Зелёное и Красное

— Как я понял, ты играешь на скрипке очень редко? Но ты мастер? — спросил Волунтар у Лиры. Они сидели в огромной столовой, в тёмной с занавешенными окнами. Лишь пара свеч на маленьком столе освещали её. Юноша разлил по кружкам крепкий отвар и поставил по центру стола миску с ягодами и сахаром. — Да, — ответила девушка и взяла в руки чашку. — Отчего-то в последнее время играю чаще обычного… Но неважно, — усмехнулась она. — О чём ты хотел поговорить? — Почему ты редко играешь? — Тар отпил отвар и вздёрнул брови. — Тар… Это действительно то, что ты хочешь спросить? — протянула Лира и вздохнула. Она съела ложку ягод и отпила отвар. — Ладно. Мне просто наскучило, — произнесла девушка, а юноша усмехнулся. — Точнее, не так! Нет! Я… горела скрипкой, каждая моя жилка и мышца, словно была взбудоражена, когда я только приближалась к музыкальному инструменту. Люди начали обсуждать мою игру, хвалить, а я перебирала аккорды за аккордами, композицию за композицией, и всё это мусолилось. Знаешь, есть платье. Когда его потрогают сотни рук, когда ты его износишь, надевать его больше не хочется, и висит оно в шкафу, как воспоминание о чём-то славном. Скрипка — очень хорошее и дорогое платье, которое можно иногда надеть. В общем, я пресытилась. Каждым делом наедаешься, как блюдом. Человек не может есть что-то одно, — Лира откинулась на спинку стула. — Да, ты можешь раскритиковать мои сравнения, я не обижусь. — Я не хочу критиковать взгляды человека на жизнь. Сравнения, описывающие эти взгляды, тоже. — Я не понимаю, как Вис ещё радует алхимия. Она создала лабораторию, сделала так, чтобы Селу признали алхимическим центром Ордарии, усовершенствовала множество зелий. Но она будто не насытилась. — Наверное, люди называют это: найти себя? — улыбнулся юноша и облокотился на стол. — Да, может быть, — поджала губы девушка. — А ты нашёл себя? — Ох, — Тар закатил глаза. — Я просто жил, а не искал себя. Жил, работал в таверне, тренировался с мечом, медитировал, играл на пианино. Жил иногда с тоской на душе. Иногда. Я не знаю, когда она появилась, эта тоска, может, она всегда была со мной, — Тар нахмурился, а Лира улыбнулась. — Я не ты, я не даю своей тоске вырваться! — воскликнул юноша, и девушка убрала улыбку с лица. — Она хочет доказать, что мне скучно отчего-то, но я пресекаю. Я не хочу, чтобы она взяла власть надо мной. — Это самообман? — Если по-твоему это самообман, то я лучше совру себе, чем перестану радоваться тому, что имею, чем перестану находить счастье в простых мгновениях из-за какой-то поганой тоски. — Значит, ты не загорался чем-либо? — Не знаю. Может, мне и без этого хорошо жилось. — Вот когда загоришься, жить нормально уже не сможешь. Тебе захочется гореть всегда… — как-то неуверенно произнесла Лира, а Тар пожал плечами, не захотев спорить. — Насколько ты внимательна к людям? — вдруг спросил Тар, Лира выгнула бровь и медленно доела ягоды из миски. — Мы продолжаем… философствовать или переходим к делу? — Хочу сменить тему, так что к делу. Так насколько? — Не знаю, — быстро ответила девушка. Юноша встал со стула и расстегнул на себе рубашку. Лира смутилась и удивлённо отвела взгляд. — Посмотри. Что ты видишь? — спросил он. Лира нервно усмехнулась, но взгляд подняла, — Не красней. Ты же алхимик, почти врач. — Я краснею от твоих внезапных действий. — Так что ты видишь? — Красивое тело, — Лира скрестила руки на груди и поджала губы. — Что такое человеческое тело? — Философский вопрос? — алхимик улыбнулась. — Скорее, да. Человеческое тело — плоть, кровь и показатель душевного состояния, да? Что ты видишь ещё? — Лира провела пальцем по воздуху рядом с животом Тара, но сразу вернула руки в закрытую позу. — Множество шрамов? Это викторина? Призы за правильные ответы будут? — Смотри, — юноша указал на чёрную ранку у себя на груди. Лира нахмурилась, аккуратно поднесла свечу к ране и приоткрыла рот. Тар снова сел на стул, отставил свечу и взял руки девушки в свои, та застыла с задумчивости и напряжённом смятении. — Лира, говорю прямо. Боюсь, что лекарства от смерти не существует. Вы ведь сначала ставили опыт по действию противоядия на животных? Где эти животные? — Мы подержали их некоторые время, и, убедившись в их нормальном существовании, съели. Они же выжили, — Лира сглотнула, сердце пропустило удар. Внутри что-то будто бы обрывалось. — Вы съели мёртвых кроликов, — твёрдо сказал Тар, а Лиру передёрнуло, и она покачала головой из стороны и сторону. — Когда вы спасаете человека противоядием, втыкаете ему что-то в тело, остаётся крошечная, сначала едва заметная, чёрная рана. Вокруг раны постепенно чернеют и вздуваются сосуды… — Почему ты так решил? — медленно произнесла алхимик, в душе запылали боль, страх, вина. — Завтра к вам в лабораторию придёт Сомни, ты увидишь. Я не знаю, почему у неё уже так сильно почернели сосуды, но это факт. — Раньше вылечили? — язык еле ворочался. — Сильнее доза? Глубже рана? — Может, конечно, всё ещё поправимо — по крайней мере, у кого Противоядие взяло своё начало с конечностей, — произнёс юноша, а девушка быстро и с ужасом взглянула на его рану. — Нужно осмотреть всех бывших имманитов. Последняя фраза, как приказ, вывела алхимика из ступора и отчаяния. — Нужно срочно всё рассказать Вис! — воскликнула Лира и встала из-за стола. — Я пойду разбужу её… и Сомни. Почему ты не рассказал раньше о своей догадке?! — Возьми с собой Карла, — грустно усмехнулся юноша, получив недовольный нахмуренный взгляд девушки. — Зайди за ним во двор. Девушка направилась к дверям, но на полпути обернулась. — Это обоснованное предположение? — Да. Я хочу помочь Ордарии. Я тоже бывший имманит, себе я тоже помочь хочу. — Может, это всё-таки… паранойя? — Может. Просто осмотрите бывших имманитов. — Да. А те, кто у тебя дома? — Вы их не спасали. Они живы. — Хорошо. Спасибо, — деловым тоном завершила разговор Лира и отправилась во внутренний двор.