01746

      Повезло, что Росинант был чуть крупнее большинства мальчишек своего возраста. На нынешней базе только что закончились маленькие мундиры, но он вполне помещался в средние, предназначенные для ребят десяти-двенадцати лет, которые находились в рядах дозорных. Вот только рукава длинноваты, но в ближайшее время он не собирался участвовать в военных действиях.       Несколько морпехов из флота Цуру были временно размещены на базе, подменяя бдительного Сенгоку, пока тот расследовал исчезновение пропавшего мальчика Донкихота, и многим из них приглянулся робкий ребёнок. Они собрали для него форму, научили принимать ванну. Из-за недосыпания он совсем обессилел, так что дозорные даже смогли провести щёткой по его спутанным волосам. Напеваемые ими песни были совсем не похожи на те райские мелодии, которые пела его мать, но они, всё же, вполне напоминали их, так что мальчишка смог закрыть глаза и расслабиться в объятиях посторонних людей. Наверное, это был первый раз, когда он почувствовал надёжное доверие к морпехам, настолько, что буквально потерял сознание в их руках.       Он вообще впервые доверился людям.       Вечером он уже не спал. Офицеры не знали, оставить ли его одного или остаться с ним. В конце концов, двое из них решили задержаться в его комнате до возвращения адмирала, хотя вряд ли он появится сегодня вечером. Было уже так поздно, что он, вероятно, решил остаться на ночь на этом беспокойном острове.       Несмотря на то, что Росинанту комфортно с молодыми женщинами, он по-прежнему вёл себя тихо рядом с ними. Им мало что о нём рассказывали, но, похоже, те не возражали против его неразговорчивости. Это ещё одна причина, по которой паренёк чувствовал, что рядом с ними может расслабиться. Они позволяли ему сидеть на своей кровати и смотреть в окно на бесплодный горизонт, пока все сидели вместе и болтали. Слушать их разговоры оказалось удивительно успокаивающе. Они стали хорошими друзьями. Они смеялись и шутили, делились глубокими, сокровенными воспоминаниями, которые казались частью большой истории, произошедшей между ними в прошлом.       В какой-то момент он лёг в кровать и просто смотрел, как они уживаются вместе. Они даже выглядели похоже. Тёмные, аккуратные волосы завязаны в хвост. Веселые, решительные глаза. Щёки упругие и румяные от множества улыбок и смеха. Может, они были сестрами? Одна из них зевнула, а другая отметила, что уже поздно. На этой ноте вторая встала и подошла к Роси, заставляя его сесть и настороженно посмотреть на неё.       — Привет, милый, — она тепло поприветствовала его, — Может, хочешь спать? — когда он отрицательно покачал головой, женщина не выглядела ни рассерженной, ни разочарованной. — Тогда, может, почитать тебе сказку?       Мальчик посмотрел на собеседниц, затем оглядел комнату. В углу стояла книжная полка, к которой он ещё не прикасался. Это напомнило ему о библиотеке в их старом доме. В эту комнату его не пускали, несмотря на растущую жажду знаний. Их мать посчитала, что они смогут беспрепятственно посещать библиотеку, не причинив себе вреда, только тогда, когда братьям исполнится восемь лет. Какая-то крохотная часть Росинанта всегда завидовала тому, что Дофламинго мог проводить время в той библиотеке, как раз перед их переездом. Она выглядела такой волшебной за мерцающей стеклянной дверью, усеянной отпечатками его маленьких, грязных пальцев.       — Ну, только не те книги, — женщина проследила за направлением его повернутой головы. — Эти книги для взрослых.       — Сколько ему лет? — спросила офицер позади неё.       — Понятия не имею, — призналась та.       — Я даже не знаю, способен ли он понять нас, Уме. Возможно, он не говорит на нашем языке.       — Я даже не подумала об этом, — произнесла женщина рядом с ним, после чего погладила мальчика по голове. — Он всё равно, наверное, обрадуется сказке, верно? Может быть, мы найдём какую-нибудь с картинками.       — Да, может быть, с морскими картами, — донесся лёгких смех, — Или тактическими.       — Должно же быть хоть что-то, — подчеркнула Уме. — Я не уверена, что на этой базе никогда не было детей.       — А давай я сбегаю, возьму бумагу и ручку. Мы могли бы сочинить историю!       Уме хмыкнула:       — Как будто я доверяю твоим способностям рассказывать истории.       — Ну, тогда ладно, ты рассказывай историю. А я буду рисовать. Думаю, если я позволю тебе сделать иллюстрации, бедный ребёнок придёт в ужас.       — Эй, это неправда! — она рассмеялась вместе со своей подругой. — Убирайся отсюда, иди и принеси немного бумаги. И не разбуди капитана в этот раз!       — Это было всего один раз, — усмехнулась собеседница, тихо открывая дверь и пробираясь к выходу.       Женщина рядом с кроватью прислонилась к матрасу, снова поглаживая волосы Роси. Его спрятанные глаза закрылись от восторга.       — Прости, если наши препирательства мешают тебе спать. Мари мне как сестра, поэтому, наверное, мы можем быть несколько оживлёнными, — она присела на корточки, упираясь руками в кровать. — Ты меня понимаешь? — когда Росинант удостоил её кивком, Уме ответила на этот жест блестящей улыбкой. — О, так даже лучше. Тогда мы придумаем очень веселую историю. Может быть, ты нам поможешь? — она похлопала по листам, — Тебя когда-нибудь учили писать?       Это был озадачивающий вопрос. До этого момента Росинанту и в голову не приходило, что некоторые дети не получили золотого образования в юности. Поэтому он быстро кивнул, немного горя желанием показать ей, на что он способен.       — О, замечательно! Может быть, мы потом поиграем в игру, если ты всё ещё не успокоишься после рассказа?       Мари снова вошла в комнату, тихо прикрывая дверь, чтобы никто вокруг не догадался, что они прячутся тут тайком.       — Так-с, у меня есть бумага и даже цветные ручки, — она разложила их на гладком деревянном полу.       — Эй, он нас понимает, — сообщила Уме, подойдя ближе к подруге, — Он тоже умеет писать. Может быть, он даже поможет нам с историей.       — О, да, звучит забавно, — сказала Мари, — Хочешь посидеть рядом с нами?       Мальчик стянул одеяло, спрыгнув на пол, и подошёл к разместившимся. Всё выглядело довольно неформально. Бумага и ручки всегда аккуратно лежали на столе, где и положено писать. И всё же что-то во всех этих страницах и цветах, разложенных на полу, зажгло искру вдохновения. Он сел рядом с одной из девушек, взял ручку и несколько раз с интересом щёлкнул ею, прежде чем начать писать.       — О, ничего себе… — тихо заметила Уме, — Мари, посмотри на его почерк… он безупречен…       Мгновение Росинант смотрел на них, наблюдающих за тем, как он пишет. Они были потрясены его корявым почерком? Если бы только у него были нормальные чернила, он бы показал им, на что способен в хороший день. Вместо этого он остановился на шариковой ручке и деревянном полу, развернув лист, чтобы они могли видеть.       — Меня зовут Росинант, — прочитала вслух Мари, — Спасибо, что составили мне компанию.       Уме засияла, погладив его по голове:       — Конечно! Нам очень приятно.       — Да, в любом случае, приятно немного отдохнуть от общежития, — усмехнулась Мари.       Росинант придвинул к себе бумагу. Он мог бы поговорить с ними. Это было бы очень просто. Они казались исключительно добрыми. И всё же по какой-то причине он находил гораздо больше удовольствия в этой маленькой игре с письмом и ответом. Итак, он провёл черту, отделяя написанное ранее от нового послания. На этот раз Уме взяла его в руки и прочитала:       — Вы знаете, когда вернётся Сенгоку? — девушки обменялись взглядами.       — Извини, мы не знаем… это зависит от него. Он адмирал, так что он… намного выше нас, — объяснила Уме. — Кроме того, мы обычно не являемся частью его флота, поэтому мы не знаем, что он задумал.       Мальчик слегка опустил голову, глядя на страницу, которую ему передали. Свет, которым эти женщины освещали его вечер, начал меркнуть по мере того, как на первый план выходила тревога за своего героя.       — Я… это моя вина… — его голос сорвался, его рука слишком неохотно взялась за перо, — Если он умрет, это будет моя вина.       — Если он умрет..? — в недоумении повторила одна из собеседниц.       — Что ты имеешь в виду? Куда он отправился?       — Назад… назад на тот остров, — это был единственный ответ, который мальчик мог дать, прижав при этом тыльные стороны пальцев к глазам, лишь бы не заплакать. — Он… он ищет моего брата… но… он… после того, как он… он… пошёл к… он вернулся… вернулся к Тенрьюбито!       Девушки обменялись взглядами, пораженные замешательством.        — Тенрьюбито? — повторила Мари.       — Ты… ты и твой брат были… рабами? — осторожно спросила вторая морпех.       — Н-нет… — тихо ответил Росинант, — Мои родители были… Тенрьюбито.       Девушки в шоке уставились друг на друга.       — Сын Тенрьюбито… — проговорила Мари. — Прямо здесь? Что, что ты делаешь здесь с нами?! — воскликнула она. — Как адмирал Сенгоку оказался с тобой?!       Росинант склонил голову и, чуть дрожа, потянулся за ручкой, вытирая нос другой рукой.       — О-отец… о-отец и мать… они хотели жить здесь, — пискнул он. — Потому что люди… люди здесь были… должны были быть добрыми… потому что жизнь здесь должна была быть хорошей… — он снова попытался что-то написать, но очередной всхлип пронзил его, и он просто оставил уродливый след на странице. — Д-Доффи был зол… он был… так зол… — страница затрещала в его руке, когда он вспомнил последнее, что слышал о своём брате. Мерзкая, горькая злоба. Полное отвращение. — Я не понимаю… я не понимаю, я не понимаю, я… Отец никогда не хотел причинить нам боль… — признался он незнакомкам, плача в маленькие, покрасневшие кулачки. — Отец любил нас. Он так сказал. Он так говорил! Я знаю, что любил, но… но, если он любил нас… почему… почему он…       Выпады Росинанта превратились в невнятную, запутанную мешанину криков, всхлипов и рыданий, но к тому времени Уме уже крепко обняла его, а в её глазах стояли слезы. Мари наблюдала за происходящим с растерянным беспокойством.       — Росинант… — женщина, державшая его, нежно откинула блондинистые волосы с опухших, покрасневших глаз. — Почему бы тебе не устроиться поудобнее в постели, а я расскажу тебе одну из моих любимых историй, которую я знаю наизусть, хорошо?       Белокурый мальчик вздрогнул в её руках, но не оказал никакого сопротивления, когда она подняла его и помогла улечься в постель. Пока возился с одеялами, устраиваясь поудобнее, Уме тихо заговорила с Мари.       — Может, вице-адмирал Цуру оставила здесь свой чай на случай, если он не сможет заснуть?       Мари решительно кивнула и вышла из комнаты, пока её лучшая подруга рассказывала причудливую, далекую сказку об искателях приключений и волшебниках. Прошло около получаса, пока морпех приукрашивала историю, чтобы мальчик не сопел, добавляя задания и друзей, пока его глаза не закрылись и дыхание не стало более неровным. Мари поставила маленькую чайную чашку на тумбочку у его кровати, и оба морпеха, воспользовавшись случаем, покинули спальню, присаживаясь в коридоре в полной тишине.       — Я знаю, что не должна сомневаться в адмирале, но… — заговорила Мари тихим тоном, — Думаешь, что это плохая идея — пригласить его сюда? Сына благородного? Разве они… не будут искать его?       — Я понятия не имею, — призналась другая женщина. — Он… он не похож на них. Он… он был тихим и благодарным… и ты слышала, что он сказал. Его родители хотели жить здесь, среди мирных жителей.       — Но почему? — покачала головой Мари, — Ты же не думаешь, что это просто то, что они сказали детям? Может быть, его родители нарушили какое-то правило, и их изгнали. Может быть, он даже не Тенрьюбито.       — Возможно, ты права, — согласилась её подруга, положив голову на скрещенные предплечья, которые подпирали её колени. — Возможно, именно поэтому они до сих пор не пришли за нами. Они… они, наверное, даже не знают о нём, тихо сказала она, глядя на закрытую дверь спальни. — Я не знаю, что случилось, но… я никогда не видела, чтобы ребёнок так плакал. Надеюсь, Адмирал Сенгоку сможет во всём разобраться.

***

      Вот уже несколько минут адмирал Сенгоку сидел за своим столом, наблюдая, как тёмные волны уходят в горизонт при каждом лёгком покачивании корабля. Его рука твёрдо лежала на приёмнике Ден Ден Муши, другая держалась за лоб. Поражение не было тем, что он принимал с лёгкостью. Особенно когда единственная битва — внутренняя.       — Мне очень жаль, адмирал! Я не слышал ни о каких пропавших детях в моём городе. Я, конечно, допускаю, что кто-то из тех пиратов, которых вы прогнали, мог зацепить одного, но я не получал никаких сообщений о пропаже ребёнка. Вы уверены, что это тот самый город?       Это вышло плохим оправданием для города. Да, строения были красивыми, община казалась приятной. Но пока он ходил по улицам, отчаянно ища хоть какие-то признаки другого Донкихота, в его нутре поселилось бурлящее чувство дискомфорта. Люди проходили мимо него и милостиво кланялись, а у него почти не хватало духу сделать то же самое. Любой из этих горожан мог причинить вред бедному мальчику.       — Хорошо. Тогда я спрошу вас вот о чём, мэр. Вы знаете, что здесь жила семья Донкихот, да?       — Тенрьюбито? Д-да, они переехали… не так давно, но… их собственность была заброшена. Я думаю, они ушли в какой-то момент. Это место, оно… оно просто не для них. Кажется, будто они осматривали достопримечательности, отдыхали здесь или что-то в этом роде! Они совсем не ладили с моими жителями.       — Когда вы в последний раз видели кого-нибудь из них?       — О, э… ну, я не могу сказать точно. Они не были особенно популярны, поэтому я видел их нечасто. На самом деле, я бы сказал, что единственная моя встреча с Хомингом была тогда, когда он только переехал.       — Мне понадобятся все документы на них, которые у вас есть.       — П-правильно, конечно, адмирал. Скажите, я не… у нас ведь нет проблем?       Ответить оказалось слишком трудно, поэтому он уклонился от вопроса. Это всё, что у него было с собой, когда он плыл обратно в штаб. Лоскутная манильская папка с одним маленьким листком бумаги. Бланк налога на недвижимость, в котором говорилось, что в этом шумном городе когда-то жили четыре человека. Четыре маленьких имени. Если Донкихот Хоминг был отцом, значит, Донкихот Дофламинго должен был быть пропавшим братом.       Стоит ли отправлять поисковую группу? Может быть, лучше преследовать пиратов, которых они спугнули, хотя это была такая маленькая, начинающая команда, что выследить их было бы невероятно трудно. Тем более, что эти четверо уже столько раз ускользали.       Существовала также вероятность того, что пираты не имеют никакого отношения к исчезновению Дофламинго. Возможно, мальчик был так же напуган, как и Росинант, только вместо того, чтобы остаться с телом отца, он бежал, спасая свою жизнь. Возможно, он прыгнул на экспортный паром, возможно, попытался спрятаться у океана и был схвачен морским котиком. Его мысли были слишком разбросаны: он беспокоился и о благополучии Росинанта в штаб-квартире, и о судьбе его пропавшего брата. Поэтому он включил телефонную трубку и позвонил единственному человеку, который, по его мнению, мог бы помочь.       Когда глаза улитки открылись, они выглядели постаревшими и немного сонными.       — Сенгоку..?       — Цуру, — адмирал потёр лоб. — Надеюсь, я не помешал чему-то важному?       — Ты прерываешь мой сон. Что такое?       — Это… это мальчик, Донкихот. У него есть брат, и он… я не могу найти его. Росинант тоже не хочет говорить мне, что случилось, он опять замолчал.       — Ты заставил его говорить?       — Всего на пять секунд, — он запыхался, расчесывая рукой густые кудри. — Простой ответ — пираты. Похищение. Но… горожане тоже подозрительные. Мы до сих пор не определились с подозреваемым в убийстве Хоминга. Мэр говорит, что это пираты, но я узнаю тех четверых. Они просто плавали вокруг и охотились за дьявольскими фруктами. Они никогда не причиняли никакого вреда гражданским лицам. Я… я склоняюсь к тому, что это сделал один из граждан. Ты видела медицинские отчёты Росинанта. Ушибленные рёбра, правая нога, ожоги… как можно было сделать такое с ребёнком… — затем он потёр бровь. — Я не знаю, с чего начать выслеживать этих пиратов, впрочем, если это вообще стоит делать. Они появляются довольно редко, да и ведут себя тихо. Я в растерянности, Цуру. Кажется, что с каждой минутой этот пропавший ребёнок подползает всё ближе и ближе к смерти.       — Напомни мне, что случилось с Хомингом? — донеслось сонное ворчание.       Сенгоку колебался, всего мгновение, затем произнес:       — Обезглавливание.       Глаза улитки медленно моргнули, затем снова открылись:       — Думаешь, тамошние мирные жители способны на такое? Ты хорошо разбираешься в людях, Сенгоку. Я уверена, что ты видел по крайней мере несколько граждан, бродящих вокруг.       — Видел. Но… я… я был так сосредоточен на поисках пропавшего мальчика, что не общался ни с кем, кроме мэра. Дом, в котором они жили, тоже был в руинах. Сгорел дотла. Мэр утверждает, что они бросили его, бросили остров в целом, но… очевидно, что это не так, поскольку Хоминг и Росинант были найдены на местной свалке. Как я уже сказал, я… я в растерянности. Я думаю, стоит ли нанимать команду детективов?       — Ты хочешь знать мое честное мнение?       — Всегда.       — Я думаю, пока что твои приоритеты должны быть сосредоточены на мальчике. Росинант. Если он был готов открыться тебе однажды, вероятно, он сделает это снова. Просто… дай ему время. Возможно, у него есть ответы, которые ты ищешь. Слишком долгое расследование без доказательств может привести к неприятностям. Только ради одной семьи.       — Ты правильно рассуждаешь, — пробормотал он, откинувшись в кресле, — Что ж, следующий пункт на повестке дня. Что мне сказать ему, когда вернусь? Он будет подавлен тем, что я не вернулся с его братом. Я обещал ему, что мы всё исправим…       — Ну, это твоя вина, что ты даёшь обещания, которые не можешь выполнить.       — Да, спасибо за мудрость, вице-адмирал, — сухая, усталая усмешка.       — Это всё на сегодня? Я бы хотела проснуться завтра в разумное время.       — Только… только ещё одна вещь. Если я собираюсь проводить больше времени с ребёнком… не могла бы ты… попытаться заглянуть ко мне, когда сможешь? Я не уверен, что у меня будет время уделять ему столько внимания, сколько он заслуживает.       — А ты думаешь, что у меня оно есть? Что, раз я женщина, я должна любить детей? Это твой жалкий проект, Сенгоку, у меня есть другие заботы.       — Конечно… — мужчина драматично вздохнул. — Полагаю, я просто буду откармливать его сладостями, пока он не взорвётся.       — Временами ты просто невыносим. Я иду спать. Если у меня будет немного времени между островами, я заскочу, хорошо?       — Спасибо, Цуру. Хорошо, отдыхай, — Сенгоку положил трубку на подставку с характерным для улитки «ка-ликом».       После этого морпех встал, чтобы размять ноги, и подошёл поближе к окнам. Глядя сквозь очки, он заметил на горизонте несколько мутных облаков, которые могли принести бурю, которую они пропустят. По крайней мере, к завтрашнему утру он вернётся в штаб. Возможно, у него будут не самые лучшие новости, но, он надеется, его общение позволит Росинанту почувствовать себя достаточно комфортно, чтобы снова открыться. Чтобы приблизиться к разгадке этого странного дела об убитом дворянине. И ещё более странный вопрос — что делать с Донкихотом Росинантом.