В твоих глазах бушует море

Дни сменяли друг друга. Тома, сам того не замечая, взрослел. Плечи расправились, осанка, выдававшая в парне уличного попрошайку, выпрямилась. Черты лица прояснились, во взгляде появилась осознанность, присущая чуткому и внимательному молодому человеку. Список дел Томы пополнялся — на его плечи ложилось все больше ответственности. Вскоре обязанности по дому сменились поручениями комиссии Ясиро — первоначально Тома сопровождал Камисато Аято в качестве личного помощника. Белые одежды развевались, свободными прядями волос, собранных в высокий хвост, играл ветер. Странствуя по городу, Камисато Аято всегда находился в окружении своих подчиненных — нескольких доверенных лиц, занимавшихся исключительно делами его личных нужд, и верных телохранителей — самураев в блестящих доспехах. На фоне авторитетных членов процессии хрупкая фигурка слуги меркла, неизменно оставаясь в тени. Тома только и мог смотреть своему господину в спину, подмечая красоту струящихся на ветру волос. *** Дела, которые находились в ведении Камисато Аято, варьировались от важных до незначительных. Например, встречи с представителями властей или главами кланов, входивших в сегунат, относились к категории высшей значимости. Эти люди носили дорогие шелка и искусные украшения, изощрялись в выборе драгоценных подарков и говорили, словно патоку в уши вливали. Из уст сыпались бесчисленные комплименты. На лицах цвели лживые улыбки. Один раз Тома сорвал такой благоухающий цветок, поверив чиновнику, обещавшему господину Камисато покровительство. Со стороны комиссии Ясиро требовалось соблюдение нескольких условий — решение неудобств, которые бы возникли в связи, представлялось лишь вопросом времени. — Я прошу прощения, милорд, — обратился он к Камисато Аято, когда переговоры были окончены, — но почему вы отказались? Тот улыбнулся ему, пояснив: — Видишь ли, всегда нужно помнить, с кем ты имеешь дело. На первый взгляд, сделка была весьма удачной. Однако этот чиновник оказывает помощь преимущественно другому клану. С чего бы ему предлагать ее нам? Тома нахмурился. — Неужели вы считаете, что он хотел нас подставить? — Ох, — усмехнулся Аято, — я вовсе так не считаю. Я вообще верю исключительно в положительные качества человека. Затем он подтянул юношу к себе, по-дружески опустил ему руку на плечо, продолжив: — Просто пытаюсь учесть все возможные исходы событий. Существует ничтожная вероятность, что этот честный человек, прознав о плачевном положении комиссии Ясиро, в котором она окажется в результате конфликта между двумя кланами, сочтет своим моральным долгом не вмешиваться, поскольку признает последнюю виновной во всех своих бедах. Высокопоставленному должностному лицу в отношении нижестоящего такое легко прощается. Что на счет несоблюдения условий договора в ответ… Этого, к сожалению, мы не можем себе позволить. Обязательства свяжут нас по рукам и ногам, и уже ничего нельзя будет сделать. Наконец, Камисато Аято отстранился от Томы. На лице его сияла все та же улыбка, будто он только что обмолвился парочкой любезностей со своей спутницей. — Гораздо проще отказаться. Понимаешь, мой друг? Тома пристыжено склонил голову. — Я глуп, раз не понял сразу. — Не будь слишком строг к себе. Все приходит с опытом. У тебя еще будет шанс показать себя. Кончики ушей Томы пылали, к щекам хлынула кровь. Он поднял взгляд, полный глубокого уважения, и, сдержав порыв нахлынувших чувств, ответил молчаливым кивком. *** Тома быстро учился — мелкие сделки, а затем и договоры с некоторыми поставщиками перешли в его сведение. Юноша вел дела осторожно: внимательно читал бумаги, которые подписывал, составлял полные письменные отчеты. И каждый раз он думал о том, как в сложившейся ситуации поступил бы Камисато Аято. Однако манера Томы вести дела кардинально отличалась от свойственной господину. С потенциальными торговыми партнерами Тома был приветлив и общителен, словно со старыми друзьями. Многие купцы ошибочно полагали, что нашли простака, которому можно навязывать свои условия и диктовать цену. Впрочем, первое впечатление было обманчивым. — Э-это произвол! Мы с вами не договаривались об этом! — настаивал торговец. От волнения мужчина истекал потом и не мог перестать обмахиваться крупных размеров веером. — Боюсь, тут вы неправы, — терпеливо разъяснял Тома, — в пункте о передаче нашего договора ясно говорится о том, что товары специального заказа комиссии Ясиро не могут свободно поступать от вас на рынок. Так было установлено в целях неразглашения коммерческой тайны. — И что вы предлагаете мне делать?! — вскрикнул купец. — Брак, который вы выявили, ничего не стоит! Вы придираетесь к мелочам! Продавать вам лот за полцены — вздор! — Ох, — Тома сложил руки на груди, — похоже, ситуация не из простых. Он подошел к деревянным ящикам, похлопав по доскам. — Знаете, сколько ваша продукция стоит на рынке? Тома показательно обвел рукой всю торговую площадь. Купец нервно сглотнул. Он едва не выронил веер из вспотевших рук. — Я вам отвечу. В несколько раз дешевле. Рассудите сами, соглашаясь на такой ценник, как у вас, комиссия Ясиро рассчитывает на высшее качество, однако получает посредственный продукт, более того, бракованный. Разумеется, цену следует пересмотреть. Как представитель комиссии Ясиро, я предлагаю половину ранней стоимости. Конечно, теперь цена даже несколько меньше средней, но разве у вас есть другие варианты? Перепродать вы не можете, остается либо самостоятельно заплатить деньги за отправку товара к производителю, либо согласиться на наши условия. Обдумав слова Томы, купец понял, что попал в собственную ловушку. Хотел заработать денег - в результате понес сплошные убытки. Сквозь зубы он процедил: — Что б еще хоть раз я имел дело с вами… — О, не переживайте, — заверил его Тома, — срок нашего договора — два года. Время пролетит, вы и не заметите! *** Ходила молва, будто один способный слуга построил себе карьеру по милости своего господина. Но каким образом парень выучился грамоте? Как освоил основы рыночной экономики? Люди, распускавшие слухи, никогда не задумывались об этом — для них разгадка тайны крылась в снисхождении господ. Как слуга добился к себе подобного отношения? Обладать выдающимся талантом мало, чтобы привлечь внимание! Центральные улицы сгорали в пламени фонарей. У прилавков толпились люди, отовсюду слышались крики, говор, зазывания купцов. В необычном оживлении не было ничего удивительного: торговая площадь всегда наводнялись в преддверии фестиваля. На бархатных подушках блестели лезвия орудий ковки лучших мастеров. Полки стеллажей ломились от искусных изделий керамики. С ароматом пряностей и выпечки ветер разносил разноцветные листовки издательского дома. Щедрые покупатели бродили от одного прилавка к другому, ослепленные обилием и роскошью. Тома тоже был не прочь полюбоваться, но он слишком спешил. С длинным списком в руках он подходил к каждому указанному торговому пункту, составляя крупные заказы. По словам продавцов, все покупки достопочтенных господ должны были быть непременно доставленными в имение Камисато. Похоже, господина посетило праздничное настроение, и тот послал Тому скупать лавки во всем городе. Подумав о счастливом Камисато Аято, увешанном ювелирными украшениями и обмотанном рулонами узорчатого шелка, Тома едва сдержал смешок. Остановившись у прилавка с молочным чаем, он погрузился в раздумья. Стоило ли захватить стаканчик на случай, если господин вспомнит про излюбленный напиток и отправит Тому обратно в город? Решение он так и не принял, зато услышал занятный разговор двух молодых девушек: — Этот слуга наверняка кем-то приходится господину. — Возможно, дальним родственником? — Да что ты, говорят, он молод и красив, наверняка любовник! — Выходит, он работает не на господина, а на госпожу? — Очень на то похоже. — Надо же, старая дева, увлекшаяся молодым служкой! Уловив на себе чужой взгляд, девушки смущенно прикрыли лица веерами, затихнув. Тома не выдержал и прыснул со смеху. Госпожа Камисато Аято — одинокая пожилая женщина! — Ничего здесь смешного нет, — надула губки одна из девушек, — это, между прочим, правда! — Я, я верю! — отсмеявшись, Тома перевёл дыхание. — Больше скажу, я лично знаю этого человека. — Да ну… — не скрывая интереса, девушка, которая была посмелее, опустила веер. — Еще как, — улыбнулся Тома, — только этот слуга не совсем такой, каким вы его себе представляете. Он — всего лишь скромный работяга. Без каких-либо дурных помыслов. Тома не лгал. Прошло уже много времени с того дня, как между ним и господином состоялся один разговор. Он помнил, как от переизбытка эмоций дрожал всем телом, как сбивалось его дыхание, а из сухого горла, словно засыпанного песком колодца, не могло вырваться ни звука. Однако по мере того, как изливалась тревога, обличенная в простые слова, Тома чувствовал, как физически ощутимое напряжение понемногу отпускало. Он уже не помнил, о чем шла речь - они говорили долго и обо всем на свете. Тогда парень усвоил одну простую истину. Может быть, господин никогда не полюбит его так, как бы ему этого хотелось. Но Тома совершил слишком много ошибок, чтобы пренебрегать чувствами дорогих ему людей. В случае Камисато Аято он понимал, что не мог требовать взаимности от человека только потому, что хотел этого. Тома принимал выбор своего господина, каким бы тот ни был. Даже если Камисато Аято выбирал не его, Тому. Нет, он не лгал. Он добросовестно работал на комиссию Ясиро и не держал дурных помыслов.