Зелёное и Красное

      Раздался стук в дверь. Эриа закончила переодеваться и ответила: —Кто это? —Ты не поверишь, но это Фай, — послышался голос из-за двери. — Ты ещё не спишь? —Нет… Я умылась, а потом читала книгу, которую нашла на полке. —Я тут… взял флейту и… —Взял? — со злостью спросила странница. —Взял, — беззаботно ответил спутник. — Кому нужны флейты ночью? Люди спят. Так вот, в нашей стороне замка очень безлюдно и почти нет стражи, я нашёл шикарную башню, её давно забросили: всё в пыли, паутине, дверь еле открылась со скрипом, но зато какой вид с вершин, и бортики достаточно высокие, если ты боишься высоты. —Нам нельзя шататься по замку, — Эриа открыла дверь и осторожно выглянула. —Это как же внимательно ты слушаешь главу Ордарии? Капитан сказал: не ходить по комнатам. —Но ты же был в комнатах? — вздохнула девушка. —Это уже мои проблемы. Пойдём, — и Файдэс, взяв Эриа за руку, повёл её по коридорам замка. Девушка ощутила тепло ладони, и ей было приятно погреться в таких больших и нежных руках. Пожалуй, это первое осознанное прикосновение, и всего от какого-то сплетения пальцев сердце стало биться чаще. Они прошли по широким красивым коридорам с большими окнами, на стенах висели картины с пейзажами Ордарии и других стран, пол и ступени лестниц были устланы зелёными коврами. Гости поднялись на последний, четвёртый, этаж. Рядом с лестницей обнаружили тяжёлую дверь в башню. Файдэс, навалившись, открыл её и пропустил Эриа вперёд. —Только аккуратнее, — позаботился юноша. — Здесь свет от луны лишь из маленьких грязных окошечек. Видишь, даже окошки никто не моет, и ковра на винтовой лестнице нет, и паутина, и пыль, как я и говорил. —Слишком темно. —А, сейчас, я же взял свечу и спички. Путники наконец-то поднялись на смотровую площадку, огляделись. Площадка была не накрыта крышей, а бортики по краю были толщиной со стену башни и достигали груди странников. Вокруг валялись сломанные пустые бочки, у бортика стоял сундук, укрытый шкурой медведя. Закрыв крышку люка, Файдэс указал Эриа на сундук. —Сундук здесь был, а я… — начал юноша. —Принёс плед из комнаты? У меня такой же лежал, — улыбнулась девушка, присела на сундук и посмотрела в даль.       Эриа положила на бортик руки, подперев подбородок, и принялась любоваться открывшимся видом бескрайнего моря, освещённого скупым лунным светом. —Что это за море? — спросил Файдэс, усаживаясь рядом. —Да, да, Фай, я очень плохо посещала занятия в Доме знаний, а ещё Агреди — не самое лучшее поселение в Ордарии, что ты начинаешь? — усмехнулась Эриа. —Это Доброе море, а по другую сторону — Мирное. —Какие прекрасные моря нас окружают, прямо спокойное и миролюбивое союзство, да? —Сарказм тебе к лицу. —Хм… А в других странах запрещена магия? —Да, у всех, давно. В одной стране, тоже союзтве, сохранилась должность старейшины, только его задача искоренять все сохранившиеся проявления магии, нам бы в Ордарию такую должность. Хотя это, наверное, слишком жестоко. —Да, жестоко… Здесь, возможно, скоро снова будут люди, — грустно произнесла Эриа и обернулась к смотровой площадке. —Почему? —Следить за имманитами, сдерживать их, если те будут осаждать город. Мы не можем пойти на них в атаку, только оборона, там же наши люди… — Эриа осеклась, вспомнив недавнее происшествие. — Фай? Кто такой небесный жрец? Это ушедший человек? —Нет. —Это бог, наподобие тех, которым поклонялись наши предки? —…Нет. —Тяжело играть в «Угадай-ку», когда для тебя вообще никого не существует там. —Жрец — это… ты так буквально всё понимаешь. Мы же просто говорим так, как нам удобно. Представляем Жреца как человека, потому что тяжело доверять какой-то непонятной субстанции, легче верить «человеку». Не знаю… Жрец — это просто что-то. Энергия? Возможно. Это… сгусток силы. Наши мольбы, наш шёпот — это не разговор со Жрецом, мы так его представляем, потому что так удобнее. Важно, что мы просто шепчем. Важен звук, волнение воздуха и чувства… Как-то так. Эриа, давай я сыграю, а ты споёшь. Я очень хочу послушать твой голос, он же тоже как шёпот, как стихи для Небесного Жреца. Надеюсь, я не оборву игру из-за твоего прекрасного пения, — Фай вздохнул и достал флейту. —Спою «Людскую волю». —Но, — юноша хмуро посмотрел на Эриа, — она грустная. —Почему тогда ты мне её пел? —Её же написал лэкусец. Думал, ты её не знаешь. —Знаю, — Эриа улыбнулась.       Файдэс начал играть печальную спокойную мелодию, а Эриа, разглядывая только начинающие зажигаться звёзды, запела.

Дорога вела его на Восток, Он ушёл по воле своей. Человек хотел разрушить замок, Чтобы впустить родных, как гостей.

Снова магия звуков сковала всё тело и унесла мысли далеко из Марго, далеко из Ордарии, далеко из этого мира…

Остался в деревне любимый сынок, Жена, чей голос был всех нежней, И друг, с кем от тревог Укрыться бы мог из-за скверных ночей. Они мирно спят, а он одинок, Человек ступает, но тьма всё мрачней, Сам пустил жизнь родных на самотёк, Чтобы поздней вернуться мудрей. Старый оставленный дом. Котелок. Разбита посуда. Без ножки стол. Через крышу влетел светлячок. Сюда наш путник забрёл. Сам назначил себе ужасный срок, В душе его страшный раскол, Только сам помочь себе он мог, Найти себя он должным счёл. Человек сел под крышу, укрылся от снега, Заглянув в душу свою, И так много лет ни зверь, ни стихия Не тревожили его судьбу. Он открыл тут себя, заглянув глубоко, Он познал всё в себе, Он обрёл тот великий покой, Что стоит тысячи побед. Всё, что желал он теперь Поскорее вернуться в свой дом, Быстрее открыть родным в сердце дверь, Показать незнакомца, что до боли знаком. Но возможности нет — обнять родных, Нет деревни странника больше, Ломает ветер брёвна домов хромых, Его завывания всё горше. На пепелище усадьбы упал старик, И боль, и скорбь съедали его, Но странник величия души постиг, В нём живо то, что на яву мертво.

      Музыка кончилась, Файдэс ещё некоторое время смотрел на Эриа, а потом вдруг предложил: —Станцуем? Держи мотив в голове, — и парень подал Эриа руку. Девушка искоса взглянула на Файдэса, но приняла предложение. Он притянул её к себе и увлёк в танце, но больше это было похоже на объятия. Девушка не удержалась и прерывисто вздохнула от охвативших её чувств.       Так они кружились очень долго, и каждое мгновение Эриа старалась запомнить и прочувствовать. Но тут Файдэс убрал руки с талии девушки, а Эриа, немного замявшись, отпустила его. —Хочу тебе кое-что показать, — прошептал юноша и на несколько шагов отошёл от спутницы. — Смотри.       Вот он стоит рядом с ней, впиваясь в девушку карими глазами, но в следующий миг уже играет на флейте, сидя на сундуке. Эриа вскинула брови и приоткрыла рот, а юноша перестал играть и ухмыльнулся. —Я умею останавливать время на три секунды. —Как часто ты пользуешься магией? — спросила девушка, подсаживаясь к Фаю. —Очень-очень редко. Это странно, может быть, но в бою я как-то забываю об этой способности, хотя если вспоминаю, то осознаю, насколько три секунды — это много. Да и тяжело это, силы бережёшь для сражения, для новых противников, так что тратить уйму энергии на магию — часто глупо. —Я ещё ни разу не видела таких способностей, — нахмурилась девушка. —Об этой способности… теперь знаешь только ты и моя покойная мама, — говорил Фай, не отводя взгляд от Эриа. —Почему ты мне рассказал? — прошептала девушка, она тоже пыталась сохранить зрительный контакт, но её взгляд блуждал по всему лицу юноши, что тоже требовало немалых усилий.       Ответа не последовало. Вместо него Файдэс взял руки девушки в свои и вздохнул. Эриа оцепенела. Она ударилась в стену конца коридора своего сознания и вернулась обратно в реальность, девушка была уже не в силах отпустить рук спутника, не в силах отстраниться от него.       Парень провёл рукой по почти невидимому шраму над бровью Эриа. —Тебе идёт, — прошептал Фай. —Как шрамы могут идти? — тихо сказала Эриа, пытаясь поддержать диалог. Девушка подняла взгляд. Ей тоже хотелось коснуться. Нежно пальчики Эриа дотронулись до большого шрама Фая. Сердце забилось ещё быстрее. Отчего? —Есть особая прелесть в ссадинах, синяках, ранах… Это метафорично. Со шрамами боль, события, эмоции остаются с нами навсегда, их не забыть, — шептал Фай всё тише и приближаясь всё ближе к лицу девушки. Эриа почувствовала, как соприкоснулись их губы, и тут словно голова отключилась, остались только чувства. Руки Фая скользнули от лица девушки до шеи, после он коснулся талии, сначала блузы, затем только кожи. Эриа медленно расстёгивала пуговицы на его рубахе, обнажая множество порезов на груди и животе. Все эти раны, они и вправду казались ей сейчас удивительно прекрасными.