Зелёное и Красное

      Солнце играет на белой простыне. На диване посапывает Эриа. «Как же человек всё-таки прекрасен во сне! Особенно, близкий… Это спокойное дыхание, безмятежное выражение лица! Как-то странно и почему-то приятно осознавать, что вот она может стрелять из лука, может гнать через поле лошадь, может обнять, может сказать что-то, после чего душа разрывается, а сейчас этот человек спит, просто спит, и ты можешь без особого труда воткнуть ему нож в сердце или прошибить череп молотом, но ощущение того, что ты никогда это не сделаешь разливается теплом по телу, наоборот ты готов заботиться, чтобы даже крики людей с улицы не могли потревожить её сон», — так думал Файдэс, любуясь равномерными подъёмами груди, движениями губ Эриа, рассматривая такой симпатичный и еле заметный шрам над бровью. Файдэс тяжело вздохнул и осмотрелся. Лира спала на своём диване рядом с Эриа, и гость не мог не отметить миловидное лицо хозяйки.       Парень прочитал утренние стихи, потом прошёлся по комнате, разминая тело. Он сел на кресло и уставился на предмет, укрытый бежевым покрывалом. Откровенно говоря, махина посреди комнаты под светлой тканью не давала ему покоя. Файдэс сделал глубокий вдох и одним движением смахнул покрывало на пол. Юноша широко улыбнулся, закрыл глаза и покачал головой. Перед ним стояло прекрасное нежно-кремового цвета пианино. Файдэс провёл рукой по крышке инструмента. Ни капли грязи, ни пылинки, ни царапины, словно оно стояло здесь вечно, словно было создано прямо на этом месте, и никто, кроме создателя, до него не дотрагивался. Парень аккуратно перенёс кресло к пианино. Сел, открыл, плавно провёл руками по клавишам, а коснувшись аккорда си-минор, услышал чистейший звук. Пианино настроено мастером. Файдэс дослушал звучание аккорда до конца, а после… Руки затанцевали, создавая лёгкую ненавязчивую мелодию. Изящные пальцы матери играли рядом. Файдэс улыбался, глядя на неё, он был счастлив от того, что звуки обволакивали всю комнату, от того, что вдруг пианино озарилось солнцем, выглянувшим из окна, от того, насколько прекрасна и полна мелодия, играющаяся в четыре руки, от того… Эриа проснулась с улыбкой, встала с дивана, тихонько подошла к Файдэсу и, откашлявшись, запела. Парень слегка вздрогнул и, посмотрев на девушку глазами полными слёз, быстро отвернулся и продолжил играть. Голос Эриа на миг прервался, но она снова подхватила мелодию Файдэса, она хорошо знала произведение, которое он играл. Песня девушки звучала чисто и красиво, несмотря на то, что порой голос слегка срывался из-за недавнего пробуждения. Файдэс наслаждался звуками пения, голос девушки расцветал с каждым словом, и это заставляло юношу трепетать. Но ход мелодии близился к концу, Эриа тянула последнюю ноту, а мать постепенно растворялась среди лучей солнца.       Казалось, тишина была бесконечна.       Пока не послышалось хлюпанье носом Лиры, и девушка не воскликнула: «Такого вдохновенного утра у меня ещё никогда не было! Каждый раз бы просыпалась под мелодию… всю жизнь».       Лира накормила ребят завтраком. Файдэс и Эриа приготовились к поездке. Лошадей они решили сменить в конюшне поселения. Хозяйка дома положила в рюкзаки путникам несколько зелий от ран и ушибов. —Только зелье для сращивания костей не смейте пить! Оно просто выливается полностью на сломанную кость и растирается, — предупредила Лира. — К сожалению, отдаю вам только одно. Его не очень много готовится у нас.       Когда всё было сделано для похода, Лира спросила: —Может, вы останетесь? Жаль, мы не можем рискнуть и послать птицу, с ней может случится что угодно, а новость слишком важна, тем более сейчас, когда Инвас заразил какой-то болезнью птиц других поселений. Но мы найдём человека, которому можно поручить это задание, хорошего посланника. —Зачем, если есть люди, которые уже готовы его выполнить? — ответил Файдэс. — Если понадобится дать отпор, то мы сможем это сделать. Но, к сожалению для вас, они, скорее всего, сначала нападут на Селу, а уж потом отправятся дальше. —Вы… можете посчитать меня глупой, но я считаю своим долгом рассказать поселениям об опасности лично, — произнесла Эриа, опустив глаза в пол. —Я тебя понимаю, — поджала губы Лира и положила руку на плечо девушки. — Тогда можно я вас о кое-чём попрошу?       Переглянувшись с Файдэсом, Эриа улыбнулась. Парень выгнул бровь. —Так сказать, последнее желание, — посмеялась Лира. — То есть… Мы ещё увидимся, но пока последнее. Когда вернётесь, вас будет ждать накрытый стол и гостеприимство моей семьи, а Селу обрадуемся хорошим воинам. Возвращайтесь! —А какое желание? — спросил Файдэс. —Я написала стихи и музыку, но я не играю на пианино сейчас, а Карл поёт, конечно, просто невероятно, но всё же я хочу послушать женский голос, голос Эриа.       Лира достала с полки толстую тетрадь и вынула из неё несколько листов. Один с текстом, а второй с нотами.       Файдэс проиграл мелодию, широко улыбнулся в сторону пианино, а Лире серьёзно сказал: —Очень недурно. Давайте попробуем соединить с голосом.       Эриа хмуро просмотрела текст и произнесла: —Как-то грустно, и, наверное, чем-то похоже на правду.       Файдэс начал играть. Тихие печальные звуки залетали по комнате. Они то иглами вонзались в сердце, скользили на кайме сознания, то вдруг согревали, словно весеннее солнце увядающие от внутреннего холода ростки радости. Эриа начала партию:

Никто не поймёт твоей души, Ведь ты один В этой мёртвой тиши, Но ты дыши…

И с первых звуков сердце Лиры сжалось, у девушки перехватило дух, она не могла стереть с лица выражение умиления, сияющие глаза широко распахнулись, ей нужно было понять, что всё происходит прямо перед ней, тело онемело, Лира не могла пошевелиться, она боялась, что любое движение спугнёт насквозь пронзающий звук голоса Эриа, тело Лиры не повиновалось ей. Также и Файдэс: руки пианиста будто играли сами, а слух ловил пение целиком и полностью, не упуская ни единого звука.

…Если бури бушуют, Если ярость вскипает В сущность больную, Если хочется прыгнуть В воду ледяную Ты дыши полной грудью, Себя балуя…

Файдэс сыграл проигрыш, а следующие слова Эриа пропела громче:

…Почувствуй всем телом Горечь утрат…

Эриа быстро откашлялась и подстроилась под музыку.

…Когда красным мелом Тебя сокрушат, Прочувствуй и радость, И скуку, и боль, Познай без остатка Чувств этих соль.

Эриа взглянула на Лиру, но скоро отвернулась, чтобы та не заметила её слёз. В голове Эриа всплыли образы Присы и Джу. Они сменились лицом мамы.

Никто не поймёт твоей души…

Теперь перед глазами девушки летело детство.

…Ведь ты один в этой мёртвой тиши, Но ты дыши, Если бури бушуют, Если ярость вскипает В сущность больную, Если хочется прыгнуть В воду ледяную, Ты дыши полной грудью, Себя балуя. Ощутив мёртвый холод, Ты улыбнись…

Эриа еле держала свой голос, чтобы он не сорвался или не дрогнул.

Грустишь, что не молод, Омолодись. Сломай эту стену И выйди на свет. Пробираясь сквозь тернии, Не кричи себе: «Нет!»

Девушка постаралась выкинуть все образы из головы, чтобы не разразиться слезами, поэтому припев был спет твёрдо, уверенно, но с едва заметными оттенками эмоций. Правда, подойдя к третьему куплету Эриа замедлилась, словно пытаясь уловить весь смысл строк, не только смысл, вложенный Лирой, но и свой собственный. Файдэс моментально подстроился под пение девушки.

Жизнь — бессмысленна, Мы — ошибка, Странная истина, Её черта — гибкость. Поэтому стоит ли мне говорить? Натяни ты улыбку Или скинь себя вниз.

      У Лиры припев был написан ещё раз, но Эриа замолчала. Сдвинув брови, она смотрела в одну точку, а музыка всё лилась, Файдэс решил доиграть; и вот когда она закончилась, наступила тишина. Файдэс и Лира переглянулись, и последняя прервала молчание: —Спасибо вам огромное, — искренне сказала она.       Эриа посмотрела на неё и мягко усмехнулась: —Эх, тебе бы это петь, ведь ты чувствуешь в этих строках каждое слово и каждую ниточку сути.       Файдэс пропустил смысл фразы: он был слишком удивлён, что теперь голос Эриа не звучит так, будто хочет разорвать сердце на куски.

***

      Лира проводила Эриа и Файдэса до ворот. —Тебе не пора в лабораторию? — прищурившись, спросил Файдэс, когда ребята подошли к конюшням. —Так, вот моя работа тебя не касается. Может, и пора, — отчеканила Лира и сразу улыбнулась. — Всё взяли? Послание старосте и Союзу Трёх? Оружие? У тебя, Эриа, лук, между прочим, из отличного материала, просто шикарный. —Спасибо, — пожала плечами Эриа. —Ты алебардой дерёшься, Фай? —Меч, алебарда, топор, булава… Но да, предпочитаю алебарду. —Так, еда, тёплые вещи, карта, зелья? —Не будь нянькой, — одёрнул Файдэс. — Мы всё взяли. Всё, пошли, — и парень отвернулся, бросив напоследок. — Лучше скажи, что создадите противоядие. —Вся наша команда, я, Карл, Вис — талантливые алхимики, — Лира замолчала, сделала глубокий вдох и пообещала. — Мы справимся.