Зелёное и Красное

      Инвас слышал тысячи шепчущих сердец. Они не осуждали мятежника, но жаловались, молили, страдали. Кто-то рассказывал о равнодушии, кто-то о боли, кто-то о смерти, и слова каждого накрывали чувствами остальных людей, а всех сильнее Инваса. До этих событий люди не знали, каково это, когда твои родители хотят тебя убить, каково это, когда все твои дети погибают, каково это, когда твоё поместье охватывает огонь, каково это, когда твоих лучших друзей сажают в темницу по ложному доносу о магии… Люди не знали, но им пришлось понять и ощутить это.

***

      Инвас очнулся. Мужчина первый раз за полгода почувствовал себя легко. Но только на секунду.       Перед его постелью на стуле сидела Бонитта. —Как дела? — грустно спросил он лекаря, перевернувшись на бок. —Я вывела у тебя из организма все зелья, сделала промывание, — рассказала Бонитта. —Чувствую, — протяжно выдохнул мужчина. —Три твоих имманита вышли у тебя из-под контроля. Двое теперь у Сэртаса, и одному удалось сбежать. —Сэртас уже вернулся? —Нет, ещё нет, — покачала головой женщина. —Хорошо, — Инвас тут же резко сел на кровати и ощутил сильную боль по всему телу. Лекарь, вскинув брови, постаралась уложить старшего капитана обратно. —У тебя ещё жар! — воскликнула Бонитта. — Тебе нужно отдохнуть. —Мне хочется написать! Принеси тогда, пожалуйста, сюда перо, краску и бумагу.       Когда женщина принесла то, что требовалось, Инвас перебрался за стол и начал писать. Медленно, выводя каждую букву.       «Вис! Что бы ты ни делала, любое твоё движение не будет влиять ни на что в этом мире, всё в конечном итоге придёт к логическому завершению, и нет поэтому смысла проживать обычную, добрую, славную жизнь, так как она не принесёт ничего вообще: никакого резонанса, никакой иронии, никакого интереса. Ты можешь подумать, что я разлюбил людей, но это не так. Я люблю всех. Каждый достоин понимания, сочувствия и уважения. Но любовь ко всем не повод сидеть сложа руки. Наоборот…»       Мужчина сложил бумагу в несколько раз и уставился на стену. —Написал? — спросила лекарь. —Да, — ответил Инвас и лёг в постель. —Мне… Может, мне отправить? —Нет, нет, — покачал головой мужчина. — Нет, нет, нет, нет, нет…       Инвас снова резко встал, заставив Бонитту ахнуть. Мужчина яростно залил краской всю бумагу, не оставив на ней чистого места. Потом разорвал на мелкие кусочки, кинул на каменный пол, порылся в одном из сундуков, нашёл спички и сжёг написанное.       Инвас сел за стол, переводя дыхание. Сидел он очень долго, уставившись на испачканные, чёрные руки, а затем опять взял чистый лист.       «Вис, пожалуйста, восприми эту бумагу благосклонно, пойми её, ответь…» — писал он ещё медленнее, чем предыдущее неудавшееся письмо. — «Я делаю всё ради любви, понимания. Я хочу, чтобы народ любил свой Союз. Хочу, чтобы народ был силён, благодаря знаниям, благодаря алхимии и магии, а не из-за физической подготовки. Да, я говорю, что люди — песок — и это тоже правда. Но я всё равно понимаю, насколько важен каждый человек вокруг нас, пока наши сердца ещё бьются…       Когда всё закончится, если всё получится, и я стану высшим алхимиком, как насчёт быть моей помощницей? Если мы не достигнем власти, и я уйду легендой, то хотя бы не вспоминай обо мне с ужасом.       Ответь мне, пожалуйста.       Ещё кое-что важное: с лекарством что-то не так, не могу пока понять что, но советую изучить его ещё раз!»       Инвас неровно сложил письмо во много раз и сидел, держа его в кулаке. —Инвас… — позвала Бонитта. —Ты ещё здесь? — грубо спросил мужчина и пересел на постель. —Отправить?       Старший капитан взглянул на неё с прищуром, потом вздохнул, махнул рукой, лёг и отдал бумагу лекарю. —Да, отправь. Извини. Спасибо, Бонитта.