В твоих глазах бушует море

Цепочка будней тянулась так медленно, словно некто перебирал ее, скрупулезно отсчитывая золотые звенья. А когда наступал черед застежки, ощутив под подушечками пальцев гладкую поверхность вместо выпуклого и порядком раздражающего рельефа, совсем не хотелось выпускать эту деталь украшения из рук. Именно так чувствовал себя Тома, когда встречал делегацию своего господина у ворот усадьбы. Однако радость неизменно сопровождалось тревогой. Приближалась дата назначенного Комиссией Ясиро события, и тревога росла с каждым днем. Однажды юноша решил поинтересоваться напрямую: — Милорд, может быть, что-то произошло? Камисато Аято удивился такому вопросу, и все же достаточно сдержанно отреагировал: — Произошло? — переспросил он, отложив письменные принадлежности и бумагу. — С чего бы? Разумеется, Камисато Аято никогда не давал лишнего повода упрекнуть себя в слабости или мнительности, однако юноше было свойственно внимание, прикованное к разоблачающим мелочам. Впрочем, следовало ли удивляться? Сколько себя помнил, Тома заботился о личных нуждах благородных господ. Ключевое значение мог возыметь каждый мимолетный жест, едва заметное движение губ, невзначай брошенный взгляд. Так, когда юноша помогал своему господину раздеваться перед сном, он отмечал красоту растительного орнамента или волнистых узоров на рукавах чужого кимоно, не смея поднять глаза. Наблюдая за тем, как Камисато Аято занимался каллиграфией, видел, как мелко дрожат его пальцы, когда кисть пляшет по бумаге, выписывая сложные иероглифы. — Милорд, я не знаю, в чем дело, — заверил Тома. — но, если есть такая возможность, я хотел бы помочь. — Помочь… — вновь эхом отозвался Камисато Аято, спешно пояснив. — Прошу, не обращай внимание, я просто задумался. Он встал из-за стола, взмахнув полами белых одежд, прошел к распахнутым дверям, ведущим во внутренний двор. — Последнее время меня одолевают сомнения, — начал он, — кажется, будто я слишком молод и неопытен для того, чтобы заниматься делами Комиссии Ясиро, тем более брать бразды правления в свои руки. Юноша изменился в выражении лица, приняв несколько взволнованный вид. Он никак не ожидал, что Камисато Аято мог раскинуть перед ним свои карты, под расписными рубашками которых не было ничего — сплошной белый фон. Стоило Камисато Аято заметить краткое колебание подчиненного, он вздохнул. — Как видишь, порой мне трудно совладать с собой. Немного помедлив, он тихо спросил: — Скажи, я тебя разочаровал? Томе все еще было тяжело поверить в то, что он действительно слышал подобное от своего господина. Поддавшись захлестнувшему его порыву, он привстал со своего места. — Милорд, я никогда в вас не сомневался! Камисато Аято, возвышавшийся над преклоненным юношей в полный рост, внимательно изучал его взглядом. Но, когда с уст Томы сорвались эти полные любви и преданности слова, ни один мускул не дрогнул на его лице. Может быть, такой ответ он и ожидал услышать. — Продолжай. Холодный и притворно безучастный тон таил неподдельный интерес к тому, что должно было прозвучать далее. Словно Камисато Аято занимался поиском смысла в этом многообещающем, однако до рези в ушах банальном начале. Неопределенным жестом господин пригласил своего подчиненного подняться. — Милорд, вы… — юноша хотел говорить открыто, однако поймал себя на том, что подбирал слова. — Бываете слишком строги к себе. Если дело в этом, то вы могли бы дать себе немного времени, чтобы понять, в каком направлении двигаться. — Вот, как? И Камисато Аято — в синих глазах мелькнуло разочарование — отстранился от него. — Я тебя услышал. От одной мысли, что усугубил ситуацию, юноша ощутил подступивший к горлу ком. Стало трудно дышать. Казалось, слова потревожили рану, тщательно скрываемую Камисато Аято от чужих взглядов. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, будто попытался смирить нарастающую боль. — Время на раздумья на исходе. Нынешний глава Комиссии Ясиро, мой отец, вскоре уйдет на покой… Тома широко раскрыл глаза, так и застыв на месте. Для него это было новостью. Господин некоторое время молчал, отрешенно глядя во двор, но затем вернулся к разговору: — Я беспокоюсь о другом. Думаю, ты догадываешься, что я имею в виду. Подготовка Комиссии Ясиро к предстоящему событию, в конце-концов, подняла много шуму. Выдержав паузу, Камисато Аято продолжил: — Дело в том, что в настоящий момент клан Камисато находится в шатком положении. Помимо скорой смены руководящего лица и трудности удержать лидирующие позиции в Комиссии Ясиро, мы столкнулись с необходимостью противостояния Фатуи. Невзирая на очевидное преимущество врага, клану Камисато нужно привлечь на свою сторону союзников. Вот, в чем смысл мероприятия, организованного Комиссией Ясиро. — Милорд… — прошептал Тома. — Ах, да, — бесцветно добавил Камисато Аято, — на этом собрании я впервые выступлю в качестве главы клана Камисато. Тома почувствовал, как слезы отчаяния подступают к глазам. Должно быть, столько всего происходило в жизни его дорогого возлюбленного, а он, будучи тем, кого держали за постороннего человека, совершенно не мог ничего сделать. — Милорд, — попытался вновь позвать Тома, но и в этот раз его бесцеремонно прервали. — Тома, ты хотел помочь, и я предоставил тебе такую возможность. Не об этом ли ты меня просил? Чувство вины накатило с новой силой. Неужели его предложение помощи оказалось настолько беспрецедентным и неразумным, что его господин был вынужден рассказать ему все это? — Ты помог тем, что выслушал меня. — словно прочитал его мысли Камисато Аято. Он потянул за ручку двери — в комнату ворвался ветер с мертвыми листьями, багряными каплями окропившими пол. — Пожалуйста, прибери тут все. Об остальном я позабочусь сам. С этими словами молодой человек вышел во двор. *** Белый павильон возвышался на пологой каменной насыпи. Изящно изогнутые крыши, парившие над городскими домами подобно крыльям птиц, утопали в облаках. Просторный зал постепенно наполнялся дорого разодетыми гостями. От обилия пышных одежд ярких цветов, расшитых золотыми нитями, в глазах пестрило. Здесь были самураи в блестящих латах, символизировавших величие и статус, их очаровательные спутницы, именитые дипломаты, высокопоставленные чиновники, личные помощники и слуги. Чета Камисато радушно приветствовала каждого приглашенного, не обделяя вниманием даже глав самых немногочисленных, малоизвестных кланов. Многим встреча с Камисато Аято предстояла впервые — они удивленно, несколько обескураженно кланялись, выражая свое почтение. Впрочем, отсутствие последнего было слишком очевидным. Вот, один господин, скучающе отведя взгляд, лениво кивал в такт речи гостеприимного хозяина. Другой, удостоив того лишь натянутой улыбкой, расторопно прошел к соответствующему столу. Разглядев обоих невеж в толпе и запомнив выделенные им места, Тома задумался над тем, как бы следовало проучить если не каждого, то хотя бы одного из них. Например, совершенно случайным образом пролить немного сакэ на распластавшиеся по полу рукава или наступить на длинный шелковый шлейф во время того, как его обладатель попытается встать из-за стола, чтобы произнести речь. Но, к своему разочарованию и одновременному облегчению от того, что не успел натворить глупостей, Тома вспомнил, что на этом мероприятии разносить закуски и напитки не входило в круг его обязанностей. Более того, по неизвестной ему причине господин настоял на том, чтобы он не был представлен слугой. Стоило признать, выход из роли давался ему тяжко. Сидя в стороне и изредка поднося пиалу к губам, Тома наблюдал, как проходил светский вечер. Гости не спеша прогуливались по широкому залу, ручейками вливаясь в реки неторопливых разговоров. Участие в подобном во многом предопределялось заинтересованностью предметами дискуссий авторитетных лиц. Отличный повод завести полезное знакомство. Краем глаза юноша заметил несколько фигур, выделявшихся на фоне остальных экзотичными деталями нарядов: меховыми накидками, сапогами и масками, скрывавшими какие-либо примечательные черты лиц. От одного только вида Тома напрягся, однако сумел подавить в себе внутреннее ощущение накала. Возможно, и не до конца, но в достаточной мере для того, чтобы выглядеть более или менее праздно и беззаботно. Глазами он отыскал Камисато Аято, занятого разговором с кем-то из числа важных гостей. Принимая участие в беседах, мягко жестикулируя, улыбаясь одними уголками губ, его господин держался безупречно. Встреть он этого человека впервые, и не подумал бы, как неспокойно у того на душе. Может быть, он бы влюбился. С первого взгляда. Глупости. Что только не взбредало в эту дурную голову, когда сердце было в смятении. Юноша потянулся к своим волосам, хотев, по привычке, навести порядок на голове, но и тут вовремя остановил себя. Занесенная рука описала дугу в воздухе, откинув длинный рукав, приняла фарфоровую пиалу. Широкий жест, подобно тем, которые использовал его господин, получился элегантным и немного небрежным. Мысленно Тома не удержался от похвалы: принимая к сведению обстоятельства, он уже неплохо справлялся! Однако только он вошел в образ, идиллия светского вечера была разрушена. К Камисато Аято подошел человек. Стоило вестнику сказать лишь пару слов, господин нахмурился и под благовидным предлогом поспешил покинуть главный зал. *** Остановившись у дверей, ведущих в приватную комнату, Тома не решился входить, не спросив разрешения. Только он собирался это сделать, как услышал судорожные всхлипы, то и дело срывавшиеся с дрожащих губ юной госпожи. Темные тени двигались на бумажном полотне, словно актеры в театре теней, что придавало сцене и тихому разговору еще более сюрреалистичный характер. На долю мгновения юноше показалось, будто он находился в кошмарном сновидении, которое можно было легко прекратить, побольнее ущипнув себя. — Прошу, скажи, что это ложь, — шептала девушка. Однако томительная тишина была красноречивым ответом на ее просьбу. — Значит, это так… Силуэт юной госпожи поник головой. Плечи его вздрогнули, затряслись, слов было не разобрать в приглушенных рыданиях. — Пожалуйста, не переживай. — вполголоса заговорил Камисато Аято. — Я верю, что все может обойтись. Поверь и ты. Камисато Аяке с трудом удалось взять себя в руки и медленно кивнуть в знак согласия. — Состояние здоровья могло ухудшиться, но сперва я должен лично увидеться с ним, чтобы убедиться в этом. — Тогда я поеду с тобой! — девушка поймала ладонь брата, трепетно сжав. Молодой человек застыл, не смея отдернуть руки, но в своей решительности будучи непреклонным даже в отношении горячо любимой сестры. — Вижу, как сильно ты беспокоишься. — произнес он, нежно коснувшись волос Аяки. — Но сейчас нельзя допускать ошибки. Оставить банкет без хозяев — необдуманное решение, у которого будут последствия. — Я понимаю. — ответила девушка, опустив взгляд. Дальнейших возражений не последовало. Побыв рядом еще некоторое время, Камисато Аято оставил ее и направился к дверям. Распахнув створки, он малость удивился, когда оказался лицом к лицу со своим подчиненным. — Тома, — голос его сорвался. Напрасно рассчитывая на несколько минут благословенного одиночества, Камисато Аято дал выход истинным чувствам, позволив им овладеть собой. Увидев Тому, он немного растерялся от неожиданности и, не успев прийти в себя, выдал такое. Теперь он выглядел потерянным. Юноше невольно захотелось, вопреки всем правилам приличия, заключить этого человека в свои объятия, дав снедающей того изнутри боли надежное и теплое укрытие. Притянуть к себе и подарить эти несколько минут слабости, как бы тот ни пытался сопротивляться. — Я вынужден ненадолго отлучиться. — выровнявшимся тоном заговорил Камисато Аято. — Похоже, ты уже знаешь, в чем дело. Укоризненный взгляд, которым одарил он Тому, говорил о многом. — Я просто искал вас… — единственное, что нашел юноша себе в оправдание. — Поговорим об этом позже. Пожалуйста, позаботься об Аяке в мое отсутствие.