Часть 2, «назад в декабрь»
3 марта 2023 г., 12:00
Текущая зима:
20 декабря, 21:00
Пит ни за что не ляжет спать вот так. В момент, когда за ними захлопывается дверь, предоставляя им возможность уединения, Вегас, разумеется, снимает с себя одежду и в итоге предстаёт перед Питом совершенно голым. Никакого стыда, абсолютно. Пит не смотрит на его обнажённую кожу, на скос его плеч и выступ ключиц, на бугры его пресса и очертания его таза. Он не смотрит на Вегаса, вовсе не оценивает его подтянутую задницу, когда тот разворачивается и лезет в свою спортивную сумку за изумрудно-шёлковым халатом. — Ты что, умрёшь, если прикинешься, будто в тебе есть хоть капля скромности? — шипит Пит, отчётливо ощущая налипший на уши и щёки жар. Он не понимает, как Вегас может так поступать, как может настолько равнодушно относиться к чему-то вроде собственного оголённого тела, которое у Пита будто бы не вызывает желание выпрыгнуть из окна и пешком вернуться в Бангкок. — Мм, — смеётся Вегас, неторопливо натягивая на плечи халат. Оставляет его спереди распахнутым, что, по мнению Пита, почему-то гораздо хуже. — Забавно наблюдать, как ты корчишься. Ты милый, когда краснеешь. Переезд в Турцию и смена имени кажется весьма разумным планом на данном этапе его жизни. Что угодно, лишь бы подальше убраться от Вегаса, его дурацкого идеального тела и его дурацкой раздражающей морды. Пит решительно отводит от него взгляд, отказываясь реагировать на насмешку. До него всё ещё никак не доходит, где во всём его скрытый мотив. Он словно вполне наслаждается этой игрой в подталкивание Пита как можно дальше, игрой в ожидание, что же вынудит Пита сорваться. И дело в том, что Пит практически думает, что это злонамеренно. Он знает, что Вегас считает его привлекательным, это совершенно ничем не опровергнуть. Но привлекательность — не единственное, что важно для Пита. К этому моменту он провёл с Вегасом годы и без малого относится к нему как к какому-никакому приятелю. С тех пор, как он начал работать на него, они граничили — очень много раз на самом деле — с тем, чтобы лечь друг с другом в постель. Именно Пит почти всегда тот, кто отступает, всегда тот, кто восстанавливает между ними границы. Потому что, если он их не восстановит, то крайне легко Вегасу сдастся. Суть в том, что, пока они вальсировали вокруг друг друга в этом непрекращающемся толкать-тянуть, им постоянно что-то мешало. У Пита сложная история, прошлое, которое необходимо скрывать, а Вегас добивает его уже. — Если это всё, — огрызается, изо всех сил стараясь не заикнуться. — Я пойду в душ. Договоримся о том, как спать, когда закончу. Пит делает единственную рациональную вещь, которая приходит ему на ум, и выхватывает из сумки свою пижаму, чтобы отправиться в ванную и переодеться в одиночестве, как нормальный, порядочный человек. И, помимо этого, дать себе немного передохнуть от Вегаса. Он крепче прижимает пижаму и полотенце к груди и проходит мимо него в примыкающую ванную, делая глубокий вдох впервые с тех пор, как приехал сюда. Смотрит на отсутствие замка на дверной ручке и прикусывает губу. Ему хотелось бы рассчитывать на то, что Вегас с уважением отнесётся к его частной жизни, но это ведь Вегас, никогда не угадать, что Вегас будет делать. Пит выкручивает вентиль и проверяет температуру, терпеливо выжидая, когда включится водонагреватель и нагреется вода. Как только та достигает приемлемой температуры, он раздевается и встаёт под струю; бьющий по плечам напор наконец снимает часть напряжения, которое он испытывал весь день.Зима: тремя годами ранее
4 декабря, 20:30
— Тебе нужно в душ, — осторожно говорит Вегас, ведя его по расползшимся вдаль коридорам и комнатам, составляющим его тщательно продуманный особняк. — Это поможет. Пит не отвечает, но лишь из-за того, что чувствует, что, если заговорит, из него польётся всё, все его страхи и опасения, все тёмные мысли, скопившиеся в грудной клетке и грозящие вырваться на свободу. Какая-то отстранённая часть его сознания потрясена тем, насколько Вегас вежлив, насколько любезен и обходителен. Когда он звонил ему, то полагал, что тот появится, даст парочку советов, а потом уйдёт. Он не ожидал… вот этого. Вегас начинает плавно снимать с него обувь и носки, складывая их в полиэтиленовый мешок. Строгими и неторопливыми руками расстёгивает его джинсы, спуская их вниз по тазу. — Подними, — говорит, сбоку похлопывая его по бедру. Пит подчиняется, рассудок обволакивает тёмным туманом. — Пит, — на этот раз чуть более сурово. — Ты весь в крови. Нам надо избавить тебя от этой одежды. Пит кивает. Да, это целесообразно. Вегас — целесообразен. Он вызвонил Вегасу за помощью, потому что Вегас целесообразный. Он поднимает руки, и тот через голову стягивает его рубашку, воспользовавшись ею, чтобы стереть немного крови с его щёк. Вегас отступает назад и выжидающе смотрит на него, просто таращащегося в ответ и недогоняющего, чего Вегас от него хочет. Знает, что должен как-то ожидаемо повести себя, но в голове пусто, он тонет. Он только что кого-то убил. Он только что кого-то убил, он весь покрыт кровью и… Вегас сдёргивает с него нижнее бельё. — Если не можешь сделать это сам, я сделаю это за тебя. Пит тихонько возмущается из-за неожиданной обнажённости, стоя голым перед Вегасом, которого, похоже, это совершенно не волнует. Он лишь толкает его назад и включает душ, ледяная вода заставляет Пита заскулить. Он полагает, что должен подвинуться, но ступни будто бы приклеились к полу, по тёмной плитке расползается багровый цвет, когда вода струйками стекает по пятнам крови на коже. Он думает о том, как легко было бы вот так захлебнуться, просто остаться под водой до тех пор, пока всё не померкнет. — Настолько беспомощный, что даже пошевелиться не в состоянии? Слова доносятся издалека, прорезаясь сквозь густой туман, из которого Пит, кажется, не в силах освободиться, от которого не в силах отбиться. Вегас раздражённо вздыхает, а потом Пит видит, как вдруг он раздевается, снимает брюки вместе с нижним бельём и забирается к нему в душ. — Пиздец, Пит, — тихо проговаривает, протягивая руку Питу за спину и прихватывая что-то с одной из полок на стене. Пит резко вдыхает от того, насколько Вегас близко, от всей этой обнажённой кожи и телесного тепла, но следом Вегас отстраняется и вспенивает в ладонях то, что Пит принимает за шампунь. — Ни за что в жизни бы не подумал, что буду делать это для кого-то. Ты выглядишь так жалко, что я реально за тебя беспокоюсь. Когда Вегас начинает пальцами перебирать его волосы, Пит закрывает глаза, неспособный смотреть прямо на него и неспособный наблюдать за тем, как окрашенная в красный вода утекает в канализационный сток. — Ты даже не представляешь, что со мной вытворяешь, да? Глянь на меня, мою тебе голову. Ты что, собака? Ребёнок? И почему меня это так заботит? Пит морщится, слова кажутся неправильно высказанным оскорблением. Может, это было ошибкой, может, позвонить Вегасу было ошибкой. Разве что, звонить Питу было больше некому. Вегас — единственный, с кем он может рискнуть и кому может позволить увидеть себя таким. И странно, что в каком-то смысле он и вправду верит, что Вегас о нём заботится. Происходящее достаточное этому доказательство. Вегас скрупулёзно и результативно отмывает его, доходя аж до того, что намыливает его гелем для душа и медленно очищает каждый дюйм его тела от присохшей крови. Он беспристрастный и отстранённый, к Питу относится не более чем как к объекту. Пит никак не разберётся, питает он к этому благодарность или ненависть. Он постепенно возвращается в собственное тело, восстанавливая какую-то долю осознанности, вместе с которой его нагоняет ужас содеянного. Он смотрит на Вегаса, выключающего воду и следящего за ним с нечитаемым выражением лица. Шевелится, чтобы сделать шаг, но спотыкается и падает Вегасу в руки. — Полегче, — говорит тот. Пит негромко протестует, но чужая хватка на нём крепкая настолько, что граничит с утешающей. Он хочет отблагодарить Вегаса, но ещё не со всем покончено, он нуждается от Вегаса в большем, нуждается в том, чтобы Вегас помог ему справиться. В момент его охватывает холодом, когда он понимает, что у него ничего нет, нет ни одежды, ни зарядки для телефона, ни еды, ни… Вегас сжимает его челюсть достаточно сильно, чтобы отшвырнуло назад в реальность. — Пит. Мне нужно, чтобы ты дышал, тебя заносит. — Я… Вегас, я не могу… что я наделал? — То, что должен был, — Вегас отпускает его челюсть и отстраняется, хватая его и выволакивая из душа. Пит встаёт на прохладную плитку, смущаясь того, как с волос на плечи капает вода, как стекает по груди и спине, собирается на лобке и скатывается по изгибу ягодиц. Вегас отходит, берёт с тумбы полотенце и возвращается, принимаясь за волосы Пита. Обращается с ними так же плавно, как намывал ему голову, неторопливо отжимая всю застрявшую воду и промакивая его шею и плечи. Пит чувствует, как разливается тепло, когда Вегас садится на корточки и медленно ведёт полотенцем по передней части груди и вниз по животу. Не спешит с тазом и бёдрами, задерживается на его мягком члене. Он, стоя на коленях, поднимает взгляд, и выражение его лица вспыхивает. У Пита дёргается член, он вытягивает ладони и опускает их на чужие тёплые плечи. — Пит, — произносит Вегас, мрачно и насторожено. Всего лишь его имя, но в нём столько смысла, столько откровения, столько потенциала. — Пожалуйста, — шепчет Пит, впиваясь пальцами в его плечи. Он не знает, о чём просит, но надеется, Вегас поймёт, что надо сделать, что надо сделать для него. У Вегаса напряжённым взглядом загораются глаза, он роняет на пол полотенце, растёкшееся вокруг ступней Пита. Не встаёт, вместо этого одну руку кладёт ему на бедро, а другую — на таз. — Красивый, — говорит, глядя на него снизу вверх. Пита потряхивает от внимания и похвалы, но он не отстраняется, не отпирается. Вегас… ну. Вегас. Пит знает, что испытывает коктейль эмоций, смесь стресса и шока, адреналина и эндорфинов, знает, что пронизывающее его тело удовольствие связанно именно с этим, а не с нынешней ситуацией. Но когда Вегас движет рукой вверх по его бедру и проводит пальцами по лобковой кости, по тёмным волоскам, всё ещё влажным после душа, проводит по коже постепенно твердеющего под пристальным вниманием члена, Пит его не останавливает. Не отталкивает. И когда Вегас обхватывает и сжимает член пальцами, Пит судорожно вздыхает и, откидывая голову назад, закрывает глаза. И когда Вегас подаётся вперёд и берёт в рот, Пит его не отталкивает, а зарывается в его волосы пальцами и притягивает ближе.Текущая зима:
20 декабря, 21:30
Пит недовольно-настойчиво моет голову, из-за всей этой ситуации под кожей нарастает раздражение. Всё, чего он хотел, это вернуться домой и провести время со своей бабушкой, а теперь у него в другой комнате торчит Вегас, полный решимости сделать из этого… целое нечто. Пит пытается не позволить мыслям откатиться назад, назад к тому времени, когда в последний раз был с Вегасом так близок, назад к тому дню, о котором отказывается говорить или упоминать. Он ещё никогда не был настолько уязвим, как в ту ночь, и Вегас воспользовался им. Воспользовался его слабостью и направил это против него, воспользовался тем, что произошло той ночью — и фактом, что Пит упрямится это обсуждать, — и этим же между ними провёл черту. Пит намыливает себя и трёт кожу так, будто сможет соскребсти воспоминания о прошлом, будто сможет отмыться от совершённых давным-давно ошибок. Не сможет — конечно не сможет, — но это не мешает ему пытаться. Ему необходимо вернуть себе хоть какой-то контроль, хоть какое-то состояние стабильности, иначе у него поедет крыша. Он даёт воде хлестать по нему волнами, сдаваясь обжигающему, стекающему по огрубевшей коже теплу. Не хочет выходить из душа, не хочет выходить из ванной, чтобы столкнуться с Вегасом лицом к лицу и забраться к нему в кровать. Не знает, как ему ложится спать, как сделать себя достаточно расслабленным и уязвимым, чтобы погрузиться в бессознательное состояние. Он проводит в душе так долго, как только может, гораздо дольше даже после того, как вода остывает до тёплой, до едва тёплой, до прохладной, до холодной. До тех пор, пока руки и ноги не станут ватными, а тело не будет казаться основательно расцарапанным. Логически он понимает, что не сможет избегать Вегаса вечно, не сможет избегать неотвратимости залезть к нему в постель, не сможет избегать своих чувств к нему вечно. Своих односторонних, провоцирующих лишь боль в сердце, чувств. Он выключает воду и выходит из душа, прихватывает полотенце и вытирается. Сознание возвращается к тому времени, когда для него это делал Вегас, возвращается к интимному воплощению того, как столь безоружным образом Вегас заботился о нём.Зима: тремя годами ранее
4 декабря, 21:00
— Вегас, — судорожно выдыхает Пит, изо всех сил стараясь не упасть. — Пожалуйста. Вегас игнорирует и продолжает работать ртом вокруг его ноющего члена, пальцами сжимает основание так, чтобы держать Пита на грани, а языком водит по щёлке на головке, слизывая свернувшиеся на ней капельки предэякулята. Скользит языком под крайнюю плоть, и Пит подмахивает бёдрами, глубже проталкиваясь ему в рот. Он не то чтобы весь вечер был на пределе — это, начистоту, самое последнее, что посещало его мысли, — но из-за того, как Вегас прикасается к нему, из-за того, как осторожно крошит его всего лишь ртом и языком, ему кажется, что на пределе он уже несколько часов. Он запускает ладонь Вегасу в волосы и шипит, член пульсирует в ответ на то, как Вегас впивается ногтями в кожу его таза. Он от боли скулит, а Вегас, кажется, вокруг него улыбается, сильнее зарывается ногтями и скребёт ими вниз по тазу, когда в его рту дёргается член. Пит не думает, что вообще сумеет продержаться, возбуждение внутри взмывает всё выше и выше, граничит с тем, чтобы прорваться насквозь. Он практически плывёт, живёт отдельно от собственного тела, чего не в состоянии основательно постичь, заземлённый только жаром рта Вегаса. Вегас вытягивает и обхватывает ладонями его задницу, врезаясь в неё пальцами и слегка разводя ягодицы. Пит от этого ощущения шипит. — Я близко, — шепчет. Тот чуть отстраняется, выпуская его член и мокро причмокивая. — Тогда не сдерживайся, малыш, я ведь здесь. Снова заглатывает, пропихивая его в узкую глотку, а после всё, что ему требуется, это вдавить один палец в тугое кольцо мышц, прежде чем Пита прошьёт оргазмом. Таз передёргивает, он разряжается в рот Вегасу, который, надо же, всё проглатывает. Пит внезапно чувствует себя неловко, почти растерянно, но Вегас поднимается на ноги, сгребает рукой его волосы на затылке и жмётся к нему губами. Двигает ими вдоль его губ, и Пит открывает рот, пропуская язык с остатками своей собственной спермы в полость. Поцелуй грязный, медленный и пылкий, влажный и с не смыкающимися ртами. Пит пробует себя на вкус со рта Вегаса и дрожит, из-за этого испытывая ещё больше незащищённости и уязвимости, чем испытывал в душе. Он вот-вот собирается отстраниться, чтобы попытаться восстановить хоть какие-то рамки или дистанцию, когда Вегас наклоняется, подхватывает его под бёдра и берёт на руки. Не разрывает поцелуя, как-то умудряясь поднять его и продолжать целовать, будто бы от этого зависят их жизни. Пит стонет в поцелуй и для лучшего равновесия и контроля оплетает Вегаса ногами, тот в ответ только улыбается и перемещает их из ванной в спальню. Ему хватает всего пары шагов, чтобы добраться до кровати, после он укладывает Пита посередине и забирается на него сверху. — Блять, Пит, — рычит, выцеловывая дорожку с его челюсти к шее, — дурею от твоего тела. Ты хоть представляешь, насколько сексуален? Пит хочет потрясти головой, но сдерживается, понимая, что ответа от него не ждут. Вместо этого он закрывает глаза и полностью отдаётся Вегасу.Текущая зима:
20 декабря, 22:00
К моменту, как Пит переодевается и выходит из душа, Вегас уже лежит в постели. Пялится в телефон и, кажется, будто что-то читает, нахмурив брови. Переводит взгляд на Пита и улыбается. — Я уже успел подумать, что ты там умер. Размышлял, может, зайти и помочь тебе. — Не нужна мне твоя помощь, — рявкает Пит, и щёки плавятся в зное. Он понимает, что Вегас имеет в виду, хотя рассчитывал, что чётко дал понять, что о той ночи они ни за что не должны говорить. — Она тебе никогда не нужна, — парирует Вегас, звуча одновременно и разочаровано, и раздражённо. Пит долго смотрит на него, а после оглядывает комнату. Ему давненько не приходилось спать на полу, но он почти сошёлся на том, что вместо того, чтобы лезть в кровать к Вегасу, предпочёл бы это. — Всерьёз продолжишь этот детский сад? — Вегас насмехается, наконец-то звуча язвительно. — Ложись в постель, Пит. На миг Пит раздумывает отказаться — из соображений мелочности, назло или… ещё почему-то, — но не отказывается и неторопливо шагает вперёд, приглядывая за Вегасом как за хищником. — Держи руки при себе, — бормочет весьма упрямо. — Не переживай, — тянет Вегас уже более холодным и снисходительным тоном. — Прикасаться к тебе я не собираюсь. И по какой-то причине Питу от этого только хуже.Зима: тремя годами ранее
4 декабря, 22:00
— Вегас, — стонет Пит, — прикоснись ко мне. Пожалуйста. — Я же прикасаюсь, — поддразнивает Вегас, снова припадая губами к его шее. — Ты просто жадничаешь, правда? Пит извивается, пытаясь высвободить из его хватки собственные запястья. Не прошло и пятнадцати минут с тех пор, как он кончил Вегасу в рот, а уже заново твердеет. Он ещё никогда не встречал того, кто вызывал бы у него такую реакцию, кто заставлял бы его сыпаться одними словами и касаниями. Вегас целует ему грудь, притормаживая, чтобы впечатать в кожу тёмные синяки, задерживаясь на солнечном сплетении, чтобы мазнуть по набухшему соску языком. Пит скулит, опять вьётся под его хваткой. — Пожалуйста, — выдыхает. Вегас игнорирует, вместо этого намного дольше посасывает его сосок, особое внимание уделяя тому, насколько чувствительно и отзывчиво его тело. Пит думает, что распасться на куски мог бы именно так, его тело — инструмент, которым Вегас почему-то уже умело пользуется, его тело — хор удовольствия и желания, который Вегас может разрушить и разобрать. — Потерпи, малыш, — шепчет в кожу живота, добираясь поцелуями до таза. — Хочу распробовать тебя целиком. Пита передёргивает от этих слов, от обещания, которое тот проговаривает ему в кожу. Он податлив, когда Вегас переворачивает его и целует по позвонкам, вгрызаясь зубами в мягкую выпуклость изгиба его задницы. Ведёт пальцем вниз по линиям плоти, а после целует в ямку между ягодицами. Питу даётся всего миг подготовки, прежде чем Вегас разводит его ягодицы в стороны и давит языком на кольцо мышц. Пит отшатывается, но Вегас, усиливая хватку, удерживает его на месте. — Мне казалось, ты хотел, чтобы я прикоснулся к тебе? Пит скулит, когда Вегас лижет его, прижимаясь носом к чувствительной и нежной плоти. Всё его тело — оголённый, жаждущий Вегаса провод, он необходим ему прямо сейчас больше, чем что-либо на свете другое. Вегас — единственное, что держит его здесь, не даёт взмыть и улететь. Отдалённо он понимает, что это плохо, что это ужасное решение, что оно идёт вразрез тому, что он должен делать. Но Вегас пришёл, когда он его позвал. Вегас спас его. Вегас позаботился о нём. Вегас сейчас заботится о нём. И суть в том, что Пит этого хочет. Есть в Вегасе нечто неоспоримое, какое-то магнитное силовое поле, притягивающее их друг к другу, словно они проживали свои жизни, не переставая кружить вокруг друг друга лишь за тем, чтобы заново друг перед другом открыться. Питу ничего так не хочется, как подчиняться Вегасу, позволять ему овладевать всем, у него есть, и даже большим. Он закрывает глаза и сдаётся. Вегас вылизывает его недолго — хотя достаточно для того, чтобы Пит от желания извивался, — но это будто бы такое же средство достижения цели, как для них двоих средство достижения удовольствия. Вегас льнёт затяжным поцелуем к изгибу его задницы и отстраняется, снова переворачивает его на спину. Пит смотрит ему в глаза, в потемневшие и опьяняющие, и притягивает обратно к себе для поцелуя. Вегас смещается по кровати вперёд и целует в ответ, подхватывает его за таз и подтягивает повыше, так, чтобы они оказались друг к другу вплотную. Трётся об него, и Пит стонет от ощущения его горячего члена, зажатого между ними и упирающегося ему в бедро. Он хочет Вегаса внутри, хочет ощутить умиротворение от того, как Вегас овладевает им и заявляет на него свои права, как помечает и клеймит его. Как заставляет Пита чувствовать себя защищённым, чувствовать, что о нём заботятся. — Вот так, — ему в губы бормочет Вегас, — ну же, малыш, хочу услышать, как ты умоляешь. — Пожалуйста, — скулит Пит, — Вегас, пожалуйста, ты нужен мне. — Мм, — мычит тот, протягивая руку за его талию и проскальзывая в него пальцем. — Ещё, мне нужно ещё. Пожалуйста. — Знаю, малыш, — мурлычет, — я понимаю. И он правда понимает. Один палец превращается в два, Вегас растягивает его так, будто делал это годами, вталкивает очередной палец с такой лёгкостью, будто бы у Пита внутри есть специально отведённое ему место. Может, оно и впрямь есть. Может, люди встречают кого-то, кто просто создан для того, чтобы находиться в их жизни. Что-то в Вегасе привлекло его ещё с самого начала, и теперь он не в силах это оборвать. Вегас чуть отстраняется, и Пит хнычет, но потом соображает, что Вегас лишь прихватывает смазку и презерватив, выдавливая немного себе на пальцы и растягивая его уже сильнее. С тех пор, как Пит трахался в последний раз, прошло всего несколько месяцев, он готов, хотя логически осознаёт, что у Вегаса толстый настолько, что будет больно. Тогда Вегас раскатывает по члену презерватив, льнёт снова и целует его обещанием, отвлечением внимания, заявлением о намерениях, толкаясь внутрь. Обжигает, но так, так приятно. Он начинает двигаться, покачиваясь вперёд, когда ведёт изнутри, горячо, скользко и туго. Пит обвивает руками его шею, тянет на себя, чтобы опять поцеловать, нуждаясь в контакте с единственным в мире человеком, который сейчас тут, с ним, в этом моменте. Вегас пришёл, когда он ему позвонил, Вегас здесь, Вегас заботится о нём именно так, как ему необходимо. Вегас толкается, втирается в него тазом так, что каждый раз давит на простату, так, что от каждого скольжения Пит зрит звёзды. Он знает, что уже близко, но хочет, чтобы это длилось как можно дольше, хочет оставить Вегаса внутри до самого утра, хочет оставить его здесь как свой единственный источник утешения. Вегас двигается быстрее, держась на одной руке, второй обхватывая лицо Пита. В его глазах какой-то мрачный сорт напряжения, намекающий на то, что он вовлечён в этот совместный опыт так же, как и Пит. Намекающий на то, что Вегас увидел его, покрытого кровью, на то, что увидеть в нём худшее оказалось достаточно, чтобы сблизить их. Намекающий на то, что Вегас заботится о нём, когда Пит не может сделать этого сам, на то, что он впустил Вегаса, отдал ему себя вот так… создал между ними нечто чуткое и мощное. Пит догадывается, что Вегас на грани, его дыхание сбивается и прерывается, его губы скользят по губам Пита отчаянно и настойчиво. Пит скулит в поцелуй, желая, чтобы Вегас его клеймил, чтобы забрал из его тела всё, что ему нужно. Вегас запускает ладонь ему в волосы и сгребает их в кулак, словно ему необходимо за что-то держаться, иначе в Пите потеряет собственную личность. Мгновение между ними растягивается, жаркое и бурное, обжигающее и полыхающее, когда они оба приближаются к разрядке. И тогда Вегас срывается первым, вколачивается всё глубже и глубже, разрывает поцелуй и зарывается лицом Питу в шею, стонет, когда оргазм отпускает, а его горячий, толстый член пульсирует внутри. Он протискивает руку между их телами, сжимает в кулаке член Пита, несколько раз дёргает, и это всё, что Питу нужно, чтобы, изливаясь на живот и между ними, кончить во второй раз за ночь. Вегас отстраняется, тяжело дышит, вспотевший, но выглядящий совершенно светящимся. Притягивает Пита обратно в свои объятия, целует с захватывающей дух мощью. После этого Пит как бы вянет, вспышка осознания достигает максимума, когда Вегас выходит из него и поднимается с кровати, но снова, прежде чем у Пита отъедет крыша, оказывается между его ног. Начисто вытирает его живот и, стянув презерватив, выбрасывает тот в мусорное ведро. Пита ведёт, он пытается удержаться в сознании, но безуспешно. Последнее, что он осознаёт, так это то, что Вегас ложится рядом, притягивает его к себе, целует в плечо, и тогда Пит окончательно засыпает.Текущая зима:
21 декабря, ~ 03:00
Пит просыпается посреди ночи из-за чувства жара и клаустрофобии. Ему хватает мгновения сориентироваться в том, где он и что происходит. Он в доме своей бабушки, в деревне. С Вегасом. Вегасом. Вегасом, который обнимает его за талию, опаляя горячим дыханием его шею. Он явно по-прежнему спит, его слабого ритмичного дыхания достаточно, чтобы у Пита от конечностей отлило напряжение. Однако Вегас обвит вокруг него, одна из его ног зажата между ногами Пита, рука низко и по-хозяйски уложена на его живот. Будто бы Пит ему принадлежит. Будто бы для них это вполне нормально и естественно. Через секунду Пит догоняет, что они оба голые; с Вегаса посреди ночи сполз халат, а он каким-то чудом, сам того не осознавая, вылез из пижамы. Он достаточно умён сообразить, что между ними ничего не было, и почему-то это оставляет его с чувством иррационального разочарования. Он понятия не имеет, как выбраться, как выпутаться из захвата Вегаса, не разбудив его, как передвинуться на кровати, не выдав своего положения. Вегас издаёт звук, и Пит напрягается, думая, что он, вероятно, наконец проснулся, но всё, что тот делает, это придвигается к нему ближе, сжимает руку вокруг его талии и жмёт к себе. Пит резко вдыхает, когда к нему примыкают бёдра Вегаса и в задницу упирается его член. Вегас обнимает его собственнически, спина Пита припечатана к широким очертаниям его груди. У Пита вздёргивается член из-за жара между ними, из-за толщины Вегаса, прижимающейся к оголённой коже задницы, и если Вегас спустит руку чуть ниже, то наткнётся на эрекцию Пита. У него даже предположений нет, как это случилось, он не знает, как, не разбудив Вегаса, с этим справляться. Было бы куда более неловко, если бы сейчас Вегас был в сознании, если бы после того, как презрительно дал понять, что не прикоснётся к Питу, проснулся с обнажённым ним в собственных объятиях. Пит хочет сдвинуться и восстановить безопасное расстояние, но соображает, что, пока Вегас всё ещё спит, сделать этого не сможет. Есть в этой хватке нечто успокаивающее, что-то такое неотъемлемо правильное, словно рукам Вегаса он принадлежит. Разве что, нет. Он не принадлежит Вегасу, потому что в этом смысле Вегас им не владеет. Пит отчего-то чувствует, что позволять ему вот так себя обнимать нечестно, что с наступлением утра ни один из них не обрадовался бы этому тесному контакту. Вегас не допустил бы такой слабости… не говоря уже о том, что Пит позволил ему подобраться так близко. Но спящий Вегас не опасен, спящий Вегас держит так, как Питу хочется, собственнически, откровенно и утешительно. Вегас опять шевелится и членом проезжается по его заднице, Пит прикусывает губу, чтобы подавить стон, перебарывая желание разбудить его и, будь прокляты последствия, дать ему просто толкнуться внутрь. Он закрывает глаза и пытается пересилить обжигающее возбуждение в животе, отказывается думать о том, что всего лишь первый из семи дней. Вегас двигает застрявшей между двух других ногой, крепче сжимает его талию, и Пит вздыхает, позволяя напряжению покинуть его тело. Бороться с этим бесполезно, к нему возвращается накопленная за день усталость. Вес обнимающей его руки Вегаса удерживает на месте, их переплётшиеся ноги приковывают к реальности, физически заземляя к теплу кровати. Ему хватает нескольких минут, чтобы полностью расслабиться, и зацикленные звуки дыхания Вегаса за спиной погружают наконец его обратно в глубокий сон. Когда он просыпается снова, Вегаса уже нет.Зима: тремя годами ранее
5 декабря, ~ 07:00
Пит возвращается в сознание скачком, его тело ноет будто индикатором бурной… ночи чего-то. Ему требуется пара мгновений, чтобы на него, словно окатывая ледяной водой, нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. Он ёрзает и затем понимает, что в постели не один, что на самом деле голый и свёрнутый калачиком на другом голом туловище. Одна рука скручена у бока, прижата к руке мужчины, вторая — перекинута поперёк его тёплой накаченной груди. Бедро подтянуто к чужому тазу, вполовину вставший член зажат между его ногами и не его бедром. Чья-то рука окружает его плечи, чьи-то пальцы, рассеяно поигрывая с чёлкой, впутаны в его волосы. Его голова лежит на грудной клетке мужчины, он слышит его ровное сердцебиение. Вегас. Пит чувствует себя оглушённым и дезориентированным, незащищённым и уязвимым до такой степени, что ему хочется закричать. Его накрывают и топят вспышки воспоминаний; его покрытые кровью руки, нож на полу, окрашенная в красный вода, утекающая в канализационный сток. Вегас. Вегас отвечает на звонок, Вегас приходит на помощь. Вегас везёт его к себе, Вегас ставит его под душ, Вегас моет ему голову… Вегас… на коленях. Вегас держит во рту его член. Губы Вегаса на его коже. Вегас вдавливается в него, наполняя до тех пор, пока не остаётся ничего, кроме него, пока Пит не перестаёт понимать, где начинается он и где заканчивается Вегас, пока не перестаёт понимать, почему каждый толчок отпирает что-то внутри. — Ты проснулся, — мягко произносит Вегас, массируя пальцами кожу его головы с нежностью, от которой Питу охота проблеваться. Вегас не умеет быть нежным. Пит отвечает не сразу. Чувствует, что, открыв рот, начнёт орать или плакать, что не изберёт иного пути, кроме как до последнего ломать и крушить. — Что я наделал? — судорожно выдыхает, а потом вдруг догоняет, что изо всех сил пытается пятиться, пытается отстраниться от Вегаса. Кровь. Там было так много крови. И Вегас был там… Вегас сейчас здесь. Вегас… Вегас знает. — Пит, — медленно, звуча обеспокоенно, проговаривает Вегас. — Пит. Эй, посмотри на меня. Пита трясёт. Ему нужно… он не знает, что ему нужно, но точно не нужно быть здесь, голым, в объятиях Вегаса. То, что они сделали, было неправильно, это было так неправильно. Он… он убил кого-то… был весь в крови… а Вегас… Вегас знал. Он был в панике, одинок и напуган, а Вегас выебал его. Вжал в кровать и трахнул после того, как Пит… после того, как он… Вегас переворачивает его и впечатывает в матрас, в одну руку берёт его трясущиеся запястья, а второй стискивает его челюсть. Коленями стоит по обе стороны от его груди, откидывается назад, перенося весь свой вес на нижнюю часть его живота. — Пит, мне нужно, чтобы ты успокоился. — Ты трахнул меня, — упрекает Пит, вырываясь из его хватки. — Вчера. После того, как смыл с меня кровь, ты меня трахнул. Вегас крепче сдавливает его запястья, но это единственная видимая реакция; выражение его лица — это маска, которую Пит не в силах расшифровать. — Нет, — говорит Вегас, — мы занимались сексом. — Я… — Пит вдыхает, к щекам приливает жар. — Это было ошибкой, Вегас. Мы не должны были это делать. — Ошибкой? — вдыхает теперь и он, выглядит… расстроенным. — Не пори чушь. Ты меня умолял. — Ты мной воспользовался, — шепчет Пит, с ужасом улавливая, что у него сбивается дыхание и по щекам сползают слёзы. Вегас жмёт его к кровати, и от его хватки на запястьях ему никак не избавиться, хотя всё, чего он хочет, это убежать. Он не хочет смотреть на Вегаса, не хочет сидеть тут и разбираться с тем, что произошло. С тем, что он сделал. — Воспользовался? — Вегас огрызается и выглядит взбешённым. — Какого хуя, Пит. Не ври мне. Нет, ещё лучше, не ври самому себе. Ты этого хотел. Ты этого жаждал, так отчаянно во мне нуждался. Так легко- — Ох, — рявкает Пит, — точно. Я ведь такая шлюха, правда? С готовностью бляди раздвигаю ноги, да? — Пит, — хлёстко повторяет Вегас. — Хорош драматизировать. — Ну конечно, — тянет Пит, ещё раз вздёргивая запястьями в его хватке. — Разумеется. Прошу прощения, сейчас мигом перестану драматизировать. Вегас отпускает его и, грозно глядя, отлипает от него. — Ты позвонил мне. Ты попросил о помощи. Вчера ты был настолько беспомощным, что даже в ёбаный душ залезть не мог. Что бы ты делал, а? Ждал бы, пока за тобой не явятся копы? Ты умолял тебе помочь, именно это я и сделал. Помог. Ты нуждался во мне этой ночью, ты был расстроен и нуждался во мне, и я позаботился о тебе. Пит таращится на него, раскрыв рот. Ему ещё никогда не было так стыдно, как сейчас, так вот, значит, какой он для Вегаса. Вот так, значит, Вегас к нему относится. Он скатывается с кровати, пересекает комнату прежде, чем Вегас успевает среагировать, хватает с пола боксеры — боксеры Вегаса, оставшиеся с прошлой ночи — и натягивает их. У него нет времени искать другую одежду — всё, что, покрытое кровью, было на нём вчера, исчезло, — он в комнате Вегаса. И не собирается ждать, пока тот подыщет ему шмотьё. — Точно, — рявкает, не глядя на Вегаса. — Ты обо мне заботился. Это точно. Есть столько всего, что ему хочется сказать, но он не в состоянии подобрать слова, столько всего, от чего ему хочется кричать, вопить и рыдать, столько всего о том, что, ну разумеется, Вегас его трахнул, ведь он был грустный, жалкий и доступный, о том, что Вегас знал, что Пит нуждается в утешении, и трахнул его, потому что ему бы не отказали. О том, что Вегас внёс в него чувство нежности и защищённости, а потом занялся с ним, который теперь чувствует себя использованным, сексом. Чувствует себя ободранным. Чувствует себя униженным. Потому что прошлой ночью Вегас воспользовался его уязвимостью, чтобы залезть к нему в штаны. И Питу каким-то чудом становится ещё хуже. — Это было неправильно, — говорит, отказываясь смотреть на Вегаса. — Я должен был сказать «нет». Мне нужно пространство, нужно во всём разобраться. Мне нужно уйти. Он осматривается в поисках телефона и, заметив его на комоде, хватает его, оглядывая комнату. Не смотрит на Вегаса, который сидит на кровати и наблюдает за ним. Пит полагает, что ему следует найти одежду, которую можно надеть, но мысль о том, чтобы просить Вегаса о ещё каких-то одолжениях, вызывает в нём желанием проблеваться. Всё его тело кажется не своим, ломящая боль в заднице и бёдрах принадлежит тому, кем он считал себя прошлой ночью. Вегас не пытается его остановить, не пытается что-либо сказать, когда Пит выходит за дверь. Пит бежит и не оглядывается.
