В твоих глазах бушует море

Разговоры в зале постепенно стихли. Люди стали перешептываться, предвкушая нечто зрелищное. Воздух тяжелел, словно грозовые тучи служили полотняным навесом скопившимся в них водам. Под тяжестью матерчатая ткань трещала, готовая вот-вот разойтись по швам. Гости рассаживались, бросали косые взгляды на пустующее возвышение в центральной части зала, предназначавшееся для хозяев торжества. Юноша, сидевший в тенистых сводах помещения, был не рад внезапной перемене настроений в светском обществе. Он хмурился, глаза его бегали из угла в угол в поисках зачинщика, посеявшего семена раздора. Нашел. Небрежно прислонившись к колонне, лениво покачивая фонарь из стороны в сторону, девушка увлеченно беседовала с кем-то из гостей. Приглушенный лиловый свет падал на манящие губы, медленно двигавшиеся, как будто растягивая каждое слово. Тон ее стелился шелковой лентой, способной в любой момент уподобиться хлесткой плети. Несколько собравшихся завороженно слушали, изредка кивая в такт ритму ее дыхания. — Всем известно, что молодой господин Камисато не по одной лишь прихоти собрал нас здесь. К чему же тянуть раскрывшуюся интригу? Сладости, оставленные на солнце, постепенно тают, становятся приторными, приобретая гадкий, зловонный запах. Послышались приглушенные звуки одобрения. — Ох, о чем это я? — притворно удивилась девушка, прикрыв нижнюю часть лица рукой. — В том случае, если хозяин не готовит приветственную речь — к слову, это обстоятельство хоть немного объясняет его длительное отсутствие — то чем же он занимается? Неужели счел сей праздник ниже своего достоинства и покинул нас в самый разгар веселья? Пожар, охвативший весь лес, начался с мелкой щепки. Пламенные речи породили искры, щепки вспыхнули и разнесли огонь волной по залу. Блуждавший взгляд девушки встретился со взглядом Томы, и она задорно улыбнулась ему. — Вы слишком снисходительны, госпожа! — громко поддержал ее пожилой человек, облаченный в традиционное одеяние. — Подобные вещи требуют тщательного расчета и никак не решаются в последний момент! — Я слышала, — робко вмешалась симпатичная спутница ранее высказавшегося, — молодой господин юн и, стало быть, неопытен. — Верно, однако это не отменяет элементарных правил приличия! — возразил ей мужчина, красноречиво всплеснув рукавами. Бурная дискуссия привлекла внимание праздных господ, и те потянулись к неразлучной паре. Пожилой господин, не столь возмущенный выходкой «разбалованного сыночка богача», сколь тем, что сопровождавшая его особа посмела перечить ему, принялся яростно отстаивать свою позицию, срывая гнев на Камисато Аято. Сначала его спутница пыталась мягко сменить тему разговора, но, поняв, насколько эта затея была бесполезной, послушно склонила голову, соглашаясь с каждым его словом. Разумеется, такое неподобающее поведение отнюдь не свидетельствовало о высоком статусе человека, однако привлекало порядком уставших, заскучавших слушателей. В сиянии лилового фонаря в глазах девушки читалась откровенная насмешка. Небрежно махнув рукой Томе, она, развернувшись к нему спиной, растворилась в толпе. «Да что же это такое?!» — пронеслось у юноши в голове. Он спешно поднялся и оправил полы кимоно. *** Приватная комната наполнилась посетителями. Собравшиеся передовые деятели Комиссии Ясиро, чиновники, дипломаты что-то оживленно обсуждали, горячо спорили — в воздухе стояла духота, испариной оседавшая на гладких лысинах. Бесшумное появление Томы не было замечено. Воспользовавшись царившей вокруг суматохой, юноша перевел дыхание. — Господа, послушайте! — громко обратился к аудитории один из числа чиновников. — Нельзя пускать все на самотек! Нужно определиться, и, желательно, как можно быстрее! Повисла напряжённая тишина. Призыв не был лишен истины, однако до сих пор не нес никакого смысла. Советники ожидали, когда оратор выскажет и обоснует свое мнение. Тома пригляделся к выступившему на середину комнаты человеку: он был невелик ростом, плотного телосложения. Пучок волос на макушке украшал соответствующий головной убор с двумя ниспадавшими черными полосками из плотной ткани. Широкие рукава обнимала легкая бирюзовая накидка, словно струилась бурным ручьем со скалистого водопада. — Я считаю, что, несмотря на сложную ситуацию, юной госпоже Камисато необходимо произнести речь, опровергающую возмутительные слухи. — Неужели! — воскликнул кто-то из собравшихся. — Слухи — они на то и слухи, что не имеют никакого подтверждения! Однако, если юная госпожа все-таки выступит, люди получат обоснованный повод для того, чтобы поговорить! — Да как ты, ничтожный слуга, мог о таком подумать! — послышалось в ответ. — Небось, сам в этом деле первым будешь! — К сожалению, — одним жестом руки прервал набиравший обороты спор чиновник, — риски существуют, но не следует забывать и о том, зачем мы собрались здесь. Боюсь, единственная возможность упрочить позиции клана Камисато, которую мы спланировали и тщательно подготовили, может быть упущена. — Ситуация усугубится! — Бюджет Комиссии Ясиро ограничен в использовании! Как же теперь клан Камисато объяснит другим кланам такое расточительство?! Тома отметил, говоривший явно пользовался авторитетом среди круга лиц. К его словам прислушивались, даже редкие замечания звучали так, словно не были адресованы конкретному человеку. Перед юношей возник образ его господина: испытующий взгляд, тон, не терпящий возражений. Складывалось впечатление, будто чиновник бесцеремонно занял место, отнюдь ему не принадлежавшее. Тома огляделся в поисках Камисато Аяки. Девушка стояла в центре комнаты, окруженная людьми. Фигура ее казалась блеклой на фоне колоритных одежд, меркла в высоких тенях, отбрасываемых собравшимися. Потерянная в своих мыслях, она старалась выглядеть невозмутимо и отстраненно от мирских сует. В чем было дело? Почему юная госпожа молчала, когда решалась судьба ее клана, будто происходящее не имело к ней никакого отношения? Заметив юношу в стороне, Камисато Аяка немного пришла в себя. Брови ее взлетели, а во взгляде, брошенном вскользь, мелькнула мольба. Не произнеся имени, не позволив себе открыто посмотреть на Тому, она как бы оставляла решение откликнуться на безмолвную просьбу за самим юношей. Во рту пересохло, горло схватило, словно кто-то сзади накинул петлю. От осознания того, что за следующим выбором стояли тяжелые последствия, в глазах потемнело. Нет, вовсе не потому, что животный инстинкт самосохранения вступил в борьбу с чувствами преданности и благодарности — пропали куда-то все эти ненужные эмоции, остались только решительность и готовность действовать. Теперь Тома прекрасно понимал тревогу своего господина. Люди вокруг были искусными, хитрыми дипломами, прожженными интригами и играми власти. Конечно, никому не импонировала идея возведения в сан молодых наследников фамилии Камисато, покуда имелись «достойные» претенденты. Положение дел приняло дурной оборот, и вот, чиновники уже примеряли роскошные наряды и хвалились титулами на глазах у своих господ. Нити тянулись к тонким запястьям, опутывали ноги, закрепляясь на теле. На глазах у Томы его госпожа, его дорогая подруга, превращалась в безвольную марионетку, присутствие которой было лишь необходимой формальностью. — Прошу прощения, господа! — громко объявил он, направившись к девушке. Камисато Аяка, успевшая утратить надежду и обрести вновь, подняла на него взгляд. — Если память мне не изменяет… Тома на мгновение лишился самообладания, зайдясь в приступе кашля. При виде стольких недовольных гримас, похожих на маски демонов-óни, разве что без клыков и рог, волосы на теле становились дыбом. Юноша быстро исправился: — …а она мне не изменяет, говорить должен был ми… молодой господин Камисато. Поскольку он вынуждено покинул вечер, решение остается за юной госпожой Камисато. — Вот же… — процедил сквозь зубы чиновник, обернувшись на Камисато Аяку в компании высокого блондина, на вид ровесника ее старшего брата. Даже здесь, что поделать, имя его снискало дурную славу прихвостня Камисато Аято, всяческими способами стремившегося добиться расположения последнего. Эдакого щенка, норовившего заглянуть в рот хозяину. — Тома, — чиновник натянул улыбку, — Какой приятный сюрприз. Разве ты не должен был отбыть с господином Камисато? — Как видите, я перед вами. — юноша приосанился на манер своего собеседника. — Господин велел мне остаться, дабы следить за порядком. Тома выдал неоднозначную в трактовке фразу для того, чтобы напустить дыму, не разжигая костра. Без всяких сомнений, никто не давал слуге права контролировать деятельность людей из Комиссии Ясиро. Тома лишь понадеялся, что ни у кого не возникло сомнений относительно широты полномочий, ни с того ни с сего ему предоставленной. — Наглец… — прошипел чиновник, заглотив наживку. — То, что Камисато Аято назначил тебя на эту должность, не говорит ни о чем, кроме его благосклонности к твоей персоне. Впрочем, последнее ни для кого не является секретом. Обстановка накалялась. — Мой настоятельный тебе совет. Не вмешивайся в те дела, о которых не имеешь ни малейшего представления. — Вы… — Тома, все в порядке, — внезапно подала голос юная госпожа. Она невесомо дотронулась его рукава. — Я понимаю, насколько мое выступление важно, поэтому не могу отказаться. Однако, боюсь, я некомпетентна в вопросах политики. Камисато Аяка опустила голову, сделав глубокий вдох. Отчаяние, страх перед неопределенностью накрыли ее, глаза наполнились влагой. Сдерживаясь, не смея расплакаться на публике, она перевела взгляд на источник света. Слепящие лучи бросились в лицо, оттого наметившиеся на припухших веках слезы казались естественными. Тома все понял без слов. Он шагнул к ней, загородив от нещадного света, от косых взглядов, полных осуждения. — Миледи… Юноша сделал вид, будто поверил; вынул карманный платок, коснувшись блестящей дорожки на бледной щеке. Немного успокоившись, девушка взглянула на него. Тома понял, она не собиралась сдаваться, невзирая на сложные обстоятельства, боль обиды и унижений. Как же она напоминала своего брата в этой отчаянной решительности. — Раз юная госпожа Камисато согласна, вопрос исчерпан. — уверенно сообщил Тома, вновь обращаясь к собравшимся во главе с чиновником. От такого заявления глаз мужчины задергался. Вот так просто решил проблему, о которой спорили, приводя аргументы, доказывая свою точку зрения, столько человек? Кем себя возомнил этот щенок? Хоть ранее чиновник и высказывался в поддержку того, чтобы речь состоялась, теперь был готов принципиально опровергнуть правильность своей позиции. Камисато Аяка даже не знала, что говорить. Такое выступление бы неизбежно обернулось позором. Чиновник спрятал кривоватую ухмылку за длинным рукавом кимоно. Будто он этого не предвидел. — Что же касается политических распрей, — внезапно вспомнил юноша, — госпожа выразилась предельно ясно. В таком случае, я выдвигаю кандидатуру управляющего делами клана Камисато в качестве посредника. Уважаемый человек, безусловно, должен знать, что говорить. Присутствующие безмолвно расступились, оставив своего коллегу в полном одиночестве. Забавно, что избранником судьбы оказался как раз тот, кто кричал громче всех. — Разве мы будем слушать какого-то слугу? — нервно усмехнулся мужчина, подернув бирюзовую накидку на плечах. Однако ответа так и не получил. Похоже, его главенствующее положение также не устраивало многих, раз те незамедлительно воспользовались шансом его ослабить — чиновник пал жертвой собственных интересов. — Нет-нет! — он замахал руками. — Здесь я бессилен! Очевидно, боялся ответственности, которая бы легла на его плечи в случае неудачи — вероятность была высока. — Вы уверены? — недоверчиво поднял бровь юноша. — Абсолютно. — отрезал чиновник. — Что ж, — вздохнул Тома, — тогда позвольте мне все уладить. Собравшиеся в неверии уставились на него. Юноша же бесстрастно протянул руку своему собеседнику. — И что тебе от меня нужно? — тот брезгливо поморщился, посмотрев на раскрытую ладонь. — Не поймите меня превратно, — рассмеялся Тома, — вас трудно спутать с очаровательной девушкой, чтобы пригласить на танец. Мужчина покосился на него. — Ха-ха, смешно же… — улыбнулся юноша, временно разрядив обстановку. Откашлявшись, он продолжил: — Вернемся к делу. Не думаю, что в ближайшее время вам понадобится платье чиновника… Видите ли, вы все-таки можете сделать что-то во благо своему клану. — Тома прищурился. — Или не хотите? От возмущения чиновник лишился дара речи. Он попятился, но прилив толпы вынес беглеца на берег. — Какой позор… — шепот прокатился по комнате, достигнув его обескровленных ушей.