В твоих глазах бушует море

На небе сияли звезды. Однако их далекий свет никогда не достигал земли — неизбежно наступала темная ночь, усыпляя все живое вокруг. Праздничные дни, будучи из числа особых случаев, предзнаменовали череду перемен. Так, вопреки обыкновению, имение Камисато не дремало в поздних сумерках. Раскинувшийся в просторах стен двор озаряло разыгравшееся пламя тысячи фонарей. Казалось, здесь было даже светлее, чем в городе. Приглушенные оттенки пурпурного цвета перекликались бликами, путаясь в дорогих тканях, скользя по зеркальной поверхности пруда. В воде отражался яркий полумесяц, бесстыдно скинувший свои невесомые одеяния, дабы в полной мере насладиться волей празднества. По деревянному помосту в окружении нескольких служанок проходила юная госпожа. Ее силуэт выделялся среди других фигур: ростом она была несколько ниже своих компаньонок, прическа в изящных контурах украшений и кимоно с пышным бантом на поясе придавали завидной нарядности всему ее облику. Девушка шла не спеша, чтобы, забывшись в раздумьях, не оступиться на ходу. —…Открытие ярмарки состоялось несколько часов назад, показ фейерверков планируется ближе к вечеру… — вслух перечисляла она. В этом году юная госпожа опробовала себя в организации фестиваля: расстановка декораций, закупка пиротехники, утверждение программы мероприятий — все это и многое другое осуществлялось под ее чутким руководством. Разумеется, она не могла не переживать, насколько благополучно все должно было пройти. —…Посещение фестиваля — такая редкая возможность в наши дни, — обратилась Камисато Аяка к своим спутницам, — не хотите ли спуститься в город? Отдохнете от работы, сможете провести время в кругу близких людей. — Госпожа Камисато, — не смогла сдержать улыбки одна из служанок. Тёмные волосы женщины были собраны заколкой, нехитрую композицию венчал пышный цветок. Ее скромные одежды не шли ни в какое сравнение с нарядом хозяйки, однако насыщенный цвет ткани и растительный орнамент на рукавах выдавали в ней главную помощницу Аяки. — Сегодняшним праздником мы обязаны вам. — Верно, — поспешила присоединиться к словам благодарности сестрица помладше. Девушка, судя по всему, не из робкого десятка. — Присутствовать на празднике госпожи — большая честь для меня! Представляю, как все удивятся, когда узнают — моя госпожа обладает утонченным вкусом, умеет правильно подбирать цвета и составляет лучшие икебаны! — Да-да, — защебетали девицы, — все вокруг так красиво! Радостные возгласы наполнили воздух приторно сладким ароматом, подобным пьянящему благоуханию в пору цветения сакуры. Ощутив вишневый привкус лести на губах, Аяка коснулась подбородка, как будто желая промокнуть слюну. На ее щеках заалел румянец. — Госпожа, прошу, не принимайте близко к сердцу, — старшая помощница, сочтя Аяку оскорбленной бестактностью младших, тут же одернула зачинщицу, пригрозив ей пальцем, — вы проделали большую работу. — Все в порядке, — покачала головой девушка, — я рада это слышать. Впрочем, я бы не справилась одна — обязательно поблагодарите леди Гудзи Яэ, если встретите. Признаться, для фестиваля она сделала гораздо больше. Но девушки, предвкушая прекрасное времяпрепровождение, не слышали её просьбы. Певчие пташки спорхнули с ветки и разлетелись кто куда — одна лишь старшая помощница задержалась. — Моя госпожа, вас проводить? — Спасибо за беспокойство, — послышалось в ответ, — но не стоит. Я жду одного человека. — О, — понимающие протянула женщина, — в таком случае, я скорее пойду. — Нет-нет! — запротестовала Аяка, осознав, как, должно быть, двусмысленно прозвучали ее слова. — Я жду своего друга! Он как раз должен возвращаться из города! Однако служанки уже и след простыл. Оставшись в одиночестве, юная госпожа обреченно вздохнула. Что еще было делать? Девушка облокотилась на деревянный поручень помоста, обратив взгляд к луне в усыпанном звёздами небе. Ночь, расплывшаяся в причудливой полуулыбке, словно участливый собеседник, располагала к разговору. Улучив момент, Аяка, словно маленький ребенок, поднялась на носочки и сложила руки в молитвенном жесте. — Матушка, — одними губами прошептала она, — видела бы ты, как все изменилось. Я уверена, это непременно бы сделало тебя счастливой. Однако на том ее исповедь оборвалась. Вдалеке раздалось гулкое эхо шагов — стук каблука туфель о каменные плиты. Аяка обернулась, непроизвольно подавшись навстречу, однако, стоило ей поднять глаза и взглянуть на незнакомца, она отшатнулась. Человек, представший перед ней, не имел ничего общего с Томой, за исключением, пожалуй, высокого роста. Горделивая осанка и слои дорогих одежд не могли скрыть немощи и излишней худощавости фигуры. Тронувшая волосы седина не придавала образу благородия, наоборот, выделялась изъеденными молью проплешинами. Черты лица незнакомца отличались хищной резкостью: тонкая линия губ, изогнутые нити бровей. — Как я рад встрече, госпожа Камисато. — улыбнулся он девушке. Нечто фальшивое угадывалось в этой улыбке. Аяка растерялась, но, вовремя вспомнив о манерах, склонила голову и тихо произнесла: — Приветствую вас, господин. Чем я могу вам помочь? Если мужчина и собирался обратиться к ней с просьбой, он явно не спешил излагать суть. — Похоже, погода портится. Что же здесь делает юная госпожа? — Ничего… — девушка оглянулась на ворота поместья в свете фонарей. Ей совсем не хотелось, чтобы случайное знакомство переросло в нечто большее. — Прошу господина простить мою бестактность, но, если я ничем не могу помочь, то оставлю вас. — Да что вы, — развел руками мужчина, покорно отступив, — другого и не ожидалось. Конечно, я проделал долгий путь, чтобы добраться сюда… Впрочем, клан Камисато никогда не отличался гостеприимностью, притом он заведовал организацией и проведением общественных мероприятий. Вы не находите это удивительным? Упрек был болезненно воспринят юной госпожой. Аяка совершенно не знала этого человека, но не хотела своим поведением выставить семью в дурном свете. — Однако не мне судить, — внезапно он сменил тему, — у меня есть к вам дело, не терпящее отлагательств. Прошу уделить мне совсем немного времени. Заметив тень сомнения, мелькнувшую на лице девушки, он быстро заговорил: — Госпожа, будучи одним из представителей совета кланов, я бы не посмел беспокоить вас без причины, особенно в этот вечер… Вопрос касается затруднительного положения, в котором находится ваша семья. Хрупкий душевный баланс, не полностью восстановившийся после разлуки с матерью в нежном возрасте, вновь пошатнулся. Как бы Аяка не старалась казаться спокойной, внешне сохраняя невозмутимый вид, она никогда не умела обманывать себя. От одной мысли о том, что отцу или старшему брату угрожала опасность, рассудок девушки помутился. — Я… — она сделала глубокий вдох. — Впервые вас вижу… — Я уже представился вам, не так ли? — возразил тот. — Давайте оставим прочие формальности. Разве вы не понимаете, насколько они неуместны в сложившейся ситуации? Прежде, чем Аяка успела что-либо сказать, чужая рука мертвой хваткой вцепилась в ее запястье. Юная госпожа замерла на месте, не издав ни звука. Лишь тонкие бледные пальцы дрогнули в воздухе. — Что здесь происходит?! Девушка обернулась на знакомый голос. Решительным шагом к ним направлялась статная фигура в белоснежных одеяниях. Сам незнакомец, представившийся высокопоставленным должностным лицом, не без тревоги узнал в благородном господине в белом Камисато Аято. Молодой человек взошёл на залитый лунным светом помост. Выражение его лица было непроницаемым. Под завесой светлых, словно покрытых инеем ресниц скрывался холодный взгляд, полный презрения. — Я полагаю, вы искали меня. Взяв руку сестры в свою, он высвободил хрупкое запястье из липких пут. — Ох, господин Камисато… — По какому вопросу вы здесь, советник? — бесцеремонно перебил его Камисато Аято. — Позвольте, не могли бы мы прежде уединиться… Информация строго конфиденциальна… Я не могу разглашать… — То есть, — молодой человек предостерегающе прищурился, — вы заявляетесь ко мне и даже не можете сказать, зачем? Господин Камисато был непреклонен. Упрямиться и настаивать на своем, рассудил советник, не имело смысла. Проглотив слюну, он произнёс: — Я прибыл от лица господина Кудзе. — Надо же, — Камисато Аято окинул собеседника недоверчивым взглядом, — я думал, представители власти, играя роль посредников между кланами, поддерживают нейтралитет. — Так и есть! Я вызвался по доброй воле, когда узнал о конфликте между семьями! — встревоженно возразил советник. — Знаете, на вашем месте, я бы очень хорошо подумал прежде, чем отказываться от покровительства одного из влиятельнейших кланов Инадзумы. Положение дел не гарантирует комиссии Ясиро стабильность в будущем! Небольшой успех, вскруживший вам голову, может оказаться непродолжительным! Свинцовые тучи затянули небосвод, грозясь разразиться проливным дождем. В воздухе, насыщенном влагой, стоял звон от напряжения. — Сдается мне, вы преследуете другие цели. Дурное предчувствие заставило Аяку, все это время остававшуюся сторонним наблюдателем сцены, сжать руку брата. — Вы утверждаете, что приехали разрешать конфликт. Мы могли бы сесть за стол переговоров прямо сейчас, но этому препятствуют два обстоятельства. Во-первых, кто представляет интересы клана Кудзе, если вы здесь «по доброй воле»? Во-вторых, боюсь, не услышу от вас ничего нового. Вы не готовились к предстоящей встрече. На мгновение воцарилась гнетущая тишина. Действительно, нескладность рассказа советника не могла не вызвать вопросов. Сначала он утверждал, будто заявился по собственному желанию во что бы то ни стало разрядить обстановку, затем рассыпался в обвинениях. Так называемых «два обстоятельства» были меньшим, что мог предъявить ему Камисато Аято. — У вас большие неприятности, советник. — недобро усмехнулся господин; к нему вернулся леденящий душу взгляд. Он продолжил: — Вы хотели вовлечь в свои грязные интриги совершенно не причастного человека, не так ли? Принудить мою сестру, как младшего члена семьи Камисато, подписать бумаги. Внутри у девушки похолодело. — Г-грязные интриги?! Принудить?! — от захлестнувшей его волны возмущения бедняге стало трудно дышать. — Я-я никого не принуждал! С какой стати вы меня обвиняете?! У вас нет доказательств! — Если понадобится, я обязательно их найду. Лучше поверьте мне на слово. *** В кроне деревьев шелестел ветер. Кошачьими глазами из темноты мерцали янтарные огоньки. Светлячки парили над высокой травой, словно крошечные фонарики, подвешенные в воздухе. Вдалеке слышалось журчание ручья. Тома поднимался в гору. Мелкие камни, то и дело попадавшиеся под ноги, шумно скатывались вниз, петляя по извилистой тропинке. Хотя поход в город изрядно утомил его, юноша был счастлив. Он весело провел время, а заодно выполнил весь список поручений, который лично вручил ему господин. Свиток был настолько длинным в развернутом виде, что Тома переживал, как бы управиться к вечеру. Теперь, когда тяжёлый груз ответственности упал с плеч, он чувствовал себя птицей свободного полета. Он шел, по пути насвистывая какую-то незамысловатую мелодию на свой лад. Тома прервался, когда на нос ему упала капля. Она скатилась слезой вниз, оставив за собой блестящую дорожку. Подняв глаза на хмурое небо, Тома пришел к выводу, что, если он не хотел промокнуть до нитки, нужно было поспешить. Пропуская ступеньки, он быстро преодолел широкую каменную лестницу, очутившись на площади перед воротами поместья. Тома остановился, в замешательстве уставившись на развернувшуюся картину: его господин, сложив руки на груди, разговаривал с каким-то смутно знакомым юноше чиновником. Рядом с Камисато Аято стояла его сестра, бледная и безмолвная, словно призрак. Стоило Томе увидеть юную госпожу в таком состоянии, над его лицом угрожающе нависла тень. Казалось, в собравшейся вокруг темной ауре вспыхнули синие искры фантомого пламени, отнюдь не свидетельствовавшие о благих намерениях их породителя. До него доносились обрывки разговора: — …вы очень пожалеете о своём решении! Достопочтенный глава… — …столь бесчестные методы… Завидев Тому, Камисато Аято вдруг переменился в лице. Он едва заметно улыбнулся уголками губ и махнул ему рукой, подзывая к себе. — Пора заканчивать этот бессмысленный спор. Вы, советник, будете отвечать за свои поступки. Тот хотел было еще что-то сказать, но Камисато Аято уже не обращал на него внимания, переключившись на слугу: — Тома, пожалуйста, проводи нашего дорогого гостя. Юноша молча кивнул, мгновенно заняв место подле советника. — Безобразие! — разозлился чиновник и, резко развернувшись, направился прочь. — Что я, по-вашему, преступник какой?! Тома последовал за ним, помедлив лишь на долю секунды. — Тома! — окликнул его господин. — Зайди ко мне позже. *** — Все это — одно сплошное недоразумение! — распинался советник, то ли оправдываясь перед своим сопровождающим, который, чинно заложив руки заспину, шёл за ним следом, то ли пытаясь заверить самого себя в невиновности. — Вина целиком и полностью лежит на клане Камисато! Раз семья предпочитает не посвящать младших детей в дела, то пусть сама и разгребает последствия своего пренебрежения! Откуда мне было знать? Ха-ха, и правда, откуда?! Закончив свой монолог, он крикнул Томе, даже не оборачиваясь: — Слуга! Передай своему господину, что он не посмеет возводить на меня напраслину — никто даже слушать не станет! Из вежливости Тома сперва не реагировал, но, когда его позвали ещё несколько раз, обругав последними словами, он отозвался: — Господин, сквернословие не делает вам чести. Что до вашей просьбы — я не могу её выполнить, поскольку подчиняюсь в этом отношении исключительно милорду. Эти слова возмутили советника: — Какая наглость! Как в клане Камисато воспитываются слуги?! Тома ухмыльнулся. — Как видите, в беспрекословном послушании! Советник повернулся к нему. Созерцание его уродливо искривившегося в гневной гримассе лица принесло Томе ни с чем несравнимое удовольствие. — Что-то не так? — непонимающе моргнул юноша. У советника глаза на лоб полезли: ничтожный слуга стоял прямо перед ним и довольно потирал руки, словно только что вынес кучу бытового мусора! — Твоим хозяевам должно быть за тебя стыдно! Творишь, что вздумается! — Ох, господин, — устало улыбнулся Тома, — если бы я и впрямь творил, что вздумается, я бы уже выпроводил вас отсюда.