Зелёное и Красное

—Дорогая, зачем ты внушаешь ему веру? — сказал некрасивый стражник невероятно привлекательной жене. Она глотнула немного горячего отвара из чаши, которую осторожно придерживала, боясь обжечься, положила свою изящную руку на грубые руки мужа и ответила: —Марнун, во-первых, я не внушаю, а во-вторых, я хочу, чтобы он вырос добрым и любящим человеком, а также сильным и смелым. Я могу сделать его добрым, ты — сильным. Вера облегчит его страдания, если что-то случится… — женщина сжала руку мужчины. — Я что-то чувствую, плохое… — Марнун слегка удивлённо посмотрел на жену и взял её руки в свои. — Он сможет прочитать стихи, ему станет легче. Вера в небо поможет ему не бояться смерти: ни своей, ни близких.       В комнату резко распахнув дверь, вошёл миловидной наружности маленький мальчик и спросил: —Мамуль, почитаешь сказку на ночь? —Конечно, — мило улыбнулась женщина и встала из-за стола. —Спокойных снов, отец, — пожелал мальчик. —Приятных полётов во снах, Фай, — как можно более мягко произнёс Марнун, но его грубый голос с трудом вывел лишь подобие мягких интонаций.

***

Неделю Марнун в своём кабинете разбирал бумаги, и когда весь стол был заполнен письмами, прошениями, перьями, чернилами, мужчина вдруг с силой опрокинул его и стукнул кулаком по стене. —Как… дела? — спросила вошедшая жена и, изумившись царившим в кабинете беспределом, сразу бросилась к любимому. —Это просто… —Да, я понимаю, но ты будешь лучшим начальником стражи! —Если разгребу весь этот навоз, что остался от прошлого пня. —Небесный свет, Марнун, естественно, ты справишься. Я даже не сомневаюсь, — вкрадчиво пролепетала женщина и поцеловала мужа. —Завтра понедельник. Прости, любимая, мне… —Тсс… Да, — её голос дрогнул. — Мы сходим одни. —Тогда будьте осторожнее, возьми с собой кинжал, например, на всякий случай.

***

      Было прелестное летнее утро. Капли тёплого дождя окропляли горячую от жаркого солнца землю. Мать и сын шли, не зная забот, дальше от поселения, в их старую одинокую церквушку, маленькую, увитую зеленью и цветами.       Они громко пели песню. Так мать пыталась заглушить биение своего сердца. Сын вприпрыжку бежал впереди. Женщина старалась поспевать за ним. Она хотела взять его за руку, но не могла: мать не желала показать сыну, сколь мокры её ладони.       Вот уже и церковь на горизонте. Церковь и разбойники. Мать схватилась за кинжал и окликнула Фая. Мальчик резко остановился и попятился, беспомощно оглядываясь по сторонам. Женщина услышала шорох сзади и обернулась. Разбойники обступили их. —Небеса, какая красотка! — сказал один, весело поигрывая в руке остро заточенным ножом. —Да, но с обузой. —Схватите их, — приказал другой, взявшись за рукоять меча.       Жертва покрепче перехватила оружие и стала отбиваться. Ей удалось ранить одного разбойника. —Я поражён твоей решительностью, но ты же понимаешь, что будет дальше, — сказал раненый. — Сильно зарядила, — произнёс он, проведя грязной большой лапищей по плечу.       Он выбил кинжал из рук матери, схватил её сына и отошёл в сторону, в то время, как другие обступили женщину. Она яростно вырывалась, но мужчины были сильнее, крепче. Они облизывались, лукаво сверкая глазами, а один, видимо, решив опередить товарищей хотя бы в чём-то, уже гладил прелестную большую грудь матери. Фай закричал и попытался ударить раненого. —Цыц… Я хочу немного подправить и твоё лицо, — усмехнулось животное.       Оно медленно вело кинжалом по нежной щеке ребёнка и смеялось, а Фай визжал, он так сильно рвался, что рана получалась неровной. Силы Фая всего на миг сравнялись с силами противника, но этого было достаточно, чтобы изогнуться в причудливой, свойственной только для его лет позе и исполнить первый пришедший в голову отцовский приём, Фай выбил лезвие и отбежал. —Не останавливайся, беги, прочти стихи за меня, я люблю тебя! — рыдая, кричала мать. —Я тоже люблю! — пролепетал Фай и, когда за ним ринулись дикие звери пустился напролом через кусты, через лес.

***

Файдэс умолк и посмотрел на Эриа. —Да говорю же, моя мама не погибла!.. — воскликнула Эриа, убрав шар в рюкзак. — В отличие от твоей! По лицу Файдэса пробежало непонимание, он вспыхнул, но боль была сильнее. Парень в секунду оказался в седле и помчался во всю прыть. Эриа потерянно посмотрела ему в след, потом, кусая губы, забралась на коня и попыталась догнать спутника, но Файдэс всё отдалялся и отдалялся. —Фай, Фай, прости меня! — кричала девушка, снова обливаясь слезами, но, вряд ли, её мольбы доносились до юноши.