one hundred kisses

Дрим был чрезвычайно хорош в том, чтобы поднимать настроение Джорджа. Он знал, что он любит, что нужно для его комфорта, что заставит его элементарно отвлечься. Но важнее всего – он знал как заставить его смеяться и улыбаться. Это было большой слабостью для старшего, в чём он не хотел бы признаваться. Клэй делал абсолютные глупости, или же то, что казалось глупым для юноши, всё что заставит его почувствовать веселье и радость. Джордж был искренне благодарен, что он помог ему отвлечься тогда. Даже если его сильно смутила такая прямая забота о нём, на пару с поцелуями, это того стоило. Британец слабо улыбался, в полусонном состоянии утыкаясь лицом в подушку и пытаясь заснуть, пока его мысли не покидал Клэй. Пусть даже вдруг, хотя уже не очень верилось, поцелуи были шуткой, даже издёвкой, или просто странным и не очень дружеским выражением привязанности, ему всё нравилось. Он чувствовал окутывающее тепло изнутри, он чувствовал себя любимым, ему было комфортно с тем, что между ними происходило. С утра Гоги был в таком же приподнятом и чутка влюблённом настроении как и вечером. И когда он заспанный, плëлся по коридору, и в его поле зрения появился флоридец, это заставило его непроизвольно улыбнуться. Тот одарил его такой же радостной милой улыбочкой и подмигиванием. Дэвидсон кривит лицо на то, «какой же он тупой», под бормотание об этом себе под нос. Над этим Дрим смеётся уж слишком громко, он знал что не был настолько смешным, как минимум конкретно в тот момент когда бубнил что-то о тупости своего товарища. Но ему нравится смех Клэя, он очень забавный и заразительный, всегда заставляет его широко улыбаться. Этот раз не был исключением. Они идут на кухню вместе в столь весёлом настроении. Шагают бок о бок, взгляды то и дело пересекаются, искрят друг от друга, оба светятся счастьем. Им так комфортно находиться рядом. Даже если их отношения уже никогда не вернутся к "нормальной" дружбе, их всё устраивало во взаимном флирте и поцелуях. Они просто наслаждаются той стадией отношений, когда ещё лишь окончательно разбирались со своими собственными мыслями и чувствами, и совершенно не спешили говорить обо всём, выдумывать из этого что-то чересчур серьёзное. Для обоих парней мысль: "Я влюблён в него..." больше не вызывает страха, стыда или дискомфорта. Поэтому им так и хочется остановиться на этой ступени ненадолго, погреться в столь нежных, может даже слишком сладких чувствах, а не спешить вперёд паровоза и выяснять отношения сейчас. Джордж был в слишком хорошем настроении, поэтому ему захотелось, как всегда собственно, покривляться в шутку, со знанием заранее, что он сам будет смеяться и рассмешит Дрима своей глупостью. Юноша говорит, что он самый лучший на свете, с очевидным сарказмом. – Да, Ваше Величество.– младший отвечает ему с издёвкой, хитро ухмыляясь, будто он что-то задумал. Гоги решает перенять эту шутку, когда практически смеясь, говорит: – Ты, слуга, должен относиться ко мне, как к королю!– он едва сдержал милые хихикания, пока произносил это. Но вот следующие действия Клэя уже не заставляют его смеяться, они заставляют его захотеть убежать, чтобы тот не видел его розовый застенчивый румянец. Парень делает элегантный поклон перед ним, а после берёт его руку в свою и целует тыльную сторону кисти. Он задерживается в этом положении, поднимая пронзительный взгляд на старшего, когда тот на своей коже ощущает уголки чужих губ, приподнятые в ухмылке. Картина перед глазами и чужие действия в сумме заставляют его буквально закоротить в реальной жизни. Сердце Джорджа сумасшедше стучит, он даже не понимает, что проходит около минуты, прежде чем он возвращается с небес на землю, а Дрим всё ещё держит его ладонь и смотрит на него слегка насмешливо. Старший в прямом смысле забирает свою руку, потому что он даже не вырывает её из чужой хватки. Начиная с того, что никакой хватки не было, блондин поднял его руку добровольно, и у него был шанс убрать её в любой момент. Тот не пытался удержать её, лишь грациозно поддержать на весу, чтобы поцеловать. Для старшего очень сложной задачей оказывается восстановить дыхание, но когда он наконец справляется, он хочет сказать лишь одну вещь, что постоянно на уме, когда он рядом с ним. Он прочищает горло, представляя как пылают его щëки в этот миг и негромко говорит: – Ты идиот...