Под полосками Матроскина

Вся полосатая толстовка Матроскина была пропитана чём-то вязким и липким, нетрудно было сходу догадаться чем, но Шарик не успел взглянуть на свои руки, как в них тут же впились когти Матроскина, болезнено раздирая кожу от запястья до локтя. Пëс ойкнул и с усилием развернул кота к себе, взяв за плечи. То, чем он всё это время шуршал оказалось множеством перекрёстных царапин на груди, руки Шарика просто попали под когти случайно. Толстовка была изорвана, а тело обильно кровоточило, из множества царапин, которые кот продолжал наносить себе вновь и вновь. Шарик постарался взять себя в руки, хотя от такого зрелища хотелось кричать и плакать, он снял с себя майку, обмотал ей руки Матроскина и связал лямками. Затем снял с него разодранную толстовку, оставив её болтаться на руках, дополнительной защитой. Кот больше не сопротивлялся, руки безжизненно повисли вдоль окровавленного тела. Шарик прислонил его спиной к стене, чтобы осмотреть. Вся грудь была крест на крест исполосована ранами от когтей. Были и свежие, и содранные старые, а под ними виднелись ещё и шрамы, видимо, от предыдущих припадков. Шарик, убедившись что кот больше не сможет себе навредить поднялся и направился за аптечкой, в стрессовых ситуациях на него накатывало спокойствие, так случилось и сейчас, он проглотил слезы, подавил крик и стал молча и по-военному быстро обрабатывать всё царапины обеззараживающим средством. Он потратил почти весь флакон (так вот почему они так быстро заканчивались), затем стал наносить йод. Это было проблематично, ведь его нужно наносить на края, а где найти края, когда вся грудь это буквально тканое полотно из окровавленных и кровоточащих царапин. Он бросил эту затею и осторожно уложил Матроскина на пол, принимаясь посыпать царапины порошком-стрептоцидом, чтобы хотя бы остановить кровь. Многие ранки уже подсохли, другие кровоточили слабо. Не получилось бы перевязать их самостоятельно без помощи Дяди Фёдора или хотя бы добровольного согласия самого Матроскина Но Шарик не хотел пугать мальчика таким зрелищем и не знал когда очнётся сам кот. Бинт в аптечке нашёлся быстро, как и плотный кусок марли подходящего размера, а вот выдержка у Шарика уже заканчивалась, он начал всхлипывать, когда наносил мазь на повязку, старался сдержать слезы, чтобы взгляд не поплыл. Благо здесь уже не нужно было такой точности как при обеззараживании. Он нанёс немного мази на марлю, равномерно распределил и приложил к груди Матроскина, на время закрепив двумя полосками бинта. Так повязка держалась, но её нужно было ПРИЖАТЬ. Шарик вздохнул и развязал матроскину руки, кот тут же потянулся делать привычные, зацикленные действия уже поверх повязки. Шарик вздохнул. Он бросил в угол окровавленные вещи, накрыв их своей майкой, чтобы не увидел Дядя Фёдор, затем надел на руки Матроскина кухонные прихватки, чтобы царапал не так больно. После крепко обнял его, своим телом прижимая повязку к его груди и сел на пол с ним на руках. Матроскин продолжал царапать, теперь уже спину Шарика, но когти, сквозь прихватки оставляли лишь неприятные белые полосы, иногда ссадины. Пëс тихо заплакал, крепче прижимая кота к себе. Вот почему тот каждый раз ходил в ванную, вот куда девались все мази и обеззараживающие средства, вот почему сам кот ходил вечно уставший и раздраженный, почему не любил объятия Шарика, ему было больно... И нет бы сказать. Шарик так и сидел, прижимая Матроскина к себе и поглаживая его по спине. Он дотянулся до пледа на печке и укрыл его, чтобы не мерз. Вскоре вернулся Дядя Фёдор, пёс не стал говорить ему о царапинах, но попросил заварить чай с мятой и мëдом, иногда запах такого чая помогал привести кота в чувства. Дождь уже заканчивался, в задние окна заглядывали лучи солнца, но на переднем дворе ещё лило как из вёдра. - Будет радуга... - Внезапно произнёс Матроскин, вместо царапанья обнимая Шарика в ответ и слегка поглаживая - Сможешь на её фоне пофотографировать, охотничек. Шарик тихо то ли всхлипнул, то ли усмехнулся, стараясь не двигаться, чтобы не сделать коту больно. Но Матроскин отстранился сам, положил руки на щеки Шарика, заглядывая ему в лицо и улыбнулся, одними губами, не вслух, произнося "спа-си-бо". Шарик покраснел. - Раз уж мы так... Сидим в обнимку, может ты и в ванную меня на руках отнесешь, ездовая собачка? - С вызовом в голосе хмыкнул кот. Шарик подбоченился, даже немного обижено надув губы: - А вот и отнесу! - Он поднял кота и понёс в ванную бинтоваться и принимать таблетки.