В твоих глазах бушует море

Полупрозрачная мантия кроны качалась на длинных тонких пальцах ветвей деревьев. Изредка с полотна спадали капли слез, пролитых несчастной девой в минуты отчаяния. Ветер срывал и стремительно уносил листья. В своем головокружительном танце они взмывали вверх, расчищая небосвод от сизых туч. Вскоре выглянуло солнце, ласково провело рукой по утопающим долинам и омытым проливными дождями пикам гор, одарило стенающую душу теплом и заботой. Каменные плиты прогрелись в лучах, да так, что, когда на них ступала босая нога, от поверхности исходил пар. Задрав голову и приставив ко лбу ладонь, чтобы прикрыть глаза от слепящего света, Тома разглядывал ясное, безоблачное небо. Ничего не предвещало стихийного бедствия. В бездонной синеве проносились едва различимые силуэты птиц, окутанные попутными ветрами. Они летели настолько высоко, что их невозможно было разглядеть. Облегченно выдохнув, юноша закинул руки за голову и подал корпус тела назад, принявшись неспешно прогуливаться по крытой террасе. Иногда он останавливался и оглядывался по сторонам. Разумеется, Тома заявился сюда не от праздного безделия — он искал встречи с господином Камисато. Ранее обусловленного времени или места назначения не было — Тома прекрасно знал, где найти своего господина в случае крайней необходимости. Дело в том, что такой случай как раз представился. Камисато Аято просил Тому составить отчет о проделанной работе, содержащий информацию вплоть до самых незначительных подробностей, и немедленно доставить ему. Притом его строгий, повелительный тон не допускал возражений. К чему была такая скрупулезность, граничащая с помешательством? Тома не знал наверняка, но мысленно связывал встревоженность Камисато Аято с долгими и тщательными подготовками к какому-то, предположительно, грандиозному мероприятию, проводившемуся Комиссией Ясиро. Эти догадки не были безосновательными: на днях юноше поручили возобновить несколько контрактов с крупными поставщиками, закупить нужное оборудование. Чем же могло это событие отличаться от всех предыдущих, раз пустило рябь по водной глади непоколебимого господина Камисато? Конечно, на первый взгляд, Камисато Аято казался спокойным, словно морской штиль в ясный день. Однако Тома понимал — то было затишье перед бурей. Насколько юноша был осведомлён, сфера влияния Комиссии Ясиро распространялась на святыни и храмы Инадзумы, в основную деятельность входило проведение культурных праздников. Он далеко не в первый раз принимал непосредственное участие в организации масштабных мероприятий, к тому же получал распоряжения лично от своего господина, руководившего процессом. Он отмечал удивительное умение Камисато Аято оставаться невозмутимым в любых обстоятельствах — неважно, возникла перед ним одинокая волна, гуляющая по неспокойным водам, или цунами. К предстоящему же господин, вопреки обыкновению, относился иначе, что не могло не беспокоить Тому. В чем была причина? *** Листья шелестели на ветру, словно шептали что-то на своем, никому не известном языке. Тихой песне аккомпанировал птичий щебет. Мелодия разливалась в воздухе, наполняя его каким-то странным, тревожным предчувствием. В имении Камисато редко бывало безлюдно, однако в тот день большая часть обслуживающего персонала была занята декорацией места проведения и улаживанием других вопросов касательно мероприятия. Может быть, именно поэтому тишина тревожила, а, может, и потому что отсутствие лишних свидетелей на территории усадьбы было отнюдь не удачным совпадением, а заранее спланированным обстоятельством. Сморенный жарой, Тома припал к столбу из тёмного дерева и медленно съехал вниз. Опустившись на корточки, он принялся разглядывать песок под половицами, демонстрируя крайнюю степень заинтересованности. — Ох, милорд, — Тома смахнул каплю пота с виска, — не вы ли настаивали на том, чтобы я пришёл пораньше… Время тянулось медленно: минуты превращались в долгие, мучительные часы, проведённые в пламени преисподней. Однако жара снаружи не шла ни в какое сравнение с той, что снедала его изнутри. Юношу терзало нехорошее предчувствие. Наконец, двери резиденции распахнулись, с порога во двор хлынула приятная прохлада. Послышались чьи-то размеренные шаги, приглушенный разговор. Тома хотел подняться на ноги и пойти навстречу своему господину, но вовремя заметил, что тот был не один. Стройную фигуру в белых одеждах сопровождала другая, облаченная в чёрный плащ, с маской, скрывающей верхнюю часть лица. Из тени бесшумно выступили приспешники гостя, двинувшись следом за ними. Тома сделал шаг назад — внутренний инстинкт самосохранения велел держать безопасную дистанцию, в то время как здравый смысл подсказывал, что ретироваться было поздно. Его наверняка заметили — если бы юноша поступил опрометчиво и дал наблюдателям повод усомниться в своей непричастности, то мог поставить в затруднительное положение не только себя, но и своего господина. За столь краткий промежуток времени, выделенный на размышления, Тома не успел придумать себе занятия лучшего, чем рутинная уборка. Достав карманный платок, он обошел помещение по периметру, изображая бурную деятельность. Юноша периодически задерживался, чтобы, пользуясь белоснежным лоскутом на манер тряпки, смахнуть невидимую пыль. Оказавшись в слепой зоне неприятеля, он прислонился спиной к столбу, переведя дыхание. Впрочем, либо Тому не заметили, либо на него попросту не обратили внимание. Юноша выглянул из импровизированного укрытия. Прислушавшись, он смог различить слова, составить связные предложения и даже вникнуть в суть разговора: — На мой взгляд, глава Комиссии Ясиро принял недальновидное решение. — низкий голос с явственной хрипотцой принадлежал человеку в плаще. — Провозглашение о невмешательстве в дела устроит обе стороны сейчас, однако не в долгосрочной перспективе. Поскольку Комиссия Ясиро занимает далеко не последнюю ступень в иерархии власти, она так или иначе окажется вовлеченной. Полагаю, будущий глава предвидит неизбежность этого. — Со времен уничтожения пяти оружейных школ Комиссия Ясиро не принимает активного участия в политике, она является слабым союзником. — парировал господин Камисато. — Репутации клана Камисато, возглавляющего ее, был нанесен ощутимый урон, восстановить который не представлялось возможным до сих пор. — Вот, почему я говорю о взаимовыгодных условиях. Только представьте, какие возможности откроются перед вами… — Я этого не исключаю. — мягко перебил его Камисато Аято. — Но гораздо больше меня интересует, в чем заключается взаимная выгода. Все это время речь шла об успехе, однако не о цене, которую за этот успех придется заплатить. Его собеседник рассмеялся далеким раскатом грома. Солнце затмило надвигающееся облако. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, господин Камисато. Луч света скользнул по гостю, откинул ниспадавшую на нижнюю часть лица тень от глубокого капюшона, обличив хищный оскал. От этого зрелища по спине Томы побежали мурашки. Камисато Аято предпочел игнорировать гнетущую атмосферу и, откашлявшись, продолжил: — При этом вы не можете дать никаких гарантий претворения ваших обещаний в реальность. — Что вы этим хотите сказать? — гость внезапно посерьезнел. Однако инициатива в ведении беседы перешла господину Камисато. — Не догадываетесь? Пусть этот гость был не из тех, чью веру в собственное превосходство можно было легко пошатнуть, он немного растерялся. — Ставите под сомнение нашу организацию? — Подумайте сами. Как бы вы поступили на моем месте, если бы к вам заявился некто, обещающий в кратчайшие сроки выполнить то, на что ушли бы годы? Следовало учесть, что нам с вами раньше не доводилось вести дел. — Мы не бросаем слов на ветер. В нашем распоряжении есть силы, способные обеспечить Комиссии Ясиро, в частности, клану Камисато, главенство среди других кланов. — Что вы имеете в виду под таким громким заявлением, как «силы»? Если подразумеваете коррупцию бюрократического аппарата, — в тоне господина сквозила насмешка, полная ядовитого презрения, — то, боюсь, ничего не получится. — … — На днях сюда заявлялся советник. Помнится, представлял интересы клана Кудзе. Он хотел, чтобы я подписал договор, который отказался заключить действующий глава, мой отец. Его решение вы упомянули ранее, назвав недальновидным, не так ли? — Камисато Аято нахмурился, словно о чем-то задумавшись. Разрозненные детали начинали принимать очертания, повторяющие контуры недостающих им частей. В голове постепенно складывалась полная картина, от одного взгляда на которую кровь стыла в жилах. — Значит, вы стояли за этим с самого начала. В воздухе повисла торжественная тишина, будто наступил момент истины. Тома мысленно приготовился к тому, чтобы отпраздновать очередную блистательную победу своего господина, как вдруг услышал невозмутимый ответ гостя: — Нам доподлинно неизвестно, что тогда произошло. Не спешите обвинять нас, поскольку на сегодняшний день не существует никаких доказательств нашей причастности… Приблизившись к Камисато Аято, он тихо продолжил: — Что же касается чиновника, о котором вы говорите… Известно ли вам, насколько высокий пост он занимал? — Занимал? — Именно. Он числился одним из приближенных самого сегуна, однако недавно был отстранен от своих должностных обязанностей. Ничего не выражало замешательства Камисато Аято, лишь дрогнула рука в неосознанном импульсе. Человек в плаще наклонился к нему, словно глазами желая впитать остатки первородных эмоций, выступивших каплями пота на влажных висках. — Надеюсь, это послужит убедительным свидетельством тому, что наших сил достаточно, чтобы как превознести клан Камисато, так и втоптать его репутацию в грязь. Тома не мог разглядеть выражение лица своего господина — тот стоял к нему спиной, но таинственный гость, окинув Камисато Аято беглым взглядом, остался доволен увиденным. Юноша чувствовал, как с приходом готовности действовать кровь прилила к щекам. Сердце застучало, отдаваясь гулким эхом в ушах. Что, в конце-концов, произошло?! Однако как бы Тома не старался, окончание разговора осталось для него загадкой. *** Фонари-торо мягким сиянием освещали песчаную насыпь тропики, идущей меж цветущих кустарников. Дивные благоухающие цветы, притаившиеся в темноте, убаюкивающе дремали, вобрав свои нежные лепестки в бутоны. Тропинка вела к одинокому павильону с крытой оградкой на заднем дворе. Сквозной ветерок играл бамбуковыми занавесками у входа, звучал тихий, мелодичный звон. Откинув бумажную ткань, юноша переступил порог и прошел в единственную комнату. В помещении царил интимный полумрак, лишь в углу слабо горел окиандон. Этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть окружающую обстановку в общих чертах, не затронув уязвимых мест обнаженного тела. Однако юноша совершенно не собирался раздеваться. Он стянул с себя только верхние одежды, собрал волосы на затылке в хвост, а затем направился к дверям, находившимся на противоположной стороне комнаты, ведущим во двор. Клубы пара поднимались в воздух, испаряясь в ночной прохладе. Над водной гладью стоял густой туман. Спустившись с деревянного возвышения, где располагались несколько полных подогретой воды тазов, широкие скамьи по восточную и западную стороны за расписными ширмами, юноша приблизился к просторному бассейну. В молочной дымке можно было разглядеть чей-то силуэт. Светлые волосы водопадом струились на плечи. Стоило сидящему обернуться так, чтобы юноша видел его профиль, в воде выступили очертания ключиц, качнувшегося на шее кадыка. Взгляд поднимался к изящной линии подбородка, тонким губам. Лицо этого человека обладало правильным чертами. Влажные глаза блеснули под завесой покрытых инеем ресниц. Казалось, талая вода текла слезами по теплым щекам. — Милорд… — смущенно пробормотал Тома, отведя взгляд. — Тома, — приветствовал его Камисато Аято, — спасибо, что пришел. Благодарность, вероятней всего, была чистой воды формальностью. Положение слуги обязывало Тому выполнять любые прихоти своего господина. Чего бы тот ни пожелал — в абсолютном большинстве случаев у Томы не было иного выбора, кроме беспрекословного повиновения. Собственно, в других обстоятельствах, даже под предлогом нелепой случайности, он бы не появился в личной купальне Камисато Аято. — Все в порядке, — возразил он, привычно добавив, — могу ли я чем-нибудь помочь? — Помочь? — удивился господин. Только в этот момент до Томы дошло, насколько, должно быть, странно прозвучало это предложение. Камисато Аято же, опустив взгляд, многозначительно улыбнулся. — Не переживай, я сам прекрасно справлюсь. С этими словами он был готов подняться, выставив на обозрение красоту стройного тела в нежном румянце — его кожа была чувствительна как к внешним воздействиям, так и к резким перепадам температур. Однако Тома неожиднанно остановил его. Подавшись вперед, он перенёс точку опоры на чужие плечи, заставив Камисато Аято занять прежнее положение и сесть на место. От одной мысли вновь увидеть грудь, гибкие мышцы, сводящиеся к нижней части живота, щеки Томы вспыхнули, покрывшись россыпью алых пятен. Все тело охватила сладостная боль, отчего ноги подкосились, а хватка немного ослабла. — Пожалуйста, — взмолился юноша, — посидите здесь и позвольте мне обо всем позаботиться! Прежде, чем он успел сказать что-либо еще, послышался звонкий всплеск воды. Брызги попали в глаза, отчего Тома невольно зажмурился и потер смеженные веки. — Остынь, — усмехнулся Камисато Аято. Растерянный юноша не знал, как реагировать на это замечание, поэтому покорно склонил голову, поспешно отстранившись. Опустив неловкую паузу, продлившуюся некоторое время, Тома тихо спросил: — Вы звали меня, чтобы я предоставил вам утренний отчет? — Думаешь, я предпочитаю заслушивание отчетов тишине и покою? — осекшись, Камисато Аято замолчал, будто о чем-то вспомнил. — Отчасти, ты прав. Впрочем, это неважно. — он небрежно провел рукой по поверхности воды. — Ты и сам помнишь, что должен был сделать это утром. — На самом деле, я собирался, — осторожно начал подчиненный, — но в последний момент планы поменялись и… — Я знаю, что ты приходил. Тому прошиб холодный пот. Все-таки его заметили. Словно прочитав его мысли, Камисато Аято спросил: — Разве тебе никогда не говорили, что подслушивать нехорошо? Изящные пальцы выделили из волос тонкую прядь, принявшись играть ею. Юноша, словно зачарованный, наблюдал за движением кисти руки господина и молчал. — Хорошо, — Камисато Аято наконец нарушил гнетущую тишину, — Я разъясню во избежание недопониманий. — … — Знаком ли ты с такой иностранной организацией, как Фатуи? По взлетевшим бровям Томы было легко определить: юноша впервые сталкивался с этим наименованием. — Прекрасно, — без тени сарказма сказал Камисато Аято, — в таком случае, все, что тебе следует знать, ограничивается тем, что ты услышал. — Прошу прощения, милорд. Я поступил неразумно. — на одном дыхании выпалил Тома. — Это не имеет значения. — жестом прервал его Камисато Аято. — Как говорится, что сделано — то сделано. Впредь я прошу тебя быть предельно осторожным и не совершать глупостей. Между ними вновь возникло безмолвие. Тома ожидал продолжение фразы, однако Камисато Аято молча смотрел на него, не скрывая своего беспокойства. — Это… Все? — задал вопрос Тома. — Это все. — подтвердил господин Камисато. — Можешь идти. — Да. Юноша почтительно поклонился, затем поспешил удалиться. Камисато Аято провожал его фигуру взглядом до тех пор, пока та не скрылась за двустворчатыми дверьми. Наконец, молодой человек томно прикрыл глаза и откинулся на каменный бортик. Казалось, одними губами он произнес что-то — голос его потонул в водяном потоке.