В твоих глазах бушует море

Проказы Камисато Аято, каждая из которых представлялась целым приключением для маленького Томы, стали чем-то самим собой разумеющимся для Томы в юношеском возрасте. Более того, он находил некоторые из них весьма забавными. *** На дворе стояла осень. Тома подметал опавшие листья. Увлеченный своим занятием, он не услышал, как кто-то настойчиво звал его по имени. — Тома, Тома! Один неосторожный шаг, и парень оказался в чужих объятиях. От человека, находившегося сзади, веяло теплом. Грудь поднималась и опускалась в такт сбившемуся дыханию. Решив воспользоваться коротким замешательством, Тома выкинул в сторону руку с граблями. Пусть это могло показаться не лучшей идеей, маневр был рассчитан на то, чтобы отвлечь внимание противника. К невезению Томы, его замысел в одно мгновение раскусили. Чужая рука перехватила деревянную рукоять, предотвращая дальнейшие попытки вырваться или атаковать. К тому времени Тома уже понял, с кем имел дело, но с губ сам собой сорвался вопрос: — Милорд? — А ты неплох. — послышалось в ответ. Руки расслабились и отпустили его. Тома инстинктивно сделал несколько шагов от своего господина. Тот, напротив, остался стоять на прежнем месте как ни в чем не бывало. Наклонившись к листьям, заботливо собранным в кучку, Аято подобрал один яркого красного цвета и принялся вертеть его в воздухе, задумчиво разглядывая тонкие прожилки. — Знаешь, — обратился он к Томе, — возможно, меч - не твое оружие. Как на счет алебарды? Справишься? — Ох, — Тома смутился. Порой в голову его господина приходили сумасбродные идеи. Алебарда? Где такую достать? — Прошу прощения. Я не мог знать, кто за моей спиной… — Забудь. — оборвал его Аято. Выпущенный лист, подхваченный порывом ветра, спланировал в полете куда-то во внутренний двор. Тома с тоской проводил его взглядом. — У меня есть для тебя кое-что получше, — господин Камисато уверенно взял Тому под руку, подарив ему целый букет смешанных чувств. — Идем со мной. *** Двери резиденции распахнулись перед ними, впуская в просторное помещение. Бамбуковый пол выстлан легкой драпировкой, комнаты отделены друг от друга ширмами. Волокна ширм — темно-пурпурного цвета. Пройдя мимо установки с фамильной реликвией Камисато — катаной — Аято подвел его к приземистому продолговатому столику во главе зала. Усевшись напротив своего господина, Тома взглянул на столовые приборы перед собой. Сет палочек — деревянные кончики украшены тонкой резьбой по дереву — фарфоровая хасиоки, миска. К своему удивлению, посмотрев на место Аято, он не обнаружил ничего подобного. Господин сидел, облокотившись на стол, и поглядывал на него, хитро улыбаясь. Помимо всего прочего, стол ломился от яств. Яств, по меньшей мере, подозрительных. Стоило Томе принюхаться, как зловонный дымок, исходивший от одного из блюд, извилистой змейкой шмыгнул ему в нос. — Ох… — невольно вырвалось у него. — Что такое? — прищурившись, спросил Аято, будто сам не слышал этого запаха. — Ах да, я решил попробовать себя в кулинарии. Все еще наблюдая сомнение на лице своего подчиненного, он продолжил: — Дело в том, что это — мой первый опыт, и я хотел бы разделить эту трапезу именно с тобой. — Милорд, думаю, я не достоин этой чести… — начал было Тома, но стоило ему только взглянуть на Аято, как слова застряли комом в горле. — Я польщен, — улыбнулся Аято. Сложив руки перед собой и неизвестно кому пожелав приятного аппетита, Тома без лишних слов принялся за еду. Ему не хотелось расстраивать своего господина горькой правдой, состоявшей в том, что готовить тот не умел от слова совсем. Ел он не спеша, маленькими порциями, однако старался глотать сразу, не жуя, потому что на вкус оказалось не лучше, чем на запах. — И как тебе? — поинтересовался Аято. — Очень вкусно! — на лице Томы не дрогнул ни один мускул. — Достойно пищи богов! Видя, как подчиненный нахваливает обед, да притом и ест, Аято немало удивился. Обойдя стол, он присел рядом с Томой, взял из его рук палочки и окунул их в первое блюдо, которое попалось под руку. Неужели это можно было есть? Но лишь один маленький кусочек заставил его скривиться от неудовольствия. Чтобы не терять лица в глазах подчиненного, Аято прикрыл рот рукой, сквозь стиснутые зубы процедив: — Да, кхм, нам, смертным, не понять столь высокой кухни.