Под веточкой омелы

В аудитории мгновенно стало тихо. Солнечный свет мягко облегал соединённые столы, доходил до человеческих лиц и поднимался выше. Юноша остановился прямо перед красной фигурой, глубоко втягивая воздух и готовясь. Хотя сам знал, что выдавливать слова не придется. «— Привет?» Се Лянь улыбается так, как никогда прежде. Немного растерянно, не теряя самообладания, уверенности. Сам не зная, для чего, но протягивает руку. И вздрагивает, когда его жест принимают. Ладонь у юноши как и прежде, просто ледяная. Но, это даже помогает прийти в реальность на несколько секунд. «— Ну привет» Незнакомец слегка склоняет голову, на потресканных тонких губах застывает улыбка. В помещении резко теплеет, но во всем виноваты кондиционеры, — только они. «Ох, я тут подумал, я сделал что-то не так?» Се Лянь аккуратно поправляет сумку, неотрывно следя за изящными пальцами другого. Он может что-то пропустить; что-нибудь не поймет и все пойдет крахом. Абсолютно все, чего юноша добился за пару неожиданных встреч. И все эти мысли становятся яснее, когда незнакомец отводит взгляд и медленно взмахивает рукой. «— Как посмотреть. Ты и вправду кое-что не сказал мне». Настенные часы словно замедляются после этого жеста. Сяньлэ, как староста группы, не хотел бы портить отношения с новыми людьми в их группе, — конечно, это основная причина! — от одной мысли о том, что ему не удастся подружится с этим студентом, сжималось сердце. Возможно, причиной этого также являлась не найденная врачами аритмия. «— Своего имени». Юноша поворачивает голову и ухмыляется. От этого серебряные серьги издают протяжный, еле слышный звон. Се Лянь не знал, о чем думает его собеседник. Но единственной фразой, поселившейся в голове Сяньлэ на тот момент, стала: «черт, он так напоминает кота». Сяньлэ отводит взгляд первым. Если это была попытка пофлиртовать, то он обязан что-нибудь ответить; а если «сказанные» слова были ничем другим, как манера общения, то не забивать себе голову. «— А, ох, это можно исправить. Я Се Лянь, староста группы. Если что-то будет непонятно, ты всегда сможешь обратиться ко мне, хорошо?» «— Гэгэ так заботлив со мной. Я обязательно воспользуюсь этим советом» Се Лянь лишь пожал плечами. К нему частенько обращаются по полезным вопросам и не очень, это стало обыденностью. Но этот незнакомец говорит так, словно за этими словами что-то скрывается, и это не могло не напрягать. Юноша слабо прикусывает губу. А после дополняет вежливое: «— А как тебя зовут?» «— Можешь звать меня Сань Лан, Гэгэ». Они общаются на языке жестов. Одни жестикуляции, одни взмахи руками, одно выражение взгляда. Но, несмотря на это, Се Лянь точно услышал очередное заигрывание, отчего в небольшом удивлении распахнул глаза пошире. «— Ох, хорошо, я запомню. Ты знаешь, в каком кабинете будет следующее занятие?» Сань Лан на миг застыл, обводя взором всего студента. Его вечно спокойное выражение лица оставалось непоколебимым, из-за чего Се Лянь точно был уверен, что юноша знает. Но студент лишь закачал головой. «— Не-а» Сяньлэ склоняет голову, подмечая, что этот парень и вправду полон сюрпризов. «— Я тебя провожу» Юноша закидывает в очередной раз съехавшую с плеча сумку и разворачивается, когда получает неспешный кивок в ответ. Они выходят из кабинета, оставляя комнату пустовать в одиночестве. *** Заполненные коридоры встретили двух знакомых неприветливым гулом и разъедающим смехом. И, если Се Лянь частенько скрещивал брови, когда кто-то рядом пробегал или слишком громко визжал, то Сань Лан оставался полностью непоколибимым. Лишь суровый взгляд проносился мимо слишком распоясавшихся студентов, после возвращался обратно, к лицу старшего и чуточку смягчался. Совсем немного. «Немного даже завидую», — Сяньлэ бросает взгляд на украшения друга. Такие же великолепные, как и обычно. А следом поднимает голову и покрывается мурашками, когда встречается с чужим взглядом. «— Смотри, это кабинет химии», — юноша растерянно указал на первую попавшуюся дверь, которая чудом оказалась той самой. Се Лянь выдыхает и ведёт студента дальше, даже слегка притрагивается к чужой ладони, — резко отдергивает себя, не позволяя взяться за руки. Это чувство, которое позволяет чувствовать себя немножко лучше рядом с определенным человеком, называется восхищением. И он действительно поражался живой мимикой Сань Лана, его, хоть и прозрачной, но настоящей улыбкой. Всем, что было запрятано глубоко внутри. «— А это библиотека, я сюда частенько хожу, чтобы подготавливаться к контрольным точкам» Сяньлэ подносит указательный палец к устам, словно рассказывает какой-то личный секрет, с которым делиться нельзя. Но все равно говорит об этом Сань Лану, и от этого губы второго чуть поджимаются. «— Гэгэ, не хочешь сходить туда и подготовиться вместе?» Се Лянь отвечает лёгким кивком и наконец-то доходит до нужного кабинета. «— Нам сюда». *** Пускай Сяньлэ и активно разговаривал с юношей на языке жестов, он сам был не до конца уверен, что говорит «правильно». С тех пор, как Сань Лан шутливо поиздевался над ним, Се Лянь не упускал мысли о своей «ошибке». Хотелось больше свободы действий, по крайне мере, не так сильно сомневаться в некоторых словах. Но даже со всеми внутренними переживаниями, юноша не сдавался и продолжал диалог. И вот сейчас, сидя в библиотеке после всех занятий напротив друг друга, они беседует о личных целях, интересах, планах на будущее; Сяньлэ интересуется, откуда он приехал и многими другими вещами. Например, в ходе этого разговора юноша немного узнал о матери Сань Лана. Красавица, которую не мог получить ни один из богачей; иностранка, хорошо разговаривающая на пяти языках. Однако, он и сам толком не мог сказать о ней ничего, ведь она умерла на его пятом дне рождении, — Сяньлэ высказал слова сожаления и они в скором времени сменили тему. И все шло хорошо, пока в один из моментов Се Лянь не подмечает нечто странное. Сань Лан за все время ни разу не притронулся к листку бумаге и чернилам. Юноша активно поддерживал беседу, никогда не перебивал и иногда даже указывал на ошибки в чертежах старшего, что не могло не радовать. Но вот сам к своим задачам не дотрагивался, то ли боясь упустить каждый момент со студентом, — что Се Лянь опровергал на корню — то ли прокрастинируя до последнего момента. Но они и пришли сюда за тем, чтобы учиться, разве нет? Словно в библиотеке двум друзьям можно заниматься чем-нибудь другим. «— Все хорошо? Просто...» Сань Лан на миг остановился, пристально смотря в янтарные глаза, — будто какой-то чужак задел его честь, семью, и даже троих несуществующих кошек. Кашлянув в кулак, юноша серьезно отчеканил движение за движением. «— Стыдно говорить, но у меня проблемы с каллиграфией и чистописанием». Ах, так вот оно что. Но Се Лянь не остановился, задавая следующий вопрос. «— Я могу помочь». В чужом взгляде заиграл проблеск света, юноша сразу отодвинулся, освобождая место старшему. Но Сяньлэ и не взглянул на уступленное место, садясь практически позади друга, так, чтобы видеть лист бумаги и ненадолго прикоснуться к ледяной ладони. «— Сначала напиши что-нибудь, а там посмотрим, что можно сделать». Вид Сань Лана по-прежнему оставался отстранённым, однако Се Лянь нутром чувствовал прорастающую растерянность, ведь сам был жертвой этого чувства не один раз. Улыбнувшись, юноша стал следить за выведенными иероглифами. Сначала они получались размазанными, то большими, то маленькими. Сяньлэ подумал, что тот слишком волнуется перед ним, но даже когда он закрыл глаза и ненароком отвернулся, правописание к студенту не вернулось. А может, его и никогда не было. «— Так дело не пойдет. Дай мне». Се Лянь аккуратно прикоснулся к ладони знакомого. Вывел чистые линии, от которых самый лучший учитель каллиграфии склонил бы голову, а затем отстранился. Тихо, осторожно. Заметив, что юноша отодвинулся, Сань Лан взволнованно поднял голову. «— Гэгэ, у меня ничего не получится без твоей помощи. Боюсь, я совсем бездарен». Сяньлэ отрицательно закивал головой, но ещё раз вглядываясь в кропотливую работу младшего, лишь отвёл взгляд. Но этого было достаточно, чтобы Сань Лан слегка надул губы. «— Ладно-ладно, не серчай. Я знаю, что тебе поможет». Юноша поднялся и направился к полкам. Самые различные сборники стихов, произведений знаменитых и зарубежных писателей уложено красовались на стеллажах. Но он лишь прошел мимо всей этой красоты, дойдя до самого дальнего угла библиотеки, который обозначался образовательным разделом. Се Лянь перебирал взглядом все книги про правописание, пока не нашел нужную. Юноша уже хотел было развернуться и уйти вместе с находкой, только вот достать до верхней полки — какое невезение! — никак не получалось. — Ну же, — тихо пробормотал Сяньлэ, чувствуя острую необходимость в лестнице. Но после отбросил абсолютно все мысли прочь, когда почувствовал чье-то присутствие рядом. А точнее, ощутил. Сань Лан осторожно встал позади старшего, ненароком чуть ли не прижимаясь вплотную и, вслед за бледной рукой, протянул свою и достал сборник. Се Лянь не мог сказать точно, что было изображено в тот момент на его лице. Но на сто процентов был уверен в лукавой, просто дьявольской ухмылке. «— Гэгэ, этим ты хотел мне помочь?» Сань Лан чуть помахал книгой и отошёл от друга. Однако даже через десять секунд юноша не решался повернуться. Одно крохотное оказание помощи заставило за ребрами что-то сжаться, а в руках проступил озноб. «Пустяки» — с такими мыслями Се Лянь оглянулся на слегка обеспокоенное выражение лица и слабо кивнул. И с такой же фразой сел на прежнее место, продолжая обучение. *** Первая пора зимы по-своему прекрасна, Сяньлэ уже давно осознал это. С крыш зданий в замедленном танце падали крохотные льдинки, ровным слоям ложась на такие же белоснежные сугробы. Однако, день клонился к вечеру, и дневной свет уже не так яро бросался в глаза. Хорошее время для прогулок по городу. Такому же большому, как переплёты в судьбах людей. Можно с точной уверенностью сказать, что с момента появления Сань Лана в его жизни многое поменялось. Они знакомы всего лишь пару дней, этого не отнять. Но, с присутствием этого человека, Се Лянь чувствовал прилив сил и вдохновения, которых не ощущал больше месяца. Это было не единственной причиной. Например, несмотря на дружбу с Цинсюанем, Сяньлэ всегда ходил домой в одиночестве. Это не смертельно, но иногда хочется поговорить с кем-нибудь вне стен университета. В такой повседневной, обыденной жизни, когда ему не придется брать на себя роль старосты. И, как не странно, Се Лянь нашел приют для этих желаний в глухом человеке. Они могли общаться на любые темы: Сань Лан отлично разбирался в любимых исполнителях старшего, иногда даже выдвигая рекомендации на основе предпочтений старшего; рассказывал о жизни в прежнем городе и часто улыбался(что было не слишком важным, но и не слишком незначительным!). И обоих совершенно не волновал тот факт, что их беседы строятся на языке жестов. И вот сейчас, проходя мимо светофоров и витрин магазинов, юноши шли к дому Сяньлэ. Поначалу он хотел пойти один, как обычно, но юноша смог уговорить на совместную прогулку, подкупив аргументами : «нам одной дорогой» и «одному наверняка будет скучно». Се Лянь старался не упасть; Сань Лан старался не отпускать его одного на гололед. Так продолжалось все то время, проведенное вместе на улице, пока в один из прекрасных моментов Сяньлэ падает. Тонкие кисти быстро подхватывают чужое тело и возвращают обратно. Се Лянь от неожиданности чуть не сваливается на спасателя во второй раз, но, по чудесному стечению обстоятельств, удерживается на ногах. В глаз рябит от резкого падения, но юноша все равно отстраняется первым. «— Гэгэ, ты в порядке?» Сань Лан сдвигает упавшие на чужое лицо пряди назад, помогая немного собраться и взять себя руки. Улыбка мгновенно исчезла с уст. «— В полном, большое спасибо» Се Лянь неловко улыбается, проходит пару метров и останавливается возле своего подъезда. В воздухе повисла гробовая тишина, которую раньше юноши не замечали за милой беседой. Сань Лан собирается уйти, и это чувствуется всем сердцем. Он и так помог юноше аж два раза, и, конечно же, хотелось чем-то отплатить. Быстро развернувшись и схватив ледяную ладонь, Сяньлэ торопливо взмахнул рукой. «— Может, зайдешь на чай?» Сань Лан на миг застыл, словно не веря в происходящее. А после ухмыльнулся, повторяя вслед за старшим: «— С удовольствием».