов.       — Это был подарок, — Альджеди непринужденно пожала плечами. — Я не сумасшедшая, чтобы отказываться.       — Подарок всему оркестру?!       — Его струнной части, — спокойно поправила Альфа Козерога, но Лев не слушал.       — Меня выперли из Дворца, а тебе, знаете ли, подарок сделали, обогатив всю карту? Где справедливость?! У кого вообще нашлось золото для настолько дорогого пода… — когда Регул додумался, его лицо опало. — Ледышка.       В ответ Альджеди улыбнулась. Тепло и непринужденно, будто за спиной не было войны. Когда же взглянула на торговца, улыбка не дрогнула, но в глазах блеснуло заточенное меткое словцо. Короткое «замолчи», произнесенное лишь глазами, вынудило Льва прикусить язык. Порой он забывал, что суть тайной Ложи в том, что о ней никто не должен знать.       — Пройдемся до вершины? Я покажу место, где хочу возвести Ваш ледяной панцирь, — Альджеди захватила внимание Атрии и пригласила следовать за ней.       — М-м? Да, конечно, — ведьма не подавала виду в своей заинтересованности, притворившись, будто не слушала разговор зодиаков, но на самом деле впитывала даже мимолетные движения.       Альфа Козерога явно была задета словами Льва, хотя выглядела все такой же приветливой. Прятала истинные чувства за маской бесконечной вежливости. Возможно, Атрия обманулась бы ей, как многие окружные карты, знакомые с первой скрипкой, если бы не один нюанс — Вегард хорошо знала этот фокус и тоже пользовалась безобидной внешностью и природным обаянием. В этом Альфы исчезающих карт сходились, но лишь частично. Альджеди носила нежную улыбку постоянно и породнилась с ней настолько, что срослась за тысячелетие жизни. За мягкой оболочкой Вегард разглядела очертания чего-то пугающе твердого, к чему опасно прикасаться. Истинная душа Козерога была намного ожесточеннее, чем глава показывала миру, иначе скрипачке не пришлось бы носить эту маску так часто.       — Этот размер тебе подошел? — пока они поднимались на холм, Альджеди обратилась к Регулу. — Если нет, я велю подобрать доспех побольше.       — О нет, Шедди, милая, — торговец лучезарно улыбнулся и с трепетом погладил нагрудник. — В самый раз. Дышу свободно и легко.       «Они издеваются?» — Вегард хмыкнула про себя. В одной кирасе торговца поместилось бы три таких как он, а скрипачка без тени шутки предлагала увеличить размер. — «Нет, это я что-то не понимаю».       — Но я бы, конечно, чуть ослабил завязки в подмышках, — чуть подумав, Регул поднялся на носочки и неодобрительно мотнул головой. — И вряд ли мне понадобятся сапоги со шлемом.       — Хорошо, подойди к портным, пока они не покинули город, — Альджеди кивнула другу. — Если поторопишься, они успеют поправить тебе шнуровку. Их повозка должна быть у северных ворот.       — Погань, обратно топать… Ладно, ждите к ужину, — выругавшись, торговец спешно попрощался и, ковыляя, засеменил вниз.       Ослабить завязки на доспехе мог любой из полка Анкаа, необязательно искать портных для простой работы. Сложилось впечатление, будто Альджеди попросту искала повод остаться с Атрией наедине. Догадка подтвердилась, когда они достигли вершины пригорка и улыбка Альджеди растаяла.       — Вам интересно, почему я выбрала это место, — утверждение, высказанное с твердостью, поселило в Атрии тень недоверия. Неужели, находясь на вершине пригорка, она услышала, что ведьма бурчала себе под нос у его основания? — Здесь красиво. Не находите?       Прогнав смущение, Вегард сделала вывод, что вид открывался воистину невероятный. С вершины видно весь город, будто на ладони, и густые леса за ним. Два горных хребта по обе стороны от Козерога окутывали остров душистой земли. О ненастье напоминал лишь пепел, окрасивший рукава полей в блекло-серый.       — Пару тысяч лет назад здесь текли реки. Однако время беспощадно отодвинуло их прочь от города. Теперь они не защищают нас от захватчиков. Деревянные дома тоже быстро рассыплются от неосторожных чар Феникса и Райской Птицы, даже Вестники не понадобятся, чтобы город испепелить.       — Райская Птица? — изумленно переспросила Атрия. — Анкаа разве не свою карту к Вам послала?       — В ее полке действительно есть десяток Фениксов. Но неужели Вы думали, что самопровозглашенная правительница Ваал-Фегор отошлет свою основную ударную силу ко мне? — скрипачка издала грудной смешок, в котором не было ни толики света. — Она использует мою дипломатичность, думая, что посадила на крючок. Решила воспользоваться мной, Вами и колоссальной силой Полярной-паша, чтобы с минимальными потерями со своей стороны отбить атаку Ригил и отбросить ее войско в Лебедь. Надеется запереть ее там, пока борется с Волопасом.       — Думаете, это Волопас предал Анкаа и выдал план битвы Ригил?       — Я это знаю, — прошептала Альджеди, немигающе всматриваясь в горизонт. — Без разведки Ригил прошла по слабому месту фронта Волопаса, по кратчайшему пути переместилась к Андромеде, низвергла Алтарь, и там же Дубхе перешла в мои земли. Анкаа предал Арктур — ее ближайший сосед, друг и союзник. Окруженная врагом с трех сторон, Анкаа спряталась в замке и отмахнулась от меня, выделив для отвода глаз пять сотен Забытых Райской Птицы с Фениксом во главе. Она боится отправить войско в мою сторону, потому что это грозит нападением с границы Волопаса и Лебедя. Ее могут свергнуть, поэтому правительница Ваал-Фегор укрепилась, пожертвовав моей картой. Я отказываюсь с этим мириться.       Альфа о чем-то просила. Теперь Атрия понимала, почему скрипачка показала вид с пригорка. Но на что намекала — до тех пор оставалось загадкой.       — Моя карта весьма терпелива. Мы на многое можем закрыть глаза, забыть или заставить себя забыться. Однако есть границы, которые переступать нельзя, и поступки, которые невозможно простить, — Альджеди говорила настолько строго, что ведьме на мгновение захотелось перед ней извиниться. — К примеру, предательство. Нас предали балтаджи, когда облачились в серое и напали на святыню. Предал Волопас, пустивший врага хозяйничать в своем доме. Предала Анкаа, поклявшаяся защищать свои подданные карты.       Вот куда смотрела Альджеди. Далеко вперед, за низкие тучи и горные хребты. За горизонт, где покоились земли трех предателей. Тех, кто никогда не заслужит ее прощение. Надменно выстроились друг за другом: трусливый Волопас, высокомерный Феникс, ослепленный Лебедь.       — Я не люблю, когда меня обманывают и бросают в пекло, словно надоевшую игрушку. Теперь я всем сердцем желаю разворошить их гнезда, преподать урок, что с малыми невоенными картами нужно хоть иногда считаться, ведь у них могут обнаружиться тонкий слух и острая память, — строгость из певучего голоса ушла, и лицо Альджеди вновь стало приветливым. — Не хотите помочь навести порядок на моем торговом пути?       — Я уже давала согласие на любую помощь… — Атрия задумчиво зажевала губу. — Полагаю, ледяным панцирем она не обойдется.       — Оглядитесь вокруг, — Альджеди обвела рукой город. — Скажите, что Вы видите. Произнесите вслух.       Загадки Ищейка любила. Но больше всего ей нравилось щедрое количество улик. Сейчас они отсутствовали, Альджеди не особенно помогала, проверяя ведьму на степень испорченности. Как глубоко она может всмотреться и на что готова пойти. Оценка рисков.       Вегард приняла вызов. Скрипачка смирилась с гибелью карты, знала, что краха не избежать, и желала отомстить обидчикам. Ее поступки кричали о готовности действовать радикально. Глава вывезла практически всех жителей и беженцев со своих земель, зная, что в Постреле сильное наводнение, а на море орудовал имперский флот, но решила, что там им будет хоть и тесно, зато безопасно находиться. Альджеди слукавила на собраниях, убедив только в отбросе войска Дубхе. Знала, что ее действия ни Полярная, ни кто-либо еще не одобрит, не договорила и утаила свою истинную цель.       — Я вижу деревянный город, мелкие деревушки и молодой лес. Все это хорошо горит, — Атрия надула щеки и удрученно выдохнула. — Я чарами огня не владею. Значит, Вы просите не о пожаре.       Скрипачка молчала, ожидая дальнейших рассуждений. Ведьма постучала носком сапога по траве, и разгадка пришла сама. Оркестр стоял на возвышенности, откуда хорошо видно все владения, в том числе высокие хребты. Подготовка устрашающей песни, которую услышит сама земля, только подтвердила вывод. Поняв, что хотела сотворить Альджеди, Атрия замерла. Ее взгляд приковался к заснеженным вершинам гор. Если музыкантке нужно видеть свои чары, и именно поэтому она выбрала этот пригорок… Полярная задумку точно не одобрила бы, хорошо, что не знала о ней.       — Горит сарай, гори и хата, — присвистнув, прошептала Вегард и, прежде чем Альджеди ответила, обернулась к ней. — Думаю, я могу оказать Вам должное содействие.       — Уверены? — спросила скрипачка. — Это мой путь мести. Если Вы сомневаетесь, я пойму. Вы без этого много сделали для моей карты.       — Ригил распала моих сестер, а Анкаа утаила это от мира, — хмыкнула Атрия. — Не думайте, что у меня меньше причин для мести. А насчет сомнений… Знаете, я и до Вашего предложения не считала себя моралисткой.       Теперь Альджеди улыбалась искренне. Здесь проходили границы ее маски. Глава уважала преданность и презирала предательство. Казалось, настолько ненавидела его, что решила навсегда попрощаться с домом. Поэтому город до сих пор стоял на древесине. Видимо, все прошлые Альфы Козерога придерживались тех же взглядов — после песни земле их дом не достанется никому.       По небу прокатился гром, возвещающий начало конца. Ослепительная молния рассекла белой паутиной тучи. Семеро наблюдали за каждой Слезой, и ведьма ощутила их божественное дыхание на своей макушке.       — Я воспитана этой грозой, — туманно проговорила Атрия, предлагая Альджеди обсудить план подробнее. — Я уже не боюсь испачкать руки.

***

      В тщетных попытках найти портных Регул заблудился в коридорах пестрых улиц и потерял надежду на комфортное существование в броне. Стража постоянно мельтешила перед глазами. Повозки, преградившие дороги, не давали сориентироваться. Отчаявшись, торговец наугад двинулся вперед и наконец вышел к городским воротам. Но обрадовался рано. Снаружи частокола доносились рычащие крики, в которых он быстро распознал Малую Медведицу.       — Погань, — выругался Регул и закатил глаза. — Южные врата. Это не тот выход…       Обратно идти не хотелось, и портные наверняка уже покинули город. С одной стороны, не хотелось напороться на когти Медведицы. С другой — в запуганных рядах рыцарей наверняка найдутся умельцы по доспехам. Решив, что терять ему нечего, торговец присоединился к отряду стражи и вышел за городские ворота.       Картина, открывшаяся ему, вселяла трепет и ужас. Среди насыпей земли, где в поте лица трудились Фениксы, хищницей вышагивала старшая паша и, не жалея нежных чувств, высказывала недовольство.       Поначалу, когда Шедди официально представила новую полководицу народу, рыцари Анкаа приняли Имперскую Ведьму без почестей. Ее слава не вызвала уважения, и многие лакримы вздумали смотреть на старшую паша свысока. Однако бывшие виноделы с садоводами не учли характер Малой Альфы. Она вмиг поставила их на место, напомнив о своем истинном положении. Уважение рыцарей возросло с первым вылетевшим оскорблением. А чтобы заставить народ работать усерднее и быстрее, Полярная прибегла к излюбленной балтаджами тактике: путем запугивания внушить рыцарям, что без клятого рва их, слабых смердов, распотрошат, а останки отдерут во все дыры до того, как успеют распасться.       — Это разве рогатка?! — рявкнула ведьма и пнула конструкцию из тонких веток. — По-твоему, она клопов должна остановить, а не конницу? Тебе в виноградниках Анкаа голову на жопу поменяли, или что?!       — Н-никак нет! — едва выдержав взгляд ведьмы, рыцарь подпрыгнул, не зная правильного ответа, сдавленно сглотнул. — Я просто подумал, что этого будет достаточно…       — Ах, ты поду-умал, — разгневанно протянула Киносура и развернулась к остальному отряду. — Вы посмотрите на этого садовода! В наших рядах объявился гений обороны! И как мы жили без его уникальных способностей?!       Рыцари не решились комментировать. За последние обороты, проведенные в обществе Имперской Ведьмы, каждый ощутил на себе давление ее трехсотлетней военной службы. Сытые по горло, посчитали нужным чаще молчать с умным видом.       — Таких красавчиков имперцы кидают на корм псам, — процедила Полярная, шагнула к лакриму вплотную, заставив несчастного рыцаря вытянуться. — Но сначала твою сладкую задницу пустят по кругу. От нее ничего не останется! Будут драть и драть, пока не начнешь срать кишками. Ты этого захотел? Захотел похоронить нас всех этой поделкой из хвороста?!       — Н-нет! — голос рыцаря подскочил и сорвался, в испуганных глазах заплясала паника. — Я все переделаю! Простите!       — Твою рогатку сломает струя конской мочи, — в качестве примера Полярная указала на соседнюю конструкцию. — Бревна в четыре раза толще. Больше веревки! Твои нитки конница в порошок сотрет!       — Слушаюсь! — взвизгнул стражник, но старшая паша к тому времени ушла устрашать других.       — Этот ров карлик перепрыгнет, не усираясь! — громогласно скомандовала она. — Сделать шире!       — Так точно! — запыхавшимся хором ответил отряд, пока Полярная нерасторопно прохаживалась между рядами, сложив руки за спиной.       — Уже вижу, как Дубхе пускает слюни на вас, красавицы, — спиной почувствовав чужое приближение, ведьма отошла в сторону. — Она жаждет вас во снах, мечтает сжечь ваши дома, зарезать ваших собратьев и подруг. Слащавые хлюпики вроде вас как раз в ее вкусе!       К середине оборота Полярная устала делать замечания. Отсутствие дисциплины в полку ее совсем не радовало. Благо от сорванных связок ее спас Лев, неуклюже крадущийся через рыцарей.       — Поля-ярная, чем занимаешься? — сладко пропел торговец.       — Мотивирую, — невесело хмыкнула она. — Разве не видно?       — Да, я заметил, — деловито причмокнул он, критично осмотрев отряды рыцарей. — Невероятно тонкая воспитательная работа.       — У тебя дел нет? — огрызнулась Полярная. — Ничего, сейчас придумаю тебе занятие.       — Вот блин… — сокрушился Регул и закрыл рот ладонью, услышав собственное ругательство. — Красота, вот же ты поганка… А это заразно.

***

      Альджеди готовилась распасться на своей родине. Атрия поняла это, услышав план исполнения «Перста земли». Скрипачка не верила, что сможет выйти с поля боя живой, ведь шансов у музыкальной Альфы немного. Она не служила в войсках Солнца, не училась держать тяжелый меч в руках, не возделывала поля, поэтому не привыкла к колоссальным физическим нагрузкам. Ее загрубевшие пальцы исключительно от струн.       — Позволите задать Вам вопрос? — аккуратно поинтересовалась Вегард, когда Альфы, обсудив план действий, спускались с пригорка.       — Разве Вы уже не позволили себе его? — Альджеди изогнула брови и, улыбнувшись, подарила ведьме кивок. — Разумеется, я отвечу.       — Для чего Вы сражаетесь?       — Ради карты, — без колебаний заверила скрипачка. — Ради благополучия оставшейся Ваал-Фегор, ни в чем не виноватых беженцев. Ни дети, ни старики не замешаны в этой войне. Они не должны платить за чужие ошибки. Поэтому я отправила их в Пострел и встала на пути Дубхе.       — Но почему Вы решили распасться? — Атрия хмыкнула, встретившись с удивленной Альфой взглядом.       — Я этого не говорила.       — Но и не отрицаете, — зоркость ведьмы насторожила скрипачку. Стрела, выпущенная в сердце, не промахнулась. — Я спросила «для чего», а не «ради», и что-то подсказывает, будто Вы вздумали сгинуть вместе со своей землей. Для этого Вы сражаетесь.       За время службы Ищейкой Вегард повидала немало отчаявшихся людей. Для защиты близких они готовы были расстаться с жизнью или отнять чужую и понести тяжелое наказание. Под маской нежности эта лакрима ничем не отличалась от человека. Переживала такую же боль, тосковала, страшилась смерти, но и жить без любимых не могла. В последнее время Альфа стала молчаливой, эмоции потускнели, что не соответствовало уровню паники среди стражи и остальных Козерогов. Краски ушли не только из города, но будто из самой души.       Альджеди остановилась. Позади нее шумели струны, распевался хор. Карта, последовавшая за Альфой, исполняла последнюю волю, хотя не одобряла ее. Лицо женщины помрачнело, под глазами пролегла тонкая сетка морщин. Только так можно было разглядеть возраст Слезы — в зените оборота, стоя ближе протянутой руки, стерев отблески обманщицы-улыбки.       Ее боль старее этой войны. Пустая дыра зияла там, где должно светить огненное сердце. Этот миг стоил сотни разговоров. Чем дольше Альджеди колебалась, тем яснее был ответ. Распадаться женщина не хотела и мотив для жизни найти не в силах. Заблудшая, разбитая. Ожидала прилета всеобъемлющей Кометы и тайно ото всех надеялась, что взрыв заберет ее с собой.       — Вы предлагаете не исполнять песню? — неверяще спросила Альджеди. — В таком случае у нас не будет шансов против Вестников. Они сметут нас.       — Нет, исполняйте, — для убедительности Атрия покачала головой, чтобы успокоить Альфу. — Только позвольте дать последний совет.       Скрипачка смутилась. Кто-то из оркестра окликнул ее, вырывая из раздумий.       — Да, конечно, — поспешно ответила Альджеди и легким мановением руки отдала музыканту команду подождать.       — Боритесь, Альджеди. Не для славной смерти, а для достойной жизни. Вам же есть к кому вернуться после битвы, — Атрия изогнула уголок губ в слабой улыбке. — Тот, кто подарил струны целому оркестру, явно дорожит Вами. Не хотелось бы, чтобы он переживал скорбь от Вашей потери.       Веки Альджеди дрогнули. Она не слышала этих слов в свой адрес от постороннего. Ни с кем не говорила откровенно, таила и застыла, когда душа, запертая на тысячу ключей, распахнулась перед незнакомкой. Для этой ведьмы дверей не существовало. Чужое сердце лежало на ладони и само просило на него взглянуть. В тот миг скрипачка поняла, чем юная ведьма зацепила Полярную. Дело не только в уникальной магии, оставшейся единственной во всем мире. Ее ум и проницательность Альфа отметила в первый оборот, едва усадила ведьм за стол. Теперь уверилась точно: ни одна загадка не проходила мимо нее.       — Спасибо за совет, — туманно отозвалась Альджеди.       Скрипачка не спешила уходить к оркестру. Ей хотелось остаться в обществе белокурой женщины и поговорить еще немного, быть может, в последний раз. Но вместо нее первой попрощалась Атрия.       — Не стану отнимать Ваше время, — отзеркалив улыбку Альфы, ведьма склонила голову. — Встретимся на войне.       Вегард дождалась ответного поклона и направилась к усадьбе, оставив скрипачку наедине с нервной картой. За Вегард будто следовало небо. Лично ее оберегало, громом предупреждая о приближении врага. С каждым часом раскаты становились громче. Молнии сверкнули над головой, вспышкой освещая городок. Не уходящая оборот за оборотом гроза заменяла исчезнувшее Око. По-хозяйски встала на его место и непрерывно говорила с целым миром.       — Альфа, нам нужна помощь, — устав ждать, музыкант спустился к Альджеди и вынудил обратить внимание на себя. — Октобас мы установили, он даже от ветра не падает, но…       Замялся и почесал затылок, с сомнением покосившись на вершину пригорка.       — Помочь заменить струны? — подсказала Альджеди, и в глазах музыканта блеснуло облегчение.       — Да, прошу Вас, — заулыбался он. — Инструмент новый, опыта игры мало, а Ваши струны так дороги, что мы боимся их повредить.       Скрипачка выдохнула. Она простила неуверенность собрата. Карте хватало проблем и без ее упреков. Молча согласившись, Альджеди последовала за музыкантом к исполинскому струнному инструменту. Если разрешить все вопросы сейчас, можно выкроить время на короткий отдых и на пару часов забыться перед смертью.

***

      В лесах Козерога, где начинались подножия гор, тоже было неспокойно. Полярная отдала приказ: не подпускать врага к линии фронта раньше срока. Алькор понимал важность ее слов. В этот момент духовики Альджеди устанавливали между деревьями инструменты. Их-то Алькор и должен защищать, выигрывая время Козерогам, прячущим массивные медные трубы в листве, чтобы Вестники не обнаружили во время марша.       Пока музыканты трудились, Дубхе успела послать в леса разведчиков. Основная часть войска встала лагерями на подступах к городу и не успела перейти в атаку. Обозы с едой окопались там же за рекой. Младшие паша искали место для переправы через воду, как предполагала Полярная, и задачей Имперского Разведчика было устранение единиц противника, проникших через условную границу.       Выпрыгнув из тени кустарника, Алькор принюхался. В воздухе витал металл, смешанный с потом, — духовые Козероги устанавливали трубу возле левого подножия хребта. Еще не закончили, а позади раздался хруст веток. Кот навострил уши. Враг двигался быстро, бег легкий, четыре конечности касались земли. Запахло шерстью. Белое тельце потерлось о дерево, сухая кора зашуршала.       «Попался, псина», — со звериным оскалом Алькор неспешно погрузился в тень. Выжидая момент, разведчик ликовал. Предвкушал, как кровь Вестника окрасит его шерсть в алый. Игрался, путая следы, оставил свой запах на деревьях и терпеливо ждал. Он слышал тяжелое дыхание запыхавшегося лакрима, и когда время пришло, враг попался в ловушку.       Разведчик Гончих Псов остановился. Черная пасть взметнулась вверх, зверь принюхался. Озлобленное рычание вырвалось из широкой груди. Опустившись к земле, лакрим крадучись подошел к помеченному месту. Влажный нос задергался, приблизившись к коре. Запах свежий, ягодный и сладкий, с нотами металла — так знаком и схож со старшей паша.       — Ты-ы… — Пес успел только зарычать.       Без предупреждения из тени между лапами выпрыгнуло белое пятно. Острые клыки впились в оголенное брюхо. Пес истошно взвыл, подпрыгнул, но сбросить кота не получилось: намертво вцепился когтями, зубами выгрызая себе победу. Враг недолго извивался. Истощенная собачья туша свалилась на землю. Конечности непроизвольно дергались. Из вспоротого пуза торчали разорванные кишки. Язык выпал из разинутой пасти. Живой блеск померк в вытаращенных глазах.       — Так-то, базыга, — прошипел Алькор, капнув кровью с подбородка. — Теперь Дубхе вспомнит, кто лучший разведчик.       Острое ухо дернулось в направлении нового шороха веток. Псы всегда ходили парами. Кот прильнул к земле, готовый к прыжку.       — Вспомнит, — шепнул сквозь стиснутые зубы, — и сгинет.

***

      Эта ночь обещала быть долгой и знаменательной. Великое горе приближалось к стенам чужого города, а полководица, поклявшаяся защищать, даже пальцем не пошевелила. Бланка успела пожалеть о выборе сторон, когда вошла в покои Анкаа, чтобы нанести целебные мази.       Самопровозглашенная ведьма опустилась в кресло перед столиком и критически осмотрела себя в зеркале. Отодвинула край ночного халата и провела ногтями по рубину, вбитому в грудь.       — Я рада, что Вы здесь, — с неприкрытым довольством произнесла Анкаа, мельком взглянув на Бланку. — Ваши снадобья помогают. Отек стал меньше.       Лекарка предпочла не отвечать, чтобы ненароком не нагрубить Фениксу. Открыла сундучок и вытащила на свет канделябра деревянную коробку с густой зеленой мазью.       — Правда, до конца боль никогда не уходит, — бросив упрек, лже-ведьма мягко улыбнулась, сощурив птичьи глаза. — Но в этом нет Вашей вины.       — Если бы Вы обратились к Гамме Скульптора, она лучше справилась бы с болью, — бесцветно парировала Бланка и дежурно поклонилась. — Я всего лишь Забытая, простите мою неопытность.       — Неопытная Забытая, которую направил Дворец для лечения Альфы Козерога, — Анкаа ее допрашивала, поэтому держала близко. — Вы себя недооцениваете.       — Повреждения были незначительными, — Бланка солгала, раскусив уловку лже-ведьмы. — Мое отсутствие во Дворце даже не заметили.       Она помнила руку Альджеди. Ее будто бы раздавили, сломав фаланги пальцев в нескольких местах. По виду кисти было понятно: кто-то хотел поставить музыкантку на место и заодно лишить способности играть. Бланка не спрашивала, кому Альфа перешла дорогу. Не хотела вмешиваться в чужую вражду.       — Расскажите подробнее, — вкрадчиво проворковала Анкаа, пока Забытая наносила мазь вокруг кристалла. — Что случилось? Я не слышала эту историю раньше.       — Знахарская тайна, — буркнула Бланка, на миг забыв о манерах, покорно склонила голову. — Простите, я не имею права распространяться о чужих болезнях без решения Судейства.       Упоминание правящей верхушки Империи рассердило Анкаа. Стараясь не выдать свою злость, дернула пальцами на подлокотнике кресла и демонстративно отвернулась к окну.       — Я выделила Альджеди три тысячи рыцарей для обороны Козерога. Фактически оставила родное гнездо ни с чем и рискнула быть раздавленной Ригил, обосновавшейся по соседству, — в недовольном голосе прозвучала сталь. — А Вы отказываетесь рассказать мне пару баек.       Лже-ведьма говорила столь искренне, что Бланка поверила бы ей, если бы не знала правды. Отправила не три тысячи, а пятьсот. Пятьсот необученных рыцарей Райской Птицы. Полководица старалась выглядеть в глазах народа праведной и стойкой. Если Козерог проиграет эту войну, она выставит себя жертвой тирании Солнца. Если же чудом победит — героиней, рискнувшей всем ради жизни малой карты.       — Политика меня не касается, — коротко выдохнув, Бланка смочила тряпицу в целебной настойке и выжидающе изогнула белоснежные брови. — И я не сплетничаю. Это не профессионально.       Глаза Анкаа опасно блеснули. Из-за птичьих черт казалось, будто стервятница готовилась к прыжку. Но через миг Альфа Феникса приняла непринужденный вид и капризно скривила губы, вновь разглядывая себя в зеркале.       — Мне нужен эликсир мощнее Ваших, — приказным тоном заявила лже-ведьма. — Такой, чтобы раз и навсегда остановил распад.       — Над ним я не властна, — Бланка тягостно вздохнула, но внутренне порадовалась перемене настроения Анкаа. — Я поговорю с Гаммой Скульптора. Быть может, она знает эликсиры лучше.

***

      Время нещадно покидало Козерог. Летело сквозь полк утомленных рыцарей, отужинавших в последний раз. Стремилось напоследок уничтожить покой ведьм, нашедших укромный угол в усадьбе для тихого разговора по душам. Ветром из открытого окна ворвалось в гостевую спальню и, смахнув карты со стола, заставило оторопевшего торговца броситься на пол собирать драгоценные листы. Закрутилось время, настигнув каждого, запетляло по коридорам и через закрытую замочную скважину просочилось в покои хозяйки переправы.       Легкий сквозняк тронул растрепанные русые пряди, упавшие на покрасневшие глаза. Сколько скрипачка безмолвно кричала, согнув спину на высоком кресле, не стал считать даже пришедший ветер. Он лишь принес с собой душный запах нависшей над городом грозы, ненавязчиво предлагая очнуться. Но Альфа не отвечала. Сжав пальцами подлокотник, не моргая, приковала взгляд к скрипке на своих коленях — тончайший инструмент, собранный из трех видов древесины, перешедший к ней от прошлой Альфы. Кузнецы заменили только драгоценный камень после распада бывшей первой скрипки.       Собрали шедевр по мельчайшим кусочкам со всей Империи. Ель для верхней деки добыли с вершин родных гор, с высоты в тысячу верст от уровня моря, недалеко от хижин Журавля. Обработанный в солях меди и железа клен для нижней деки и обечайки привезли из садов Феникса. Эбен для колков, грифа и подбородника пожертвовали жрицы Андромеды, разрешив музыкантам Козерога послушать их джунгли.       Два с половиной тысячелетия назад древесина прошла выдержку в морской воде владений Рыб. Непревзойденными мастерами по резьбе были и остаются нынешние пираты Стрельца. Во время сияния прошлой первой скрипки они не промышляли грабежом в открытых водах и жили на территории Баал-Зебуб под короной Солнца. Альфа Стрельца с ближайшими подмастерьями прибыл из сердца Империи, чтобы выстругать каждую часть инструмента и нанести изящный солнечный узор на колки.       Другие инструменты оркестра с летами ломались, трескались, размокали и расслаивались. Эта же скрипка оставалась прочной и до сих пор являлась древнейшим достоянием Козерога, право на владение которой было только у Альф. Однажды, чтобы защитить ее от уничтожения, Альджеди подставила под удар собственную руку. Она была готова лишиться пальцев и способности играть, лишь бы не забрать у карты главную реликвию.       История происхождения скрипки вдохновила саму Имперскую Визирь. Узнав, как трепетно карта относилась к инструменту спустя тысячелетия службы, распорядилась создать к нему уникальные струны. Спика лично отобрала мастеров Империи. Вместе они выбрали благоприятное место для пастбищ — душистую долину между Львом и бывшим Водолеем. Там протекали кристально чистые реки, пригодные для питья. Вечно зеленые леса с лугами радовали плодородной почвой. Даже ночью Слеза замораживала поверхность земли не так сильно, как у подножий гор Козерога. Животноводы Весов трудились каждый оборот, по строгой диете выращивая ягнят, чтобы на восьмой чертог их жизни пустить жилы на обработку ювелирам Секстанта. Те с помощью тайных растворов тщательно вымочили их, высушили и скрутили. Далее за работу взялись кузнецы Печи, опылив заговоренной золотой стружкой, отчего магические свойства инструмента в разы усилились.       Два лета ушло на заготовку подарка. Два лета трепетной работы и утонченного внимания со стороны, казалось бы, самой холодной Слезы Империи.       «Сильные струны для сильной скрипки», — произнесла Альфа Девы в роковой оборот и вручила бархатный футляр Альджеди. Вскоре черноволосыми слугами в Козерог были посланы повозки с дарами, и вся струнная часть оркестра прониклась безграничной любовью к внимательной свите Солнца.       Дорожила ли Спика музыкальной картой? Безусловно, Альджеди не сомневалась. Боялась ли потерять? Со сжатым сердцем скрипачка признала это правдой. Сейчас визирь рисковала своей головой в том числе и ради нее. Альджеди пыталась научиться этой любви. Вечной и твердой, готовой лишиться всего без сожалений и колебаний. Любви визири к Империи мог позавидовать любой небезразличный.       Слова юной ведьмы не уходили из головы. Неустанно крутились в ней, с каждым кругом звуча громче. Бороться для героического распада еще утром казалось скрипачке единственно верным решением. Она перестанет быть чьей-то слабостью и угрозой. На нее не придется оборачиваться и считаться с интересами. До безобразия простым виделся этот расклад. Но чем больше думала о нем, тем быстрее душевный спор обретал личный характер.       Уже не Альфа сидела в комнате, не одинокая лакрима, брошенная соседями на растерзание Медведям. Та, кто подарила струны первой скрипке, не видела в ней ни вельможу на важной стратегической точке, ни часть тайной Ложи, призванной служить Империи верой и правдой. Та, кто подарила струны, дорожила лишь женщиной за толщей улыбки.       Альджеди в полубреду поднялась с кресла. Прошлую ночь не спала и от продолжительной подготовки к битве уже валилась с ног. Когда же выдалась тихая минута, стоило снять броню и присесть, как воспоминания одолели, насильно заставляя передумать погибать.       Женщина обошла музыкальный зал, кончиками пальцев касаясь пустых витрин. Прощаясь в последний раз, откинула полы фрака и опустилась на строгую скамью. Лакированный ботинок лег на педаль рояля. Ладони вспорхнули над черно-желтыми клавишами. Финальное соло древней усадьбы зазвучало в кофейном зале. Минорное, в тягучем ларго, молило слушательницу и музыкантку. Просило окунуться в лучший оборот.       Едва играя, Альджеди прикрыла веки и тут же оказалась на балу. Она хорошо помнила время, расколовшее ее жизнь на «до» и «после». Один из приемов визири для высокопоставленных купцов, прибывших из-за моря и сердца Ваал-Фегор для заключения сделок с Дворцом. Ее карту мало знали, и Альджеди долго готовилась к тому вечеру. Рекомендовала свой оркестр, неутомимо выступала на улицах и в трактирах, будто прохожая трубадурша. Заводила знакомства среди именитых торговцев — все для того, чтобы о ее карте услышал имперский двор.       Спустя несколько лет настойчивая игра юной скрипачки достучалась до высоких шпилей солнечного замка и принесла славу всему оркестру. Кто-то из знакомых вельмож напророчил о гениальности ее музыкального слуха, и Козерог получил долгожданное приглашение на бал.       Она прибыла в сердце мира слишком рано. Молодая Альфа хотела рассмотреть Дворец и в деталях запомнить, что эфенди построила почти за три тысячелетия. Попав на улицы нынешнего Гвоздя, украдкой глядя сквозь узкое окошко кареты, Альджеди потеряла дар речи. Белым камнем воздвигнут город сотен башен. Золотом расшитые знамена Ее Императорского Величества Солнца украшали колоссальные стены. Зенитные колокола возвещали о прибытии гостей торжественным боем. Ставленники прославленной академии балтаджей прогуливались мимо строгих каменных домов. Глубже, ближе к центру города суетились торговцы, раскинув пестрые шелка в купеческих палатках. Светоносная конная стража хранила покой даже на самой неприметной улочке.       Завороженно, с трепетом и восхищением глядя сквозь окошко, Альджеди не могла поверить, что центр мира воздвигла Имперская Эфенди в одиночку. Неужели размах фантазии и воли главы балтаджей столь велик?       Разочаровалась, прибыв в здание Дворца. Альджеди достаточно было взглянуть на Ригил издалека, чтобы сделать тяжелый вывод: эфенди руку не приложила к созданию величавого города. Ригил представилась слишком расслабленной: сутулила плечи, без интереса общалась с гостями и изредка кидала кривые усмешки. Молодая скрипка ужаснулась поведению главы стражи. Никакой строгости, элегантности и изящества в ней не оказалось — эфенди такой город построить не могла и присвоила чужую славу. Но раз ее избрала сама Императрица на пост правой руки, значит, в Альфе Центавра что-то было. Что-то ускользнувшее от скептичных глаз скрипачки.       Пришло время первого бального концерта. Пора представить свою карту Империи и выбить место под дланью Солнца. Пальцы Альджеди тогда дрожали не от тремора после перелома, а от волнения оказаться на главной сцене. Судьи и купцы, старшие паша и именитые мастера, ведущие политики и Альфы дальних земель — важнее присутствующих в этом зале лиц не найти во всем мире. Лакримы высшей власти Солнца также заняли места в центральной ложе короны, а Альджеди думала лишь о том, как бы не порвать струны в самый ответственный момент.       Когда тяжелый занавес поднялся, Альджеди заиграла. Сольная партия скрипки, прославившая ее на весь мир, сейчас звучала в темной комнате усадьбы. Пальцы больше не дрожали, и от пения старого рояля в ритме адажио билось тлеющее сердце.       Альджеди заставляла лакрим плакать уже тогда, играя в бальном зале. Многие думали, что она прибегала к чарам карты, силой выбивая из слушателей эмоциональный всплеск, но в тот миг магии в нотах оказалось не больше, чем в булыжнике под колесом кареты. Ей попросту было, о чем рассказать.       Тогда она увидела первые слезы в имперском зале. Женщина в центральной ложе подалась вперед, не в силах удержаться на стуле. Ее смольные волосы были собраны в высокий пучок. Стоячий воротник костюма закрывал тонкую шею. Лакрима как никто другой идеально вписывалась в интерьер зала. В ее черных глазах алыми бликами плясало роковое пламя, а в замурованном сердце вечно распускались нежные цветы.       Это было оно. То самое воплощение величественности громадных стен, сдержанности убранства комнат, точных расчетов строгих улиц, пестрых торговых районов и уютных жилых. Альджеди встретила настоящую создательницу Дворца и по жребию судьбы покорила игрой без капли чар. Несгибаемая, скрытная, ледяная Имперская Визирь первой сдалась под грохотом оркестра.       Пальцы, мерно перебирающие клавиши, ударили по контроктаве. Дерево загудело, отвечая тяжеловесному грáве. Теперь перед закрытыми глазами пролетали лета. Концерты стали чаще, приглашений — больше. Имперскому двору пришлась по вкусу игра неизвестной карты. Связи с вельможами укрепились. Альджеди узнавали на улицах не только крупных, но и малых городов.       Однако визирь держалась на расстоянии пушечного выстрела. Почти не участвовала в танцах и практически ни с кем не общалась. Альфа Девы чаще переговаривалась с прислугой, отдавая им указы, чем с гостями. Основную массу переговоров брала на себя эфенди, пируя каждый раз, как в последний.       — Моя визирь, — поздоровалась первая скрипка и с лучезарной улыбкой глубоко поклонилась.       Она заражала ею. Чувствовала всем телом, как угольная душа откликалась. И Спика порой действительно улыбалась ей в ответ. Настолько невесомо и прозрачно, что видно лишь веселый отблеск в бездонных глазах.       — Имперский двор рад видеть Вас, Альджеди, — визирь подарила сдержанный кивок, замаскировав под дежурное приветствие личную радость встречи.       Легкое мановение ладони, покрытой тугой перчаткой, и приглашение следовать в зал к остальным гостям. На этом их общение, как правило, кончалось. Не подобраться к неприступной скале, не обмолвиться ни одним сторонним словом. Сама мысль о невозможности заговорить с визирью казалась невыносимой. Но Альджеди смирилась даже с ней. Куда ей до статуса левой руки Императрицы? Нельзя лишний раз смотреть, а о большем грезил лишь глупец.       Погрузив пальцы в ля минор, такой себя и посчитала. Глупа и наивна, окрылена и беспечна. Не замечала преград, играя раз за разом все неистовей, лишь бы достучаться и рассказать о кровоточащей ране.       С небес Альджеди опустило время. Оно текло само по себе, заставляя стареть безответно. Скрипачка теряла юношескую наивность с каждым десятком лет и чем сильнее грубела душой, тем ярче становилась маска застенчивой невинности. Тесно общаясь с вельможами, она поняла, почему визирь держалась как можно дальше ото всех — достаток портил Слез. Вельможи упивались славой с непомерным богатством и не чурались играть грязно. Без угрызений совести предавали ближних, когда как преданные безвозвратно ломались.       — Говорят, у визири много трупов за душой, — пробасил опьяневший купец, склонившись над столом. — Вот бы вытащить все… Бы… Показать бы…       Упал лицом в тарелку, оставив скрипачку в ужасе подслушивать чужой разговор. Она поймала его случайно, между концертами в землях Пегаса. Альфы двух влиятельных карт, забыв о музыкальном слухе Козерога, сговорились против законной власти. И когда сердце скрипачки окончательно зачерствело, ее руки омылись первой кровью. Пьяным заговорщиком оказался предатель в рядах купцов. Около пятисот лет назад конфликт среди карт только назревал, едва на Алтаре Баал-Зебуб появились три Слезы-ведьмы. Ускоряя темп, раскол проник во Дворец.       Вместе с Пегасом затеяв покушение на визирь, прошлый Альфа Змеи подкараулил ее на балу. Альджеди не знала, чем свита Солнца не угодила купцам. Быть может, дело в неравной сделке, землях или слугах. Ее не волновало. Возмутительной была попытка напасть на ту, кого скрипачка обожествляла. Этого достаточно.       В следующий раз с заговорщиками она встретилась только на балу. До общих танцев оставалось совсем немного — каких-то полчаса. Визирь одернул официант. Он выглядел взволнованным, шепнул на ухо Деве что-то тревожное, и Спика переменилась в лице. Она спешно покинула бальный зал вместе со слугой, и вслед за ней, воспользовавшись шумом от оваций цветастой театральной труппе, в коридор юркнул тот купец Змеи.       — Я Вам так и сказала! — воскликнула Судья, щедро хлопая в ладони. — Карта Овна подает надежды, правда, порой сомнительные, но-о…       Альджеди уже не слушала свою собеседницу.       — Я отлучусь на пару минут, — извиняясь, поклонилась озадаченной лакриме. — Не ждите меня, присоединяйтесь к танцам.       Судья расстроилась оборванному разговору, но останавливать скрипачку не стала, быстро переключившись на кого-то из толпы.       Темп рояля ускорился до аллéгро, вторя шагам Альджеди по пустому коридору. Лишь бы догнать злодея. Она не задумалась, почему балтаджей не было на посту. Подкупили или отравили, итог один — визирь никто не защищал. Сбежавший купец направлялся вглубь Дворца. Там находилась Канцелярия. Хотел распасть визирь или украсть компрометирующие документы. Первая мысль отпала сразу: след Спики простыл, Змее не найти ее в лабиринтах крепости.       Шаг стал легким, невесомым. Скрипачка едва слышала себя, в ладони сжимая смычок. Купец заблудился и уперся в стену. Всплеснул руками и развернулся, чтобы уйти, но замер, встретившись с непривычной мерзлотой земляных глаз.       — Досточтимая Альджеди! — нервно утирая со лба пот, лакрим рассмеялся. — Не ожидал Вас встретить… Тоже ищете купальню?       Отговорка, достойная глупца. Скрипачка даже слушать не стала, шагнув навстречу Змее.       — Что Вы задумали?.. — с сомнением покосился на смычок и попятился.       — Думала послушать Ваши жилы, — холодно усмехнулась Альджеди. — Правду ли говорят, что предатели поют после распада.       Усадебные уроки фехтования пригодились в ту ночь. Когда скрипачка сделала выпад, Змея обнажил спрятанный в рукаве клинок. Пальцы заплясали в темпе прéсто, и завязалась драка. Выигрышное положение — преобладающий рост Альджеди и скорость реакции. Размахнувшись, ударила ногой в грудь и полоснула смычком по шее. Кровь брызнула на пол, миновав ее шоколадный фрак. Выронив нож, Змея закашлялся, и гулкое эхо отскочило от стен. Вытаращив глаза, хватался за горло, но руки скользили. Харкая, упал на колени.       — Действительно поют, — бесцветно заключила Альджеди и скривила губы, увидев кровь на позолоченном смычке. — Омерзительно.       Перевести дыхание не удалось. Скрип ботинок раздался за спиной — еще враг. Пегас? Альджеди развернулась, вскинув смычок, и остановила руку за миг до прикосновения к тонкой шее. В нос ударил запах белых роз. Что-то острое уперлось между ребер, и в волосах Спики заколки не обнаружилось.       — М-моя визирь?.. — прошептала Альджеди, на миг запаниковав.       Дева медленно опустила взгляд на бездыханное тело и уже иначе взглянула на скрипачку: с неподдельным интересом и толикой неверия. Улыбчивая и нежная музыкантка в ту ночь проявила себя непривычно холодно и лишила жизни лакрима без оглядки на мягкость и слабость.       — Не желаете объясниться? — требовательные ноты в пониженном голосе визири вселили в затвердевшее сердце трепет.       — Он предал Вас, — тихо и завороженно ответила Альджеди. — Я устранила угрозу.       — В стенах моей Канцелярии? — возмущенно вскинула брови. — Залили пол кровью.       — Он не оставил мне выбора.       — Я следила за ним, — сощуренные глаза, как удар хлыста. — Куда направлялся, какие сведения ему нужны, кто сообщники. Мне необходимо было это узнать.       — Пегас, — без колебаний доложила Альджеди. — Змея сговорилась с Пегасом и намеревалась занять Ваше место. Они были уверены, что Вы многих уничтожили за свою службу Солнцу, и хотели найти доказательства. Я остановила Змею.       — Как Вы это узнали? — удивление Спики росло с каждой минутой.       — У меня тонкий слух. Подслушала на приеме у Пегаса, — коротко выдохнула скрипачка и стиснула зубы от негодования. — Я сделала это ради Вас. Я лишь защищала…       Сердце дрогнуло и остановилось, когда губы визири тронула ухмылка, а после — из груди вырвался тихий смешок. Пламя в глазах сменилось весельем, и Спика многозначительно опустила взгляд на руку Альджеди.       — Необычно слышать о защите от той, кто держит оружие у моей шеи, — клялась, что уловила в голосе Девы игривость. — Пожелали устроить поединок и со мной тоже?       Зардевшись, Альджеди опустила смычок и согнулась в стыдливом поклоне.       — Ни в коем случае, моя визирь, я бы не посмела! — торопливо заверила, не поднимая головы.       — Утверждаете, что слышали разговор предателей, но меня Вы подпустили, — коротким жестом разрешила скрипачке разогнуться и, не переставая задорно ухмыляться, изогнула бровь. — Где же здесь уловка?       — Ее нет, — часто заморгав, Альджеди безуспешно пыталась собраться с мыслями, но все они ускользали. — У Вас легкий шаг. Я не услышала, пока Вы не приблизились.       Маска вежливости обманула Альфу Девы, мастерски скрыв под собой гранитный кулак. Спика призналась себе, что не испытывала подобных чувств. Быть обыгранной кем-то и тонко обведенной вокруг пальца одними манерами представилось визири любопытным опытом. Если Спика сотнями лет училась скрывать ранимое сердце под толщей льда, Альджеди действовала ровно наоборот: она окутала гранит души пахучими цветами и с помощью очаровательных манер пробилась в высший свет. Если бы не бездыханный труп за аристократической спиной, визирь не поверила бы в произошедшее.       Не похожи и в то же время одинаковы. С течением жизни обе маски стали неотъемлемой частью личности. Их нельзя стереть или забыть примерить. Существовали лишь краткие минуты, в которые под определенным углом можно было украдкой поймать силуэт обнаженного сердца — бережную улыбку вечно недовольной визири и свинцовый взгляд нежной скрипачки.       С тех пор за Козерогом началась тщательная слежка. Доносили о каждом шаге рогатой Альфы, и вскоре Дева точно знала, в какое время оркестр музицировал, с кем общался, куда ходил, что ел и какие сплетни обсуждал. Альджеди слышала чужое дыхание за своими окнами и не мешала, понимая, что легко отделалась после своей кровавой выходки. Однако это произошло чертогом позже, а пока визирь критично осмотрела музыкантку, с удивлением обнаружив идеально чистый костюм, провела пальцами по золотой заколке и, недолго думав, погрузила оружие обратно в пучок.       — Лестно получить комплимент от лучшей скрипки Империи, — неожиданно даже для себя Дева смягчилась, убрав из голоса последние намеки на металл.       Спика бесповоротно поработила сердце Альджеди. Не поставив никаких условий, не наказав Судом и изгнанием, покинула коридор, бросив напоследок:       — Если Вы закончили с охотой на предателей в моих коридорах, возвращайтесь в зал. Я буду ждать.       Вот для чего Альджеди сражалась. Чтобы снова увидеть робко приподнятые уголки губ со сцены зрительского зала и еще раз услышать сбившийся с ровного ритма шаг от метко выстрелившего комплимента.       Лета воспоминаний проносились мимо. Руки успокоились в андáнте, нежно и проникновенно касаясь рояля. Вокруг витал легкий шлейф белых роз, спелого винограда и тени мускуса. Такой она запомнила свою визирь, когда в первый и последний раз застала ее не за столом с купцами, а в центре зала, во дворцовом вальсе. Раз в пятьсот лет Дева присоединялась к общему танцу, вызывая бурю восхищения среди гостей. Через эту традицию проходила вся свита Солнца, однако от неприступной визири чувственного танца ожидали меньше всех.       Придворный оркестр торжественно гремел у стен бального зала. Партнеры в парах менялись строго по кругу, и когда внешний стал двигаться, скрипачка возникла перед Ней. Визирь была в строгом белом, с роскошной солнечной вышивкой на расправленных плечах. Привычный пучок сменило элегантное плетение на затылке, придающее статности и роста. Но сразил скрипачку не костюм, а наличие макияжа. На каждом приеме он был легким, для поддержания статуса визири. Сейчас же ярче и насыщеннее, оттенял глаза, делая еще смертоноснее. Но влек не только дикий блеск в вертикальных зрачках. Кто-то из придворных слуг, нарушив покой всей Империи, посягнул на ее целостность, окрасив губы визири в темную охру. Альджеди была готова отправить того слугу в темницу за подстрекательство и лично развязать войну. Только для начала необходимо собрать воедино разбившееся сердце.       — Вы не говорили, что колдуете на своих концертах, Альджеди, — с недовольством заметила Спика и приняла протянутую ладонь.       — А я думала, что Вы презираете танцы, — с улыбкой парировала скрипачка.       — Не презираю, а Вы меняете тему. Решили выдавить из меня все слезные железы? — сделав в вальсе шаг навстречу, прошептала визирь под самым ухом. — Это не по правилам. Я уже не знаю, куда прятаться.       — Чар не было, — улыбка стала шире, и Альджеди поймала миг, когда Спика взглянула на ее губы и спешно отвела взгляд. — Ваши чувства настоящие.       Впервые полноценно прикоснулась к ней, пускай через перчатку и ткань пиджака. Положила ладонь строго между лопаток и безуспешно гадала, отчего Дева решилась первой заговорить с ней.       — Эмоции, — поправила Спика, желая стереть заразительную улыбку, но не смогла. — Они быстро потухли.       Ударила мимо, скрипачка не поверила. Сделав три шага по кругу, опустила визирь в низкой поддержке.       — Поэтому Вы решились говорить со мной? — ухмыльнулась Альджеди. — Потому что чувства потухли.       — Не чувства, — чуть сократив расстояние, повторила по слогам. — Эмоции.       — Так Ваши чувства все же горят? — игривый вопрос скрипачки заставил взгляд визири потяжелеть на пол-октавы, предупреждая об опасности. — Ваш секрет распадется вместе со мной.       После роковой ночи что-то зацепило Деву, и она пошла на сближение. С каждой встречей их короткие разговоры становились интимнее, но запретную грань не пересекали. К началу войны никто из них так и не признался в лучших чувствах. Спика сбегала каждый раз, когда Альджеди храбрилась подойти.       — Смена партнеров, — вместо прямого ответа визирь безучастным взглядом указала скрипачке на ее соседа во внешнем круге.       Музыканты ударили в барабан, приказывая вальсирующим изменить позицию, и Альджеди пришлось двигаться. На ее место встал вспотевший от долгой пляски старший паша и подал визири руку.       — Безмятежного оборота! — торжественно прогнусавил он, но Спика не проявила большого интереса и удостоила лишь холодным кивком. — Как Вам нравится погода в этот славный вечер?       — Во время танца не принято говорить, — строго осекла Спика, заставив Альджеди сдерживать смех. — Не нарушайте традиций.       — Конечно, — смутился паша. — Простите меня, я не хотел уронить Вашу честь.       Партнерша Альджеди, прошлая Альфа Скульптора, кружась в танце, озадаченно нахмурила брови. Она не обладала таким же тонким слухом и упустила меткий комментарий визири.       — Что Вас так осчастливило? — поинтересовалась, когда музыкантка практически сияла.       — Мысли о погоде, — непринужденно ответила скрипачка, вызвав новые вопросы. — Она сегодня прекрасна.       Полный круг пройден. Пальцы правой порхали с третьей октавы до четвертой. Вновь эти губы, вновь недовольная визирь.       — Мои слова задели Вас? — забеспокоилась Альджеди, когда Спика не проронила ей ни звука. — Простите мой гнусный язык. У меня не было ни мысли о дурном.       Ступая в финальном танце за шагом шаг, визирь помрачнела. Ее взгляд блуждал на уровне плеч, брови опущены, в глазах не сверкало пламя. Потаенная печаль после извинений Козерога укрепилась. Альджеди ощутила, как пальцы Девы едва сжали ее ладонь. Сильнее, чем необходимо, и только на несколько секунд, ведь вальс подошел к концу, и пары распались. Внешний круг танцоров поклонился высшей свите Солнца, и визирь ответила партнерше кивком.       — Не берите на свой счет, — тихо проронила Спика, не скрыв от Альджеди грусть. — Вы не можете меня ранить.       — Тогда, — женщина чуть наклонилась, всматриваясь в молочное лицо, — кто обидел Вас?       Улыбка скрипачки стерта, и на свет Дворца вылез тот самый гранит, готовый раздавить любого, кто встал на пути. Визири требовалось лишь назвать имя. Но она покачала головой.       — Обстоятельств слишком много, — Дева умела задеть за живое не хуже палача и обернулась к столам у дальней стены, набитым яствами. — Сейчас начнутся одиночные танцы. На нас странно посмотрят, если задержимся.       Дева права, на них уже косились. Первой недовольной была эфенди, буравящая их пару во главе пира с первой минуты вступления в танец. Она оставалась единственной не принявшей участия в традиционном вальсе высшей свиты. Развалилась на стуле, потягивала дворцовое вино и нечитаемо наблюдала. Альджеди до сих пор помнила убийственный взгляд на своем затылке, и спустя много лет чудовище добралось до нее. Теперь не предупреждением через перелом пальцев. Зря визирь отсрочила расправу, зря велела осесть в Козероге тридцать три лета назад, лишив последней возможности слышать драгоценный голос хотя бы в сфере.       Подобно их истории без конца, пальцы замерли перед кадéнцией и слетели с рояля. Слезы давно высохли на щеках. Альджеди выплакала их сто пятьдесят лет назад, когда попрощалась с визирью на заключительном приеме уже нового Дворца. И сейчас лишь тяжелели веки — зачерствела Альфа, нечего выдавить из высохшей души.       Поднявшись со скамьи пианистки, взглянула на настенные часы. Близилась середина ночи. Пора облачиться в доспех, но остался финальный аккорд. Альджеди подхватила со столика хрустальный шар и со стальным сердцем перевернула ладонь, отпуская артефакт в свободное падение. Звон в тишине. Единственная связь с визирью разбилась, усыпав темный пол тысячей осколков. Как бы ни было больно расставаться в сотый раз, нельзя позволить прислужникам Ригил отследить чары Девы.       С низким гулом благородного дерева Альджеди забрала скрипку. На этих струнах раньше не играла, но роковой час настал. Теперь они запоют. В первый раз и последний.

***

      Стража Анкаа помогла Атрии влезть в броню. Ведьма носила доспех всего два часа в первой половине оборота, а спина уже ломалась. Вновь облачаться в тяжелую сталь совсем не хотелось, но выхода не было. Поклявшись себе однажды научиться справляться с неудобной ношей, дернула нагрудник, приподнимая на больных плечах, и озадаченно взглянула на Полярную.       — Скоро выходим, — сообщила Вегард.       — Знаю, — пробубнила старшая ведьма, не отвлекаясь от пересчитывания копий на стойках.       — Ты не надела доспех, — напомнила Атрия, требовательно указав пальцем на старую рубаху с брюками.       — Мне он не нужен, — Полярная пожала плечами и, напрягшись от молчания Вегард, бросила ухмылку через плечо. — Не волнуйся обо мне. Я возьму с собой нож, а доспех пусть наденет тот, кто в нем действительно нуждается.       Нахмурившись, Атрия проследила за взглядом ведьмы и закатила глаза. Регул, вальяжно упав на скамью, командовал рыцарем, вызвавшимся помочь отрегулировать ремни.       — Меньшего размера шлема нет, — извиняясь, промямлил стражник, сгорбившись над завязками в подмышках торговца.       — Безобразие… Это сговор против меня! — фыркнул Лев. — Уверен, Вы нашли бы что-то подходящее, если бы захотели.       — Будешь много выделываться, выдам тебе кастрюлю с кухни, — хмыкнула Полярная, на что измученный торговцем рыцарь взглянул на нее с благодарностью. — Радуйся, что тебе дали хоть какой-то комплект.       — Красоте нашли получше, — тише проворчал Регул, чуть остудив пыл.       Старшая ведьма собиралась сказать что-то еще, но ее прервали. В комнате стало тихо, даже сердца перестали биться на мучительный миг. Снаружи загудели трубы, и окна усадьбы задрожали. Стало понятно — Алькор вернулся с разведки, и несущие дозор Козероги объявили военную готовность.       — Пора, — процедила Полярная и, схватив Вегард за локоть, потащила к выходу. — Дубхе перешла в атаку.       В коридорах вместе с рыцарями суетились музыканты. Схватив инструменты, спешным строем выходили к главным дверям. Стараясь не угодить в давку, Атрия держалась у стены. Следом крался Регул. Из-под шлема стекал холодный пот. Сердце барабанило в ушах. Затошнило. Трубы, не прекращая смертный гул, вселяли животный страх, заставив ватные колени дрожать. Чувства обострились. Казалось, Атрия слышала сбитое дыхание всей толпы.       Она уже видела подобное. В Лебеде, на улице, находясь под обстрелом огня Дракона. Над головой удар держал магический купол, но теперь… Вывалившись за порог, Вегард сбежала со ступеней и с ужасом взглянула на грозовое небо. Буря спала, дождя все еще не было.       Полярная отвела в сторону и схватила за плечи, вынуждая заметить ее.       — Если враг проникнет в город, бегите в Пострел через леса, — приказала ведьма. — Ты меня слышала?       С трудом сглотнув, Вегард неуверенно кивнула.       — Повтори.       — Бежать в Пострел, — чуть придя в себя, Атрия едва не задохнулась. — А ты? Без тебя я…       — Нет, пойдешь, — процедила сквозь зубы, не терпя возражений. — Я догоню вас.       Младшая ведьма поджала губы, чтобы не выругаться вслух, замотала головой. Но старшая осталась непреклонной.       — Это очень важно, Атрия. Я могу положиться только на тебя, — Полярная покорила убедительностью и твердостью в сверкающих глазах. — Если враг подступит, ты заберешь Регула с Альджеди и уйдешь в леса к Пострелу. Обещай мне.       Киносура не оставляла выбора. Слишком хорошо знала Вегард и, чтобы та не смогла оспорить, сообщила в последний момент.       — Атрия, обещай.       — Обещаю… — еле проговорила, до конца не веря себе.       Зато доверяла Полярная. Уверена в ней настолько, что готова отпустить. Наклонившись, подарила Вегард прощальный поцелуй, крепкий и пьянящий, отчего Атрия засомневалась в намерении догнать их отряд в лесу.       — Встретимся после, — прошептала Полярная, любяще улыбнувшись, провела пальцами по веснушчатой щеке и заставила себя отвернуться.       Прежде, чем Вегард окликнула ее, махнула главе стражи. Феникс считал бойцов, проходящих мимо, и, увидев знак ведьмы, склонил голову.       — На позиции! — скомандовал он. — Ждать указаний!       — Подайте коня к южным вратам, — крикнула Полярная, на ходу натягивая кожаные перчатки. — Мне нужен один сопровождающий. Юркий и быстрый.       — Я понял Вас, — Феникс пробежался хмурым взглядом по рыцарским рядам и выцепил среди них молодую женщину. — Ты, Птица! Подойди сюда.       Расхрабрившись, к Полярной подбежала невысокая лакрима. Обменявшись парой слов, они растворились в толпе. Атрия осталась одна. Закрыла глаза, чтобы не видеть ужас на лицах рыцарей. Промычала пару нот, чтобы не слышать чужие вскрики. Когда взглянула на дорогу снова, тайная ярость уже пробуждалась в окованной сталью груди.       — Досточтимая Атрия, нам пора, — нежный музыкальный голос окликнул ее справа, на плечо почти невесомо легла рука.       Такой Альджеди запомнится надолго не только своему оркестру, но вообще всем. В ассиметричной кожаной броне, без робости на посуровевшем лице.       — Где Вы были? — нахмурилась Атрия, следуя за скрипачкой по заполненной улице. — Я не могла найти Вас в усадьбе.       — Я разыгрывала струны. Обычно на это уходит Белый Сон, но новые струны особенны, им хватило нескольких часов, — Альджеди завернула в узкий переулок, чтобы срезать путь. — Простите мне эту дерзость.       За спиной раздался птичий крик. Кто-то завопил прямо в небе, и, обернувшись, Атрия быстро нашла источник звука. Три вещие сестры кружили над узорчатой крышей. Скрипачка слукавила, не упомянув троицу Волопаса.       — Вы передумали отпускать их вместе с беженцами?       Альджеди долго молчала. После утреннего разговора стала мрачнее грозовых туч, что объяснялось шоком от предательства сразу двух ближайших соседей. Она привела Атрию на вершину пригорка, где усаживался оркестр. По периметру подножия Вегард увидела открытые бочки с водой — заготовки для ледяного купола.       Стиснув челюсти, Альджеди вытащила из футляра скрипку с наканифоленным смычком. Струны действительно необычны. Переливались и бликовали от небесно-голубого до темно-алого. Не отставал и смычок. Конский волос был чем-то покрыт, и легкий золотистый оттенок не придавал ему мягкости, а наоборот, предупреждал не трогать.       — Вы готовы?       Вопрос, адресованный Вегард, повис над целым городом. Готова ли она к хладнокровной мести? Готова ли обнажить свою природу перед всей Империей? Этот торговый путь был нужен не только Ригил, но и Анкаа с Волопасом. К сердцу восстания с Пострела шли караваны с едой и шелками. Часть суши Ваал-Фегор обменивалась мастерами и товарами с Затонувшими Островами именно через Козерог. Перевалочный пункт посреди гор. Готова ли Вегард покарать грешных Вестников и нерешительных мятежников Анкаа?       — Пора разворошить осиное гнездо, — с металлом проговорила Атрия, устремив взгляд к заснеженным вершинам.

***

      Долго скакать не пришлось. Рыжая лакрима вела Полярную за собой решительно и без колебаний. За последний Белый Сон ведьма запомнила каждого в полку. Изучила и знала в лицо, хотя старалась лишний раз не показывать своих симпатий. Глава стражи выделил ей хорошую сопровождающую. Она легко ориентировалась на незнакомой местности даже в темное время оборота и быстро соображала.       — Вот тут, — оттянув поводья, лакрима спешилась и привязала коня к молодому дереву. — Дозорные фланговых полков нас не заметят, если пройдем здесь.       Полярная сделала то же самое, стараясь ступать тихо, направилась за стражницей через густой лесок. Отсюда уже доносились голоса и недовольные вскрики младших паша. Этот имперский гул ведьма не забудет никогда.       — Тут безопасно, — шикнула лакрима, пригнувшись к земле, и спряталась за пышным кустарником. — Идите сюда.       Холодный ветер обдал разгоряченные щеки. Предгрозовая духота неспешно рассеивалась, уступая дорогу закручивающимся вихрям бури. Полярная наблюдала сквозь беспокойную листву за передвижениями врагов. На противоположном берегу раскинулся тысячный лагерь. Палатки серые, без знамен карт. Только золотой Центавр с посохом в руках украшал войско.       — Там ведь больше всего балтаджей Большой Медведицы, — прошептала лакрима, усевшись рядом на траве. — Почему они под знаменем Центавра?       — Ригил давно мечтала о создании единой армии, — проговорила Полярная, внутренне закипая. — Только раньше речь шла о войсках Ее Величества Солнца.       Балтаджи собрали из бревен понтоны и начали перемещение через реку. Высокий уровень воды мешал быстрому передвижению. Переброс бронированных коней отнимал много сил. Лошадей затаскивали на понтон веревками, чтобы не паниковали, и переправляли по семь за раз. Сейчас на их берегу уже находилась сотня.       — Всю ночь провозятся, — шикнула лакрима. — Можно не спешить.       — Бери моего коня и отправляйся в город.       — Вам разве не нужна моя помощь? — возразила стражница. — Вестников так много! Вы хотите справиться с ними одна?       Полярная положила руку на плечо девушки и с решимостью сжала.       — Отправляйся в город, Алиса, — твердо проговорила она, понизив голос на пару нот.       — Вы знаете мое имя? — смутившись, лакрима недоверчиво нахмурилась.       Строгая и грозная паша в этот миг предстала в ином свете — заботливой наставницей, запомнившей невзрачную Забытую неизвестной никому Райской Птицы.       — Знаю, — слегка хлопнула ладонью по наплечнику, приводя стражницу в чувства. — Мне не нужны свидетели. Твоя помощь пригодится в Козероге.       Собравшись с мыслями, Алиса зашевелилась, вылезая из кустов. Остановилась только на минуту. На корточках оглянулась на ведьму с немой мольбой в глазах.       — На празднике Великого Белого Сна Вы дали шанс Альфе Лебедя сдаться и уйти. Теперь Вы… Вестникам Вы тоже предоставите такой шанс?       Надежда и боль тлели в огненных глазах Слезы. Альфа Малой Медведицы отличалась принципиальностью и настойчивостью в подходах войны. Она ответила коротко — стащила перчатку с руки и коснулась пальцами единственного украшения в левом ухе. Как у эфенди.       — Понятно… — выдохнула Забытая и невесомо улыбнулась. — Спасибо, Полярная-паша.       Не разгибаясь, склонила голову и скрылась в ночи. Теперь ведьма осталась с врагом и дорогой подругой в одном лице. Золотая серьга обжигала ухо. Впервые после личной трагедии дала о себе знать, нагрев металл до красноты. Напомнила о крепости, которую однажды завоевала силой. Тогда приказа о помиловании ведьма не получала и сейчас на противоположном берегу ее ждала старшая паша, руководившая тем захватом. Предательница, запятнавшая честь Имперской Ведьмы окончательно и бесповоротно, что даже теперь ей не отмыться.

«Один твой против моих ста сорока пяти?»

      Преуменьшила, открывшись Атрии только на половину посчитанных жертв. Об остальных Полярная попросту не знала. Носила серьгу в качестве наказания и никогда не гордилась ей. Когда поняла, что ее в который раз обманули, и в крепости не было никаких вооруженных мятежников, от мирного города остались лишь руины, а след от пролетевшей Кометы еще долго мучал ее в кошмарах.       Селяне не чувствовали восторга. Они бежали, едва завидев в небе бирюзу.       Семеро, если и существовали, неустанно карали путеводную Слезу, сбившуюся с курса. Тыкали в ошибки носом, как провинившегося медвежонка, и Полярная каждой клеткой тела ощущала сгусток разъяренных молний за своей спиной. Он копился там уже давно. Каждый из пойманных ею разрядов знал о ноше, спрятанной в душе, и таился, ожидая своего хода.       Накажет или будет наказана. Воздаст по заслугам, никого не щадя, как не пощадили ее саму. Или сломается и падет убитой.       Теперь Полярная видела ее в стройных военных рядах. Высокую, грозную, звероватую. Дубхе старше на семьдесят лет и была на службе практически с появления на Алтаре Баал-Зебуб, в отличие от Полярной, задержавшейся в родных краях. Мудрее в тактике, выносливее, хладнокровнее, ожесточеннее. Одного не найти у прокаженной Слезы — сердца. Малая Медведица всегда считала себя проигравшей до того, как вступала в схватку с Большой. Только не теперь.       Забытая Райской Птицы спрашивала о пощаде. Будет ли она для тех, кто опорочил устройство мира. Два чертога назад Полярная ответила бы «да». Но после Лебедя и Алтаря, после гнусного нападения на Козерог, когда за спиной остались любимые и верные, ответ был иным.       Шанса не будет.       Сделав глубокий вдох, Полярная села в высокой траве. Затекшим ногам нужен отдых, и подходящий момент еще не настал. Пока Большая Медведица находилась на берегу, Малая закрыла глаза, вслушалась в гневный шепот ветра и ждала, когда Дубхе сядет на понтон.

***

      Самый большой симфонический оркестр в истории Империи собран. Сто шестьдесят семь Слез — старших и младших, основных и Забытых — строгими полукругами заняли места. Позади всех возвышался хор. Впереди них расположились ударники на барабанах и литаврах, с интересом и легким беспокойством выглядывали из-за спин медных духовых. Далее шли флейты с кларнетами. Первые ряды достались струнной части оркестра. Контрабаса всего лишь два, знакомой Кастры Вегард так и не нашла. Альты с виолончелями сели позади скрипок. Альфа, по преимуществу первой, расположилась слева от пустующего дирижерского места. Пять вторых скрипок — справа.       Когда рыцари Анкаа заняли позиции у городских стен и громадные трубы, установленные в лесах, стихли, повисла зловещая тишина. Альджеди опустила скрипку в выемку на ключице. Зажав между плечом и подбородком, поправила щитовидный наплечник на левой руке, чтобы сталь не задевала инструмент.       — Я не вижу нот у оркестра, — заметила Атрия, с волнением потирая вспотевшие ладони. — Даже у Вас нет.       — Хранить записи симфонии запрещено первой Альфой, — пояснила Альджеди, не отвлекаясь от настраивания струн, едва коснулась смычком и хмуро поправила колки. — Мы учим свои партии еще детьми, а после уничтожаем письменные источники. Копий нет в Архивах ни старого, ни нового Дворца.       — Вы станете одной из немногих свидетельниц «Перста», — Гамма Козерога с легкой улыбкой высунулась из-за виолончели. — Это настоящая честь.       Ведьма не знала, как реагировать. Она не думала об уникальности происходящего, учитывая приближение врага. Альджеди прервала их зрительный контакт первой и указала на дирижерское место.       — Пора начинать. Вставайте, досточтимая Атрия, — тоном, не терпящим возражений, пригласила скрипачка. — Мы поймаем Ваши руки.       Вегард послушалась и встала спиной к оркестру. В этот раз ей тоже необходимо было видеть свои чары. Альджеди не стала опускаться на стул. У нее единственной из первых четырех рядов его не оказалось. Будучи концертмейстером и первой скрипкой, она встала в пол-оборота, чтобы одновременно охватить оркестр и Атрию. Теперь музыканты ориентировались по ним обеим.       Вегард не нравился этот пригорок. Слишком приметная возвышенность без построек, находилась в углу города, рядом с частоколом. Один меткий удар, и от оркестра останется лишь горстка пыли. Нужно разобраться с первой волной чар и сотворить над картой Козерога панцирь. Разумеется, если останутся силы.       Сигнала из лесов не было, трубы молчали. Ни огонька. Однако она не знала, сколько времени уйдет, чтобы тронуть горные вершины, и получится ли у нее. Поэтому лучше начать сейчас. Сделав финальный выдох, Атрия выпрямилась и подняла руки. Надеялась, что Алькор успеет уйти из опасной зоны.

***

      Имперский Разведчик не покидал теней. Изредка высовывая голову на поверхность, принюхивался и держался далеко от войска, побоявшись, что сородичи Большой почувствуют его присутствие. Даже в половине версты слышен гул от грохота сапог. Дрожь от марша мелкими встрясками прокатывалась по земле. Ровный ритм, точный. В этот раз Ригил послала обученных балтаджей. Возможно, тех же, кто участвовал в захвате Лебедя.       Алькор знал свою работу. Ему не нужно рисковать головой, бросаться в бой и рвать на части целый полк. Он сделал, что было нужно. Напился чужой крови, разорвал в клочья младших Гончих Псов. Избавился от всех разведчиков и дозорных, тем самым скрыв присутствие ведьм от Дубхе и ускорив атаку на Козерог. Лишившись сведений о противнике, его Альфа не остановилась и повела войско вперед, чтобы не дать Козерогу лучше подготовиться и получить поддержку с Пострела.       — Идите сюда, базыги, — ехидно прошипел кот, высунув морду из тени. Благо ночью их в избытке. — Быстрее, мелкие сошки, быстрее.       Рокот войска приближался. Навостренные уши ловили каждый шорох и дернулись, когда сработала первая ловушка. Двойной щелчок, вопль и грохот веток — Вестник попал в волчью яму, а значит, полк преодолел финальную версту, оставшись на расстоянии броска.       Пора.       Юркнув в тень, Алькор скользнул к лесной опушке. Вспрыгнул окровавленной каплей на ближайший пень и передней лапой подцепил крохотную иголку на своей шее. Нефрит на навершии засветился, из наконечника вылетел сноп искр и лопнул красным над кронами деревьев.       Козерог предупрежден. Осталось проверить правое подножие горы. Их полк выдвинулся позже первого.

***

      — Эй, извините! — Регул махнул стражнику рукой, но тот не обратил на него внимания и пробежал мимо, догоняя свой отряд.       У северных ворот меньше всего охраны. Враг проникнет сюда, прорвет оборону. Страшно невыносимо, губы дрожали. Стараясь не стучать зубами, Лев оскалился. Неудобный шлем съехал на глаза, но хотя бы скрыл ужас, плещущийся в них.       Взглянул на подготовленных лошадей и заставил себя дышать ровно. За его спиной, всего в паре улиц, собирался оркестр. Нельзя убегать. Чтобы занять гнетущее время, перебрал седельные сумки. Запасной нож для развлечений Полярной на месте, еда на Белый Сон, вода, заговоренная соль на крайний случай, бинты и лекарственные травы.       Слева кто-то подошел. Краем глаза усмотрев движение, Регул вскрикнул и замахнулся.       — Не распадите меня, пожалуйста! — лакрима, нервно улыбаясь, подняла свободную от поводьев руку. — Я только отвела коня Полярной-паша. Он же нужен Вам, верно?..       Лев грузно выдохнул. Действительно ее скакун. Рвано кивнул и, придав лицу непринужденный вид, потянул за повод.       — Все верно, — фыркнул Регул, дернув плечом. — Можете идти, м-м… Как Вас?       — Забытая Райской Птицы, — вежливо поклонилась девушка. — Алиса.       — Что ж, досточтимая Забытая…       Из сердца города раздались вскрики, и Регул замолчал. Вздрогнул всем телом и взглянул на небо. Холод пробрал до костей. Над лесом у левого подножия гор взлетела красная искра.       — Сигнал! — крикнула Алиса. — На позиции!       Один за другим рыцари повторяли команду. «Враг с запада!» — перебивали друг друга — «На востоке враг!» Возгласы разносились по всей усадьбе.       — Началось, — прошептал Регул, безотрывно глядя в небо.       Его собеседница давно убежала, оставив торговцу ведьминского коня. Стиснув зубы, Лев нашел в себе храбрость. Ожесточился, стаскивая с рук кожаные перчатки. Опустился на низкую деревенскую скамью и зажмурился на мучительный миг. Хлопки барабанов вернули в реальность.       Оркестр тихо заиграл.       Трясущимися руками, скользя пальцами по отполированным латам, отстегнул ремни сапог. Они зверю ни к чему. Из седельной сумки Регул вытащил заветный футляр. Два золотых кастета сели на пальцы как родные. Точно по размеру.       — Я Ярчайший… — прошептал, не веря. Назад дороги нет. Оскалился. — Я Ярчайший.

***

      Снопы искр видели все. По мановению смычка первой скрипки начался барабанный бой. Сначала низкий и медленный, ровный. Усилился, когда трубачи начали свою партию и загудели, пробуждая землю ото сна. Как томное тиканье часовой стрелки, не спеша и мерно бредущей к высшей точке циферблата.       Глаза Атрии засияли в полутьме. Битое сердце проложило еще одну трещину. Над головой парили вещие сестры, а ее родные находились в забытье. Они никогда не откроют глаз и не улыбнутся. Не узнают, что стало с их картой. Не познают славы, не встретят пропавшую младшую сестру. Все по вине нескольких Альф, отвернувшихся от морали.       Кулаки сжались. Бочки с водой у подножия задрожали.       — Атрия, — окрикнула Альджеди, не прекращая командовать оркестром. — Панцирь позже. Не тратьте силы на него.       — Знаю, — голос умножился, словно им руководил кто-то еще.       По небу прокатился гром. Ослепительная вспышка молний озарила заснеженные вершины. Вегард знала, куда указывала гроза и о чем просила. Ей хватит на это сил, и небо поможет.       Пульс земли усилился, став живее. Вместе с альтами и контрабасами в бой ступила минутная стрелка. Альфа не соврала — почва слышала игру. Ее сердце билось прямо здесь, под ногами созвездия. Сливалось с городом в унисон и разгоняло кровь по недрам.       — Ярчайшая Слеза к Южному Треугольнику взывает, — в небе прокричали птицы вместе с последней стихийной ведьмой.       Они пели ей, предупреждали, отвечая на вопрос. Силу, столь большую, остановить нельзя. Оступится — сама погибнет. Забудется — погибнут все.       Не знала заклинаний. Благодаря Ригил учение карты утрачено навсегда. Но ненависти в душе оказалось так много, что слова вырвались сами собой. Искаженные, не те. Однако волю приказа не сломить. Бочки, не выдержав напора, лопнули.       Прыгала из мира в мир. Из дома в дом. Все, что оставляла за спиной, гибло. Где прошла ее нога, тлела уничтоженная пустошь. И все потому, что ею владела слабость.       Бегства достаточно. Пусть мир узнает о ней. Пусть боится.       Не моргала. По щекам бежали дорожки слез. Нагрудник покрылся снежной пылью. Она чувствовала этот гнев в последний оборот в мире людей. Когда пригвоздила Моталлаха к калитке собственного дома. Чувствовала и улыбалась. Хотела этой крови, сгорала изнутри.       — Все, что из Распада сотворено, мне и поклонится.       Изо рта вырвалось облако пара. От неживого крика ведьмы капли воды поднялись в воздух. Мощь, источаемая ею, затронула каждый уголок Козерога. Проникла в дома и опрокинула кувшины, всколыхнула реку и смыла волной пару незадачливых балтаджей. И наконец достигла высоты в полторы тысячи верст.       Где лежали снега, упала растаявшая капля. Горы задышали, пробуждаясь на глазах. Сначала тонкой струйкой, потом ручьем заговорила вечная мерзлота.       Взмах смычка — оркестр громче. Живее. Выше доносился звук. Вместе с громом в неподъемных тучах и шквальным ветром обрушилась Первая Скрипка на собственный дом. Смычок едва касался струн. Гордая фигура Альфы источала чары. Ярость в каждом взмахе, порхающие по грифу пальцы, бешенство темпа — мощь секундной стрелки послала ударную волну прочь от городских стен.       Барабаны гремели басом. Взрывались трубы. Перейдя в престиссимо, скрипки огласили предсмертный бой. Пригорок озарился жгучим светом — стоном преданной земли. Ужасающим и прекрасным. Рокот оркестра и соло первой скрипки стали последним, что услышали полки на флангах, которым не помог даже воск в ушах.       Гул добрался до них, отскакивая от каждой спрятанной в листве трубы, умножился и послал землетрясение дальше. Выше. К вершинам тающих гор, откуда по капле и ручью ниспадали ледяные водопады.       — Держитесь! — завопили рыцари, тщетно пытаясь перекричать оркестр. — За что-нибудь… Держитесь!       Земля билась крупной дрожью, охотно отзывалась зачарованным струнам, и только Козерог стоял на почве ровно. Не моргнув глазом, музыканты выполняли волю скрипки.

«Мой дом не достанется никому».

      Еще утром Альджеди убедила ведьму помочь им. Атрия выполнила обещание по-своему. Вместо лавины она всем сердцем возжелала смыть грехи Вестников Войны, и небо откликнулось. Ответив на ее приказ, Семеро собрались на ведьмин суд. Атрия раскинула в стороны руки. Глаза сияли, как два сапфира. Душа кричала.       Ладони опускались и взлетали вновь. Подобно прибойной волне росли чары. Вода, освобожденная из бочек, замкнулась в плотное кольцо, обнимая пригорок за основание.       — Враг на опушке! — до ушей донесся рыцарский крик. — Запад — враг!       — Враг с востока! — протрубил другой отряд.       — Копья наизготовку! Поднять копья!       — Ждать команду!       Полки вышли на линию броска. Не дожидаясь конницы, стремительно атаковали, заняв линию леса. Надеялись, что густая растительность скроет их от ответного огня. Не знали, что удар шел с тыла.       — Вы готовы? — Альджеди обратилась к ведьме, с беспокойством бросив косой взгляд.       — Полярная не дала сигнал, — процедила Атрия сквозь зубы. Собранную воду удерживать все труднее. Силы начали иссякать.       — Она успеет уйти, — настояла скрипка. — Давайте!

***

      Младший паша, затаившись среди деревьев, облизнул нижнюю губу. За воском плохо слышал своих бойцов. Но даже если бы в ушах не было пробок, за громом оркестровых труб сложно ориентироваться. Дрожь в земле усиливалась, пришлось пригнуться.       — На позиции! — взмахнул рукой над головой, чтобы балтаджи поняли приказ.       Ряд за рядом выстраивался полк. Молоты с жезлами и алебарды с секирами загорелись в полутьме.       — Готовьсь… Огонь!

***

      Конница перебралась через реку, и теперь всадники выстраивались шеренгами на главной дороге. Дубхе наконец-то села на понтон и медленно направилась на противоположный берег. Холодно оскалившись, Полярная не сводила с нее глаз. Вода в устье неспокойна, поднимались волны, и источника не найти. Вестники быстро поняли, что это чьи-то чары, и отправили дозорных обыскать береговую линию, не подозревая, что источник находился в сердце города, в версте отсюда.       Прогуливаясь недалеко от укрытия ведьмы, драгуны вскочили на лошадей и с беспокойством указали в сторону Козерога.       — Это наш сигнал? — спросил первый дозорный, заметив огоньки у кромки леса. — Слишком рано… Они вынудили полки выйти на линию до прихода авангарда. Что у них происходит?       — Да, полки открыли огонь, — подтвердил второй и натянул поводья. — Нужно предупредить остальных. Фланги в опасности.       Собирались уйти, но драгун допустил ошибку, развернув коня, оказался спиной к укрытию ведьмы. Цокот копыт заглушил легкие шаги Полярной. Взмах руки, и острые когти ударили по слабому месту доспеха — в поясницу, где кончался нагрудник — пробили стеганку насквозь. Драгун свалился на землю, истекая кровью.       Раздалось ржание лошадей. Второй дозорный с ужасом дернул поводья, но шаг сделать не успел. Охотничий нож выпорхнул из ладони и пробил череп через глазницу шлема. Полярная взмахнула окровавленными пальцами, магией возвращая клинок в руку. Второе тело безвольной жестянкой рухнуло в траву. Не проронив ни слова, Полярная вскочила на коня. Сапоги ударили по бокам бронированного зверя, отправляя в галоп.       Конь тяжело дышал. Чувствовал чужачку на своей спине, но не понимал подвоха. Она управляла им так же, как опытные балтаджи, и знала правильные команды. Поэтому зверь не сопротивлялся.       Дубхе уже высадилась на берег, но еще не заметила вторженку. Мимо ведьмы проносились толстые стволы. Кустарники с молодыми деревьями скрывали ее от лишних глаз. Выгнав коня на дорогу, Полярная направила его в центр конницы.       — Дозор возвращается! — оповестил драгун и от неожиданности вздрогнул. — Не дозор… Враг!       Все произошло молниеносно. Вестники приложились к трубам, чтобы оповестить авангард. Дубхе оттолкнула балтаджа со своего пути. Ее лицо перекосило от злости.       — Ты… — узнав всадницу, старшая паша выхватила боевой молот из седельных ножен. — Вот тварь.       Вестники вскинули оружие, чтобы насадить ведьму на штыки. Но ни щелчки заряженных мушкетов, ни вспышки поздних чар не остановили коня. Отпустив поводья, с неукротимой сиренью в сощуренных глазах Полярная сложила ладони на животе в фигуре песочных часов.       — Ярчайшая Слеза к Малой Медведице…       — К Большой, — прошипела Дубхе, взмахнув оружием перед собой. — Медведице.       — Ого-онь! — проорал младший паша мушкетерам.       — Взывает.

***

      Тучи озарили яркие вспышки. На город летел первый залп вражеских чар.       — Защищать! — глава стражи взмахнул копьем. — Ответный огонь готовь… Пли!       Оркестр перебили оглушительные хлопки. Снаряды Райской Птицы сбивали горящие булыжники прямо в воздухе, не позволяя им добраться до города.       Находясь под ударами балтаджей, быстро обнаружились слабые места в рыцарской защите. К пригорку летело сразу четыре сгустка ослепительных чар. Ярко-сиреневые шаровые молнии разрезали небо. Атрия разжала кулак и выставила в направлении снарядов ладонь. Собранная ею вода послушалась мгновенно. Разорвав кольцо, взметнулась над оркестром. Замерзая на глазах, обратилась чистым льдом. Хлопок. Еще один. Четыре, и лед раскрошился. Уши заложило. Снаряды разбились о купол ослепительными вспышками. Слишком устала, не смогла соорудить прочнее.       — Надо закончить симфонию, — настойчивый возглас Альджеди вернул способность слышать. — Атрия, сейчас!       Скрипачка права, и силы были на исходе. Вершины гор заволокло густым туманом. Его тяжело долго подчинять. Снежные шапки достаточно потеряли в весе и готовы упасть с высоты. Если Атрия продолжит таяние снегов, вода может задеть их город и затопить.       Сделав глубокий вдох, ведьма с трудом опустила ладони, будто вдавливала в землю что-то незримое. Это был знак. Оркестр поймал движение рук и вместе с Альджеди взорвался новой силой — разрушительно громкой, за ней не слышно городских криков.       Земля забилась крупной дрожью — в атаку пошел хор. За паникой и тряской слов не разобрать. Их и не было. Грудное пение, проникновенное, что даже высохшая земля, не выдержав, зарыдала.       На мучительное мгновение жизнь остановилась. Замерли вспышки в небе, онемела гроза. Рыцари, остолбенев, перестали дышать. Ни оркестр за спиной ведьмы, ни она сама не шелохнулись.       А после — разверзлись горы.       Облака рассеялись, обнажив вечно ледяные шпили, венчавшие мировую пасть. Горы рухнули в одночасье. Мутными реками обрушились вершины хребтов. Перст первой скрипки возродил тысячелетиями спящих исполинов.       Вдавливая руки вниз, Атрия перестала дышать. Далеко впереди родной бирюзой загорелся лес. Захватив пространство, чары старшей ведьмы взорвали берег. Возникшие вопросы тотчас отпали, когда рычание неистовствовавшего зверя сотрясло Козерог.       — Это… — Вегард едва шевельнула губами.       Что-то массивное возвышалось над кронами деревьев. Оно находилось в версте от нее, у береговой линии. Сердце рухнуло в пятки, когда массивная лапа взлетела в воздух.

***

      — Арктос, — взревела Дубхе, изменяясь за считанные секунды.       Не похожа на предавшего ее Мицара. Больше, мощнее и свирепее, чем в схватке с Анкаа. Сила Ярчайшей дала ей способность перевоплотиться целиком. Серая броня погнулась и лопнула, когда тело увеличилось в размерах. Медведица опустила лапы в береговую грязь и отшвырнула балтаджей в стороны. Ее бронированный конь вмиг стал маленьким и ничтожным, испугался, заржал, споткнулся. Но Медведица не прыгнула в гущу битвы, не попыталась разорвать Полярную в клочья. Дубхе знала, что хотела сделать ее подруга, поэтому развернулась и погрузилась в воду. Глубина вышедшей из берегов реки дала ей это преимущество.       Вестники зажмурились от воссиявшей бирюзы. Кто-то закрыл лицо руками, кто-то свалился с коня. Пытались помешать, наугад стреляя из заряженных мушкетов, но Полярная уже пронеслась в эпицентр авангарда и закончила колдовать.       — Заря Туунбака.       Раздался взрыв. Вспышка молний соединилась с ее светом. В просветах туч загорелось проклятое северное сияние. Крики беспомощных лакрим утонули в раскатах хохочущего неба. Ведьме не нужен был доспех. Его заменила белоснежная шкура. Оружием послужили лапы. Обрушившись на землю, раздавили врагов и собственного коня. Как щепки от раздробленного дерева Вестники раскиданы по сторонам. Усыпанные землей, грязью и вырванными с корнями деревьями, почти все драгуны остались замертво лежать.       Не было больше конницы, в авангарде никого. Последние выжившие брели куда попало, надеясь избежать неминуемой участи. Оказавшись перед смертоносной пастью, оцепеневший балтадж присел. Его голова была размером с один лишь аметистовый глаз. Это конец. Лакрим упал на колени, сдавшись Имперской Ведьме за миг до того, как клыкастая пасть распахнулась и издала рев.       Над поверженным авангардом высился настоящий исполин, рядом с которым горы виделись насыпью. Два аметиста-глаза горели чистой ненавистью. Взмах лапы, ее стремительное падение, и криков больше нет — некому звать на помощь. Когтями зачерпнув балтаджей, ведьма отправила их в полет до противоположного берега, где уже дожидался пеший полк. В тот момент каждый Вестник пожалел, что осадных орудий эфенди им не выделила. Пушечными ядрами взлетали кони с лакримами, и истинную сущность Малой Медведицы вспомнили все. В тот миг не существовало зверя страшнее этого белого чудища.       Оставляя глубокие ямы за собой, Полярная шагнула к воде. Нужно добраться до полка, пока они в замешательстве. Ей помешала Большая. Бурой тенью выпрыгнув из воды, Дубхе оттолкнула понтоны и подняла волны. Ее облик мельче Полярной в три раза, но быстрее и поворотливее. Раскрыв пасть, вцепилась в предплечье. Острые зубы драли плоть, пытаясь прогрызть толстую шкуру. Знала, что проиграет, если замешкается. Разжала челюсти и свалилась обратно в реку как раз в тот момент, когда ведьма размахнулась и, впечатав лапу в мельницу, снесла ее с опор. Лопасти покосились. Издав финальный скрип, постройка рухнула, навечно похоронив заплутавших Вестников под собой.

***

      Нескольким всадникам удалось уйти из-под удара Полярной. Лишенные пути отступления, устремились к городу, чтобы найти поддержку на флангах. Не подозревали, что их ждала засада.       — Почему они вышли из леса? — напряженно вглядываясь в строй Вестников на горизонте, драгун замедлил коня. — Там же кучка слабых музыкантов.       — Земля дрожит! — прокричали с противоположного конца строя. — Опять Андромеда?.. Надо переждать!       — Нет, — с ужасом ответил драгун. — Это не Андромеда.       Однако им некуда отступать. Войско Ригил давно не чувствовало вкуса поражения. Теперь же главных охотников Империи загнали угол и давили, словно мух. Дороги и открытые участки местности обстреливались Фениксом, к Пострелу не подойти, позади засела белая Медведица и не позволяла никому покинуть проклятый Козерог. Гнать коней к западному флангу было ошибкой. Вдоль гор пройти не дала музыка, вызвавшая землетрясение.       Полк младшего паша Ворона разрознен. Из-за тряски воины не могли сосредоточиться и прицелиться. Их чары летели мимо, не всегда попадая на территорию города.       Драгун, взявший на себя обязанности командующего отрядом, обогнал остальных и устремился в сердце полка, где командовал Ворон. Спешился с коня, чтобы не наткнуться на торчащие ветви. Схватившись за молот, отпихнул балтаджей.       — Где авангард?! — взревел Ворон, едва увидев драгуна, схватился за древесный ствол, чтобы удержаться на ногах. От тряски шлем съехал на глаза. — Нас рвут предатели! Где Дубхе-паша?!       За рокотом оркестровых труб, посылающих волны по земле, расслышать паша сложно. Вестник понял его по движению губ.       — Полярная уничтожила конницу! — что есть сил прокричал драгун, и Ворон побледнел. — Тыл обороняется. Дубхе не придет!       Младший паша едва не осел на землю, глядел отсутствующе, белея с каждой секундой. Когда дозорные забили тревогу, не сразу отреагировал. С гор опускался шум, трещали деревья. Лавина из пара, грязи, камней и растений неслась прямо на них.       — Се-ель! — волны преодолели расстояние в тысячу верст и уже сжирали подножия обоих хребтов. — Сходит сель!       — Вверх, — скомандовал Ворон, вовремя схватившись за колдовской жезл на поясе. — Расправить крылья. Подняться вверх!       В тучах что-то было, наблюдало и направляло. Его присутствие ощущалось даже в пыльном воздухе. Очертание рогатой головы в тучах лишь подтвердило догадки. Вот кому на самом деле принадлежал «Перст земли». Услышав мольбу, Третий из Семи открыл глаза цвета сухой почвы и ладонью, покрытой белой перчаткой, указал на вражеские фланги.       Распад настиг войско не из сердца города. Оттуда доносились лишь команды грохочущего оркестра и спрятанной от мира стихийной ведьмы. Растаявшие ледники, осыпавшись вместе с зубьями вершин, смешались с камнепадом от землетрясения, глиной и вырванными елями. Усилиями двух карт — земляной и водной — разрушительный селевой поток снизошел на обезумевших захватчиков.       Удалось выбраться только парам сотен, кто обладал способностью летать и успел воспользоваться чарами. Остальные же — лошади и лакримы — захлебнулись и были размазаны по лесам. Две лавины захлестнули округу. Волны проникли в лисьи норы, проглотили кусты, затопили оркестровые трубы, навсегда заставив их молчать. За воем земли не услышать переломанных костей, в массе крови и глины не разглядеть живого тела. Не помогли Вестникам стремительные броски, укрепленная броня и воск в ушах.       Край стихии добрался до города, заставив рыцарей Анкаа спрятаться в ближайших домах. Лавина заполнила оборонительный ров, грязными брызгами всплеснулась над насыпями, залила рогатки и, наконец успокоившись, облизнула частокол.       Горы, сотрясшись в посмертном танце, ознаменовали первую большую победу Ваал-Фегор. Оркестр перестал бить по головам, музыка стихла. Не веря собственным глазам, Атрия рвано выдохнула. Сил не осталось, ноги едва держали. Нервно хохотнув, себя не услышала: уши заложило. С блеском в глазах взглянула на Альджеди, и улыбка растаяла. Скрипачка вымоталась, под усталыми глазами пролегли темные круги, будто бы она не играла с оркестром последние два часа, а вышла из тюрьмы, где ее морили голодом весь чертог.       — Ваши струны, — Вегард дрогнула, указав на измученный инструмент.       — Да, ми порвалась, — скрипачка отрешенно покачала головой. — Могло быть и хуже, если бы струны были менее качественными. Я потратила слишком много чар на одну симфонию, отсюда и поломка.       В центре Козерога раздался взрыв. Атрия пошатнулась. Кто-то из хора вскрикнул, приказав смотреть в небо. Спасшиеся балтаджи не оставили попыток захватить город. Раскрыв вороньи крылья, перешли в атаку, напав с воздуха. Ведьма не успела призвать воду — расплескалась, когда отпустила чары, и впиталась в высушенную землю.       Вестник, выставив перед собой заостренный наконечник жезла, пикировал прямо на них. Страх застыл в глазах Атрии, ноги окаменели. Альджеди, не думая ни секунды, столкнула ведьму с пригорка, подставившись под удар.

***

      До противоположного берега сель не добралась. Третий полк, оставленный глубоко в тылу, перегруппировался, пока Дубхе отвлекала внимание Полярной на себя. Вестники распределились по лесу, чтобы ведьма не смогла раздавить их, как конницу, затаились среди деревьев и атаковали из укрытий. Поначалу казалось, что звериный облик Полярной сломить нельзя, но от сотен выстрелов белая Медведица замедлилась. Не могла чаровать что-то еще, пока держала полное превращение, и увернуться тяжело. Оставалось нападать и принимать удары.       Дубхе, хоть и выдохлась, выглядела бодрее. В нее не летели сгустки чистой энергии, не пытались проткнуть три сотни Вестников. Бурая Медведица сливалась с ночной темнотой и, точечно кусая, шустро перебегала мимо лап белой, чтобы не быть раздавленной ею.       — Такая здоровая и такая тупая, — прорычала Дубхе из тьмы, когда Полярная зарычала, приняв выстрел десятка балтаджей по ребрам. — Заступилась за самых жалких, хотя эфенди дала тебе шанс вернуться.       Не слушая, ведьма обрушилась на ту часть леса, откуда летели чары. Сломав деревья, грудью раздавила три отряда.       — Лебяжья Крепость была твоим шансом, — Дубхе пронеслась справа, не дав встать, полоснула когтями по носу. — Эфенди слишком ценит тебя. Ты этого не заслужила.       Белая шерсть на вытянутой морде окрасилась бордовым. Раненый нос задергался. Рано Большая Медведица праздновала победу. Малая, оскалившись, оглушительно чихнула и сбила с ног еще один отряд. Полярная сощурилась. Вестники, собравшиеся ее атаковать, едва шевелились. Грудной хохот вырвался из массивной глотки.       — Ты решила победить меня болтовней? — когда Полярная заговорила, ее голос прогремел столь неистово, что птицы, спрятавшиеся подальше от поля битвы, взмыли в воздух и упорхнули в сторону Волопаса, чтобы скорее покинуть опасный край. — Неужели соскучилась?       Полярная понимала, что весь полк уничтожить не получится. Бегать за каждым лакримом она не собиралась. Но сами Вестники не отступят, пока на поле билась их старшая паша. Поэтому ведьма сосредоточилась на Дубхе и давила только крупные кучки балтаджей.       — Соскучилась по виду твоей крови, — разъяренно прорычала бурая, ринувшись в бой.       За последние лета Дубхе изменилась. Стала хитрее, явно позаимствовав пару трюков у самого маленького разведчика в Империи. Понимала, что в физической силе уступала, поэтому использовала окружение. Вытащить Дубхе на открытый поединок у Полярной не получалось.       — Тебе досталась такая мощь, — прошипела бурая, проскользнув под брюхом, полоснула когтями по животу. — И как ты ее используешь? Предательница!       Когда оркестр замолчал и землетрясение успокоилось, стало легче вслушиваться в окружение. Дубхе пронеслась слева, пыталась зайти за спину. Белая навострила уши, поморщилась от чар, попавших в ключицу. Намеренно получила удар, обманув противника усталостью, и уловила плеск воды позади. Дубхе бежала к ней, готовая к броску.       Когда бурая разинула пасть, прицелившись в бедро, белая, присев, что есть силы оттолкнулась от земли. Чары Вестников просвистели под ведьмой. Подпрыгнув на двадцать пять аршинов, Полярная многотонным телом обрушилась на разбитый лес. От ударной волны ближайшие отряды лишились опоры. Грохот, подобный взрыву, оглушил. Дубхе, тенью пролетев под Полярной, вместо ее лапы зачерпнула раскрытой пастью землю и, ударившись о деревья, повалилась на бок.       Этого хватило, чтобы изменить правила игры. Бурая вскочила, увернулась от когтей, но уже не так ловко. И Полярная больше не сдерживалась. Не позволила перевести дух, вспомнив старые обиды, ускорилась. Сколько бы ни бежала от себя, она все еще лучшая хищница и сильнейшее оружие. Клацнула пастью и захватила вместе с клоками шерсти пару веток. Те разлетелись в щепки от едва щелкнувших челюстей.       — Предательница здесь одна, — взревела Полярная, всадив когти в землю. — Ты.       Высвободила лапу и, зачерпнув камни с кустами, бросила в сторону убегавшей Дубхе. Несколько булыжников попали точно в цель, заставив Медведицу запнуться и раздавить пару союзников.       Слова ведьмы задели Дубхе глубже ударов когтей. Безумные глаза воспылали нефритом. От гнева зрачки сузились до тончайших полос. Увернулась от одной лапы, отбежала, встала на задние и отбила новый удар когтей.       Полярная не подставляла пасть, не пыталась откусить голову, хотя, казалось, могла размолоть челюстями что угодно. В нее все чаще летели чары Вестников, и приходилось прятать морду, побоявшись лишиться зрения.       Силы на исходе у обеих, все труднее давались чары зверя. Отчаявшись, Дубхе потеряла контроль. От карты почти ничего не осталось, ее балтаджи погибали быстрее мошкары. Сейчас она упустит Полярную, проиграет схватку, и эфенди распадет слабую паша за грубые ошибки. Она клялась, что слышала ликование ведьмы. Сладость победы читалась в ее наглых глазах.       Оббежала белую справа. Издав рычание вместо слов, Большая Медведица рванула вперед, забыв об осторожности, чтобы атаковать Малую напрямую. В три прыжка сократила расстояние. Оттолкнулась, целясь в шею, надеялась, что ведьма не успеет обернуться.       Однако слуха Полярная не лишилась. С холодной решимостью размахнулась и, вложив в удар всю запасенную ярость, полоснула когтями, глубоко разодрав морду Дубхе. Мощь прокушенной лапы оказалась столь большой, что сбила бурую в прыжке и отбросила в направлении Волопаса. Тело поверженной Медведицы подобно комете пронеслось над лесом и рухнуло за линией битвы. Она скрылась во тьме, раненая и измученная. Даже если выжила, Полярная не могла оставить фронт и броситься на ее поиски. Чары зверя Дубхе уже рассеялись, в густом лесу ее не найти, и остатки полка еще стояли.       Земля проминалась под лапами. Поднявшись на задние, ударила передними и сотрясла клочок суши. Вобрав больше воздуха в широкие легкие, Малая Медведица взревела, обращая в бегство остатки тыла. Вспышки чар потухли. Вестники прокричали команду отступать. Толкаясь и падая, бросились прочь из Козерога.       Полярная хищнически оскалилась. Пусть ползут и расскажут всей Империи, что произошло, когда войско предательницы-эфенди встало на пути у сильнейших Ведьм.       Ликование долго не длилось. Надо было помочь Атрии. Нельзя оставлять ее одну. Однако Полярная не зря использовала эти чары до безумия редко. Они выпивали всю душу, требовали колоссального сосредоточения и никогда не длились долго. В сторону города в облике Медведицы она прошла лишь треть версты. Успела перебраться через реку и ступить в грязевое море на главной торговой дороге, прежде чем окончательно истощилась.       Неумолимо уменьшаясь в размерах, дышала все тяжелее. Шерсти больше не было, и кровь, сочившаяся из ран на лице и руках, останавливаться не собиралась. Взглянула на свое предплечье и поморщилась от следов острых зубов. Обе челюсти отпечатались на плоти, чудом не вырвав кусок.       — Вот же присосалась, — невесело прохрипела Полярная. — Клещ.       Закружилась голова, порезанный нос засаднило. Не нужно было касаться ран, чтобы понять их масштаб. Из-за багрового отека на переносице ведьма плохо видела окружение. Обещала догнать друзей, но вместо этого рухнула наземь, голыми коленями впечатавшись в камни и сломанные сучья. Надеялась, что хотя бы Атрия обещаний не нарушит и уведет их отряд прочь в Пострел.       Глаза предательски закрывались. Не слушались руки, не получалось встать. Обессилев, голова запрокинулась, и затылок встретил чей-то покореженный лавиной нагрудник. Под затылком что-то загремело. Найдя в себе силы повернуть голову, удивленно выдохнула. На шее трупа что-то висело. Кулон, похожий на половинку песочных часов. Бедный мальчик — подумалось — молодой и глупый, поверил громким словам эфенди и пришел на смерть ради нее. Этот поступок был ведьме знаком. Слишком хорошо знала, как Ригил обманывала мнимой преданностью.       Полярная так и осталась: под грозовым небом, на хладном трупе Вестника Войны. Различила только размытое белое пятно, скачущее в ее сторону из Козерога.

***

      Скатившись с пригорка и собрав боками доски разбитых бочек, на мучительное мгновение Атрия потеряла способность видеть и дышать. Все плыло, даже силуэтов не разобрать. Заставил очнуться рев белой Медведицы со стороны реки. Сбито дыша, перевалилась на живот и поднялась на правом локте. Левый слабо чувствовала, ударившись при падении.       На вершине пригорка Альджеди защищала оркестр, бегущий к вратам. Приняв вес балтаджа щитовидным наплечником, потеряла равновесие и выронила скрипку. Инструмент прокатился по склону и остановился недалеко от Вегард. Теперь Альфа орудовала только смычком в правой руке. Отбивать атаки жезла не пыталась: дерево хрупкое. Блокировала выпады левым плечом, едва стоя на ногах. Против обученного балтаджа ее шансы ничтожны, но Альфа лишь выигрывала время для собратьев. На пригорок поднялись еще четверо Вестников и напали на оркестр, уничтожая музыканта за музыкантом.       Обрамленный золотом роскошный нагрудник говорил, что противником Альджеди оказался не простой Ворон, а младший паша, руководивший целым флангом. Оскорбленный козырем Козерога, обозленный потерей бойцов, измывался над Альфой, унижая ее без капли чар. Дразнил взмахами жезла, растягивая удовольствие перед финальным выпадом. Дождался, когда скрипачка рухнет на колени, не в силах больше стоять, оскалился, взглянув на ее инструмент внизу, и ударил сапогом в грудь. Вложил в пинок так много ненависти, что выбил из легких воздух и сбросил с вершины прямо к дороге. Альджеди тяжело прокатилась по склону. Собирая каждый камень, потеряла шлем, ударилась головой и сломанной куклой рухнула в десяти аршинах от ведьмы.       — Альджеди!.. — крикнула Атрия и сипло закашлялась, не успев прийти в себя.       Бездыханно лежа на спине, скрипачка не отзывалась. Глаза плотно закрыты, конечности не шевелились. Под затылком виднелся гриф инструмента. Упала на собственную скрипку, пока летела с пригорка, вызвала в дереве треск. Она ранена. Первая кровь окропила изысканные колки.       Ворон чувствовал себя прекрасно. Забыл об Альфе и колол жезлом музыкантов, нападавших на него и пробегавших мимо. Никого не щадил, не пытался взять в плен. Стража Анкаа еще не подоспела, занятая другими балтаджами неподалеку.       Атрия вскрикнула, когда Вестник попятился, уворачиваясь от огня Птицы, и наступил на ее голень. Ведьма пнула интуитивно, не веря в попадание, но латный сапог прилетел точно под незащищенное колено, и балтадж упал. Больше не колеблясь, Атрия вскочила на негнущиеся ноги и вырвала из рук врага мушкет. Размахнулась, ударила прикладом по шлему, где должно быть ухо. Эффекта никакого. Вестник пошатнулся, но броня спасла от сотрясения.       Пришлось отбегать. Балтадж взмахнул жезлом перед собой, отбивая огонь Райской Птицы обратно в заклинателя, и взялся за Вегард. Быстро восстановил равновесие и побежал за ней. Не чаровал — вымотан долгой битвой. Острие просвистело в пяди от шеи. Выпад, и вновь танцевать, уворачиваясь от колющего удара в подмышку. Атрия не помнила, как пользоваться ружьем, но руки точно знали. Хотя не стреляла в лакрим, Полярная заставила вызубрить порядок. Взвод курка, прицелиться — выстрел.       Ничего не произошло. Патроны отсутствовали. С лязгом подняв покореженное забрало, балтадж победоносно ухмыльнулся. Его глаза засияли светло-серым, драгоценный камень на навершии нехотя откликнулся на зов хозяина. Когда сделал взмах, Атрия увернулась, забежав за ограду домика. Вражеские чары врезались в частокол. Односторонняя перестрелка ей не нравилась.       Отчаявшись, подняла свое забрало и перехватила мушкет. Пока балтадж бежал за ней, всем сердцем возжелала выстрелить хоть чем-то. Победить один лишь раз. Отомстить. Восстановить справедливость взводом курка. Щелчок ружья, и безумная мысль проникла разум. Ведьма старца Ваал-Фегор. Дитя Распада. Веки Вегард намокли от немого ужаса, слезы собрались в горошину и, капнув в раскрытую ладонь, затвердели распадным льдом. Вот и патроны.       Перезарядка. Из-за угла показалось серое пятно. Взмах мушкета, сияние разъяренных глаз — выстрел. Даже порох не пригодился. Зачарованная слезинка угодила в скулу и, пробив голову, вызвала мгновенный распад. Вестник свалился на землю. Победа близка. Простреленное тело начало твердеть, приобретая синий оттенок. Из дыры в лице вырвалось облачко пара. Атрия, сама того не зная, чарами ускорила процесс разложения звезды.       — Взорвется… — одними губами произнесла ведьма и отступила. — Блин, оно сейчас взорвется. Вот дура!       Вскрикнув, Атрия побежала в обратную от трупа сторону. Спряталась за углом, отошла еще, не зная, насколько сильно лопнет балтадж. Села на корточки за телегой и закрыла голову руками. Мощный хлопок сотряс избушку, выбил окна и покорежил частокол. Из-за снесенной стены домик покосился, крыша издала предсмертный вой. Рыцари Анкаа бросились на взрыв, а Атрия надеялась, что своей выходкой не задела никого из оркестра.       Пока жмурилась, не заметила лакрима, возникшего рядом с ней. Он вылез прямо из тени от колеса и критично мяукнул.       — Так и будешь тут сидеть?       Вегард схватилась за ружье и едва не приложила Алькора дулом.       — Прекрати, — зашипел кот, выгнув грязную от крови спину. — Меня и так сегодня пытались распасть раз тридцать.       — Что ты здесь делаешь? — шикнула Атрия, озираясь по сторонам, но из Вестников их никто не увидел. — Разве ты не должен помогать Кино?       — Не рискну лезть под ее лапки. Я жить хочу, а ей будет удобнее рвать Дубхе на части, если никто из нас не станет ей мешать, — фыркнул разведчик и повел носом в сторону усадьбы. — Вразумеешь ли, я немного устал, поэтому сидел за коньком и смотрел на драку. Но потом кто-то из тупиц Фениксов промахнулся мимо балтаджа, поджег крышу, и мне пришлось уйти. Я шмыгнул в тень, потом вижу — ты сидишь за телегой, тоже отдыхаешь. Вот и проведал, а то обсудить не с кем.       Потеряв мысль, Атрия в ужасе молчала. Но Алькор, не заподозрив подвоха, продолжил деловито рассуждать.       — Ты заметила, какие Фениксы нелепые? Их больше, огонь опаснее, но проигрывают. Пока распадут одного, Вестники распадут троих. Ни на что не годятся. Я даже не знаю, на кого выгоднее делать ставки.       — Ты серьезно?.. — шокировано проговорила Атрия, и кот вытаращил на нее глаза.       — Что-о?       Секунду помолчав, Алькор попытался прочесть мысли ведьмы по выражению ее лица. Сощурился, пригнулся.       — Наверное, ты хочешь, чтобы я отправился к Кино и посмотрел, как она себя чувствует? — Атрия ответила медленным кивком, и кот утомленно цокнул. — Вразумел… Что ж делать, поболтаем позже.       Скрылся в тени, оставив ведьму за телегой. Вегард одернула себя. Нельзя сидеть без дела. Альджеди в опасности, а Полярная велела уходить из города. План казался невыполнимым, но ведьма все же юркнула к уцелевшей после взрыва стене и осторожно выглянула из-за угла.       Райская Птица оттесняла врагов к центральным вратам. Сестры Волопаса присоединились к схватке и сбрасывали атакующих с воздуха Воронов. Их тела падали на крыши, дороги и головы союзников.       Неосторожные чары Феникса и Птицы разожгли в городе пожар. Дома вспыхивали от огненных снарядов. В грозовое небо поднимался черный дым. Между домами закружил удушающий пепел.       В их части Козерога дела обстояли хуже. Покосившаяся изба уронила крышу к подножию пригорка и придавила нескольких союзников и врагов. Оставшиеся рыцари бились с Вестниками, а серый паша, расправившись с оркестром, неумолимо подступал к бездыханной Альфе Козерога. Приметил ее голову в качестве военного трофея.       Атрия перехватила мушкет, но прицелиться в движущуюся цель не смогла. Не решилась использовать слезы снова: взрывом унесет своих же. Чертыхнувшись, на полусогнутых ногах продолжила ползти к Альджеди.

***

      Полоснув когтями по доспеху балтаджа, Регул навалился на опору стойла. От паники лошади сходили с ума. Истошно ржали, били копытами, чувствуя, как огонь подступался. Используя облик Льва, торговец поправил нагрудник. Сначала он был велик, но теперь сидел точно по размеру. Шлем пришлось снять: не налез на массивную пасть и густую гриву.       Регул слышал крики хора, звон разбившихся инструментов и командный вопль Вестников. Но не мог прийти на помощь, отбиваясь от свалившегося на голову балтаджа. Страх смерти смешался с гневом. Лев пришел в себя, только когда расправился с врагом и пнул его когтистой лапой без сапога.       — Двух лошадей мне положил, курица! — прорычал торговец в окровавленное лицо. — Как прикажешь перед Кино объясняться?! У меня было самое простое задание, а ты все испортил!       Пнул еще раз, чтобы убедиться в невозможности трупа ответить ему. Фыркнул, выглянув из стойла, поморщился.       — Кричат, — проворчал Регул. — И моих красоток не видно… Гадство.       Сплюнул на землю слюну, смешанную с кровью. Делать нечего, пришлось идти за Альфами самостоятельно. Выбежал на улицу, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, но в облике рослого зверя это сделать проблематично. То и дело натыкаясь на Вестников, бил когтями и не останавливался, шел вперед. Место игры оркестра недалеко, в паре переулков от него.       Выскочил за угол, но посреди прохода полыхала рухнувшая стена. Льва накрыло облако дыма. Закашлялся, хрипло дыша, вывалился обратно на дорогу. Красные глаза слезились. Срезать путь нельзя. Сзади кто-то подошел, закричал, взмахнул жезлом. Регул увернулся и, спотыкаясь, что есть силы побежал. Если бы вступил в схватку, не успел бы добраться до пригорка. Вестники ловили всех — рыцарей, музыкантов — не давали покинуть город.       Слишком поздно.       Выйдя на площадь, торговец, разбившись, замер. Оркестра больше нет. Те, кто сумел выбраться из пекла, наткнулись на Вестников у врат и были убиты. На глаза навернулись слезы. Окровавленными телами усыпан холм. Музыкантов перебили в спины. Даже тех, кто не представлял никакой опасности, вырезали, словно скот. Наказали высшей карой за попытку защитить дом.       Оборона Феникса пробита. Их лакримы лежали вместе с поверженными балтаджами. Атрию обступили трое серых, но ее охраняли Райские Птицы, не позволяя врагу подойти. Сил у ведьмы не осталось. Попыталась схватить чужой жезл, валявшийся на земле, но обожгла руку и с криком выронила его.       Лев заметил движение над одним из тел. Младший паша занес над кем-то оружие. Страх застыл в сердце, когда Регул понял, кого хотел распасть балтадж. Шагнул вперед, наступил на чью-то флейту и, не моргнув глазом, раздавил ее.       — Нет! — в бешенстве взревел Лев, заставив Вестника дрогнуть, сорвался с места.       Когти лязгнули по наконечнику жезла. Дикий прыжок вынудил паша мгновенно отступить. Теперь над телом Альджеди склонялся не враг, а союзник, нашедший в себе волю сражаться. Ворон неверяще оглядел торговца.       — Надо же, изгнанник, — прохрипел балтадж и указал острием на розоватый нагрудник. — Переметнулся к мятежнице Анкаа, когда твоя карта слабаков вышвырнула тебя?       Лев гортанно зарычал. Взбешенный видом измученной подруги, единственной доброй к нему, грузно задышал.       — Ни приспешники твоей трусливой Хозяйки, ни самозванка Анкаа и кто-либо еще, — процедил Регул, — не смеют трогать моих красоток. Кроме них меня никто не терпит!       Торговец обрушил на паша шквал ударов. Титанические когти царапали сталь, как плотную бумагу. Ворон не успевал парировать хаотичные выпады обеих рук. Полоснул жезлом и задел щеку Льва.       — Что до моей карты, — выдохнул Регул и подушечками пальцев размазал по шерсти кровь. — Завали хавальник, смерд! Только одной Слезе можно поливать моих поганцев грязью. Ты на нее не очень-то похож.       Превосходство Вестников оказалось под угрозой, когда ко Льву присоединились вещие сестры. Гамаюн узнала его в толпе и птичьим криком созвала остальных. Три стервятницы пикировали на врагов. Белая Алканост вцепилась лапами в балтаджа, напавшего на Атрию, и, подняв его над землей, с остервенением сбросила, насадив на частокол.       — Ты гляди, — злорадно усмехнулся торговец. — Шашлычок.       Не проронив ни слова, Ворон перешел в нападение. Регул не успел распознать чары, как меткий выстрел ударил его в живот. Рухнув рядом с Альджеди, Лев сдавленно заскулил. Двигаться невыносимо тяжело — замедляющее колдовство. Перед глазами искрилось, тело не согнуть.       На защиту прилетели сестры. Черная Сирин пронеслась перед паша и отбила руку с выставленным жезлом, рассеивая чары. Следом за ней неслась земляная Гамаюн. Не так проворна, как остальные, промахнулась. Сталь наконечника полоснула по спине, на землю осыпались окровавленные перья. Но птица не оставила попыток добраться до врага. Выставила длинные ноги, растопырила смертоносные когти.       — Не-ет, — прохрипел Лев и перекатился на бок, чтобы встать. — Не трогай их… Гад.       Жезл лишь единожды ударил наотмашь. Темная кровь залила траву, не оставив на ней ни живого места. Обе лапы, отсеченные по колено, скатились по склону пригорка и остановились на середине. От боли и отчаяния Гамаюн взмыла в небо. Неистово била крыльями прочь от городских стен. Но силы иссякли. Поверженная пророчащая птица камнем летела вниз. Мимо частокола, упала у опушки леса. Она больше не запоет. И небо взорвалось неистовым сестринским воплем.       Бросив защиту Атрии, Алканост вцепилась в голову младшего паша. Золотом горели рассвирепевшие глаза. Корона на белоснежной голове засияла невыносимым светом, вторя горю хозяйки. Ворон размахнулся жезлом, цеплялся за лапы. Все тщетно. Заорал от боли, когда по лицу хлынула кровь. Сирин, сойдя с ума, драла доспех на спине и кричала так истошно, что из обожженных ушей балтаджа вылился расплавленный воск.       Глаза Регула намокли, слезы исчезли в густой шерсти. Это были его вещие сестры. Под его защитой и опекой. Чертогами прятал их от мира, не пускал охотников за пророчествами и так просто потерял. Прямо здесь, на его глазах, не растеряв магию и остатки сил. В боевом обличии не защитил. Обезумев, Лев кинулся к паша. Из ревущей пасти брызнула слюна. Удар, и когти пробили нагрудник. Еще — порвали стеганку. Бил снова и снова, пока не добрался до сердца. Удивительно, у Вестника оно, оказывается, было.       Пробить. Уничтожить. Раздавить гнилое сердце так же, как балтадж раздавил его. Выцарапать эту пустоту в груди. Не одному же Льву страдать. Пусть враг почувствует то же. Горькие слезы падали в траву, даже когда паша уже лежал. Лишенный глаз, с пробитой грудиной и покореженной спиной. Регул оседлал безмолвный труп и резал когтями. Кровь чавкала на лапах, смешались слезы с порванными легкими. А Лев все бил, не уставая, видел надменную улыбку Ворона перед собой.       Алканост и Сирин взвились над полыхающим городом. Бились в хаотичном танце, звали на помощь, просили сестру проснуться. Но никто не пришел, и лишенная ног Гамаюн больше никогда не бороздила бесконечные небеса.       Кто-то схватил торговца за ворот нагрудника. Вцепился в гриву и попытался оттащить.       — Вставай! Он уже мертв, оставь его, — прокричала Атрия в ухо зверя. — Надо уходить! Огонь подступает, Регул, уходим!       Ударила по спине, обожженную ладонь засаднило. Ничего не добившись, кинулась к Альджеди. Вегард хлопала по холодным щекам, трясла — безрезультатно. Отчаявшись, закинула руку скрипачки на свое плечо и заставила сесть. Ноги едва держали, к весу доспеха прибавилось чужое тело.       — Каждый раз одно и то же. Как же мне это осточертело, — прошипела Вегард, опустив Альджеди обратно на землю. — Кто-то калечится, а мне потом выхаживать. Открою лазарет и буду брать плату. Надоело!       Огляделась. Рыцарей почти не осталось, как и балтаджей. Перебили друг друга и теперь спасались бегством. Огонь перекидывался с крыши на крышу. Поднявшийся ветер только усугубил пожар. Гортанно зарычав, Атрия опустила ладонь в грязь и приказала воде собраться воедино. Крохотный ледяной шарик оказался в покрасневшей руке. Точно останется шрам, еще один нелицеприятный. Не надо было хвататься за чужое оружие.       Мушкет заряжен, взведен курок. Прицелилась и выстрелила возле ног Регула. На вражеский огонь он отреагировал. Одним прыжком развернулся, готовый атаковать. Обнажив клыки, сверкал краснотой глаз. Но когда понял, кто выстрелил возле него, выражение морды изменилось, исказившись крайним недоумением.       — Так вот как с тобой надо общаться. Спасибо, учту! — Атрия не на шутку разозлилась и требовательно указала на Альджеди. — А теперь, если наигрался, оторви задницу от своей куколки и помоги вытащить нас отсюда!

***

      Кастра не знала, что случилось с ее городом, его не видно из окна. Не уверена, что Альфа выжила или кто-то из оркестра. Музыкантка лежала на кровати, слепо уставившись в потолок. В груди пусто, нечего выдавить из сердца. Будто пришел кто-то очень злой и отобрал у Эпсилона последнее — душу.       Знакомая знахарка редко посещала ее темницу. Занята больными, присоединившимися к восстанию сородичами или клятой Анкаа. Кастра призналась себе, что уже не надеялась вернуть контрабас. Изредка накрывали волны злости, но теперь стулья почти не летали по комнате. Эпсилон винила Альфу и глубоко уважала. Если Альджеди распорядилась оставить подчиненную в Фениксе, значит, так было нужно. Пообещала себе не думать о трагедии и в первый же оборот нарушила слово.       Сомкнула веки, и в полудреме предстал ее оркестр. Воспитанный и нежный, бросающий лукавые улыбки меж собой и ласковые — в зал. Они смеялись и тихо переговаривались, обмениваясь свежими слухами. Эпсилон не могла дотянуться и подойти тоже. Ноги как прилипли. И все исчезали, когда Кастра пыталась вспомнить чье-то лицо. Один за другим растворялись Слезы, побросав инструменты в зловещую пустоту.       Наконец осталась лишь Она. Первая скрипка ушла последней. Нахмурилась с глубокой скорбью и, понурив когда-то гордо расправленные плечи, растворилась, оставив после себя оглушительную тишину. На ее месте лежал древний артефакт, передавшийся от Альфы к Альфе. Роскошная и утонченная скрипка, сломанная в грифе. Каркас разбит, порваны струны.       Кастра проснулась в холодном поту. Вскочила с кровати, тяжело дыша. Снова этот кошмар. Чары первого оборота приходили хаотично после падения Алтаря. Эпсилон бросилась к запертому окну, всмотрелась в горизонт. Все та же ночная чернота. Ничего не видно. Босым ногам холодно, но музыкантка продолжила смотреть.       Беда подкралась к ней не с горной переправы. Стены замка пошатнулись от грохочущего взрыва. Кастра не устояла на ногах и навалилась на подоконник. Снаружи камни сыпались прямо на улицы и крыши. Мелкие и крупные. Сбивали прохожих лакрим. Это не простые булыжники, не горы Печи. Прямоугольной формы, осколки с правильными углами, будто серые кирпичи.       В городе раздался шум, поднялась тревога. Феникс трубил об опасности. Эпсилон подбежала к двери, забарабанила, сбивая кулаки. Рыцари ей не открыли. Среди них поднималась паника, Фениксы спешили вглубь замка, пробегая мимо ее комнаты. Повторяли друг другу одно и то же. Раз за разом, панически:       — Лебедя больше нет!

«Значит — это необходимо,

чтобы каждый вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!»

В. Маяковский