Туманность Андромеды

      Время остановилось, как только сломанная скрипка упала на пол, утащив за собой визирь. Спустя долгие часы безмолвного вопля ком в горле больше не стоял. Душа сгорела, казалось, целиком. Внутри не осталось ни печали, ни даже злости. Эфенди уничтожила абсолютно все.       Сидя на холодном полу, Спика застыла в одном положении и только изредка моргала, глядя в неразборчивую тьму перед собой. В разбитом сердце не осталось места даже на ликование при виде покалеченной Ригил. Не хотелось распасть Хадар за ухмылки, отравить казначея или добить Дубхе, если та умудрилась переиграть смерть. Единственной выжившей была бездонная вина.       Это Спика втянула Альджеди в свою игру, наивно полагая, что жертвовать скрипачкой не придется. Это она не настояла на немедленном отбытии в Пострел. Позволила Ригил бесчинствовать в Империи. Слишком долго отсиживалась в тени и за ошибки заплатила потерей дорогой женщины, лишившись возможности даже перед смертью признаться ей в лучших чувствах.       Оглушение никак не проходило. Голод с жаждой парализовали тело. С трудом заставив себя двигаться, Спика разжала кулак и отодрала от ладони потерянную струну. Она оказалась достаточно длинной, чтобы дважды намотать на ногу под коленным суставом и осторожно сплести концы. Расправив штанину тюремных брюк, Спика навалилась на стену. Сил больше не осталось. Глаза слипались, руки не слушались.       Оставленная в черноте сырой темницы медленно распадаться, бывшая визирь теряла последний контроль. Веки сомкнулись и больше не поднялись. Сознание отключалось вопреки самозапрету.       «Интересно», — пронеслось перед падением в пустоту, — «ведьмы под башнями чувствовали то же?»       Но даже в полном забытье кошмары не оставили ее. Соединившись с реальностью, вышли наружу не в первый оборот, а позже. В нежданном сне Спика услышала веселый голос молодой Ригил и увидела перед собой будущую эфенди.

*

      Поначалу, когда новый мир только зарождался, цветущей карте нечего было есть, и воду в пустыне добывать катастрофически трудно. Прошли два лета после появления девочки на Алтаре Баал-Зебуб, пока она не научилась управлять растениями, чтобы прокормить сородичей. Пока состав карты был неполным, ее наставляли алтарные жрицы, помогая скорее повзрослеть. Когда же поселение пополнилось новыми Слезами разных возрастов и обжилось на гиблой земле, за младшими жрицами вернулась их Альфа, чтобы забрать в другие владения.       — Карт действительно так много? — воодушевленно спросила черноволосая девочка у величественной Слезы. — Пятьдесят две? Это же… Это так много.       — Их будет больше, — шепотом заверила Шедар. — Ваал-Фегор не остановился.       — Сколько? — не унималась лакрима, шагнув к жрице. — Вы Альфа Кассиопеи, Вы должны это знать. Прошу, скажите. Ваши ставленницы не общались с нами, когда обучали письму и чарам. Ни слова не сказали за все лета!       Недолго думав, женщина не увидела в угольных глазах ничего, кроме восторга, и добродушно улыбнулась.       — Восемьдесят восемь.       — Мир такой большой?.. — девочка неверяще отступила от жрицы.       — Больше, чем можно увидеть.       С тех пор Шедар ничего не говорила. Забрала жриц и ушла к другим картам, чтобы помочь влиться в новую жизнь. А юная Альфа, шокированная новостями, обещала себе, что однажды соберет верных соплеменников и отправится познавать уголки огромного мира, но до той поры осталась в своей деревне, неся ответственность за расширяющуюся карту.       Шли лета. Из наивной девочки Альфа быстро превратилась в статную девушку. Пусть ростом невысока, суха телом, а руки огрубели от продолжительного труда в полях, но умом обходила многих с карты. Она вырастила деревню и умножила до двух, а потом и трех населенных пунктов. Наладила сообщение между поселениями, организовала внутреннюю торговлю и пункт управления крохотной страной в завидно зеленом Оазисе. Научившись организовывать жизнедеятельность своей карты, Альфа стала задумываться о соседних. И пока незнакомцы не пришли к ней, Дева решила их опередить.       Собрав небольшой отряд, Альфа отправилась в путь. Нигде не задерживаясь надолго, записывала увиденное в толстые свитки, стараясь навсегда запечатлеть особенности разных карт: их внешность, состав, род деятельности, чары и вид поселений. В этом путешествии девушка заключила свой первый торговый контракт. Монет тогда не было, поэтому вступила в силу «мена».       Увидев истощение местного населения, Дева взамен цветным шелкам предложила научить возделывать почву без чар. Второй карте, обладающей способностью менять внешность по своему желанию, она пожала руку, обещав добыть для них воду из глубоких недр земли под дюнами песков. Третья захотела обменять свой обтесанный известняк на пергамент, который изготавливала Дева для своих записей. Увидев возможность перестроить деревянные села в каменные, Альфа согласилась, заключив третий контракт.       Путешествуя от карты к карте, Дева надолго застряла только в одной — в агрессивном на тот момент и не желающем идти на контакт Возничем. Местные обитатели не выпускали Дев за пределы деревни, догоняя сбежавших чарами телепортации. Так продолжалось, пока поселение не накрыла песчаная буря.       Черноволосые лакримы прятались от стихии в домах. Они прибыли в дальние края, чтобы познакомиться с соседями и узнать, какие карты собрались на Небесном Полотне. Покидая родной дом, первая Альфа Девы не знала, с чем столкнется на пути.       Снаружи дома послышался бой. Вскоре стало ясно, что под покровом бури на Возничего напала другая карта, лишив их магические косы маневренности. Кони истошно ржали на улицах села. Кто-то пытался прорваться внутрь избушки. Дева спрятала собратьев за спиной, и хлипкая дверь звучно распахнулась.       Косой порог переступила Слеза, карту которой девушка еще не встречала. Одежда такая же темно-серая, как кожа. Белели только глаза в прорезях тряпки, повязанной на голове. По походке, манере себя вести и узорам на походном одеянии стало ясно, что перед скромными Девами явились лакримы богатой карты.       — Вот это неожиданность, — просмеялась, как оказалось, женщина. — Не похожи вы на Возничих. Слишком светленькие.       Щурясь от налетевшего песка, Альфа Девы с опаской взглянула на золотой посох со странной фигурой на его навершии. Это был полумесяц с исходящими от него лучами и громадным белым алмазом в сердцевине.       — Не боись ты так, не трону, — посмеиваясь, лакрима стянула с головы тряпку, и ее серебряные волосы упали на плечи.       Освободительницей оказалась девушка того же возраста, что и Дева. Юная и беспечная. Поразила посохом враждебную карту и лихо улыбалась, протягивая руку для пожатия.       — Ригил, — подошла к напряженной Деве. — Да, та самая Альфа Центавра, освобождающая бедняков от вероломных захватчиков. Падать в ноги не нужно, но-о, — играючи подмигнула, — тебя-то как зовут?       Взяв себя в руки, Дева не вспомнила никаких освободительниц с таким именем. Отряхнув ладонь от песка об охровые брюки, приняла руку Ригил.       — Ацимех, — представилась первым именем, пришедшим в голову.       — Спика, — когда сородич шикнул из-за плеча, нутро Альфы Девы рухнуло в пятки. — Что нам теперь делать?..       Услышав неловкий вопрос, Ригил нахмурилась и, крепче сжав ладонь девушки, потянула на себя.       — Ацимех, говоришь, — укоризненно цокнула она в испуганное лицо и разжала пальцы. — А я почему-то не верю.       — Простите, я потеряла доверие к незнакомцам, как только оказалась у Возничих, — прошипела лакрима и сокрушенно опустила голову. — Я Спика, Альфа Девы.       Она думала, что освободительница рассердится. Но лицо Ригил просветлело.       — Дева! Не та ли ты Дева, которая организовала торговлю с третью Баал-Зебуб всего за пять лет и проложила дороги между главными картами для движения караванов? — Центавра тихо присвистнула, с восхищением осматривая девушку с ног до головы. — Много слышала о тебе, но никто не говорил, что ты еще и красавица. Молчали смерды.       — Д-да, я занималась, — растерявшись от напора Ригил, Спика отпрянула и придала голосу больше холодности, хотя он так и не престал нервно дрожать. — Мы пришли с дипломатической миссией, чтобы от Возничего устремиться дальше, расширяя границы выгодного всем картам торгового влияния, но местные заявили, что им отношения с нами не нужны. Я не настаивала и собиралась уйти, но никого не выпустили из деревни. По всей видимости, Возничие думали, что за нами придут с крупным выкупом, но мое сообщение с Оазисом не такое крепкое. Карта привыкла, что я могу надолго пропасть.       Ригил слушала с улыбкой, но вскоре стало ясно, что она практически ничего не поняла из слов Спики.       — Ну, мы их побили. Теперь Возничие на твои условия согласятся охотнее, — ткнула посохом в сторону двери, за которой продолжалась потасовка. — Знаешь, иногда полезно раздать пару подсрачников для ускорения мысли.       — Наверное, — с сомнением проговорила Дева, покосившись на дверь. — Благодарю…       — У меня идея! — Ригил подскочила к Спике так быстро, что девушка едва не потеряла равновесие, отшатнувшись от нее. — Ты объединяешь земли на севере и востоке, а я все это время ходила по южным и западным. Понимаешь? Если мы будем заодно, быстрее закончим. Мы же преследуем одну цель.       — Разве? — Дева скептично дернула бровью. — Я стремлюсь к раскрытию потенциала восьмидесяти восьми карт. Я немало путешествовала и увидела, что у всех разный достаток и возможности. Кто-то занял территорию в удобном месте, а кто-то погибает от жажды. У кого-то большие поселения, а у кого-то совсем крошечные. Я же хочу добиться равного развития среди множества. Чтобы каждый имел возможность получить блага, необходимые для полноценной жизни.       Надув губы, Ригил насупилась.       — А я хочу, чтобы все жили под одной крышей, — проворчала Центавра. — Только представь эти огромные деревни. Все в золоте, камнях. По улицам ходят бравые вояки вроде моих сородичей, но с других карт. Все в одном знамени, никто не ссорится.       — Объединенное государство? — задумчиво проговорила Спика. — Все обучаются в одном месте и работают на благо всего общества.       — Империя, — широко улыбнулась Ригил. — Где все равны перед Единым Законом.       — Но как же право карт на сохранение традиций? — возразила Спика. — Я стольких повидала. Все лакримы разные и имеют право носить свои знамена.       — Да пускай носят, — отмахнулась девушка. — Начнем с одной деревни. Построим там крепость, возведем стены, поставим патруль. Как только обучим желающих, остальные сами подтянутся, вот увидишь. Они сами захотят сменить свое знамя на наше.       Пока Дева сомневалась, обдумывая предложение, Ригил воодушевленно протянула ей ладонь.       — Ну же, Спика, у нас одна мечта, — жарко прошептала она. — Построим нашу Империю.

*

      Под мышки подхватили и рывком поставили на ватные ноги. Бывшая визирь разлепила веки и не сразу поняла, что ее куда-то волокли. Дверь допросной хлопнула за спиной. Вестники швырнули женщину на стул, прибитый к полу. Тяжело кашляя, Спика разогнулась и, часто моргая, вгляделась в лицо напротив.       Все еще изуродованная ожогами, Ригил опустила локти на стол и отдала команду стражникам выйти. Свергнутая Высшая Свита осталась в холодном помещении наедине друг с другом. Эфенди не улыбалась, не сыпала шутками и не пыталась словесно оскорбить, обиженная визирью. Раны, нанесенные Девой, оказались столь глубокими, что Ригил только с горечью нахмурилась и показательно налила воду из графина в глиняную чашку. Знала, как сильно Дева хотела пить, поэтому растягивала момент.       — Скверно выглядишь, — прохрипела эфенди. — Скажи, это стоило того? Твое предательство стоило?       Однако Спика не ответила, уничтожая безразличием в глазах, и не отреагировала на провокацию водой, хотя в горле предательски сохло. Она видела перед собой не подругу и не коллегу. Теперь перед ней высилась мучительница, которой бывшая визирь поклялась выжечь сердце так же жестоко, как узурпаторша выжгла ее собственное.       — Что ж, я пригласила тебя не для праздной беседы. Перейдем к делу, — проговорила Ригил, принявшись перебирать документы на столе. — В седьмой оборот ты отравила трех Судей и младшего янычара, препятствовала очистке горной переправы в землях Козерога и саботировала Скульптора, отчего Лебяжья Крепость полностью уничтожена, внешние стены пали, и мои военные ряды понесли большие потери среди командующего состава старших и младших паша, находящихся в замке в момент взрыва. Не говоря о том, что мы по твоей вине потеряли стратегически важную точку, — пробежавшись уцелевшим глазом по пергаменту, Ригил постучала пальцами по столу. — Возражения, визирь?       Разозлившись на воцарившуюся тишину, эфенди звучно ударила костяшками. Чашка подпрыгнула, опрокинув несколько капель на документы.       — Восстание на улицах, — процедила Ригил. — Горожане бунтуют. Торговля остановлена. С полей некому собирать урожай. Прачечные пустуют. Кузницы не работают. Жизнь в городе встала, мне нечем кормить вернувшееся войско, и все это из-за тебя!       Умоляя дать ответ, Ригил нависла над столом. Опершись ладонями, склонилась к бывшей визири.       — Это ведь наша Империя, — прошипела эфенди, обдав нос запахом горелой плоти. — Она всегда была только нашей. Что ты вцепилась в эту Императрицу? Она ведь ничего не сделала для нас. Это мы, — прорычала, ткнув пальцем себе под сердце. — Мы сделали.       Вызверившись, Ригил наотмашь ударила по чаше, швыряя ее в Спику. Попала в грудь и облила живот. Тонкая тюремная рубаха никак не смягчила удар. Дева поморщилась.       — Мы с тобой построили этот мир. Мы одинаковые, мы с тобой равны, — не унималась Ригил, вылетев из-за стола. — Зачем ты стремишься подарить нашу Империю кучке самозванцев?!       Каждое слово, произнесенное эфенди, вызывало отвращение. Только теперь Спика зашевелилась, скалясь от движений, давшихся с трудом.       — Нет, мы разные, — по слогам процедила бывшая визирь, с ненавистью взглянув на Ригил. — Я никогда не строила для себя.

*

      Четыре тысячи лет назад опыта в воздвижении крупных городов у Спики не было, однако она успела увидеть больше половины мира и теперь знала, каким желала застать будущее карт: за надежными каменными стенами, не позволяющими упырям четвертого оборота проникнуть в избы, и бравыми патрульными на улицах, пресекающими воровство и насилие.       Впервые оказавшись в исконных землях Водолея, девушка поразилась количеству зелени и топких болот. Вода ее окружала, просачиваясь отовсюду. Опустив сандалию в склизкую грязь, Дева оторвалась от записей и улыбнулась.       — Привезти бы их воду в Баал-Зебуб, — рассуждала вслух, делая новую пометку угольком. — В Скорпионе мало подземных источников, а в Водолее слишком много пресных озер. Нужно наладить отношения карт, но грамотно… К примеру, Журавль с Печью, которым Скорпион поставляет материалы для стекла, предложат гравелистый песок Водолею взамен воде для Скорпиона… Водолей от сделки выиграет: у такого песка высокая несущая способность, что делает его практически не зависимым от влаги. Им смело можно уплотнять болотистую почву. У Водолея освободится территория для возведения новых строений, — Спика задумчиво потерла подбородок и не заметила, как мазнула по коже угольком. — Они согласятся. Точно говорю, я видела, в каком состоянии местные села — одни затопления. Теперь нужно встретиться с их Альфой…       — Э-эй, подожди, — Ригил остановила решительную девушку, опершись локтем на ее плечо. — Ничего не поняла, особенно про способности. Песок магический какой-то?       Встретившись с озадаченностью Девы, Центавра озорно дернула бровью.       — Несущая способность, — пояснила Спика, смущенно улыбнувшись. — Максимальная нагрузка, которую может выдержать наш грунт без деформации и потери своей функциональности.       — Вот как… Тогда отлично, — Ригил добродушно рассмеялась. — На нем и построим наш Дворец.       Ответ юной воительницы смутил Деву еще сильнее. Тактично прокашлявшись, Спика свернула пергамент и потупила взгляд.       — Мы еще не все карты обошли, не со всеми наладили связь. Рано мечтать о Дворце…       — Ничего не рано, — Ригил небрежно хмыкнула и отошла от девушки, властно раскинув руки в стороны. — Только представь этот город! И мы в нем, в самом его сердце. Стоим на балконе, вот прямо как у Львов видели, помнишь? Но больше и выше, разумеется, — когда Спика хохотнула, Ригил выпрямилась и картинно вскинула ладонь, придав лицу почтенный вид. — Мы стоим и машем крошечным лакримам внизу. А там пло-ощадь громадная. Мы читаем речь, а они кричат «сла-авьтесь, сла-авьтесь».       — Хватит шуток. Мы даже места такого не нашли, где можно отстроить этот твой Дворец, — просмеялась Спика. — Если ты закончила витать, спускайся со своего балкона. Нам нужно поговорить с Альфой Водолея.       — Что, прямо так пойдешь? — многозначительно ухмыльнулась Ригил и покрутила пальцем у своего подбородка.       — О нет, — плечи Спики опали, ладонь молниеносно взлетела к лицу.       — О да-а, ты вся чумазая.       Перепугавшись, Дева присела на корточки и вгляделась в лужу, ища в ее отражении изъян. Судорожно вымыв руки, вытерла уголь с кожи.       — Позор какой…       — Чего ты так переживаешь? — удивилась Ригил, с любопытством наблюдая панику девушки. — Полчаса назад ты тонула в болоте и залезла в эту черную жижу по колено. Кстати, ты до сих пор в ней. Плевать на подбородок.       — Не ногами же мне общаться с Альфой Водолея, а лицом, — пробурчала Спика, стирая остатки угля так рьяно, что кожа покраснела. — Лицо должно быть чистым, между зубов никакой еды, и волосы причесаны. А это… ужасно. Они сразу решат, что настрой у нас несерьезный.       — По-моему, ты слишком сильно волнуешься о пустяках…       Не слушая, Спика в два шага подошла к Ригил и склонилась к ней, бешено глядя в глаза.       — Как я выгляжу? Все оттерла?       — М-м, наверное? — стушевавшись, Центавра опустила взгляд на губы и утяжеленно сглотнула. — Даже если что-то осталось, никто не заметит.       Закатив глаза, Дева отпрянула от лакримы и вернулась к луже.       — Непростительный позор, — прошипела отражению, принявшись с новой силой уничтожать незримый угольный след.       — Да ладно тебе…       — Ну уж нет, — строго осекла Дева, взмахнув свитком, заставила Ригил замереть на месте. — Я сказала, что нельзя появляться в таком виде, значит, нельзя. Это не обсуждается.       Лицо будущей эфенди вытянулось. Девушка пригладила серебряные волосы, по-новому взглянув на Спику.       — Стервозность тебе идет. Добавляет власти, — усмехнулась она и чуть присела, манерно кланяясь. — Тоже представила себя на балконе?

*

      Подлетев к бывшей визири, Центавра одной рукой схватила женщину за щеки, заставляя безотрывно смотреть на нее.       — Не думай, что я прощу тебя, — выплюнула Ригил сквозь стиснутые зубы. — За четыре тысячи лет ты исчерпала свои вторые шансы. А теперь отвечай мне.       Сжала пальцы, стремясь сломать Деве челюсть, тряхнула, наслаждаясь беспомощностью свергнутой главы Канцелярии. Впервые за свое существование Центавра по-настоящему попробовала причинить физическую боль Спике и смелела с каждым броском. Удар по челюсти в тюремной камере был ее слабостью, а сейчас дикий огонь загорелся в белесом глазу. Ригил поймала себя на мысли, что ей понравилось, как бывшая визирь задыхалась под ее руками, а природа сбитого дыхания — от пальцев внутри или сдавленных на шее — не столь важна.       — Где твои слуги? — прорычала эфенди в покрасневшее лицо и усилила хватку. — Куда спрятала Бету с Гаммой?!       Даже если бы решилась, Спика не могла ответить — давление на шею слишком велико. Лицо Ригил перекосило от злости. Толкнула Деву, прежде чем отпрянуть от нее, и едва не повалила на пол. Презрительно наблюдала, как Спику скрутило от тяжелого кашля.       — Понимаю, ты никому не рассказываешь о своих планах, — невозмутимо рассуждала эфенди, расхаживая по комнате. — Однако даже такая тупая погань вроде Альфард может о чем-то догадываться. Пожалуй, когда закончу с тобой, поинтересуюсь у нее.       Веки Девы дрогнули. Гидру поймали, а может, это блеф. Нельзя давать тюремщице ответ. Спика продолжила слепо смотреть в пол, хрипя от каждого вдоха.

*

      Во время своего многолетнего путешествия юная Дева столкнулась со множеством препятствий. Карты в сердце Ваал-Фегор оказались строптивее Баал-Зебуб. Местные жили в достатке и не горели желанием сотрудничать с посланницами пустыни. Водолей, Лев и Пегас подписали контракты, но остальные карты за пределами болот чаще закрывали перед Слезами врата, чем открывали их.       Одними из самых неприятных собеседников оказались лакримы Лебедя, прекрасно живущие на уникальных рудниках. Они соседствовали с Печью и уже наладили отношения с ними. Кормили вулканных лакрим, за что пламенные кузнецы ковали для них бесконечные золотые украшения. Каменные деревни Лебедя пестрели удивительным металлом. Даже гвозди для перил и оконных ставней делались из золота.       Однако Дева не поддалась грусти и не зациклилась на очередном отказе Лебедя в установлении торговых связей.       — Их металл слишком мягкий и хрупкий, — проговорила Спика, подцепив ногтями плоский кусочек золота. — Он не удержит на себе конструкцию. Вскоре постройки Лебедя станут разваливаться, им потребуется что-то покрепче, а золото… Их золото некуда будет пристроить.       Выскочив из-за стола, Дева сгребла свитки и, прижав их груди, широким шагом пересекла трактир. Владелец заведения смерил ее неодобрительным взглядом и фыркнул, когда гостья побежала вверх по лестнице.       — Понаехали, — буркнул он, нерасторопно потирая тряпкой позолоченную столешницу.       Спика не слышала трактирщика, воодушевленная новой идеей. Времени хоть и за полночь, поздняя Слеза заморозила улицы, и многие лакримы давно снили в первый оборот, будущая визирь слабо верила, что Ригил спала. У нее появилась привычка подолгу сидеть в комнате и заниматься… Спика призналась, что не знала о делах пылкой девушки, и десяток раз пожалела, что не поинтересовалась заранее.       Не чувствуя подвоха, Дева распахнула незапертую дверь.       — Ригил! Кажется, я придумала, как склонить Лебедя на нашу сторону. Печь переплавляет не только золото, но и железную руду из впадины Большой Медведицы. Предложим Лебедю железо, покрытое тонким слоем золота, чтобы обмануть глаза гостей…       Когда в комнате раздался визг, Спика запнулась. Лакрима, спешно натягивая рубаху, вскочила с бедер разгоряченной Ригил и юркнула к выходу, пока Дева не отошла от пережитого шока. Едва заметив оголенную грудь, Спика закрыла лицо свитком, пряча за ним глаза.       — Прости, — выдавила она, попятившись к выходу. — Не хотела тебе мешать.       Выругавшись, Ригил свалилась с кровати и запахнулась в халат.       — Нет-нет! Говори, — за запястье схватила темно-серая рука.       — Это подождет до утра, — стыдливо опустив взгляд, Спика попыталась вырваться, но хватка Центавры оказалась крепче. — Правда. Это не так важно, прости за вторжение.       — Не-ет, теперь не получится отвертеться, — прохрипела Ригил, силой убирая ладонь Девы от лица. — Хватит врать. Ты не просто так пришла именно сейчас. Ты всегда так врываешься.       — Ты неправильно поняла, — Спика начала объясняться, но виноватый тон сменился недоверчивым, как только встретилась с потяжелевшими от похоти белыми глазами. — Ты пьяна?       — Да-а, — протянула Центавра и хищно ухмыльнулась. — Думала, и тебе придется наклюкаться, чтобы смелости набраться.       — Смелости? — Спика мотнула головой и попыталась мягко отодвинуться от девушки. — Так, тебе нужно проспаться, пока глупостей не натворила. Ложись, я затушу свечи. Если станет плохо, позови, я буду в соседней…       Ригил не дала договорить, собственнически притянув за талию.       — По-твоему, я совсем слепая? — взгляд томно заблуждал по бледному лицу. — Поздно увиливать, ты уже поймана. Мы обе знаем, чего хотим.       Когда дыхание Центавры обожгло лицо, Дева отвернулась и сунула между ними свиток.       — Ригил, мне это не нужно, — твердо прошептала Спика. — Прошу, услышь меня. Я не чувствую того же и не хочу терять нашу дружбу.       Смиренно подняв ладони, Центавра отстранилась. Понурив голову, непринужденно пожала плечами. Притворилась пьяной и улыбнулась.       — Ты права, что-то я перебрала, — протянула Ригил и нарочито широко зевнула. — Поговорим о Лебеде завтра.       Не удержавшись на заплетающихся ногах, девушка пошатнулась. Восстановив равновесие, гневно увернулась от рук Спики, поддержавших за спину.       — Ты еле стоишь. Позволь тебе помочь.       — Сама справлюсь, — огрызнулась Ригил, оттолкнув Деву в сторону выхода. — Безмятежного оборота.

*

      Вестники, вошедшие по приказу, грубо поставили бывшую визирь на колени. Внесли в допросную наполненные чем-то ведра и встали позади униженной Девы. Сил сопротивляться не было, поэтому Спика лишь задержала дыхание, когда стража опрокинула первую тару на голову. Но воздух сам вырвался из легких, едва кожу обожгла ледяная вода. Плечи затрясло. Потрескавшиеся губы защипала соль.       — Пить хочется, но не можется, — издевательски протянула Ригил, сверху вниз глядя на Спику. — Не слишком солено? Хотя тебе не привыкать. Ты ведь из нищих, сама голодала. Так хоть вспомнишь, каково это — медленно распадаться от жажды.       Эфенди покрутила пальцем в воздухе, и Вестники подхватили второе ведро, уже с горячей водой.       — Мы же не хотим, чтобы ты простудилась? Надо бы тебя согреть, бедняжку, — надменная усмешка Центавры стала последней перед потерей сознания. — Лейте.       Сдавленный стон вырвался из горла. Тело не выдержало боли, рухнув на пол.

*

      За десять лет совместных странствий караван обошел все восемьдесят восемь карт, положив начало крепким отношениям во всем мире. С кем-то Центавр вступал в бой, но с большинством Деве удалось найти общий язык, подобрав верные ключи к душам самых мнительных Слез, даже если приходилось прибегать к методам устрашения, позаимствованным у Ригил.       Когда объединение подходило к концу, настала пора найти место, где находился бы центр их крупнейшей торговли. Сердце, в котором смогли бы найти приют все жаждущие.       Первая Альфа Девы перебирала карты местности, начертанные от руки. Понимала, что большой достоверностью они не обладали, но в ходе путешествия Спика стремилась запечатлеть увиденный мир не только в бесконечных записях. Спустя пятнадцать лет с момента, когда девушка с окружении четырех собратьев покинула родной Оазис, чертежи пригодились.       Разложив бесконечные карты на столе, быстро поняла, что места не хватало. Вскоре каждый предмет мебели в шатре приютил на себе рисунки с поясняющими записками. Спика расхаживала по ковру, сосредоточенно перечитывая собственные карты, и попутно вела новый список. Вносила деревни, рядом с которыми выгодно строить самый большой город в мире, и исключала все опасные.       Место должно было выйти равноудаленным от Алтарей, чтобы не обидеть жителей обеих земель, и удобным для размещения дорог. В этом случае малые карты смогут получить шанс на развитие, а большие — поделиться своими благами.       Дева так глубоко погрузилась в раздумья, что за скрипом гусиного пера не заметила гостью, юркнувшую через полог шатра.       — Ты время зря не теряла, — впечатленно протянула Ригил из-за спины и улыбнулась, зацепившись взглядом за наброски величественного здания с высокими шпилями дозорных башен. — Ты и будущий Дворец начертила? Я в шоке… Когда ты все успеваешь?       — Сплю, ем и работаю за одним столом. Порой одновременно, — развернувшись к молодой женщине на пятках, Спика устало выдохнула. — Я как раз пыталась подобрать подходящее место…       — А это что? — прослушав, Ригил ткнула пальцем в неизвестное украшение возле главного входа.       Нахмурившись, Спика подошла к подруге и вместе с ней склонилась над чертежом.       — Колонны. Я заприметила их, когда мы посетили карту Живописца, и решила добавить в чертеж нашего города, — Дева мягко улыбнулась и указала на резные вставки на первом этаже. — А здесь меня вдохновили наличники на окнах Козерога. Правда, у них они деревянные, это не слишком практично… Но я подумала, что и камнем можно украсить фасад.       — Это наш Дворец? — уточнила Ригил, не веря собственным ушам. — Наш.       — Да-да, — нетерпеливо отмахнулась Спика. — Я хотела собрать в городе уникальное убранство каждой из восьмидесяти восьми карт. Выписывала понравившиеся элементы, делала наброски, потом комбинировала, чтобы все сочеталось. Город будет стоять на нейтральной земле, чтобы не обделить никого, и совмещать в себе символы всего Небесного Полотна. По-моему, это честно.       Альфа Центавра застыла, счастливо улыбаясь женщине в ответ. Спустя столько лет угольное сердце потеплело, и Спика сделала первый шаг навстречу. По крайней мере, ей так казалось.       — Было бы неплохо, если бы ты мне помогла, — Дева закопошилась, перебирая записи. — Я так и не определилась с местом…       — Да подожди ты, помогу я тебе, — Ригил остановила ее, накрыв ладонь своей, и указала кивком на полог. — Ты так перетрудишься. Давай отдохнем сегодня. Отпразднуем со всеми, а завтра обязательно вернемся к этому вопросу.       — М-м, отпразднуем? — Спика смущенно потупилась, тщетно пытаясь вспомнить нынешний оборот. — А мы, кхм… Мы что-то празднуем?       — Ты чего?.. Великий Белый Сон, — прыснула Ригил и потянула Деву за рукав рубахи. — Еще и наши десять лет странствий к концу подходят. Пойдем, там пляски, песни. Сегодня Слеза нас не тронет, и ты отдохнешь, а то голова у тебя явно уже чугунная.       Однако Спика высвободила руку и с виноватым видом отошла к столу. Ей стало стыдно, что забыла о большом празднике.       — Да, я… кажется, переработала, — неохотно признала она и бросила улыбку через плечо. — Ты веселись со всеми, а я уберу этот бардак и лягу спать.       Даже если Ригил хотела запротестовать, вслух перечить не стала. Погрустнев, кивнула Деве и отодвинула полог.       — Только действительно ложись, — усмехнулась напоследок. — А то знаю я тебя. Со всеми попрощаешься и уткнешься в пергамент до восхода.       Окончательно смутившись, Спика неловко махнула рукой и, бросив свиток, нависла над столом. С рокового оборота пятнадцать лет назад, когда Дева впервые покинула родной дом, многое изменилось. Ее небольшая группа сородичей превратилась в масштабный караван, чей хвост тянулся до горизонта. Лакримы присоединялись к ним в результате переговоров, а кому-то попросту нравилась идея создания единой Империи, поэтому жители оставляли свои карты и шли за двумя воеводами: дипломатичной Спикой, поражающей словом, и харизматичной Ригил, очаровывающей любого встречного.       На данный момент Альфы вели за собой небольшой конный город, поэтому сдержать обещание и лечь спать Спика не смогла. Сосредоточенно рассматривая собственный чертеж, женщина поджала губы. Взгляд остановился на границе двух земель, в конкретном месте, равноудаленном от обоих Алтарей.       — Так это же… — едва слышно проговорила Спика и сорвалась с места. — Ригил, это прямо!..       Одернув полог, выбежала из шатра. Иней захрустел под сандалиями. Дева остановилась на полуслове. Оказалось, снаружи ее кто-то караулил. Среди массы пирующих лакрим, под воссиявшим Небесным Полотном стояла девочка. Совершенно босая, в легком платье. Ее тело излучало белый свет, и окружающие не отреагировали на внезапное появление незнакомки: никто не видел ее кроме Девы.       — Здесь, — выдохнула Спика, выпустив изо рта облачко пара.       Девочка будто ждала этих слов и двинулась мимо веселой толпы в сторону опушки леса. Боясь потерять незнакомку из виду, Спика побежала за ней, забыв накинуть на плечи что-то теплее льняной рубахи.       Пиршество каравана не прекратилось. Ригил, хохоча над шуткой товарища, краем глаза заметила движение. Высунулась из-за спин собратьев и нахмурилась, разглядев знакомую фигуру, несущуюся в ночной полутьме к краю пустыни.       — Спать она собиралась, как же, — буркнула Центавра и вручила ближайшему лакриму кубок с недопитой брагой. — Стереги! Я скоро вернусь.       Осторожность в тот оборот покинула будущую визирь. Дева старалась не отставать от девочки. Ноги у незнакомки хоть и были короткими, а шаг не отличался быстротой, но передвигалась она стремительнее повзрослевшей Спики.       — Постой! — крикнула Дева вслед ребенку. — Где твоя карта?.. Почему ты одна?       Девочка не проронила ни слова, уверенно подминая почву под собой. Нет, не почву. Сначала это был песок, но теперь и трава, похрустывая ледяной коркой, складывалась в небольшую гармошку, когда странная лакрима заносила ногу. Теперь Дева не сомневалась: девочка за один шаг преодолевала два аршина, и, только оказавшись за белой пятой, сложенное пространство расправлялось, словно скатерть. Поэтому у Спики не получалось ее догнать.       — Стой же! — задохнулась Дева, запнувшись о корни деревьев. — Я хочу помочь… Я не причиню тебе зла!       Вьющиеся темно-серые волосы, закрывающие поясницу, задорно прыгали в такт шагам. В очередной раз запнувшись, Спика едва не рухнула на землю, но нечто незримое удержало ее.       Девочка, наконец, остановилась, и женщина сумела перевести дыхание. Из-за слепящего света, бьющего от белоснежной кожи, Спика не понимала окружения. Обнажила боевую заколку, подаренную Альфой Кассиопеи, и осторожно протянула ребенку свободную руку.       — Ничего не бойся, — мягко заверила Дева. — Ты потерялась? Давай вместе найдем твою карту, хорошо? Больше не нужно убегать, мы со всем разберемся, обещ…       Конец мольбы сам исчез, когда девочка развернулась лицом. Перед Спикой стояла не лакрима. Глаза белые и лишены зрачков, будто у зверя. Грудь под платьем не дышала. За все время ни разу не моргнув, ребенок лишь шевельнул губами, но только для того, чтобы не шокировать юную Слезу до ранних седых волос.       — У нас нет карты, — громогласный хор ударил по ушам. — У карт есть Мы.       Дева отшатнулась. Из волос ребенка что-то неспешно вылезало, поначалу похожее на рога, но Спика быстро поняла свою ошибку. Это была корона, сотканная из света самой девочки. Лучи, исходящие от кожи, изгибались, крутились и устремлялись в острые зубья. Корона была ассиметричной и похожей на навершие посохов карты Ригил.       — Кто… Вы, — едва различимо проговорила Спика. Сглотнула, беря себя в руки. — Кто Вы?       Будто бы сама не догадалась, но в тот миг разум перестал существовать. Встретившись с этим существом, Дева больше не верила ни своим глазам, ни домыслам. В голове бился лишь один вопрос, вопил, орал на хозяйку — кто?!       — Вы горите на нашем Полотне.       Многоголосье сотрясло деревья, заставив ветки вздрогнуть и обрушить на землю снежные шапки.       — Каждый оборот часов вы прячетесь от проклятия нашей Слезы и греетесь в лучах нашего Ока.       Руки больше не слушались, ноги не двигались. Оцепенев перед существом, Дева забыла, что ей самой необходимо дышать.       — Вы живете в нашей Туманности. Ваши души носят тела, сотканные из нашей плоти, по нашему образу. Мы есть Высшая Судья. Мы — все сущее.       Юное лицо, прервав даже малейшие движения, превратилось в белую маску. Девочка перестала шевелить губами, и за нее прокричал легион чужих голосов:       — Мы — Солнце.       Дева хотела отвести взгляд, — глаза болели от жгучего света — но не нашла сил шевельнуться. Первородный ужас захватил сердце. Получив ответ, Спика с трудом отодвинулась от девочки. Глотку жгло, будто это она кричала на незнакомку последние десять минут.       — Мы наблюдали и сделали выбор. Вы — наш козырь.       Солнце залила светом все пространство вокруг себя, отчего Спика не увидела ни ледяной травы под ее голыми ногами, ни собственных ладоней.       — Вы понесете нашу волю и станете Хранительницей Империи.       Девочка растворилась в воздухе, словно не находилась здесь никогда, и лишь последний возглас хора убедил в реальности происходящего.       — Отныне Вы наша Визирь.       Внезапное исчезновение Солнца лишило способности видеть. Спике потребовалась минута, чтобы восстановить дыхание и привыкнуть к темноте. Позади нее захрустел лед. Кто-то преследовал женщину по пятам и наконец догнал.       — Погань… Быстро же ты… Бегаешь, — задохнулась Ригил, подлетев справа, хлопнула ладонью по плечу Девы. — Я аж протрезвела.       На Спике не было лица. Поняв, что рядом с ней кто-то находился, женщина медленно развернулась, побоявшись вновь встретиться с Солнцем. Но вместо каменной девочки ей улыбалась дорогая сердцу подруга.       — Кошмарно выглядишь, — Центавра нахмурилась. — Ты будто распад встретила.       Судорожно выдохнув, Дева шагнула навстречу. Не до конца осознала произошедшее и, прижавшись к женщине, уткнулась носом в плечо.       — Спика?.. — Ригил растерялась, веселый настрой улетучился. — Что с тобой?       Когда бледные ладони сжали ткань кителя на лопатках, Центавра почувствовала дрожь, принадлежавшую не ей, — Деву трясло.       — Спика, — шикнула Ригил, не понимая, как правильно реагировать на неожиданные объятия. — Не знала, что так сильно тебе нравлюсь…       Замолчала, бросив неуместную шутку. Широко распахнув глаза, Дева в ужасе смотрела перед собой и, казалось, не слышала ничего. В голове стоял только хор.

«Мы есть Высшая Судья».

      Ригил, может, и хотела поддержать, но ее взгляд уперся в необычный предмет слева от Спики.       — Это она тебя так напугала? — гоготнула Центавра.       Моментально очнувшись, Дева оттолкнула Ригил и вскинула руку, закрывая ее собой. Будто бы незащищенная ладонь могла остановить божество. Однако девочки в зарослях не оказалось. Посреди деревьев находилось нечто иное. Белое подножие покрыто мхом, шесть рук оплетены лианами. Восемь глаз плотно закрыты.       — Это Алтарь? — озадаченно буркнула Ригил. — Откуда он здесь? Не слышала, чтобы жриц кто-то грабил.

«Вы — наш козырь».

      — Идем, — прохрипев, Дева попятилась и толкнула подругу в живот. — Пожалуйста, уходим отсюда…       Эта статуя находилась здесь давно и не могла принадлежать Алтарям. Сама того не понимая, Дева нашла третий Престол Солнца. В тот Великий Белый Сон начался отсчет Империи.       — Идем, — прошептала Спика, настойчиво уводя Ригил из леса. — Надо отправить письмо в Кассиопею, предупредить Шедар.

«Визирь».

*

      Обмякшее тело снова куда-то волокли. С главой Канцелярии обошлись хуже, чем с мешком помоев. Не утруждаясь тормозить на поворотах и приподнимать на лестнице, Вестники с удовольствием отбили ноги бывшей визири ступеньками.       Сквозь пелену Спика различила неразборчивые крики в глубине коридоров и не сразу узнала в них Альфард. Попыталась разлепить глаза, но вышло плохо. Изнуренное тело отказывалось слушать хозяйку.       Ее швырнули на сырой пол темницы и затушили настенную свечу. После сотой попытки разодрать тяжелые веки Дева различила латный сапог, занесенный для удара.       — О нет, лицо не трогайте, — ласково проворковала Ригил, пуская Вестников в камеру. — Лицо нельзя испачкать. Верно говорю, визирь?       Сапог ударил под ребра.

*

      — Чем занята? — Альфа Центавра поправила ремень на новой военной куртке и тихо вошла в просторный зал.       — Строю, — буркнула Спика, не отрываясь от свитков. — Строю, потом строю и снова…       — Все, я поняла, не продолжай, — просмеялась Ригил.       Воздвижение первого Дворца Солнца шло полным ходом. Центральное здание открыли еще половину лета назад, но полноценно переехать в него будущая свита смогла только сейчас. Даже после ухода строителей в залах пахло сырым известняком, глиной, металлом и деревом. Стены украшали пилястры, о которых так много говорила Спика, и тяжелые шторы, чтобы спастить в знойный оборот от палящего со стороны пустыни Ока. Мебели все еще мало: Стрелец не успел выстругать колоссальное количество предметов интерьера для всех комнат Дворца, но Дева не прерывала с рукастой картой связь и регулярно принимала поставки.       Оттенки в одежде и знаменах тоже пришлось изменить. Многим не понравилась идея отринуть цвет карты и надеть белый костюм с солнечным диском на груди, однако каждый Альфа в мире знал Деву и понемногу оттаивал, видя ее пример. Немедленно приступив к строительству города, Спика первой сменила облачение на белоснежное, но не настаивала, чтобы каждый последовал за ней. Воля Императрицы распространялась только на приближенную свиту. Все, кого Солнце выбрала лично, обязаны носить ее знамена.       Из выбранных правителей Империи сильнее остальных сопротивлялась только Ригил. Она долго не меняла серый плащ на белый и регулярно ворчала. Все потому, что шестирукая статуя заговорила с Альфой Центавра лишь однажды. Их беседа была короткой и холодной, что глубоко задело Ригил. Она получила от Императрицы только свой титул и несколько правил, которые обязана соблюдать до конца жизни.       Чувствуя себя обделенной, Центавре стало тяжелее держать себя в узде при молодой Деве. Ее угнетало, что Спика посещала тронный зал чаще, чем общалась с главной полководицей.       Расслабленно сунув большие пальцы за пояс, Ригил прошаркала к массивному овальному столу, занятому одной Девой, и с любопытством заглянула в свиток под испачканной чернилами рукой.       — С Императрицей уже советовалась? — подтрунивала Ригил, склонившись к уху Спики, и получила за это пером по носу. — Что-о? Я думала, купальни можно строить только по личному разрешению Ее Величества. И испражняться под ее чутким взором.       Бросив укоризненный взгляд, Дева поджала губы.       — Не смешно, — фыркнула она и заметила необычный внешний вид подруги.       Гордо расправив плечи, Ригил покрутилась на месте, демонстрируя новое военное облачение с золотым солнцем на груди.       — Вот это да, моя эфенди, — восторженно просмеялась Спика. — Белый Вам к лицу.       — Еще не эфенди, но почти, — отмахнулась Ригил, изобразив смущение, заправила серебряные волосы за ухо. — На свое возвышение, думаю, постригусь. Надоела эта метелка. Сражаться неудобно.       — Ты права, рано думать о возвышении, — невпопад протянула Спика, устало помассировав затекшую от долгого черчения кисть, и вернулась к свиткам. — Сначала достроим академию, пройдем военную службу по солнечным догматам, а потом уже возвышение.       — Не понимаю, зачем это все, — пренебрежительно отозвалась Ригил, нависнув над Девой, с неприязнью осмотрела чертежи академии. — Мы столько прошли, объединили. Мы и воевали. Зачем еще что-то доказывать Солнцу?       — Ее Величеству, — тактично поправила Спика. — Военная служба является обязательной процедурой для вхождения в приближенную свиту. Мы с Ее Величеством уже обсуждали это и не единожды… Так что решение обжалованию не подлежит. Мы обязаны вызубрить учения Солнца, чтобы до конца следовать им. То же касается будущих знахаря, флагмана и казначея.       — Никто из них не строил Империю, — буркнула Ригил и отпрянула от стула. — Они лишь соглашались с тем, что делали мы с тобой.       — Что ты такое говоришь? — Дева привстала с места, решив, что ослышалась. — Да, это мы ходили по картам, но у нас были на это возможности. Если бы они были у остальных, развилось бы больше талантливых…       — Не ставь себя на одну ступень с другими лакримами, — Ригил махнула Спике рукой. — Ты умнее всех, кого я знаю. Не преуменьшай своих заслуг.       — Если бы не конница твоей карты, я бы не ушла дальше Возничего, — настойчивость Девы покорила Центавру. — Какой толк от ума, если нет возможности развиваться? Вот и у других этих привилегий не было. Мы подарили им шанс на развитие, поэтому карты стали возвышаться. И это прекрасно! Если своими действиями я дала возможность появиться лучшей визири, чем я, тогда я отступлю, не сказав ни слова против. Уступлю такой визири место, — помолчав, с упреком добавила. — И неважно, с какой карты она будет.       Ригил расценила пылкие слова Спики по-своему. Прослушав половину, подошла к женщине и положила ладони на плечи.       — Вот именно, мы с тобой горы можем свернуть, — прошептала Центавра. — Зачем кто-то еще? К чему носить это белое?       Окончательно запутавшись, Дева покачала головой.       — Ты ведь сама хотела одно знамя для всех.       — Да-а, но… — Ригил выдохнула, в поисках подходящего ответа. — Не такое. В смысле, чем Солнце заслужила все эти почести?       — Мы же не для себя строим. Это ее Империя, тем и заслужила, — Спика уловила обиду в белых глазах и сощурилась, нежно улыбаясь. — Ты расстроилась, потому что поговорила с Ее Величеством лишь раз?       — Что? О нет! — Ригил закатила глаза. — Я жителей контролирую. Их прибывает десятками за оборот, а всех нужно расселить, накормить, дать работу. Нет у меня времени часто с Солнцем общаться.       — Вот и у нее нет времени на праздные беседы, — Дева мягко убрала ладони Центавры со своих плеч и сделала полшага назад. — Когда настанет пора формировать войска, она тебя призовет. А пока…       Многозначительно указав на стол, Спика виновато опустила взгляд.       — Да, конечно, — Ригил цокнула, смерив неодобрительным взглядом чертежи. — Занимайся своими писульками, не смею отвлекать.       Распознав в голосе злость, будущая визирь окликнула эфенди в дверях.       — Ригил! Не надо обижаться на меня, я занимаюсь этими «писульками» ради всех, — обеспокоенность Девы тронула сердце Центавры. — В том числе ради тебя.

*

      Дверь камеры давно захлопнулась. Растянувшись на полу, Спика приоткрыла глаза и дернула указательным пальцем, чтобы убедиться в сохранности конечностей. Она хотела сесть или хотя бы улечься удобнее, но не смогла двинуться даже на ладонь.       Пару раз сапоги Вестников все же попали по голове, отчего мир вокруг кружился. Обожженную соленой водой кожу жгло на всем теле. Отбитые ребра пронзало острой болью при каждом незначительном вздохе. Наверняка серые балтаджи сломали несколько штук.       Дева не знала, когда ее сердце не выдержит нагрузки. Она принимала происходящее таким, продолжая упорно моргать, и про себя считала минуты. Знала Ригил до мельчайших грязных пятен и не сомневалась — скоро она вернется за добавкой. Всегда так делала, упиваясь властью над визирью.

*

      Обучение в стенах академии балтаджей вскоре подходило к концу, а юная паша все еще проигрывала в прямой схватке. Если не натренирует тело должным образом, не пройдет повышение до старшей паша. В таком случае можно попрощаться с постом визири и отдать его кому-то другому. Кандидаты, предложенные на эту роль окружными картами, доверия не внушали. Не так быстро соображали, а если соображали, то у них не хватало стойкости или отсутствовала хватка.       Спика не могла позволить кому-то из них занять ее место. Особенно после признания самой Солнцем. Вместо строительного кабинета она исчезала в зале для поединков. Предпочла свиткам отжимания и тратила драгоценные часы сна на усиление тела.       — Бери груз больше, — усмехнулась Ригил, облокотившись на дверной косяк. — Тебе надо увеличивать тягу, а ты весь чертог одно и то же жмешь.       Опустив гирю на пол, Спика отдышалась и смазала со лба дорожки пота. Она не удивилась, что Центавра пришла подсмотреть и посмеяться над ней.       — Тебе легко дается грубый бой, — хотя Дева находилась в топе и тренировочных брюках, но поспешно накинула китель, постеснявшись своих голых плеч. — А мне все еще не хватает реакции. Это какая-то западня…       — Зато в науках ты лучше всех, — усмехнулась Ригил. — Можешь бить словом… Или в спину.       — Экзамен по поединку словом я не сдам, — фыркнула Спика, направившись к выходу, но путь ей преградила Центавра. — Я хочу спать.       — Врешь, — ухватив за плечо, Ригил развернула подругу и подтолкнула обратно в зал. — Вставай к кукле. Посмотрим, что с тобой не так.       Дева раздосадовано закатила глаза, но послушно проследовала к деревянному манекену.       — Давай в первую стойку, — подсказала младшая паша и кивнула на лавку у стены. — И сними уже китель. В нем неудобно сражаться.       — Хочешь видеть все мои позорные мускулы? — фыркнула Спика, стягивая мундир ставленницы.       — М-хм, и два прыща вместо сисек.       — Ригил! — крикнула Дева, возмущенно прижимая к себе китель, натянула нагрудные повязки до подмышек. — Это уже ни в какие ворота не лезет!       От яркой реакции Альфа Центавра залилась злорадным смехом и непринужденно махнула рукой.       — Просто шучу, — озорно подмигнула. — Нормальные они.       В следующий миг снятый мундир прилетел женщине в лицо. Стараясь сохранить безразличный вид, Ригил отбросила облачение в дальний угол зала и, дерзко ухмыльнувшись, поманила пальцем.       — Расценю как вызов, — оскалилась, предвкушая схватку. — Нападай, визирь.       Дева сделала выпад, но тут же получила тычок под колено.       — Ужасно, — выплюнула Ригил. — У тебя не шаг, а полет косолапого мишки по льду.       Следующий взмах Спики остановлен предплечьем. Центавра не напрягалась, отбивая атаки.       — Ты не в полях, а на арене, — прорычала Ригил. — Увереннее, визирь!       — Не хочу делать тебе больно, — оправдалась Спика, потирая ушибленное запястье, совершила новый выпад.       — А ты разве можешь? — выбила опору из-под ног, вновь ударив по колену.       Дева пошатнулась, чувствуя слабость в ушибленных мышцах.       — Ноги хилые. Воли к победе никакой, — выкрутила руку и толкнула меж лопаток. — Ты танцуешь или дерешься?       Спика упала, не устояв на ногах. Поморщилась, задев лодыжкой скамью. Обиднее всего в сложившейся ситуации были слова Ригил, а не выпады рук. Она ковыряла старые раны, не позволяя им затянуться до конца. Неприятное чувство зародилось внутри, словно на Деву смотрели свысока из-за одного ее происхождения.       — Может, тебе действительно стоит вернуться на поля? Возделывать почву — тоже труд. Хоть и грязный…       Встав с пола, Спика поджала губы. Ригил специально пыталась вывести ее из себя, но мотивировать к сражению можно разными способами. Необязательно так низко оскорблять.       — А что? Повидаешься с сородичами. Пока копаетесь в навозе, расскажешь им, каково было жить во Дворце. Пускай и недолго, — насмешливо протянула Центавра. — Ну а визирью станет, скажем, Альфа Секстанта. Она хороша собой, влиятельна, со знатным происхождением. Словом, под стать избранной свите Солнца.       — Прямо как ты? — прошептала Спика, решившись обернуться, с болью взглянула в распаленные глаза.       — А я хороша собой? — Ригил самодовольно улыбнулась. — Ты так считаешь?       — Ты тоже знатная.       Не сразу найдясь в ответе, Ригил развела руками.       — В полях не работала, верно. Но и у меня были трудности в жизни.       — Какие? — Спика перебила, больше не улыбаясь. Не удалось скрыть уязвимость, на лице все было написано. — Разве твоя карта распадалась от жажды и голода? Ты живешь на границе земель и никогда не нуждалась в пропитании или крове над головой. Сомневаюсь, что ты хоть когда-то голодала.       Центавра открыла рот, но Спика прервала ее резким взмахом ладони.       — Ты не знаешь каково это — девочкой просыпаться от крика собратьев, потому что кто-то из твоих друзей перестал дышать во сне, питаться раз в три оборота и самой бояться засыпать, — с надломом проговорила Дева, чувствуя предательский укол. — Я никому не желаю такого. Хорошо, что твоей карте не пришлось узнать голод, но именно по этой причине не тебе попрекать меня.       — Да ладно, — буркнула женщина. — Ты слишком серьезно все воспринимаешь.       Впервые за лета дружбы Спика по-настоящему захотела ударить Ригил. В ее белых глазах не было ни капли раскаяния, отчего ладонь зачесалась, стремясь хлопнуть женщину по щеке. Но Центавра не понимала боль Девы, и пощечина едва ли помогла бы будущей эфенди очнуться. Поэтому вместо хлопка Спика подобрала с пола брошенный китель и стремительно направилась к выходу.       — Ты обиделась? Серьезно?! — раздраженно крикнула Ригил вслед. — Ну, прости!       Однако Дева уже исчезла в коридоре, и дверь за ней мягко закрылась. Испустив усталый выдох, Ригил рухнула на скамью.       — Ты и есть моя трудность, визирь, — прохрипела самой себе.

*

      Рука потянулась к колену. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от боли в ребрах. Спика не чувствовала отбитых ног, поэтому проверить сохранность последней личной вещи можно только наощупь. Дотянувшись до голени, Дева сжала промокшую ткань брюк и судорожно выдохнула. Струна на месте. Ригил ее не нашла.       Дальняя дверь хлопнула. Коридор заполнил шаг латных сапог.       — Оставьте нас, — Центавра, придумав новую издевку, вернулась к пленной и выпроводила Вестников.       С усилием Спика вернула руку к лицу, чтобы не давать повода обыскать ее. Замок четырежды щелкнул, тюремная решетка распахнулась. В темноте и без очков Спика не видела ровным счетом ничего. Ориентировалась только на слух. Зажмурилась, когда сапог Центавры опустился рядом с ее головой. Вместо удара Ригил села на корточки и хрипло усмехнулась.       — Получила долгожданный отдых, визирь? — серая ладонь погладила по плечу, отчего Дева вздрогнула. — Теперь не нужно слушать жалобы, считаться со двором, вести отчеты. Можно только спа-ать.       Подцепив спутанную прядь волос, Ригил сжала ее в кулаке и дернула, отрывая голову Спики от пола. Улыбнулась, когда Дева зашипела.       — Наконец-то эмоции, — мечтательно прошептала Ригил. — А какой взгляд… Да ты меня ненавидишь.       Дева чувствовала, как перекосило ее лицо, но уже не контролировала мускулы. Не хотела. Многолетняя боль выходила наружу.       — Распасть меня хочешь, — Центавра снисходительно покачала головой и щелкнула бывшую визирь по носу. — Но не получится. Ты клятву Солнышку дала и не можешь распасть никого из ее приближенной свиты.       До омерзения нежно Ригил провела большим пальцем по нижней губе и улыбнулась, когда Спика не предприняла попытки ее укусить.       — Уже успела пожалеть о своей верности? Ты на коленях стояла во время присяги, как сейчас помню. Как там говорилось? — Центавра приняла озадаченный вид и возвела здоровый глаз к потолку. — «Никто из десниц Солнца не падет от меня, ибо я Хранительница Империи, а не ее карающая длань». То есть казначей, знахарь, флагман, эфенди или ведьма не могут распасться от твоей заколки или яда. Ты даже себя распасть не имеешь права, потому что признана одной из шести рук бездушного камня.       Выпустила из пальцев смольные волосы. Дева упала обратно на пол, не удержав голову на весу.       — С Бетельгейзе не вышло, правда, но вот с Австралисом клятву ты ловко обошла. Мое почтение, — издевательски похлопала в ладони. — Вынудила его самому наложить на себя руки. Действительно, фактически, пал он не от тебя. Но чем же знахарь так насолил визири? Слабое звено во Дворце? Пришелся тебе не по вкусу.       Ригил думала, что Спика продолжит слепо гипнотизировать пол, но из ее груди вырвался хрип. Потом еще один. Третий. Дева тихо рассмеялась, стараясь не закашляться. Непонимающе скривившись, Центавра толкнула женщину в плечо.       — Ты уже рассудка лишилась? — фыркнула она. — Рано, визирь. Не покидай меня, я еще не закончила.       Но истерику Спики нельзя было остановить. Тело дрожало то ли от бессилия, то ли переполняющих разбитое сердце чувств. Да, она жалела о сдержанной клятве. Каждое лето хотя бы раз возвращалась к мысли о распаде. И в любую свободную минуту планировала месть.       — Слабачка, — дверь камеры хлопнула.       Даже когда Ригил покинула тюрьму, Дева смеялась. Скалилась, стискивала зубы и сжимала уцелевшую руку в кулак. Смеялась, роняя на пол слезы.

*

      Тронный зал остался позади. Воодушевленная принесенной присягой Спика пересекала коридор первого Дворца. Перед глазами все еще стоял образ Императрицы, могущественно раскинувшей шесть рук подобно солнечным лучам, а в обласканных ушах слышался светоносный хор.       Гореть на Небесном Полотне Солнца было честью для юной Девы. Своей преданной службой она доказала Высшей Судье, что достойна находиться в ее мире и нести волю. Продемонстрировала не только смелость с находчивостью, но и упорство. Собственным трудом собрала восемьдесят восемь игральных карт в одну колоду и, пройдя путь от рядовой балтаджи до Имперской Визири, положила начало их Мировой Партии.       Едва Спика передала объединенную Империю Солнцу, божественные руки принялись ее тасовать. Каждому крупному игроку, даже нерожденному, досталась своя карта. Ничто не скрылось от восьми глаз Престола, никто не остался обделенным. Солнце наблюдала за всеми и знала о каждом. Единственными несведущими были Игроки. Перетягивая поле на себя, не подозревали о своей позиции в колоде.       Так начиналась партия и продолжалась не один десяток столетий. Имперская Визирь приняла титул от Солнца, не задумываясь, что вместе с ним обзавелась еще одним, совсем прозрачным. Ее старший Аркан стал первым в колоде.

Маг.

      Распахнула двери и со счастливой улыбкой вошла в покои подруги. Ригил стояла у окна и взволнованно шептала что-то под нос. Дева решила, что она репетировала речь, и не придала этому значения.       — Вот и все. Бумаги заверены и переданы в Архив, — выдохнула Спика, дрожащей рукой расправляя парадный плащ. — Теперь мы в свите, представляешь? Официально.       Новоиспеченная эфенди развернулась к ней, громко стукнув каблуками ботинок. Она не сменила праздничный костюм на будничный и, казалось, за последние пятьдесят лет успела смириться с белым цветом гардероба.       — А ты, я смотрю, прямо светишься, — усмехнулась Ригил, медленно приближаясь к Спике. — Волнуешься о чем-то?       — Так заметно? — Дева смущенно поправила прическу, пряча торчащие волоски в высоком плетении на затылке, и нахмурилась. — Конечно, волнуюсь. Это совершенно другой уровень ответственности.       Не в силах стоять на месте, начала мерить нервными шагами комнату.       — Теперь все будет иначе. Я больше не балтаджа или паша. Теперь я Имперская Визирь, связанная клятвами и обязанностями. На мне и Архив, и Канцелярия, и обучение ставленников, — растерянно выдохнула, о чем-то вспомнив. — Так много желающих учиться после нашего выпуска… Надо будет корректировать программу, менять исторические свитки, постоянно их дополнять. Параллельно с этим продолжать стройку дорог, а после — заняться главными торговыми городами… Хотя нет, это одновременно можно делать, — загибала пальцы, стараясь ничего не забыть. — А еще казначей хоть и ввел новую монету с изображением Солнца, но мне она не очень нравится. Не знаю, что-то не то. Может, добавить в нее песочные часы на одной стороне? Нехорошо, когда гравировка везде одинаковая…       — Как же много ты говоришь.       Севший голос Ригил раздался прямо из-за плеча. От неожиданности вздрогнув, Спика обернулась и сделала шаг назад. Только сейчас она уловила тонкие виноградные ноты, витающие в воздухе, и сощурилась.       — Ты снова пьяна? — недоверчиво проговорила Дева. — Ригил, я не думаю, что в таком состоянии стоит…       — Да замолчи ты уже, — огрызнулась эфенди, сделав шаг к женщине. — Только напившись могу говорить об этом. Не видишь?!       Утяжеленно сглотнув, Спика украдкой осмотрела комнату, ища пути отхода. Если что-то пойдет не так, она сможет обойти Ригил справа и оказаться у двери. Еще можно было бросить в ее сторону стул.       — О чем говорить? — осторожно спросила Дева, стараясь звучать дружелюбной.       — Не прикидывайся дурой. Все ты знаешь, — Центавра выглядела не просто задетой. Ее душа вопила от обиды. — Ходишь вокруг, хвостом вертишь. Но как только доходим до сути, сбегаешь!       Сделав глубокий вдох, Спика собралась с мыслями и приподняла ладони, демонстрируя свою безоружность.       — Объясни, пожалуйста, — мягко попросила она. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       Вместо слов Ригил мгновенно сократила расстояние, но не тронула. Спика прижалась спиной к буфету и нащупала в рукаве заколку. Не спешила ее обнажать, не до конца потеряв доверие к подруге.       — Больше нечего бояться. Нас вознесли, признали официально, как ты и хотела. Важнее нас с тобой никого в мире нет. Теперь мы с тобой точно равны, — с придыханием прохрипела Ригил, жадно рассматривая напряженное лицо Девы. — Больше не надо бояться. Просто отдайся этому чувству…       — Ригил, — строже осекла Спика, не позволив Центавре совершить ошибку. — Я уже говорила, что не разделяю твоих чувств. Ничего не изменилось. Прекрати.       — Ты водишь меня за нос, — просмеялась Ригил, отказываясь отстраняться. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты меня любишь, признай уже наконец.       Оторопев, Спика не сразу нашлась в ответе. После церемонии вознесения она ожидала чего угодно, но не этого. Ее растерянность Центавра приняла за приглашение и, уничтожив расстояние, собиралась впиться в губы, но Дева успела увернуться, и Ригил лишь проехалась по ее щеке. Серые ладони сжали талию и стремительно поползли к груди.       — Хватит, — гортанно выдохнула Спика, чувствуя поднимающуюся панику. — Хватит!       С силой оттолкнула от себя чужое тело. Прежде, чем эфенди снова подошла, обнажила заколку и вскинула перед собой.       — Не подходи, — голос Девы сел, ладонь задрожала. — Стой на месте. Не вынуждай применять чары.       Теперь Ригил начинала злиться. Губы искривились, сжались кулаки. Она хотела подойти снова, но Спика переменилась до неузнаваемости. В ее лице читалась не только оскорбленность, но и страх. Заколку не опустила, стискивая в пальцах до побелевших костяшек.       — У тебя была моя дружба. Я работала за двоих, боялась сказать или сделать что-то не то и обидеть тебя, — с горечью проговорила Дева, переходя на крик. — Что еще тебе нужно от меня?! Я для тебя просто игрушка?!       — Не-ет, — сквозь пьяную пелену до Ригил начал доходить смысл слов визири. Она покачала головой и с досадой поморщилась. — Ты не игрушка.       — Тогда услышь меня, — взмолилась Спика, дав подруге очередной шанс. — Нет. Нет-нет-нет. Нет! Я не чувствую к тебе ничего романтического.       — Это потому, что я слишком грубая? — Ригил попыталась найти иное объяснение поведению Спики. — Тебе не нравится, что я пью? Ну да, бывает иногда. Знаешь, на трезвую голову признаться тебе так сложно… Конечно, будь я изящнее, как Альфа Рыси, ты быстрее присмотрелась бы ко мне…       Центавра Деву не услышала. Казалось, присутствие женщины в комнате ей вовсе не нужно, чтобы вести с ней диалог. Эфенди сама неплохо справлялась, полностью игнорируя чужие слова.       — Нет, дело не в этом, — Спика решительно прервала рассуждения. — Я вообще ни к кому не испытываю романтических симпатий. Мы объехали весь мир. Я увидела все карты, познакомилась с каждой Альфой и ни к кому не испытала подобных влечений. Может, я на это вообще не способна. Говорю тебе в последний раз. Мне это не нужно.       Ни на секунду не поверив, Ригил подняла на нее свинцовый взгляд, но промолчала.       — Я отдала себя Дворцу. Выбрала служение Ее Величеству. Считай, что отныне мое сердце принадлежит Империи, — Спика опустила заколку, ощущая горечь на языке. — Прекрати подрывать мое доверие к тебе.       — Я твое подрываю?! — рявкнула Ригил, сделав шаг.       Это стало ее ошибкой. Болезненно поморщившись, Дева коротко взмахнула оружием, и из дубового каркаса кровати вырвались молодые ветви. Тугие прутья обвили эфенди ноги, не давая шевельнуться.       — Что… Ты… Ты напала на меня? — неверяще прошипела Центавра, дернула ногой, но ветви лишь стиснули захват. — Ты… Погань!..       Только теперь Спика поняла, как сильно заблуждалась, предоставляя Ригил неограниченный доступ к своей душе. Она была слишком открытой с ней, не сохраняла никаких дистанций, не выстраивала границ. Держала сердце открытым и поплатилась за это собственной неприкосновенностью. Щека, по которой проехались влажные губы, горела. Кожу на талии и груди саднило от хватки черствых пальцев.       Когда трудилась на полях, обливаясь потом и по локти зарываясь в навоз, юная визирь не чувствовала себя настолько грязной, как сейчас. С трудом сглотнув эту горечь, Дева прошла мимо Ригил, больше не обращая внимания на ее пьяные ругательства.       — Протрезвейте, эфенди, — бросила, на миг замерев в дверях, не скрыла грусть в голосе. — Завтра Вас ждет служба.       В одиночестве шла по коридору, стремясь быстрее покинуть военный корпус, ускорилась. В оборот своего вознесения визирь бежала, чтобы спрятаться в Канцелярии и отмыться от ужимок Ригил. Стиснув заколку в правой руке, левой стирала с обожженной поцелуем щеки дорожку слез.

*

      По мере роста мира игральные карты раздавались одна за другой. Слезы загорались и потухали на Небесном Полотне. Прошло четыре тысячи лет, и в руках Императрицы не осталось ни одной. Колода, исхудав, окончательно опустела.

Башня.

      Остановилась возле стола и с презрительным видом ногтями подцепила отчет, написанный ее Бетой. Она сама просила Хадар принести его в трофейную, но теперь, увидев цифру пострадавших и пропавших без вести Вестников, пожалела. Сломанная скрипка на ее столе будто бы издевалась. Ригил клялась, что слышала не звучание струн, а надменный смех, преподнесенный ей изменниками.       Оскалившись тысячам погибших за последний чертог, Альфа Центавра разорвала лист. Клочки осыпались на пол. Серая ладонь схватила гриф. На двух струнах держался корпус и заскрипел, когда Ригил замахнулась. Хотела бросить в стену, сжечь, растоптать ненавистное оружие. Но передумала. Если избавится от него, нечем будет травить душу Спике. Ее воля не до конца сломалась. Рано избавляться от козырей.       Швырнув скрипку обратно на стол, эфенди натянула на изуродованное лицо высокомерную ухмылку и покинула трофейную.

*

      После возвышения прошло еще десять лет. Спика твердо решила выстроить дистанцию с Ригил и пускать к себе только под контролем. Поначалу пыталась найти в себе мягкость, но обида оказалась сильней. Облапанную грудь давило, когда свита появлялась вместе. А лицо само по себе таило эмоции, чтобы не давать эфенди лишнего повода думать, будто визирь к ней снова потеплела.       Для всех будет лучше, если никто не узнает внутренний мир Девы. Двору эти сведения ни к чему.       — Досточтенная… Досточтимая, то есть… В общем, Имперская Визирь, безмятежного оборота! — строитель, запутавшись в обращениях, подошел к Спике и приветливо приподнял фуражку. — С откачкой воды закончили. Скоро между Водолеем и Львом будут новые озера. Чего дальше делаем?       Стоя на свежем воздухе, думать выходило легче. Глубоко вздохнув, Спика внесла пометку в документ и направилась по новому участку дороги в сторону будущего поселения.       — Передайте Персею, что нужен еще гравелистый песок. Необходимо создать прочный грунт на освободившихся участках болот, — Дева выразительно насупилась, не до конца свыкнувшись с маской безразличия. — И приступайте к застройке деревни, везите сваи. Но берите лиственницу, дуб не подойдет.       — Будет сделано, — воодушевленно ответил строитель. — А-а, это… Мы тут над названием будущего села кумекали.       Заинтересовавшись, Спика оторвалась от записей и встретилась взглядом с лакримом.       — Правда? И к чему пришли? — свернула пергамент, отдав внимание строителю, мягко ему улыбнулась. — Не стесняйтесь, я готова выслушать предложения.       — Ну, значится, дело было на рассвете, — расхрабрившись, лакрим всплеснул руками, указывая на верхушки деревьев. — Отдыхаем мы с мужичьем в палатках после тяжелого оборота. А утро уже, мы поддатые, признаюсь, были. Слышим, трещит кто-то, да еще настойчиво так. Думаем, перебрали, все, мерещится всякое. Выглядываем аккуратненько, чтобы не замерзнуть, а там на болоте в первых лучах Ока дергач сидит. Его вообще холод не волновал. Клюв разинул и заливается: «бризг-бризг-бризг».       Не удержавшись, Спика тихо рассмеялась.       — Да правду говорю! — в сердцах воскликнул лакрим. — Визирюшка, клянусь! С ума не спятил. У мужиков вон спросите!       — Впервые слышу, чтобы пение коростеля расшифровывали как «бризг», — сквозь улыбку ответила Спика.       — Чем хотите клянусь! — широко распахнув глаза, строитель схватился за грудь. — Я после этого и не пил больше. Ни каплюшки!       — Коростель на рассвете скрипел с болот. Интересно, — все еще посмеиваясь, Дева внесла короткую пометку в свой пергамент и указала на лакрима кончиком гусиного пера. — Только не совсем звучит… Может, через «е»? «Брезг», по-моему, лучше на слух ложится.       Подняв ладони, строитель покорно склонил голову.       — Вы тут хозяйка, — довольно проворковал он. — Вам и решать.       Лакрим попрощался и направился к команде отдыхающих мужиков. Спика перебрала свитки в своих руках, пересчитала бригады, отправленные на версту вперед. Хотела поговорить с Альфой Возничего, назначенным управителем песчаных перевозок, но на дороге остановился всадник в пестрых оранжевых одеждах — гонец, посланный из Дворца.       — Имперская Визирь Спика! — торжественно произнес он, раскрыв свиток. — Согласно Указу Имперской Эфенди Вас желают видеть во Дворце Солнца до конца чертога!       Отголосок улыбки тут же исчез с бледного лица. Помрачнев, Дева поджала губы и развернулась к всаднику спиной.       — Передайте эфенди, что я занята прокладкой торговых путей, — недовольно высказалась Спика, заставив гонца спрыгнуть с коня и устремиться за ней. — Ближайшую половину лета я намерена сопровождать имперские караваны.       — Простите, лично? — уточнил лакрим, засеменив следом.       — Разумеется, — с вызовом хмыкнула Дева. — Ведь налаживание крепких торговых отношений интересует только меня.       Смутившись, гонец обогнал Деву и раскинул руки, не позволяя ей пройти мимо.       — П-простите за дерзость, — виновато потупился, не решаясь заглядывать в шокированные глаза. — Мне велено Вас остановить и сопроводить во Дворец.       Чувствуя нарастающий в сердце гнев, Спика резко выдохнула. Она злилась не на мальчишку, исполняющего волю высшей свиты, а на ту, кто подобный приказ отдала. Желая видеть возле себя визирь, эфенди приплетала кого угодно. Втягивала в свою игру как можно больше лишних лиц и делала все, чтобы привязать к себе недоступную Деву.       — Ригил-эфенди отправила войско на подавление восстания в землях Змееносца. Они захватили главные дороги и грабят караваны, идущие в Цефей. Вот и он взбунтовался, когда товары не дошли, — пролепетал гонец, пока визирь молчала. — Дворец некому защищать, а Вы закончили академию балтаджей с отличием и все еще числитесь старшей паша. Поэтому Вас экстренно назначили начальницей городского патруля. Вам велено собрать батальон имени Девы и немедленно выйти на пост.       Поджав губы, Спика смиренно выслушала донос. Отправив все имеющиеся на данный момент военные силы для подавления мятежа, Ригил лишила женщину выбора. Визирь минуту буравила гонца, а после перевела взгляд на розоволосого лакрима, ржавой косой удерживающего широкую рану портала, через которую ввозили телеги с песком прямо из Баал-Зебуб.       — Говорите, до конца чертога?       — Д-да, — облегченно выдохнул мальчишка.       Сдержанно кивнув гонцу, Спика прошла мимо него.       — Я вернусь с помощью Возничего, — холодно попрощалась. — Безмятежного оборота.       Мальчишка открыл рот, но возразить высшей свите ему было нечем. Почесав затылок, направился к коню.       Времени у визири не было. До конца чертога оставалось всего два Белых Сна, а долгожданная дорога через Водолей в Козерог до сих пор не проложена. Взмахнув свитками, Спика привлекла внимание группы строителей.       — Сваи обматывайте снизу тряпками, прежде чем вбивать! — строго осадила она, занервничав после приезда гонца. — Я хочу, чтобы деревни простояли не одно столетие.       — Будет сделано, хозяйка!

*

      От перенесенной боли стало сложно дышать. После беспощадных ударов сапог по голове бывшая визирь смогла восстановить способность мыслить только частично, но этого хватило, чтобы осознать природу боли в ребрах и начать шевелиться. Спика не понимала, почему до сих пор цеплялась за жизнь. Потеряв последний ориентир в лице скрипачки, вопреки желанию тихо умереть продолжала бороться. Видимо, в силу привычки.       Стиснув зубы, чтобы не закричать, Дева доползла до тонкого матраса в углу камеры, зовущимся спальным местом. Ухватив за угол, подтянула к себе и криво сложила пополам. Резко выдохнула, зашлась кашлем. Восстановила дыхание, сложила матрас еще. Не получалось шевелиться тихо. Спика хрипела, кашляла, из избитой груди вырывались гортанные всхлипы.       Ушибленную голову едва удерживала шея, глаза закрывались. Но Деве катастрофически необходимо сесть. Она не помнила, как смогла это сделать. Сознание будто бы существовало урывками. То выключалось, то включалось вновь. Приняв сидячее положение, Спика выставила ладони, чтобы не упасть вниз лицом. Старалась выпрямить изогнутый позвоночник и дышать поверхностно.       Отдышалась. Вздрогнула, клюнув носом. Все тело задрожало от истощения. Сердце гулко забилось в ушах, пока Дева стаскивала с себя грязную рубаху через голову. Оставшись в одних брюках, с усилием ощупала себя. Живот чист, крови нет. На нем все еще был лишь ожог, полученный от распадного трупа. Но зона ребер… От боли кружилась голова. Дева не смогла сосчитать сломанные. По ее ощущениям, Ригил не забыла ни об одном.       Спика подвинула сложенный матрас и, пытаясь глубоко не дышать, опустилась на пол. Затылок лег на голый камень, но под лопатками оказалась возвышенность из спальника. Осталось перевязать. Прямо сейчас, иначе потом уже не встанет.       Дева расстелила на себе рубаху и подвернула нижний край. Раскинула рукава и застонала, просовывая их под спиной. Рвано дыша, заставила себя мыслить здраво. Надо уменьшить движение грудной клетки. Зафиксировать все что можно и лечь прямо.       Глубоко выдохнув, задержала дыхание. Натянула рукава подобно лентам корсета. Голова запрокинулась от проглоченного крика, глаза закатились. Не дышать. Крупной дрожью бились пальцы. Нервно завязав рукава на груди, визирь ослабла. Руки обрушились на пол.

*

      Лета пролетали незаметно. На десятое столетие правления визирь окончательно смирилась со своим положением. Она занималась мелкими проблемами внутреннего двора и крупными, выходящими за рамки города, не отвлекаясь ни на что иное. На фоне канцелярской рутины приставания Ригил превратились в незначительную помеху спокойной дворцовой жизни.       Со временем она перестала видеть нечто ужасное в нападках эфенди. Центавра ведь не срывалась на остальных, выбрав своей мишенью лишь один бледный лоб, отыгрывалась на нем. Ригил была стабильной в своих увлечениях и привязанностях, тяжело отпускала любого близкого и совершенно не умела мириться с отказами.       Однако это можно перетерпеть. Императрица выбрала ее своей эфенди, потому что Альфа Центавра прекрасно справлялась с ролью полководицы, безупречно исполняла военную тактику, пробовала новые рычаги давления и не переходила границ. За что ее лишать чина? За хамство визири? Это лишь побочный эффект ее прекрасной службы.       Сама же визирь за тысячелетие повзрослела и прекратила остро реагировать на выходки Ригил в свой адрес. Стала зрелой, как она о себе посчитала. Потеряла юношескую наивность, обрела статность и связи. Научилась запирать сердце на прочный замок, и теперь это выходило само собой. Порой даже казалось, будто визирь стала жестче эфенди и понемногу начинала пугать стервозностью изречений собственную карту. Зато больше не надо было каждый оборот напоминать себе примерить маску.       Не напоминала Спика во второе тысячелетие службы. Не напоминала и в третье. Пока стрелки ее часов не дошли до четвертого. В преддверии большого праздника в Канцелярии было шумно. У Дворца намечалась крупная сделка с Большой Медведицей, долго отказывающей в визите. Эфенди жаждала заполучить сильных Слез на службу и сделать их новыми ведущими балтаджами. Поэтому когда строптивая карта оказалась на крючке, слопав заманчивое предложение о высоком статусе и жаловании, Спика немедленно велела организовать прием.       — Глава, — бывшая Бета поклонилась и передала визири список потенциальных гостей. — Канцелярия предлагает такую развлекательную программу. Можно выбрать привычное театральное представление, но нам показалось, что в этот раз не помешает позвать новых музыкантов, чтобы разнообразить прием.       Внимательно пробежавшись взглядом по листу, Спика поправила очки, с которыми никак не могла свыкнуться, и нахмурилась. Изредка она наведывалась в родной Оазис, чтобы поддержать цветение своими чарами, но от этого зрение стало ухудшаться. Изобретение Печи в виде выпуклых стекол в крепкой оправе помогло визири видеть лучше, но к инородному предмету на лице нужно еще привыкнуть.       — Оркестр Козерога? — недоверчиво спросила Спика и откинулась на мягкую спинку кресла. — Этими музыкантами никто не занимается. Их Альфа просадила наследство карты в азартных играх и по уши погрязла в долгах, — схватилась за перо, приготовившись вычеркнуть оркестр. — Козерог приему не подойдет…       — Визирь, подождите! — спохватилась Бета и смущенно прочистила горло. — В долгах погрязла прошлая Альфа. Она распалась около четырехсот лет назад. У Козерога давно другая глава, — запаниковала, поняв, что обвинила визирь в невежестве. — Я хотела сказать!.. Вы запамятовали просто потому, что новая Альфа носит скрипку прошлой. Это могло Вас запутать.       — Вот как, — задумчиво протянула Спика и дернула бровью. — Что же, в любом случае у карты большой долг перед Казначейством и низкий уровень мастерства.       — Долги выплачены, моя визирь.       Перо замерло над пергаментом. Глаза, полные скептицизма, устремились на слугу.       — Что, прямо все? — уточнила Спика, решив, что ей послышалось. — Прошлая Альфа разоряла мой выстраданный торговый путь от Пострела до Водолея на протяжении тысячи лет, тратила золото на всякие побрякушки, а не на развитие карты и города. И сейчас Вы хотите сказать, что новая Альфа все выплатила?       — С процентами, — пискнула Бета, боясь реакции главы.       Черные брови взлетели вверх. Подозревая подвох, Спика постучала пальцем по подбородку.       — Какими же средствами они расплачивались? — не доверяя больше никому, Альфа Девы фыркнула. — Ограбили соседей? Вступили в сговор?       — Все своим доходом, моя визирь, — Бета, замешкавшись, передала главе свежий отчет о поступлениях золота. — Имперская Казначея лично проверяла чистоту средств и не обнаружила ни следа грабежа или разбоя.       — Необычно, — хмыкнула Спика, мельком прочитывая документ. — Ознакомлюсь позже. Канцелярии стоит перепроверить это золото. Скорее всего, казначея что-то упустила.       — Вообще-то она… Эм, она, — Бета распереживалась под суровым взглядом главы и залилась пунцовой краской. — Это казначея просила за карту Козерога принять их в качестве оркестра…       — Хатиса просила за кого-то? — неверяще прошипела Спика, подавшись вперед. — Чем ее купили? Козерог подарил Ориону золотой рудник?       — Она ходила на концерт… Осталась в восторге и рекомендовала их от чистого сердца.       Жизнеутверждающие правила, в которые свято верила Спика на тот оборот, ограничивались емким понятием «свита».       Первое правило — свита Солнца не умела испытывать восторг.       Второе — свита Солнца ни за кого не просила безвозмездно.       Третье — свита Солнца всегда лгала.       Быть может, три тысячи лет назад, когда строительство Империи только начиналось, Дева поверила бы детским сказкам о чудесном исправлении ошибок, о светлом и добром конце. Быть может, поверила бы и тысячу лет назад. Однако даже то время давно утекло.       Брезгливо махнув пальцами, Спика прогнала слугу из кабинета.       — В любом случае я не стану приглашать никого во Дворец вслепую, — понизила голос, чтобы Бета не смела возразить. — Особенно на выступление. Я не видела и не слышала этот оркестр, в истории их выплат присутствуют темные пятна, поэтому я не стану так рисковать репутацией всего двора. Свободны.       Разочаровано поклонившись, Бета вышла из кабинета, оставив главу озадачено вглядываться в оставленные отчеты. Любопытство взяло верх. Спика, поправив неудобные очки, схватила свитки и погрузилась в чтение, стремясь изучить и проверить каждую строку о выплатах.       На протяжении столетий комнатные музыканты тратили имперскую казну, но не пополняли ее. Заоблачным талантом тоже не обладали или, по крайней мере, не выделялись им на публике. Долгое время Спика считала, что горную переправу заняла одна из самых неудачливых и расслабленных карт. Она уже не надеялась вытащить трубадуров из пучины пустого прозябания и махнула на них рукой.       Прошлая Альфа Козерога когда-то подавала надежды, начала собирать большой коллектив под громким именем «оркестр», но ее запал потух, едва Альфа-неудачница взяла средства в долг у имперской казны. В итоге она бросила создание коллектива и увлеклась коллекционированием редких и уникальных музыкальных инструментов. На этом рвение к величию карты закончилось, а долг перед Дворцом возрос.       Когда третья Альфа Козерога распалась, Спика не придала этому значения. Оказалось, зря. Новая глава горной переправы не просто возрождала надежду. Она решительно действовала, о чем говорили отчеты в руках визири. За последние триста лет она закрыла долги всех бывших Альф, не попытавшись сторговаться. А теперь по Дворцу начали ходить слухи, что карта напыщенных трубадуров с отсутствующим слухом объединилась в таинственный оркестр настоящих профессионалов.       — Это точно Козерог? — хмуро проговорила Спика, теряясь в своих предположениях. — Как-то даже не верится…

*

      Пришла в себя только на минуту, чтобы удостовериться, что все еще жива. Дернула пальцами рук, пошевелила глазами под сомкнутыми веками. Повязка на груди помогла. Теперь бывшая визирь в состоянии дышать, не распадаясь от нестерпимой боли. По крайней мере, зубы можно чуть разжать.       Она сошла с ума — точно. Слышала чей-то шаг в коридоре и не могла определить, кому он принадлежал. Слишком легкий для латных сапог Вестника, но тяжелый для того, кто пытался скрыться. Лакрим, владеющий такой походкой, не мог свободно расхаживать здесь и оставаться незамеченным.       Сухо сглотнув, Спика разжала пальцы. В коридоре пусто, а она попросту свихнулась от пережитого горя.

*

      Когда чертог спустя Канцелярия утверждала торжественную программу приема, половина Дворца гудела о том самом оркестре, не позволяя визири думать о чем-то другом. Прислужники Солнца как с ума посходили, ведя обсуждение из всех углов. Не спрятаться даже в столовой. Не было тишины и на кухнях, когда визирь вела пересчет десертов.       — Я еще ничего не утвердила! — Спика раздраженно взмахнула папкой с бумагами, когда кухарка подпорхнула к ней с блаженным выражением лица. — Хватит уже об этих музыкантах.       — Вы были на их концерте, моя визирь? — лакрима, смяв фартук в ладонях, не услышала настойчивую просьбу Спики и с пламенем в глазах обратилась к главе банкета.       — Нет, и не собираюсь, — отрезала Дева и проследовала меж столов с угощениями, сделав вид, будто они ее мгновенно заинтересовали. — Никаких кексов! Будущий разведчик Большой Медведицы любит мясо, им и подкупим. Этот прием не только в честь следующих старших паша. Их новый Забытый владеет уникальными чарами, он нужен Империи. Запомните все… Ну, что?       — Очень зря не желаете сходить на концерт, — запричитала пышная женщина и подхватила поднос с непригодным угощением. — Вам бы понравилось.       — Да-да-да, — поддержала вторая, чья длинная шея делала ее больше похожей на жирафа, чем на лакриму. — Я бы сказала, музыка в Вашем вкусе.       — Уж вся Империя сходила, а Вы все мнетесь на пороге! — когда из дверей раздался третий голос, Спика удивленно вскинула брови.       — Вы же знаете, что эта карта чарует на ваших ощущениях? — настороженно поинтересовалась визирь. — Козерог управляет эмоциями, а вы рады уши развесить.       — Так это ж не навсегда, — пышногрудая лакрима пожала плечами. — Временно же.       — До первых петухов, — подхватила повариха, выталкивая тележку с кексами за дверь.       — Да-да-да! — деловито подтвердила кухарка-жираф.       Утомленно покачав головой, Спика нехотя внесла в свиток пометку — вопросительный знак возле утвержденной театральной труппы.       — Не понимаю, почему вам так не терпится пасть под чьи-то чары, — проворчала Дева, не стараясь говорить тише.       Поварихи, заговорщически переглянувшись, дружно рассмеялись, взвизгивая и перебивая друг друга.       — Ох, я бы под ее чары!..       — Я б тоже не против под скрипочку, ху-ху!..       — Виолончель! Вы видели виолонче-е-ель?!       Кухарки заметили, как скривилась визирь, и чуть затихли. Самая старшая из них, взяв инициативу в свои руки, гордо вскинула подбородок и подбоченилась. На ее круглых щеках розовел румянец, что не добавляло ни капли угрозы очаровательной женщине. Однако визирь сделала вид, что напряглась.       — Вы не смотрите, что музыканты не из знатных, — расценила реакцию Спики по-своему и смело осадила. — Лакримы скромных карт тоже на многое способны.       Слегка опешив, визирь нахмурилась. Повариха-жираф порхнула к знакомой и с силой дернула ее за мягкое плечо.       — Простите, моя визирь, она сама не знает, что несет, — пропела и возмущенно защебетала на ухо пышногрудой кухарке. — Бестолочь, следи за языком! Это же Имперская Визирь, а не Забытая с соседней улицы. Ну ты темень.       Решив, что на сегодня получила достаточно упреков, Спика покинула кухню, ничего не сказав слугам. Застыла только, услышав приглушенный разговор за закрывшейся дверью:       — Всегда злая такая, ух-х, мурашки. Неприятно как-то.       — Тише ты, не ушла ж еще.       — Даже музыку слушать не хочет. Ей лишь бы «нет» кому сказать.       — Да тише ты! Темень.

*

      Спика просыпалась, чтобы навострить уши и уловить чужеродный звук. Ее сумасшествие достигало апогея. Она четко ощущала присутствие и не могла сказать наверняка, чье именно. Никто из ее приближенных физически не мог здесь находиться. Значит, звуки принадлежали не товарищу.       Шаги остановились возле двери ее камеры. На миг стало страшно раздирать веки и поворачивать голову, будто это на что-то повлияло бы. За столетия использования чар цветения Спика испортила зрение настолько, что едва различала очертания собственного носа. Она компенсировала отсутствие глаз слухом и научилась различать мир по звукам, которые он издавал.       Вот сейчас был еще один. Как если бы кто-то коснулся прутьев клетки и сжал их влажными руками. Молча затаившись, как оголодавший зверь, зашуршал одежой и склонил голову на бок. Оно не собиралось вытаскивать бывшую визирь из темницы. Оно только наблюдало — ее личный кошмар. Поэтому Дева страшилась открыть глаза. Понимая, что звуки нереальны, не смотрела в сторону двери, а если попыталась бы…       Не сделает этого, не станет. Спика зажмурилась, чтобы не видеть покалеченное лицо Альджеди, но оно упрямо всплывало в голове. Не хотела представлять ее увечья и что могла сделать с ней Ригил. От паники дыхание участилось, ребра сковало болью.

*

      Взяли измором — так объяснила свое поведение визирь. Дело было не в затянутой рутине и не в однообразных представлениях, устраиваемых театром Дворца и именитыми трубадурами. Пускай их песни приелись, и манера не отличалась от менее известных, но эта дорожка давно протоптана и безопасна. В том и крылась проблема. Именно поэтому Спика поменяла программу в последний момент и вычеркнула оскорбленных актеров из списка приглашенных.       Дело было в самой Деве, а не оркестре. Визирь слышала отовсюду шепотки в свою сторону. За глаза ее прозвали «сухарем», «черствой скрягой» и «злобной базыгой». Спика не сказала бы, что оскорбилась прозвищам. Нет, как раз наоборот, она привыкла к ним — это и расстроило. В сердце совсем перестало екать и трепыхать. Побоявшись потерять остатки живой души, визирь решила доказать самой себе, что все еще способна чувствовать, рисковать и поступать опрометчиво. Как три тысячи лет назад, способна переворачивать привычный распорядок вещей.       Рискнула. Пригласила на важный праздник оркестр, от которого не слышала ни ноты. Как обещал весь имперский двор, слезный коллектив ни на кого не был похож. Спика заняла место в центральной ложе, чуть возвышаясь над остальным зрительским залом, и почти не обратила внимания на Ригил. Та плюхнулась рядом, развалилась в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, и жестом подозвала чашника.       — Визирь, ты ли это? — усмехнулась эфенди, искренне забавляясь происходящим, отхлебнула дворцовое вино из кубка. — А где все эти скучнейшие актеры и их декорации? Что ты сделала с театралами? Только не говори, что запытала у себя в подвалах, не отбирай мой хлеб.       — Я решила попробовать что-то новое, — бесцветно отозвалась Спика, пока музыканты занимали свои места на сцене.       Хрипло рассмеявшись, Центавра подарила Деве снисходительный взгляд.       — «Ты» и «новое» — понятия несовместимые.       За столетия проведенные под одной крышей Спика разучилась реагировать на выпады Ригил. Именно поэтому пропустила мимо ушей ее комментарий и внимательно рассмотрела сцену. Карта Козерога все так же предпочитала оттенки горького шоколада в одежде, но теперь в качестве украшений использовала медь, а не золото. Тысячелетие сменилось, но вкусовые предпочтения горных лакрим остались теми же.       Спика тихо хмыкнула и задумчиво провела пальцами по линии челюсти. Сегодня она хоть и рисковала, но изучила все отчеты о выплатах Козерога и точно знала, что отсутствие золота в обликах лакрим обусловлено тем, что их новая Альфа распорядилась вернуть весь драгоценный металл Казначейству. Даже если им являлась крошечная серьга или пуговица.       — Что ты там выискиваешь? — скучающе протянула Ригил, качнув бокалом. — Пять трубадуров в костюмах. Пока что ничего удивительного.       — Пять трубадуров — это ансамбль, — поправила Спика, понемногу начиная раздражаться невежеством эфенди. — А тут больше сорока стульев. Интересно, они одновременно играть собрались?       — Один хлопнет, второй топнет, — гоготнула Центавра. — Вот и вся музыка.       Пока эфенди осушала уже второй кубок, визирь остановила чашника, не позволив ему скрыться за пологом ложи.       — Кто дирижирует Козерогу? — когда лакрим повел плечом, не решаясь дать точный ответ, Спика подарила ему строгий взгляд. — Кто-то ведь управляет всем этим оркестром.       — Я-я не уверен, моя визирь, — извинился он и склонился к уху женщины. — Но среди прислуги прошел слушок, что у них нет дирижера.       — Такая толпа без управления? — возмущенно прошипела Дева, начав жалеть о смене программы банкета. — Чтобы я еще раз так рисковала…       — Кто ходил на концерты, запомнил только скрипку, — шепнул чашник и поспешил скрыться в коридоре дворцового театра.       Спика занервничала. Сжав пальцы в кулак, постучала костяшками по подлокотнику. Все шло не по плану. Тяжелый занавес закрыли слишком поздно, и зал успел увидеть половину оркестра до начала концерта. Безобразие. И эфенди добавила, подтянувшись к ней через кресло, выдохнула вином в лицо.       — О чем вы там шептались? — ехидно оскалилась она. — Со мной поделиться не хочешь?       В зале раздались хлопки, вокруг сцены вспыхнули канделябры. Занавес, переливаясь золотом, открылся. Концерт начался, и визирь нетерпеливо махнула рукой, прогоняя Ригил обратно на свое место.       — Оркестр «Козерог»! — торжественно представил герольд. — В роли концертмейстера выступает Альфа карты — Альджеди!       Лакрим сбежал со сцены, и под центральным огнем оказалась высокая стройная женщина, издалека напоминающая собственный инструмент. Оркестр из сорока Слез находился прямо за ее спиной и, казалось, ждал команды. Из ложи разглядеть детали сложно, Спике пришлось сощуриться под очками, но главное она уловила. Как только скрипачка кивнула карте и опустила смычок на струны, оркестр ожил.       Именно об этой «скрипке» говорили все вокруг, и теперь Спика начинала понимать, почему. Она не просто исполняла музыку — молодая Альфа говорила через нее. Пробивалась во Дворец не для славы, а чтобы рассказать, что успела увидеть в мире за четырехсотлетнюю жизнь. Страстные руки обласкали инструмент. Альджеди зажмурилась, чтобы не думать, где выступала с концертом, а визирь подалась вперед, не в силах отвести от оркестра взгляд.       Под гром виолончелей ударили колокола заднего ряда, и Спика, забыв обо всем, вцепилась в подлокотники кресла. Она хотела вслушаться в каждого и запомнить организм, поющий на ее сцене. Дирижировала сама скрипка. Движениями головы, смычка и корпуса тела командовала собратьями, замедляя и ускоряя. Рассказчица и актриса в одном лице прекрасно справилась с задачей.       Когда пришла очередь Альфы общаться с залом, ее собратья послушно отступили, лишь аргументируя спетое главой оркестра. Безупречный организм, слаженный и чуткий. Ни у третьей Альфы Козерога, ни у второй, ни первой не вышло собрать карту и научить ее жить одним сердцем. Получилось только у четвертой.       — А неплохо выходит, — довольно усмехнулась эфенди со своего места. — Я даже готова признать, что в этот раз ты была права…       Дальше визирь уже не слушала. Она не понимала, как можно было позволить себе голос и перебить этот удивительный звук. К струнам с трубами присоединился хор, и Дева потеряла возможность дышать. Мурашки не бегали, а беспощадно атаковали ноги, плечи, шею, кололи грудь. Сердце бешено колотилось вместе со скрипкой. Глаза намокли. Эта музыка была не просто росписью лаконично звучащих нот. Она отражала душу и сильнее всего откликалась в угольной Деве, разжигая в ней давно потухшее пламя.       Даже когда Ригил потянулась и вновь потревожила визирь, момент не сломался. В тот оборот Спика нашла не «новое», а нечто гораздо большее — она вновь обрела себя. Будто очнулась от затянувшегося кошмара и вспомнила, наконец, что все еще жила.       В подъеме оркестрового боя она видела свое возвышение до приближенной свиты. В протяжном вое труб — боль предательства ближайшей подруги. В гневном надрыве скрипки — пленение в собственном Дворце. Злость и радость, горе и отвращение, страх и бесконечная грусть — было все, кроме чар. Драгоценный камень на верхней деке скрипки не загорелся даже на миг. Альфа Козерога сумела покорить души зала одной лишь искренностью, и самым удивительным было, что говорила она вовсе не о визири, а о самой себе.       За короткий срок жизни прошла через многое. Девочкой приняла на себя ношу Альфы одной из самых неорганизованных и безответственных карт. Юной девушкой выплачивала долги трех прошлых глав, хотя могла оспорить их в Суде. Спика знала, что Судейство встало бы на ее сторону и простило хотя бы половину названной Казначейством суммы. Но эта Альфа простых решений не искала. Она желала отмыть имя родной карты и привести сородичей к истинному величию, поэтому продолжала упрямо закрывать золотые дыры и кропотливо собирать организм по инструменту. Теперь женщина, воспитавшая новый вид искусства, покорила свою карту и взялась за именитых вельмож.       В тот вечер Спика услышала родственную душу и, встретившись с ней в бальном зале, одной из первых встала с места, едва музыка стихла. Ладони в тугих перчатках хлопали сцене, не жалея восторга. Пусть лицо все так же почти не выражало эмоций, но слезы, высохшие на подбородке, говорили о многом.       Эфенди поднялась вслед за визирью и заулыбалась, отдавая почести оркестру, пока взгляд не зацепился за Спику. К сожалению, у Центавры глаз был наметан. Она держала Деву возле себя три тысячи лет, знала каждый изгиб ее бледного лица и различала малейшие изменения в жестикуляции.       — Смотри не перехвали, — насмешливо хмыкнула Ригил, — и не выходи к гостям в таком виде.       Собралась покинуть ложу и приблизилась к визири, чтобы в лучших традициях уколоть ее напоследок.       — Вдруг решат, что у тебя есть сердце, — горячий шепот обдал ухо. — Разочаруешь еще одну вельможу.

*

      В голове стоял крик — любимый голос надрывался. Фантомные пальцы сжимали прутья камеры. Если слух бывшую визирь подвел и это Ригил явилась полюбоваться результатом своего творения, зря Спика пряталась. Стоило открыть глаза и встретить врага достойно.       Но бессилие выигрывало схватку. Дыра в груди чернела. В какой момент Спика отдала душу скрипке? Сама терялась в ответе. Казалось, будто с самого начала. И теперь смольная кровь сочилась из каждой клетки. Дева чувствовала, как разбитое сердце стало гнить. Не могла поверить, что не успела помочь любимой. Все попытки тщетны. Теперь избитая визирь никому не поможет.       Чьи-то грязные когти постучались в клетку. Чья-то глотка издала хрип.

*

      После первого концерта слабость Девы не длилась долго. Женщина привыкла, что собственное тело перестало ей принадлежать, когда покинула родной Оазис, и не особенно унывала об этом. Маска ледяного бездушия срослась с лицом. Ей удобно было пользоваться. Она отталкивала слабых, отсекала пустые разговоры и не подпускала врагов.       Однако существовали и минусы, чей истинный вес визирь узнала только через одно чувство, всепоглощающее, заставляющее улыбаться без видимой причины, — любовь. Она ее и раздавила.       Спика не отдавала себе отчет, почему так спешила познакомиться с главой оркестра. Отчего-то ей было жизненно необходимо увидеть Альфу, по вине которой сердце подвело тело во время концерта. Дева пересекала бальный зал быстрее обычного, отвечала слугам чуть короче и не задерживалась возле гостей дольше минуты.       Нахмурившись, выискивала в толпе шоколадный фрак и замедлила шаг, когда нашла пропажу. В глаза бросились пепельно-русые волосы, на затылке заколотые бантом благородного медного цвета, и смущенная улыбка, которой скрипачка одаривала своих собеседников.       Находясь в центральной ложе театра, Деве не показалось. Женщина, руководящая оркестром, действительно была высокой и обходила визирь на целую голову. Про себя Спика ликующе ухмыльнулась: представила скрипачку рядом с эфенди, и на душе стало радостнее. Из всех присутствующих только Ригил обходила Козерога стороной, и что-то внутри подсказывало, что ее макушка на уровне музыкального плеча являлась одной из причин избегания.       Появление в поле зрения Альфы Девы моментально прервало разговор. Гости расступились, склонив головы. Улыбка Козерога дрогнула.       — Имперская Визирь, — сконфуженно пролепетала, — для меня великая честь познакомиться с Вами!       Спохватившись, скрипачка глубоко поклонилась, ругая себя за заминку. Она не ожидала, что Дева подойдет к ней первой.       — И мне приятно видеть Вас, Альджеди, — по возможности дружелюбно отозвалась Дева. — Ваш концерт произвел большое впечатление на имперский двор.       Видя неловкость музыкантки, Спика подавила желание улыбнуться и протянула руку для пожатия, как делала со всеми гостями, не желая возвышаться над ними. Однако скрипачка удивила даже сейчас. Вместо пожатия она склонилась над ладонью и, мягко поддержав своей, невесомо прикоснулась губами к перчатке.       Один из гостей пропустил смешок.       — Необязательно столько кланяться, Альджеди, — прогудел он.       Скрипачка вздохнула, побоявшись, что Спика неправильно ее поняла.       — Я хотела выразить свое почтение Имперской Визири, — поспешно заверила Альджеди, медленно начиная паниковать, и приложила ладонь к груди. — В свитках по истории этикета Дворца Солнца я вычитала об этой традиции. Руку целуют, чтобы без слов высказать крайнее уважение.       — Если такое правило и было, оно давно устарело, — просмеялась вторая гостья и качнула бокалом. — Хотя я такой традиции не помню.       — «Наставления дворцовому этикету от Забытой до Ярчайшей», — Спика остановила женщину коротким взмахом руки и с интересом взглянула на Альджеди. — Действительно существовал такой манускрипт.       — Том пятый, глава двенадцать, абзац пятьдесят второй, — поддержала скрипачка, осчастливившись ответом визири. — Жаль только, не назову автора: они не указаны ни в одном учении.       Спика внутренне растерялась от проявленных знаний и манер. Возразить было нечем: с подобным подходом к чтению скрипачка наверняка помнила даже номер строки.       Визирь держала в уме все списки крупных выпускников академии разных направлений за последние пятьсот лет, и имени Альфы Козерога среди них точно не было. Спика решила, что из-за регулярных выплат долгов скрипачка не смогла позволить себе получение образования во Дворце. Вместо этого она наверняка одалживала свитки у окружных карт или посещала архивные отделения в крупных городах, когда давала концерты по всей Империи.       Осознав это, Спика не стала интересоваться подробностями жизни Козерога на глазах у остальных гостей, побоявшись, что за отсутствие образования Альфу засмеют. Однако как только занавес сцены открылся, что-то внутри екнуло, и теперь хотелось продолжить беседу.       — Традиции карт собирались Канцелярией на протяжении всего ее существования, — Дева не сразу поняла, что забыла смягчить голос, отчего он зазвучал слишком металлическим и строгим. — Авторства у истории нет. Данное правило приветствия уважаемых Слез было заимствовано из-за моря.       Мысленно визирь усмехнулась. Она уловила искру в земляных глазах. Альджеди хотела дополнить рассказ, но не посмела показаться умнее визири перед вельможами, поэтому обаятельно улыбнулась и почтительно кивнула.       — Поцелуй вместо рукопожатия на Затонувших Островах используется до сих пор, — Спика многозначительно взглянула на гостью с бокалом.       — Моя визирь! Я ни в коем случае не спорю с Вами, — сконфуженно рассмеялась женщина. — Вы лично собирали эти знания, Вам виднее. Простите, если оскорбила.       — Я не держу зла, — заверила Спика и покосилась на скрипачку. — Однако на Вашем месте я прислушивалась бы к тем, кто читает манускрипты.       Пока гостья приходила в себя после замечания, Дева почувствовала чей-то раздраженный взгляд на своем виске, от которого вмиг стало дурно. Как бы ни хотелось продолжить беседу, визирь слишком задержалась возле одной группы, и седая эфенди уже готовила ей выговор, бросив младшего лакрима Большой Медведицы, ради которого велела устроить бал.       Едва прием закончится, Центавра забудет о своем новом разведчике, пожирающем деликатесы со столов, и разразится новый скандал. Чтобы не дать Ригил повода напиться и наброситься на важных гостей, Спика склонила голову.       — Было приятно провести с вами время. Пожалуйста, наслаждайтесь балом.       Обратилась ко всей группе, но в тайне — только к одной женщине. В последний момент передумав проявлять холодность, визирь чуть подалась навстречу скрипачке. Ее острые глаза смягчились, а уголок губ приподнялся в улыбке.       — Надеюсь услышать Ваш оркестр вновь.       Тогда дрогнуло сердце Альджеди. Раскалилось и разлило по телу вязкое тепло. Музыкантка поклонилась, не сдерживая искреннюю радость.       — Для Ваших ушей — сколько угодно.

*

      Спика слышала до сих пор. Тот голос, ставший продолжением игры на тонких струнах, умолял бороться. Во рту давно не было воды. Треснувшие до крови губы приоткрылись, чтобы легче было дышать. Существо за дверью не уходило, насмехаясь над ней неуверенным шепотом.       — Чего Вы так боитесь, моя визирь? — поинтересовалось чудовище. — Вы же ничего не видите. Так почему бы не открыть глаза?       Спятила от боли, голода и болезни. Повторяла себе, что лучше будет уснуть и не тратить силы на поддержание ясности сознания. Повторила снова, когда чужеродный шепот оглушил.       — Вы боитесь, — просмеялось существо, царапая клетку, заставило морщиться от скрежета. — Бояться нужно не меня.       Сердце с ритма сбилось. Спика судорожно вздохнула, что стало ошибкой. Легкие сдавило от кашля, грудь разрезало болью сломанных ребер. Судорожно хватая ртом воздух, Дева сжала кулаки.       — Четыре, моя визирь, — подсказало существо почти что вежливо. — Вам сломали четыре ребра.       От напряжения веки задрожали. Спика старалась не кашлять, чтобы не усугублять свое положение.       — На трех трещины.       Голова кружилась так, будто Дева оказалась посреди бушующего океана совсем одна. Без спасательной лодки.       — Как Ваше сотрясение? Голова не болит?       Разрывалась. Тошнило. В желудке давно не было еды. Теперь во рту стояла желчь.

*

      Со скрипачкой хотелось проводить время вне концертов. Визирь жалела, что не могла себе позволить даже минуту с ней наедине, где не существовало чужих глаз и ушей. Нельзя узнать ближе и самой поделиться чем-то. Но действительность зла, и приходилось мириться с имеющимся.       Впервые за три тысячи лет Спика засыпала, думая о ком-то в любовном ключе. Впервые за лета работы в Канцелярии слышала музыку в своей голове. Появление скрипачки в жизни окрылило настолько, что Дева по ошибке начала оттаивать. Открываясь миру, она слой за слоем снимала с себя броню и стала к нему уязвимой.       Спика чувствовала, будто ее время откатывалось назад. Внутренне помолодев, нашла в себе отголосок той самой наивной простоты, когда улыбалась и удивлялась обычным вещам. Той воодушевленной девушки уже давно не существовало — она распалась при постройке Дворца. Но ее тени хватило, чтобы оживить зачахшее сердце.       К сожалению, имперский двор ловил даже мельчайшие изменения. Когда визирь говорила с кем-то дольше обычного или заинтересованнее, когда щурилась от скрытой улыбки — наблюдатели запоминали. Поэтому пришлось заново прятаться и таить истинные чувства под тонной замков, не разговаривать ни с кем. Замкнуться насильно.       Однако мировой порядок не обмануть. Императрица видела и знала все. Пускай ее карта Мага обладала завидной хитростью, Солнце все решила наперед. Когда новая участница партии прибыла во Дворец впервые, ей уже принадлежал старший Аркан.

Влюбленные.

      На очередном балу поздоровалась с визирью более сдержанно, чем в момент знакомства. Альджеди видела отстраненность главы Канцелярии и решила не ломать выстроенных рамок. Но вечно топтаться у границы было сложной задачей даже для нее. Порой она позволяла себе маленькие шалости, дразнилась, наступая на незримую черту, ковыряла ее носом ботинка и отступала, играючи улыбаясь.       Так было и в тот оборот. Прошло несколько лет, Спика не подпустила себя к скрипачке, наблюдая издалека, осторожно собирала сведения, слушала и смотрела. Хотя тянуло подойти ближе и узнать, отчего Альджеди смеялась, ведя увлеченную беседу с вельможами. Визирь сощурилась. Беседа была не просто увлеченной, нет. Чуть подумав, нарекла ее страстной.       Судья, с которой находилась музыкантка, что-то упорно доказывала, не прекращая жестикулировать и передразнивать кого-то с последнего слушания. Это и вызвало смех. Он не был похож на звуки, издаваемые эфенди. Улыбка Альджеди оставалась нежной, а в лице не было ни капли злости или надменности. Ладонь изящно прикрывала губы, корпус тела наклонялся вперед от смеха, но ни в коем случае не горбился. Позвоночник оставался прямым, плечи расправлены, двигалась только поясница. Любое движение скрипачки отражало ее ремесло, словно женщина никогда не выпускала смычок из рук.       Дева не заметила, как залюбовалась, не слушая своего собеседника. Слегка склонила голову на бок, во взгляде застыл вопрос.       — Моя визирь?.. — скомканно проговорил купец, поняв, что Спика перестала общаться с ним. — Я говорю, неплохо было бы уменьшить процент…       Снова внимание переключилось на скрипку. Альджеди, будто услышав неловкий разговор, отвлеклась от Судьи. Как только земляные глаза встретились с угольными, визирь вмиг ощутила себя пойманной на месте преступления с окровавленным клинком в руке. Теперь скрыться, солгать и оправдаться нельзя. Когда Альджеди украдкой улыбнулась ей, сердце екнуло, и пришлось поспешно отвернуться.       — Что Вы сказали? — изобразив заинтересованность, Дева изогнула брови.       — Я о чем-то… А, да-да! — купец громко прокашлялся, обрадованный вновь обретенным вниманием. — Мы с Вами обсуждали возможности понижения процента с проданных товаров. Сумма, которая отходит казне, слишком велика. Понимаю, те же апельсины везут аж из Весов, однако…       Нахмурившись, визирь требовательно взмахнула ладонью, прерывая мужчину.       — Размер подати устанавливает не Канцелярия, а Казначейство, — пресекла Спика и указала в сторону Хатисы, хлопающей дворцовому ансамблю в конце зала. — Вам стоит поговорить с Имперской Казначеей. Уверена, она с охотой выслушает Вас.       — Но я же, — задохнулся от накатившей паники. — Мы уже беседовали! Меня отправили к Вам, сославшись на форму пятьдесят три, которую можно получить только в Канцелярии, о выкупе повозок и телег. Ее нужно заполнить, чтобы получить выписку из Казначейства, подтверждающую, что я занимаюсь перевозкой товаров за свой счет… Не помню точно.       Сощурившись, Спика поджала губы. Она поняла, о какой форме упомянула Хатиса, — такой не существовало. Точнее, сама пятьдесят третья форма была, но не о выкупе каких-то повозок, а выплатах жалования слугам. Дева смутилась, поняв, как легко у Хатисы получилось обвести вокруг пальца несчастного купца наспех выдуманной бесполезной формой и сбросить его тяготы на визирь.       — С номером явно произошла ошибка, как и со смыслом. Форм о повозках нет. И даже если бы такая бумага существовала, скорее всего, Вам она не поможет. Размер подати един для всех купцов, персонально Вам его менять не станут, — аккуратно произнесла Спика, понизив голос. — Даже если за Вас попрошу я.       — Я Вас понял, — торговец сник, стараясь сохранить лицо, натянуто улыбнулся. — Благодарю, что уделили время.       Когда скомканно поклонился, Спика остановила его, подняв ладонь.       — Одно Ваше слово веса для Казначейства не имеет, — многозначительно изогнула брови. — Однако не только Вы недовольны установленной планкой. Попробуйте написать коллективное письмо в Канцелярию и соберите как можно больше подписей. С такой бумагой я могу просить Казначейство об уступках.       Согласно закивав, купец воспрянул духом. Его лицо просветлело, губы изогнулись в счастливой улыбке. Схватив ладонь визири, яростно ей затряс.       — Благодарю! — залепетал мужчина. — От всей души благодарю, моя визирь! Вы так много сделали…       — Я еще ничего не сделала, но Вы можете, — осторожно высвободила руку из цепкого плена и заговорила строже. — Не меньше ста подписей, сосчитайте все правильно и пишите сразу на мое имя, иначе письмо будет идти дольше.       — Я понял, — горячо прошептал. — Благодарю Вас. Я все сделаю, моя визирь.       Воодушевившись, купец сердечно откланялся и удалился на поиски товарищей. Едва след его простыл, взгляд снова упал на скрипачку. Визирь разозлило, что она неосознанно искала женщину в толпе, и была рада видному росту, из-за которого пропустить русую макушку среди остальных крайне затруднительно. И вновь странное чувство заставило Деву дрогнуть. С такого расстояния Альджеди не могла слышать их разговор, со своей собеседницей давно попрощалась и теперь давила улыбку, тщательно отводя глаза от Спики.       Не подслушивала… Или все же могла? Дева с вызовом вздернула бровь. Показалось, ее неумело пытались обмануть. Пока визирь усердно искала, на кого можно переключить внимание, скрипачка исчезла из поля зрения первой, присоединившись к новым балтаджам, успешно окончившим академию, — юному Дзете Большой Медведицы Мицару и его Забытому Алькору, поразившему эфенди уникальностью теневых чар.       Под ребра снова кто-то досадно кольнул. Неприятная тень разочарования легла на визирские плечи. Кто бы мог подумать, что Альджеди оказалась более стойкой, чем Спика, за чьей спиной покоились тысячи лет высшего правления.

*

      — Моя визирь, Вам больно? — пробулькало чудовище, отхаркиваясь кровью на пол.       Оно приближалось, миновав прутья клетки, тяжело ступало возле ослабленного тела.       — Почему Вы не хотите взглянуть на меня?       Это галлюцинации. Повторяла себе, не слушая загробный голос, что происходящее не являлось реальностью. Плод избитой головы. Все это Деве лишь казалось. Не было здесь скрипачки, восставшей в виде неупокоенного упыря. Это попросту невозможно.       — Вам так плохо, — с сожалением прохрипело существо. — Вы почти не дышите.       «Спи».       — Взгляните на меня.       «Спи!»

*

      Чашка просвистела в локте от уха Спики и разбилась о стену позади. Откинувшись в кресле, визирь безучастно осмотрела кабинет, прикидывая, сколько потребуется слуг, чтобы оттереть остатки травяного чая с забрызганной мебели. Первый этаж Канцелярии в этот оборот принимал всех желающих. К сожалению, одной из них оказалась Ригил.       Осуждающе изогнув брови, Спика вернулась к списку просителей.       — Безобразно себя ведете.       — Ты собираешься объяснять свое поведение?! — рявкнула эфенди, не думая уходить.       — Какое?       Безучастный голос Девы заставил Центавру потерять остатки контроля. Ригил выхватила перо из белой руки и швырнула его в угол кабинета.       — Не делай вид, будто занята чем-то важным, — процедила эфенди, встретившись с ледяным взглядом визири. — Я об этой трубадурше. Что у вас?!       Не сразу поняв, о чем так настойчиво интересовалась Центавра, Спика нахмурилась.       — Ничего, — с толикой подозрения проговорила Дева. — Дворец пригласил оркестр дать концерт на Великий Белый Сон…       — Не Дворец, а ты, — выплюнула Ригил и хлопнула ладонями по столу. — Не притворяйся! Это не Хатиса просила их позвать, не прикрывайся казначеей. Все ты понимаешь и водишь меня за нос. Как всегда! Не можешь говорить прямо, бесконечно намекаешь. А я вижу, как ты вся… — оскалилась, с болью вспоминая поведение визири. — Течешь.       Мимика Спики переменилась. От злости уши двинулись назад, нижние веки напряглись, челюсть чуть выехала, плотно сомкнув зубы. Подобного хамства она не ждала.       — Ложь, — гневно процедила Спика, приподнявшись с места. — Я служу Солнцу, Дворцу, Империи. Ничего другого у меня нет.       На каждом слове верхняя губа дергалась. Хотелось оскалиться, бросить в эфенди что-то тяжелее звука.       — Все у тебя есть! — рявкнула Ригил. — Не строй из себя брошенку.       — Хватит гоняться за каждым моим вздохом, — выплюнула с остервенением в разъяренное лицо. — Ваши истерики начинают выглядеть жалко.       Словесная оплеуха прилетела точно в цель. Центавра отшатнулась, толкнув стол. Спика не могла оправдывать ее вечно. Сердце рвалось от гнева. Она отдала все, что имела, и позволяла себе только робкий взгляд в сторону музыкальной женщины. Разве это справедливо? Ни смотреть, ни дышать, ни слушать — ничего нельзя. Она строила Империю для всех, чтобы самой оказаться в западне.       Ригил воспользовалась ею. Когда визирь дала клятву, распоясалась в полной мере. Знала о принципиальности Девы, о ее верности Императрице и не сомневалась, что свое слово она не нарушит. Поэтому держала возле себя, душила, с летами усиливая хватку. Вытрясла душу, затоптала нежные цветы.       Эфенди сделала визирь такой.       — Отменяй концерт, — прошипела Ригил, развернувшись к выходу. — Зови своих нудных театралов. Я по ним соскучилась.       Дверь звучно хлопнула, и только после этого Спика судорожно выдохнула. Не заметила, как сжала лист под ладонью. Испортила собственный документ. Нижнее веко задергалось. Неверяще прикоснувшись к лицу, Спика под подушечками пальцев ощутила его дрожь. Нервы сдавали.       Так продолжаться не могло. Пока Ригил срывалась только на Спике, но однажды ей станет этого мало. Рухнув обратно в кресло, Дева замутненным взглядом пробежалась по столу. Перебирала последние сделки, документы о возвращении долгов и дарении золота. Пока роковая мысль не посетила ее.       В сердце зародилась смута.       Если когда-нибудь придется выступить против власти Ригил, у Спики должно быть место, за которое можно ухватиться. Не Альфа-преемница и даже не карта. Ко времени тотального свержения ей нужно иметь свое государство внутри Империи, которое и станет преемником Дворца.       На одном из прошений глаза зацепились за имя карты, считавшейся истоком возвышения Империи. Покинув Оазис больше трех тысяч лет назад, Спика заключила свой первый контракт именно с Тельцом. Альфа песчаных жителей долго не менялся, распался не так давно, и на его место ступил новый. Как предшественник, лакрим поклялся в верности Деве и по сей оборот не предавал.       Игральные карты зашуршали в божественных руках, когда Маг взяла со стола документ. Колкие глаза прищурились, а из ладони Солнца выпорхнул старший Аркан.

Колесо Фортуны.

      Альдебарана Спика мало знала и с тех пор твердо решила исправить ситуацию. Поднялась с кресла и вышла из кабинета. Настала пора Имперской Визири нанести визит Тельцу.

*

      Чавканье усилилось. Чудовище стояло прямо в камере и высилось над Девой. Харкнуло, закашляло, извергая из себя что-то.       — Совсем себя не бережете, — пробулькало оно.       Брякнулось рядом. Склонилось к лицу.       — Обезвоживание Вас добьет, — сокрушилось, опустив склизкую ладонь на лоб. — Вы вся горите.       Логика отказывала, но даже в таком состоянии Спика поняла, что галлюцинации не способны поднять тело. А это существо подхватило затылок и плавно приподняло голову.       — Ну же, пейте, — сунуло мокрые пальцы в рот. — Вы же хотите пить.       Мышцы живота сократились. Дева закашлялась, пытаясь выплюнуть кашу, текущую по глотке.       — Моя визирь, — недовольно цокнуло чудовище. — Вы должны попить, чтобы не распасться здесь.       Не чувствовала вкуса, не понимала массу. Казалось, упырь пытался заставить проглотить собственную руку.       «Ригил», — отчаяние пронзило голову. Это она послала Вестника издеваться над Девой. Сама наверняка стояла неподалеку и насмехалась. Но галлюцинация, прочитав ее мысли, хлюпающе рассмеялась.       — Нет, моя визирь, Вы ошиблись.

*

      Угрозы в сторону Козерога долго не прожили. Внимание Альфы Центавра переключилось на молодую кровь. Уникальнее нее не было никого в истории Империи. Пылкая, импульсивная талантливая девушка, пришедшая третьей вслед за собратьями, захватила Ригил целиком.       Эфенди видела в Полярной свою лучшую ставленницу и желала управлять юной ведьмой сильнее, чем сама Императрица. Наблюдая напор Центавры, визирь внутренне кривилась. Полярная души не чаяла в наставнице, отдаваясь ей целиком, выполняла любое поручение, лишь бы стать великой в ее глазах.       — Чего разлеглась?! — гаркнула Ригил и властно взмахнула посохом. — Тебя уже трижды распали грязные смерды. Вставай и бейся!       Девушка едва удержала равновесие на подвешенном бревне, прыгнула, но споткнулась на втором и рухнула лицом в песок.       — Позорище, — фыркнула эфенди, даже не взглянув в сторону ставленницы. — Тебя распадет любой проходимец. Даже поганый уборщик. Заметет вместе с листвой и не заметит.       — Простите! — когда Полярная отвесила стыдливый поклон, Спика тихо хмыкнула. — Поганый уборщик не сможет победить будущую Имперскую Ведьму. Я Вам докажу!       С балкона Канцелярии открывался прекрасный вид. Отсюда хорошо просматривался внутренний двор академии направления балтаджей. Например, как эфенди промывала юной девушке неустойчивый мозг, вкладывая в ее неокрепший ум свои высокомерные взгляды.       — Так не пойдет, — прошептала Спика, постучав пальцами о перила.       Пускай она не могла вмешиваться в тренировки будущих защитников знати. Однако Дева оставалась властной над учениями наук направления балтаджей. Визирь решила рискнуть еще один раз и не позволить Ригил переманить к себе сильнейшую Слезу Империи. Вернувшись в кабинет, Спика велела пригласить Бету Девы для важного поручения.       — Мне не нравится, чему учит эфенди будущую шестую руку Ее Величества, — недовольно высказалась визирь. — С ее подачи Империя гниет с начала сотворения и вскоре вовсе начнет разваливаться.       — Не факт, что Полярная станет возвышенной ведьмой, — робко пролепетала Бета. — У нее есть старшие собратья…       Взгляд Спики заставил прикусить язык.       — Разумеется, она ей станет. Если у Вас есть сомнения, то у меня их нет, — хмыкнула Спика, поправив очки на носу. — Так вот, я желаю внести в программу обучения выпуска будущей Имперской Ведьмы значительные корректировки, но не официально. Мне нужен тот, кто отклонится от текущей программы, не задаст вопросов и будет наставлять тайно.       Бета сдержанно слушала и не спешила записывать указ. Он уместен лишь для ушей. Она понимала, что подобное нельзя документировать.       — Подскажите, Канцелярия уже приняла прошение Альфы Весов об отставке?       Замявшись, девушка задумчиво нахмурилась.       — Кажется, да…       — Сожгите.       Приказ Спики поверг служанку в шок.       — Что сделать?.. — неуверенно переспросила она и тут же возмущенно вздохнула. — Альфа Весов готовится к распаду! Она стара и слаба. Настоятельно просила Канцелярию не задерживать ее в академии. Она долго вела ставленников, обучая их истории Империи, чтению Небесного Полотна…       — Ничего, задержится еще на пять лет, — прервала Спика, не желая слушать, опустилась в кресло. — Скажите ей, что распад подождет.       — Но как… Как он может подождать?..       — Сначала воспитает ведьму, — строго осадила визирь. — Потом пусть хоть трижды распадается.       Занервничав от предстоящего разговора с Весами, Бета замялась и судорожно сглотнула.       — И-и что же мне сказать? — заикнулась она. — Как убедить ее остаться? Альфа Весов настроена очень решительно и не обрадуется новости о задержке на службе.       Подавшись вперед, Спика нависла над столом и твердо заглянула в глаза слуги.       — Задайте вопрос, — произнесла, понизив голос. — Как сильно она хочет видеть вторую такую же эфенди?

*

      — Говорю же, пейте, — прорычало чудовище, силой заталкивая что-то в рот бывшей визири.       Жидкость обожгла пересохшую глотку. Спика захрипела. Глаза закатывались с каждым всхлипом.       — Неслабо Вас покромсали, раз узнали во мне упырицу, — причитал труп. — В другой оборот мне стало бы обидно.       От каждого глотка ребра пронзало болью. Держала дрожащие веки приоткрытыми, но не видела существа. Даже очертаний никаких.       — Вы устали, — промурлыкало чудовище, мягко опустив голову Девы обратно на пол. — Поспите.

*

      Альфа Весов приняла брошенный визирью вызов. Воспитание Имперской Ведьмы началось. Нельзя было позволить Ригил вырастить свою копию, но и надорвать девушку недопустимо.       Судьба Аркана тянулась с обеих сторон. Божественная длань протянула колоду, и две ладони — белая и темно-серая — одновременно схватили верхнюю карту и потянули будущий козырь каждая на себя. Башня царапала рубашку ногтями, Маг стиснула подушечки пальцев мертвым хватом. Лишь бы не порвать. Однако Императрица знала, что ни у кого из них не выйдет сломать этот старший Аркан.

Сила.

      Плюхнулась в кресло между визирью и эфенди. Мельком взглянув на обеих, поежилась. Дева оставалась привычно безразличной к окружению. Порой Полярной казалось, будто души у нее вовсе не существовало, а вместо сердца кровь качал булыжник. Эфенди же нервничала, находясь в актовом зале, словно императорская ложа вдруг стала ей тесной. С одной стороны, Полярной хотелось услышать знаменитый на всю Империю оркестр, но с другой — Ригил была против этого выступления.       — Лучше бы ты проводила время на тренировках, — проворчала Центавра, сдерживаясь в выражениях только из-за присутствия ставленницы. — А эти трубадуры…       — Имперская Ведьма должна знать высший свет, средний и низший, раз без разделения никак не обойтись, — холодно отозвалась Спика и нечитаемо взглянула на эфенди. — Также никто из нас не хочет, чтобы Имперская Ведьма была недоразвита в вопросах культуры.       — К чему это все? — небрежно махнула рукой Ригил. — На военной службе едва ли пригодится посещение театров.       — Высшая свита живет не только войной, — отрезала Дева. — В интересах двора привить Альфе Малой Медведицы вкус к искусству.       Оскорбившись неприкрытым хамством, Ригил дернулась, порываясь вскочить со стула, но вовремя опомнилась. Вокруг слишком много лишних ушей, и два любопытных аметистовых глаза уставились прямо на нее.       Визирь радовалась. Полярная осталась в зале, воспитание ступило в силу. Занавес открылся, и дыхание Девы испарилось, как в первый раз. Пускай Центавра запретила звать оркестр чаще одного раза в лето, в этот оборот нашелся повод для визита.       Рисковала, начав личную переписку с Альджеди. Понимала, что ее письмо дойдет до Козерога только через чертог, поэтому потратила целый свиток. Их общение началось с вопросов о Полярной. Спика передала скрипачке указ написать концерт для будущей Имперской Ведьмы, чтобы музыка предназначалась только ей, но действовать необходимо было в исключительной тайне.       «Проследите, чтобы ни одна живая душа не узнала, для кого Вы пишете ноты. Даже Ваши инструменты не должны знать. Это наш с Вами секрет, пусть им и остается».       По сей оборот Альджеди не намекнула о нем никому. Каждая симфония обязана была зацепить Полярную, чтобы ей захотелось вернуться в зал и услышать музыкантов вновь. На двух сторонах свитка Спика описала характер прыткой девушки, ее вкусовые предпочтения, привычный распорядок дня и ночи, особенности общения с собратьями. Чтобы облегчить поиск мелодий и темпа, старалась ничего не упустить.       Чем больше различий разрастется между Полярной и Ригил, тем легче ставленнице будет идти против любимой наставницы.       Ригил, злобно дергающая ногой справа от будущей ведьмы, пригодилась. Ее реакция на концерт для Полярной играла визири на руку. Эфенди не переносила присутствие Козерога во Дворце, скалилась каждый раз, когда их лакримы числились в списках приглашенных даже в качестве обычных зрителей. От такого поведения даже у очарованной Полярной возник вопрос.       Теперь, когда оркестр бил в барабаны, Спика украдкой ухмылялась. Альджеди подошла к заданию со всей ответственностью. Написала музыку и удалилась на задний план, посчитав, что ведущим инструментом для Полярной станет контрабас, гулким басом задающий ритм. За ним сидела юная девушка, которая была меньше собственного инструмента почти в два раза, и примерно одного возраста с Полярной.       Сероватые пальцы ведьмы застучали по подлокотнику, вторя рукам музыкантки, прыгающим по струнам контрабаса.       — Не качайся на стуле, — процедила Ригил, склонившись к ставленнице. — Веди себя достойно.       Поджав губы, Полярная перестала дергать головой и с тяжелым вздохом выпрямилась. Концерт нравился избраннице Солнца. Под лихие переливы труб на сероватом лице расцвела улыбка.       — Бездарность какая-то, — но фырканье Ригил быстро ее стерло. — За этой пузатой скрипкой.       — Контрабас, — тихо подсказала Полярная, за что получила предостерегающий взгляд. — По-моему, играют они хорошо…       Когда Ригил ничего не ответила, юная ведьма смутилась. Хотя она погрустнела и продолжила слушать концерт более сдержанно, визирь внутренне ликовала. С помощью Альф Весов и Козерога зерна сомнений, осторожно посаженные в сердце, дали первые ростки.       — Благодарим оркестр за дивную музыку! — провозгласил герольд, завершая выступление. — В этот вечер в роли солистки впервые для вас играла Эпсилон Козерога — Кастра!       — Все, послушали, — прорычала эфенди, вскочив на ноги.       — Куда Вы? — Полярная не успела сказать что-то еще, как наставница вылетела из ложи.       С торжествующей ухмылкой Дева поднялась с места, когда музыканты вышли для финального поклона, и не отвела потеплевшего взгляда со сцены. Там ее первая скрипка вывела для получения громких оваций застенчивую контрабасистку. Спика подозревала, что Альджеди украдкой смотрела на нее, поэтому не стала скрывать гордость, ласково улыбаясь из центральной ложи.       Прогуливаясь от актового зала до бального, визирь настояла, чтобы они с ведьмой явились к гостям вместе. Альфа Малой Медведицы порывалась ускорить шаг, чтобы догнать наставницу, и выглядела расстроенной. Наверняка винила себя за уход эфенди. Спика скривила губы. Ригил умела перекладывать ответственность за свои действия на других. Чувство вины вытравить из ставленницы будет трудно.       — Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что концерт запал Вам в душу, — осторожно поинтересовалась визирь, испытующе покосившись на Полярную.       Та хоть и старалась держаться стойко, но опыта не хватало, и эмоции были написаны на лице. Поправив съехавшую в сторону пряжку ремня на кителе, ведьма благодарно кивнула Деве.       — Я никогда не видела настолько большого музыкального коллектива, — честно призналась она. — Он как… Сложно подобрать слово. Как живое тело размером со сцену.       — Организм, — удовлетворенно согласилась Спика. — Каждый инструмент — важный орган. Тот, кто управляет оркестром, — его сердце. В этот вечер им был контрабас.       Забыв об эфенди, Полярная прекратила попытки сбежать от визири и нахмурилась, обдумывая ее слова.       — Органы исполняют свою работу, она разная, но идет на благо всему телу, — Дева продолжила рассуждение, еще сильнее замедлив шаг. — Ноты — их кровь. Что качает сердце, то питает тело. Будь кровь поганой, из-под пальцев оркестра не вышло бы чистого звука. От поганой крови организм распадается.       Начав понимать, Полярная задумчиво закивала, сосредоточенно смотря в пол.       — Сегодня кровь была живой, — уверенно произнесла юная ведьма. — Я дышала с этим организмом и чувствовала подъем. Не было никакого распада от поганой крови.       Ответ визирь устроил. Остановившись перед закрытыми дверьми бального зала, Спика взглянула на Полярную снизу вверх.       — С Империей так же.       — В каком смысле? — теперь девушка запуталась и не желала отпускать Деву к гостям.       — Органы — это карты. Сердце — наш Дворец. Караваны и лакримы — кровь, что качается по дорогам-венам.       Полярная надула губы, не понимая всего масштаба произнесенных слов. Но визирь и не ждала мгновенного ответа. Оставила ставленницу Ригил в раздумьях и вошла в бальный зал, чтобы приветствовать гостей.

*

      От предложенного питья стало легче существовать. Тиски на голове чуть ослабли. Теперь Спика, открыв глаза, видела слабые очертания существа, пришедшего к ней.       — Моя визирь, — и голос его почти не булькал. — Сказала же Вам спать.       Это женщина, а не упырь. Сознание настолько замутнено, что Дева не распознала живую лакриму.       — Не будете слушать меня, распадетесь здесь же.       Приступ кашля заставил бывшую визирь дернуться. Ребра не позволили сесть, позвоночник не держал. Даже руки, как у безвольной марионетки, вытянуты вдоль тела и не шевелились.       — Вы окружены врагами, — наставнически проговорила гостья. — Но я не из их числа. Потому перестаньте сопротивляться и отдохните.       Что-то знакомое было в этом голосе. Но истинную его природу Спика не смогла понять.

*

«Что качает сердце, то питает тело».

      Разговор с визирью быстро забылся, но в душе Полярной остался осадок. Он не проходил с летами обучения, не испарился и после начала войны с самим Временем. Теперь по венам Империи текли вооруженные полки, призванные защищать лишь избранных, а неугодные погибали от напора беспощадной стихии.       Лета старого мира кончались. Наступила разруха. Ветвистые трещины появились на стенах Дворца Солнца. В миг всеобщих лишений истинное лицо эфенди стало показываться на поверхности водной глади. Как бы она ни прятала, гниль все равно просачивалась в мир.       В жизни Полярной появились достойные наставники, своим примером доказавшие силу принципов и морали, поэтому игнорировать малодушие Ригил стало для ведьмы тяжело. На очередном военном совете юная паша вспылила, не выдержав логики Центавры.       — Но Вы можете послать больше балтаджей!..       Пока шла перепалка, визирь наблюдала только за ставленницей. Судьба Ригил давно стала для нее безразличной. Зато ведьма подавала большие надежды.       — Эти поселения хоть и не имеют стратегической важности, но там проживают лакримы. Живые лакримы!       Полярная отчаянно пыталась донести до эфенди нечто важное, но недоступное ей. Сострадание.       — У каждого есть друзья, семья на карте. Они и так лишаются домов, а тут корона отворачивается…       — Ты владеешь искусством ведения войны? — безразличие Центавры уничтожило надежду.       До тех пор ведьма не видела сути наставницы, окрыленная своей мощью, очарованная улыбкой Ригил и ее обещаниями о скором величии. Но даже эти замки рушились. Переживая ужас гибнущего мира, неопытная девушка быстро превратилась в женщину. Время заставило ее.       — Помни свое место, ставленница.       Полярная опустила голову и, когда эфенди покинула зал совета, решительно устремилась за ней. Злая и раздосадованная остановилась, едва визирь с ней заговорила.       — Хорошего стратега от плохого отличает умение выжидать момент. А также — самому создавать его.       Пусть ведьма с подозрением относилась к бездушной главе Канцелярии, пусть разговор быстро забудется, но, возможно, в будущем он ей пригодится. Если они переживут катастрофу, возможно, в миг нужды ведьма вспомнит визирские слова.       — Хорошая полководица точно знает, когда ресурс стоит использовать, а когда — сберечь.       Надеялась, что Полярная слушала ее.       — Я понимаю это, визирь, — ответ сквозь зубы Деву не устроил.       — Нет, не понимаете, — честность в голосе Спики приколотила ведьму к полу.       Она бросила последнюю проверку, прощупывая, не прошли ли лета наставлений в академии и Дворце зря.       — Вы служите короне, — строго осадила визирь. — Ей и подчиняйтесь.       Вот он, момент, к которому стремилась Дева. Полярная взяла себя в руки и смело вышла против высшей свиты.       — Я служу Империи.       Разозлившись, Полярная широким шагом покинула зал. Оставшись в одиночестве, Спика резко вздохнула. Имперская Ведьма еще не дошла до возвышения официально, но уже соответствовала титулу. Все риски оправдывались. Авторитет эфенди в глазах ставленницы неумолимо разрушался, и вместо печали Полярную одолевала праведная злость.       Нерасторопно собрав схемы местности в стопку, Спика подавила улыбку.

*

      Женские руки подхватили голову бывшей визири. Теперь она понимала, что ко рту прикасались не пальцы, а узкое горлышко кувшина. Склизкая жижа, текущая по глотке, оказалась простой водой.       — Помните, как Вы брали под свою опеку Слез? Кропотливо лето за летом отмывали грязь, оставленную эфенди на лике Империи, — слова женщины ласковым шепотом убаюкивали Деву. — Ваша война не окончена, не сдавайтесь.       Одним приоткрытым глазом Спика вгляделась в силуэт, согнувшийся над ней. Неровный, где должна быть голова, волосы торчали округлыми локонами. Кудрявая.       — Боритесь, моя визирь.

*

      Получив весть, Спика ударила по столу. Бета Девы за ее спиной произнесла страшное. Горную переправу никто не спасал, хотя она отдала приказ. Визирь предали, и вся карта Козерога исчезла в пустоте стихии.       — Тел нет, — аккуратно призналась служанка. — Может, они успели уйти? Сейчас все исчезают. Это не значит, что лакримы обязательно распались…       — Замолчите, — выдохнула Спика, крепко зажмурившись.       Нельзя поддаваться панике. Нельзя думать о другом, ведь их Дворец тоже крошился. Одни лакримы штурмовали стены здания, не понимая, что внутри ситуация ничуть не лучше. Другие же решили нажиться на общем горе и направили оружие против знати.       Двери кабинета содрогнулись. Спика успела лишь обернуться и услышать женский крик.       — Визирь!       Головорез ворвался внутрь, направил саблю точно в грудь. Действуя на опережение, Спика вырвала заколку из волос. Сломанные двери зацвели. Молодые лозы пробили захватчику живот и оплели выход из кабинета. Однако перед смертью вор успел выпустить свой снаряд.       Бета закрыла Альфу собой за миг до взрыва. Спика рухнула на пол, ударившись затылком о письменный стол. Бета карты, поверженная чарами, куклой свалилась на живот Альфы. Спика хотела встать, но от нового грохота в Канцелярии стеллажи не выдержали. Один из них, пошатнувшись, обвалился на Дев.       С потолка сыпалась каменная крошка. Не сдвинуться. Тяжесть полок приковала к месту, и Бета не издала ни звука.       — Алараф… — выдавила визирь, пытаясь освободиться из плена. — Алараф!       Ее рубашка с брюками промокли от чужой крови. Черные глаза Беты слепо смотрели перед собой. Спика дернулась, толкнула стеллаж. Безрезультатно. И до заколки не дотянуться: укатилась слишком далеко.       — На помощь! — крикнула что есть силы, закашлялась, глотнув каменную пыль. — На… п…       Снаружи слышались звуки борьбы. Мимо ее лиан пробегали раненые балтаджи, но за громом разрушений не слышали визирь. Выругавшись, Спика оттолкнулась от Беты, стараясь вылезти из-под мертвой Алараф. Тщетно. Ногами не пошевелить: стопы застряли под тяжелыми полками. Молясь, чтобы второй стеллаж не упал на голову, Спика цеплялась за пол, скользкий от крови.       От бессилия глаза закрывались и с трудом открывались вновь. Происходящее запомнилось урывками. Прошел оборот, не меньше. Крики во Дворце почти стихли. Распадались трупы и рушили стены комнат. Как и этот, покоящийся на ее животе, вот-вот разорвется от накопленной магии. Тело Алараф покрывалось снежной пылью. Визирь просыпалась, чтобы попытаться вылезти, и сознание отключалось от боли распада на живой коже.       Спика закричала, когда мертвая Бета заледенела целиком и прожгла плоть собственной Альфы. Услышала шаги. На что остались силы, позвала на помощь.       — Визирь?.. — хрип раздался по ту сторону изгороди. — Моя визирь, это Вы?!       — Д… — задохнулась, пытаясь повысить голос. — Да!       — Я сейчас. Держитесь!       Лианы разрубила молодая паша без титула. Бирюзовые волосы растрепаны, женщина хромала. Дикие глаза-аметисты не сразу нашли Деву в груде обломков стен и мебели.       — О Солнце, — просипела Полярная, с усилием сдвинув стеллаж. — Терпите. Не засыпайте!       Глыбу льда, оставшуюся от Алараф, пришлось отдирать от кожи.       — Сколько Вы тут, — прошипела ведьма, поднимая обмякшую визирь с пола, — находитесь?       Откашлявшись, Спика подхватила укатившуюся к выходу заколку и навалилась на плечо Полярной.       — Похоже, что я считала? — прошептала Дева.       — Вы шутите? — неверяще спросила ведьма и хмыкнула, подхватив женщину за ребра. — Вы шутите. Это хорошо.       Задравшийся край рубашки засох. Кровь на нем обратилась морозной коркой. Спика не видела рану, но чувствовала ее. Запнулась о камень, когда за спиной раздались крики, сжала заколку. Одна из последних бандитских группировок пришла грабить незащищенный Дворец.       — Помогите остальным, — выговорила визирь, увидев сомнение ведьмы.       — Вы уверены? Выглядите ужасно.       — Благодарю, — фыркнула Спика. — Ну же. Я справлюсь.       Полярная не позволила визири вступить в бой. Отвела ее к стене и поковыляла обратно.       — Идите в тронный зал, — прорычала через плечо. — Встретимся там.       Судорожно выдохнув, Спика опустила голову. Позволила себе передышку. В таком состоянии она ничем ведьме не поможет. Ожог, полученный от Беты, действительно выглядел плохо. Спика потеряла очки в завалах кабинета, но даже без них отчетливо видела кровавое месиво на месте когда-то гладкого живота.       Стало ясно: находясь под весом груза, Спика потеряла два оборота. Ее Величество в опасности. Позади Полярная отбивалась от обезумевших лакрим. Надо двигаться вперед, чтобы не пришлось ее спасать в очередной раз.       Визирь добралась до центральной лестницы. Но с каждым шагом шевелиться все труднее. Дело не в усталости. Конечности будто погрузили в мед и насильно замедляли. Перед глазами чернело.       «Нет».       Дрожащая ладонь ухватилась за перила, но Спика не ощутила холода камня под пальцами. Душа отделялась от тела. Визирь исчезла на ступенях тронного зала.

***

      Веки сами открылись, и чувство бесконечного полета в пустоте куда-то испарилось. Дева отчетливо понимала, где находилась, и видела гостью перед собой. В темной клетке чуть вспыхнул свет, источаемый кожей женщины в мантии. На ней блестела карта Небесного Полотна, а огненные кудри крупными вихрями ниспадали на плечи. На улыбчивом лице красовалась птичья маска, закрывающая вздернутый нос.       — Баал-Зебуб, — растерянно прошептала Спика и попыталась сесть, но не вышло, и затылок встретил камень полов.       — Тц, моя визирь, у Вас все еще сломаны ребра. Не забыли? — удрученно покачав головой, женщина опустилась на корточки и мягко убрала липкую прядь со лба Девы. — Как же Вы собрались возвращать Алтари, если торчите в этом…       Верховная Жрица огляделась и презрительно махнула пальцами.       — Погребе.       Все это не имело смысла. Бывшая визирь зажмурилась, вспоминая душераздирающий скрежет скрипки у ее ног. Любое действие Спики заранее обрекалось на провал.       — Ну-ну, Вы слишком строги к себе, — проворковала Баал-Зебуб, таинственно улыбнувшись. — Как козырь, властный обращать в козырей других, может быть обреченным? Это возможно, однако не в этот раз.       Прошлый визит этого существа закончился для Девы плачевно. Однако теперь ее расположение изменилось. Хотя гнева не было в цветных глазах, Спика не нашла в себе сил обрадоваться. Она не просила о помощи. Не привыкла и не желала заводить эту традицию. Теперь уже ничего не желала. Ни распасться, ни спастись.       — Возможно, Вы передумаете, — Баал-Зебуб заговорщически подмигнула, словно они находились на чаепитии, а не в тюрьме. — Здесь так холодно и одиноко. Ни сплетни не услышать! Так и с ума сойти нетрудно…       Жрица вскочила на ноги и разгневанно схватилась за прутья дверной клетки.       — Кошмарно, — выругалась она и не спеша оглянулась на Деву. — Правда, Вам на радость я принесла парочку слушков. Не хотите подкрепиться, моя визирь?       Спика подняла на Жрицу усталый взгляд. Она не знала, чем Баал-Зебуб могла ее удивить. Любая новость пролетела бы мимо. Однако незаинтересованность свергнутой главы Канцелярии нисколько не смутила Жрицу.       — Помните, Вы утаили от эфенди сведения о выжившей ведьме Ваал-Фегор? А потом защитили ее, спрятав в ущелье Козерога, — Баал-Зебуб задумчиво постучала цветным ногтем по подбородку. — Вы ничего не требовали взамен у Императрицы за спасение ее козырей, однако чертоги всегда платят сторицей. Что бы вы ни делали, получите от нас ответ.       Ругала она визирь или хвалила — роли не играло. Спика с трудом концентрировалась на словах.       — Я есть пятый чертог и за службу я плачу, — Баал-Зебуб понизила голос, убрав из него веселые ноты, вынудила Деву внимательно слушать. — Ваши труды окупились.       Слова Жрицы будто ударили по груди, запуская мертвое сердце. Веки визири дрогнули.       — Вы успели.       Пульс сбился. Из горла Спики вырвался судорожный выдох.       — Эфенди не дошла до Пострела.       Смягчившись, Баал-Зебуб опустилась на колени и с теплотой приложила ладонь к бледному лицу.       — Спасенная Вами ведьма в этот миг борется за одну жизнь.       Глубокое осознание пришло к Деве. Она дернулась, схватила Жрицу за рукав мантии. Невзирая на боль, приподнялась.       — Она, — прошептала Спика, прерывисто задышав. — Альджеди?..       От улыбки чертога слезы навернулись на глаза. До крупной дрожи в пальцах Дева сжала ткань небесного одеяния.       — Жива.

***

Смерть.

      Бросила сумку с коня в траву и громко выругалась. Кровь не переставала сочиться из головы скрипачки. Подбежав к ней, Атрия грохнулась на колени и оттолкнула паникующего Регула в сторону.       — Что нам делать?! — взвизгнул Лев. — Я не знаю как это… А если череп поврежден? Он же мог повредиться? Я не знаю. А ты?!       — Милостивая Матерь, заткнись! — рявкнула Вегард, не совладав с собой, обмотала вокруг обожженной ладони тряпку и поморщилась. — Приподними ее голову. Надо наложить повязку и потуже.       — Т-ты точно знаешь, что…       — Ничего я не знаю! Я не Скульптор! — Атрия срывалась, не в силах мыслить трезво. — Говорю, приподними и заткнись!       Регул выполнил поручение. Его нижняя губа дрожала, в красных глазах застыл ужас. Альджеди выглядела бездыханной, словно свежий труп.       — А если череп сломан… Почему так много крови, — промямлил Лев, пока Атрия накладывала повязку. — Надо уложить ее на мягкое… Вдруг полегчает. Ше-едди… Моя Ше-едди.       Злобно зыркнув на товарища, Вегард не стала его ругать. За один бой Лев потерял одну вещую сестру и грозился лишиться подруги. Атрия понимала торговца. Ей тоже хотелось забиться в угол и взвыть, но не позволила отчаянию одержать над собой победу. Хотя Полярная до сих пор не вернулась, не видно и Алькора.       Едва они с Регулом ушли в леса, со стороны города послышались взрывы. Наверняка Вестники прислали подкрепление, но пока в их лес никто не сунулся. Вспышки магии из брошенной усадьбы погасли слишком скоро. Подкрепление, если и было, то покинуло Козерог, словно кто-то срочно отозвал войска. Это утешало.       — Перевернем на бок, — проворчала Вегард, ухватив скрипачку за наплечник доспеха. — Ну-у, Регул!       — А может, на спине оставим? — с мольбой взглянул на ведьму. — Так ей будет удобнее.       — Она без сознания! — воскликнула Атрия. — Хочешь, чтобы в рвоте захлебнулась? Поворачивай!       С болью поджав губы, торговец выполнил поручение, осторожно положив Альджеди на левый бок.       — Надо зафиксировать голову, — Атрия подтянула походные мешки и зацепилась взглядом за предмет на своей руке. — Черт… Опять оно. Вот как знала.       — Что ты делаешь? — пискнул Регул, закрыв рот ладонями. — Атрия, скажи, что ты делаешь.       — Да замолчи уже, — шикнула Вегард, стаскивая с больного пальца кольцо. — Останавливаю ее распад. Не спрашивай!       Пока искала руку скрипачки, успела выронить кольцо в траву и звучно чертыхнуться. Артефакт сел на смуглый палец как родной. Нервно выдохнув, Атрия осела и стерла со лба капли пота. Доспех доставлял неудобства. Даже без латных перчаток руки устали и едва шевелились. Но отдыхать нельзя. Необходимо собрать травы и сварить хоть какой-то целебный эликсир для Альджеди.       Загремев доспехом, Регул вытащил что-то из своей походной сумки и неловко потер в пальцах. Присмотревшись, Атрия узнала кусочек полированного дерева.       — Я не забрал скрипку, потому что она была сломана. Ты уж прости, — скромно проговорил Регул, обращаясь к спящей Альджеди. — Зато я взял это… Часть верхней деки, если не ошибаюсь. С камнем.       Сглотнув, вложил в раскрытую ладонь музыкантки осколок ее инструмента.       — Если оружие сломалось, ничего страшного. Главное сохранить камень, верно? — улыбнулся нервно. — Как поправишься, сделаем тебе новую скрипку. Лучше прежней. С ней ты очаруешь саму Императрицу, вот увидишь.

***

      От слов Баал-Зебуб Спика не могла сдержать слез. Плечи вздрагивали, вторя вздохам. Жрица встала во весь рост и склонила голову.       — Последний дар, моя визирь, не от меня.       В темном коридоре, глубоко под дюнами гиблого песка, вопреки здравому смыслу раздался громовой раскат. Кожа Спики чуть засияла белым светом, и было слышно, как сломанные кости издали хруст, вставая каждая на свое место. Отбитые органы больше не болели. В легких не хрипела кровь.       Подобно душной грозе в коридоре раздался грохот десятка глоток.

«Наша благодарность за спасенное дитя».

      Синяки этот свет не тронул, побоявшись разоблачения падшей эфенди. Но все сокрытое и смертельное — трещины, переломы, разрывы, сотрясение — излечилось в один миг.       Спика прерывисто вздохнула и больше не заходилась кашлем. Смогла сесть и свободно расправить плечи. Баал-Зебуб сдержала слово о награде и закончила свой визит. Напоследок улыбнувшись, исчезла в облачке тумана.       — Алтари, моя визирь, — оставила лишь вкрадчивый шепот в черноте. — Их сложно спасти из тюрьмы.