Серое окно Овертона

      Арина отталкивалась ногой от влажной после мороси земли и раскачивалась на качелях. В воздухе пахло летом — последним, уходящим из ее сознания летом беззаботности и юности. Оно ускользало призраком, оставляя лишь аромат зелени и солнца.       Вчера в этом окне на третьем этаже горел свет, но тень за белым тюлем сидела за ноутбуком недолго — уже в половину одиннадцатого квартиру охватила темнота. Стройная девушка с пучком на голове легла спать, отпустив легкую меланхолию пеплом в форточку.       Но сейчас желтая лампочка освещала кухню, а это была несомненно она, в половину третьего ночи. Хозяйка стояла, опершись коленом о подоконник и смотрела на телефон в руке. Арина пошевелила губами, пытаясь понять, кому пытается дозвониться эта незнакомка. Может, ждет нерадивого мужа с гулянки? Да нет, на вид она была очень молодой, хотя сейчас и не разобрать… — Подвинься, мелкая, — из темноты выплыла, пошатываясь, фигура и плюхнулась на широкую доску качели. В нос Арине ударил запах кожи и алкоголя. В обычном среднестатистическом городе луна не освещала грешных людей, предпочитала прятаться за едва заметными облаками, чтобы не видеть ничего. Арина прищурилась и без удивления подметила — рядом с ней сидела частая гостья тайной незнакомки из первого подъезда. Бежевый костюм выделялся в светлой ночи белым пятном, а кремовая рубашка была слишком тонкой для середины августа. Слишком прозрачной. Под ней не было ничего.       Ночное светило хоть и не любило летний Краснодар так, как любила его Арина, решило показать ей, маленькой и такой несуразной, красоту присевшей рядом девушки. Ее даже не портит покрасневший на кончике нос и мокрые глаза. Полностью выбеленные волосы торчали бы ежиком, но эта изящность во плоти наверное перед уходом откуда-то уложила их набок. Так, что левую щеку полностью прикрывала прядь до подбородка, а на правой, выбритой стороне, виднелся рисунок молнии. Арина сравнила бы ее с Максимовой в роли Киры из своей любимой мелодрамы, вот только незнакомка казалась еще идеальней. — Будешь? — девушка протянула было термос, откуда явно разило коньяком или виски. Однако она не дожидалась ответа — хлебнула сама. — А, так ты же еще мелкая походу. Но все равно.       Арина усмехнулась — обычно во дворе ночью пьют пиво в жестяных банках, а это совершенство потягивает элитное спиртное, которое не пахло клопами. В нетвердых руках «Киры» — так ее окрестила про себя Арина, — зазвенел телефон. Трель айфона прорезала благую тишину очищающей ночи. Незнакомка привстала, держась за столбы. — Ой, — «Кира» прикрыла помутненные глаза. — Моя сестр-р-рица, чтоб её, звонит.       Арина перевела взгляд на окно на третьем этаже. Там, одернув штору, стояла незнакомка и, положа руку на колено, смотрела прямо на них. Сестра? — Ал-ло-о, — улыбкой Чеширского кота расплылась «Кира». — Да, сестр-р-рица Алё-о-онушка, — пьяные люди похожи друг на друга. Они заводят и передают по кругу одну и ту же шарманку по уже надоевшей и потасканной временем пластинке. — Ты где? — девушка в окне стряхнула пепел прямо себе под ноги, уставившись во двор. — Да вот, — «Кира» распрямилась и, выдохнув, отсалютовала в окно, задрав голову. — Со шлюхами всякими гуляю, пока ты дома у плиты стоишь и детей в борщи варишь. Не видишь что ли?       Подвыпившая была явно навеселе и хотела позабавиться. Той было совсем невесело — форточка захлопнулась, и тюль лишь заколыхался от потока свежего ночного воздуха. — Зачем вы нервируете вашу сестру? — Арина сжала кулаки на коленях. — Она же волнуется. — Ах, это сонл… Солнышко, чтоб его, — «Кира» перевела вполне себе осмысленный взгляд на девушку и ухмыльнулась. Она будто не слышала слов Арины про сестру, ведь по всем законам кино «Кира» должна была повторить фразу за ней. — Да это солнышко сама кого хочешь поволнует. Гормоны у нее просто. Гор-мо-ны.       Она так забавно выговаривала букву «р». За этот короткий разговор Арина услышала и раскатистый короткий рык, и мягкую глассированную французкую. — Ей, видите ли, не нравится моя работа барменом. — «Кира» отхлебнула из термоса. — Видите ли, я там не работаю, а бухаю и трахаю всех подряд.       Арина промолчала. Судя по виду и запаху, в чем-то ее соседка не ошибалась. А насчёт второго она была не уверена. Да и не могла судить. — А я, — продолжала «Кира», доверчиво наклонившись к девушке, — я всего лишь люблю эту работу. А шлюх на ней не люблю. И алкоголь тоже. Люди после него такими свиньями бывают… Зато настоящими.       Арине бы по хорошему вообще не говорить с незнакомкой, которая была пьяна. Но от этой незнакомки не было угрозы. Была лишь светлая грусть и утопившаяся в термосе обида. — Ты, наверное, думаешь, почему я стою под окнами и не иду к себе домой, — «Кира» прищурилась и прикрыла рот рукой. Судорожный вздох не смог сдержать непрошенного стона сквозь зубы. — А я ведь уважаю это личное пр-р-ространство, чтоб его. Алё-о-о-онушка очень любит меня тыкать в эту психологическую херню. Скажи мне, только честно, ты веришь в это всё?       Арина сжала кулаки на коленях. Тёплый ветер принёс запах моря. — Я верю в поступки человека. Верю в их последствия. И верю в то, что внутри нас есть маяк, который покажет, куда нужно плыть и чему следовать. — Красиво сказано, — «Кира» проморгалась. — К черту вашу психологию, как сказала моя знакомая!       Арина усмехнулась. — К черту. Она сводит с ума.       А в окне на третьем этаже горел свет… Сквозь белый тюль на кухне, где стояла Алёна и смотрела на незнакомку на качелях. Потому что соседскую девчонку она знала. Старшеклассница как старшеклассница. Арина. А вот рядом с ней сидела незнакомка. Выпившая, растрепанная, в бежевом костюме.       Не её.