Планы на вечер

      Скотт зажмурил глаза, но не раскрыл их. После пробуждения ему всегда было трудно вставать с постели, но сейчас, когда голова сзади пульсировала, а в горле происходила пустыня, единственное желание Скотта — это раствориться в этой постели. Он недовольно засопел, чувствуя заложенность носа, вяло перевернулся и замычал от боли в спине. Кровати у Майка для больного коутоновского позвоночника точно не подходили.       Прямо как алкоголь Скотту не подходит. Он с ним не то чтобы на Вы — он на это просто сладкие пузырьки что может пойти не так почему я валяюсь на полу. Самое глупое: Скотт всегда забывает закидываться углём перед тем, как выпить, и пить воду после каждого бокала. Наутро, как правило, он чувствует себя камбалой, по которой проехались трактором, высушили на солнце, а потом снова проехались.       Скотт потёр лицо, оттянул его ладонью — наощупь жирное, как блин. Он шевельнул ногами и только сейчас почувствовал тяжесть на них.       — Майк, если не слезешь — я в тебя плюну, — пробормотал Скотт, всё ещё держа ладонь на лице.       Ему не ответили — тело только село поудобнее.       — Так значит, да?       Скотт раскрыл глаза, приподнялся на локтях и уставился на кого-то перед собой. Пацан пялился на него своими громадными зелёными глазами, сидел очень странно: согнул ноги, устремив острые колени вверх, а руки сложил под собой, как коты обычно складывают лапы. Впрочем, животные уши на макушке и играющийся хвост за спиной говорили сами за себя.       — Твою мать!       Кот испуганно отскочил, но с постели не слез, сел в ту же позу и склонил голову. Смотрел на Скотта, как на дурака, сказал:       — У тебя слюни текли во сне. Ты их по лицу размазал.       Дыхание Скотта от страха было тяжёлым, грудь заметно вздымалась. Он поднёс тыльную сторону ладони к щеке, потёр и тут же брезгливо убрал — слюни действительно были, странно, что Скотт не заметил этого, пока тёр лицо. Он уставился на кота, обвёл его взглядом уже более осознанно: волосы волнистые, чисто чёрные, почти плеч касались и мягко огибали лицо с подчёркнутыми скулами. Глаза действительно нереально зелёные, светились почти. Одет кот был в футболку Майка — она для него была большой, но Скотт всё равно рассмотрел рельефы под ней. Кот был в весьма хорошей форме.       — Ты кто? — осипшим голосом наконец поинтересовался Скотт.       Пацан ответил просто, будто не было в этой ситуации чего-то странного:       — Джереми.       Джереми спрыгнул с кровати — оказывается, он ещё и низкий, — прошёл к двери и остановился в проёме.       — Майк в магазин ушёл, тебе за салатом, — он презрительно приподнял уголок губы. — Странный ты, колбасу не любишь.       Он ушёл. Скотт смотрел вслед его красивым ногам, облачённым в широкие домашние шорты, и виляющему хвосту, живущему, кажется, своей жизнью.       Он порывисто подскочил к прикроватной тумбе, нашёл свой телефон — разряжен. Скотт отрешённо склонил голову к полу и тут же пожалел об этом — затошнило. Постучал углом телефона себе по лбу, смиряясь с тем, что зарядит его только дома, потому что у Майка нет нужной зарядки, уныло встал с кровати и поплёлся на кухню.       Облокотившись спиной о столешницу и яростно выпивая третий стакан воды, Скотт пялился на стол перед собой и раздвинутые стулья. Бутылок не было, что странно, так что Скотт только прикидывал, сколько они с Майком выпили. Напоминало ему это всё студенческие годы, когда они со Шмидтом каждые выходные так собирались: было классно. Скотт недовольно фыркнул, думая о том, что они уже не студенты и пора бы взрослеть.       Джереми чем-то шумел в другой комнате и не давал Скотту покоя. Тот постоянно выглядывал в проём двери, проверяя, не идёт ли аниморф к нему. Он вспомнил, что видел вчера чёрного кота у Майка дома: он вёл себя странно, вскакивал на задние лапы, а передними защищался, как боксёр. Не было вероятности, что Джереми и есть этот кот — это факт. Осталось выяснить, почему он у Майка.       Послышался звук ключей, поворачивающихся в замочной скважине. Прежде чем Скотт успел среагировать Джереми громко протопал к двери. Скотт широкими глазами посмотрел на это и вышел с кухни только когда услышал голос Майка:       — Неугомонный, — смеялся Майк убирая руку с пакетом от Джереми.       Джереми ему не ответил — только попытался схватить пакет.       — Не довёл Скотта до инфаркта?       Майк посмотрел вперёд: Скотт стоял, облокотившись о стену плечом и скрестив руки на груди. Волосы торчали в разные стороны, выглядел Скотт хмуро и напугано. Майк неловко усмехнулся.       — Понятно.       — Мне не понятно! — Скотт всплеснул руками, подошёл и показал на Джереми. — Что это?       — Не что, а кто, — недовольно поправил Джереми, роясь в покупках.       — Давай мы сядем, ты поешь, а я тебе всё расскажу, — успокаивающе сказал Майк, повернув Скотта к себе спиной и мягко надавливая, чтобы он прошёл назад на кухню.       — А?... — Скотт резко развернулся и показал на кота.       Майк упрямо повернул его снова.       — Это нормально, иди давай.       Хорошо зная Скотта, Майк купил ему полюбившийся «Цезарь» и раф без сахара — чаще всего он берёт именно его. Скотт неспеша ел, постепенно чувствуя себя лучше: вялость сходила на нет, глаза теряли красноту и покалывание — чувствовал себя снова живым. Когда тарелка стала пустой, Скотт требовательно уставился на друга: Майк выглядел, как школьник, которого сейчас будут отчитывать за двойку — перебирал пальцы, смотрел по сторонам, будто впервые был на своей кухне.       — Батарейка в часах села, надо заменить, — непринуждённо заметил он, глядя вверх, где висели круглые часы.       — Майк, — позвал Скотт просящим тоном. — Почему у тебя дома этот зверь?       — Пришёл из Мира ведьм.       — Я знаю, где они живут, Майк. Я тебя спрашиваю: почему он здесь?       Майк вздохнул, приобрёл серьёзный вид. Скотту стало не по себе: у такого Майка глаза полуприкрыты и на пару тонов темнее, а на щеках дёргаются мышцы.       — С последнего Хэллоуина он у меня. Мы всю ночь в том мире провели вместе, я решил его забрать.       — Вот так просто? — Скотт выгнул бровь.       Майк поколебался несколько секунд, уставился в стол, обдумывая слова.       — Ты знал, что аниморфы должны быть сами по себе с определённого возраста? Родители их бросают — это норма. Общаться они могут, конечно, но не как мы с нашими родителями, например. А этому, — Майк кивнул в сторону выхода из кухни, намекая на Джереми. — Внимания не хватало, он ёрничать начал — вообще отшили.       — Из стаи что ли?       — Типа того. Я не углублялся в это. Короче, он уже как семнадцать лет один бродит там. Жалко стало.       Майк опустил глаза, зажевал губу. Чувство несправедливости от такой ситуации, терзавшее его внутри, вырывалось наружу, в воздухе витало и касалось Скотта. Он, переварив услышанное, беззлобно усмехнулся, растянув губы в улыбке. Майк, услышав смешок, поднял голову.       — Чего?       — Я, кажется, никогда не перестану удивляться твоей доброте, — Скотт откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — И что, ничего никому за это не будет? Разве им не запрещено жить в нашем мире?       — Нет такого правила, — Майк на секунду вспыхнул. — Навыдумывают чепухи. И он всё равно никому не нужен, никто за него не схватится.       — А тебе он нужен, значит?       Скотт снова мягко улыбнулся, когда Майк от его вопроса стушевался. Он, как лучший друг, сразу разглядел здесь нечто большее, чем желание помочь, но тактично промолчал. Скотт Майка не осуждал, наоборот — зауважал сильнее, а ещё обрадовался, что у Майка, наконец, кто-то появился. Впрочем, Скотт не знал, вместе ли они — просто стало приятно, что Майк смог почувствовать к кому-то нечто большее, чем дружеские чувства.       Он вдруг распахнул глаза, вскинул голову.       — Винсент.       — Что? — Майк недоумённо посмотрел на него.       — Джереми! — позвал Скотт.       — У тебя сбои в голове? Имена забываешь?       Джереми остановился в проёме, протягивая через трубочку сливки — понятно, что он так рыскал в пакете.       — А?       — Ты с ведьмами общаешься?       — Ясный пень, я же кот.       — Что? — Скотт удивлённо распахнул глаза, а затем махнул головой — потом подумает о стереотипах. — Так, супер. Винсента знаешь?       Джереми пошевелил ушами, будто пытаясь расслышать это имя ещё раз, почесал свободной рукой макушку и вынул трубочку изо рта.       — Винсент... — он задумчиво отвёл глаза в сторону.       — Фиолетовый такой, — нетерпеливо подсказал Скотт.       — А, — Джереми кивнул на него. — Сразу бы сказал. Знаю. Давно, правда, не общались.       Скотт приподнялся со стула, облокотился предплечьями о стол и потянулся к Джереми.       — Ты можешь поговорить с ним?       — Нет.       — Почему?       — Я не смогу попасть домой, пока не наступит Хэллоуин.       — А как же заклинания?       — Я тебе кто? Маг? Чудотворец? — Джереми злобно зажевал трубочку и презрительно уставился на Скотта. — Я кот. Я не умею колдовать, не могу и попадать в миры по своей воле. Ничем не могу помочь.       Он отвёл взгляд и прижал уши к голове. Скотт недовольно смотрел на него несколько секунд, а потом, будто растеряв все силы в один момент, сел обратно и растерянно уставился в одну точку. Майк, всё это время наблюдавший за их странным разговором и не желавший перебивать их, наконец спросил:       — Так... Кто такой Винсент?       Скотт посмотрел на него тяжёлым взглядом.       Кто такой Винсент, да?       Винсент — ведьмак. Он живёт в другом мире, по другим правилам, со своим особым мировоззрением. Умеет колдовать, сможет создать ядовитое зелье, подорвать твой дом и что-то более жуткое. Винсент кажется весёлым, наглым и легкомысленным, но он достаточно мудр для своего юного возраста: в его словах можно найти особый смысл, а в глазах разглядеть глубокую печаль. Они со Скоттом виделись всего-то два раза, на пару маленьких мгновений, но Скотт до сих пор помнит его тёплую улыбку, мягкие прикосновения, поглаживания по голове и его запах. Винсент безумно вкусно пахнет: что-то молочное или медовое — Скотт, честно говоря, не особо понял, но ему понравилось.       Опустив некоторые детали, которые касаются только Скотта, он поведал Майку о забавном ведьмаке с гиперактивностью. Майк слушал, не перебивая, иногда улыбался, потому что его что-то смешило. Он внимательно наблюдал за Скоттом: тот рассказывал о Винсенте, как о нечто важном и необходимом, с трепетом и искрящимися глазами. Скотт часто жестикулировал, тщательно вспоминал каждое слово, сказанное Винсентом, каждую его шутку или замечание. Рассказал, что Винсент заказывал карты Таро по Интернету, а ещё у его кота ироничное имя.       — Ты знаешь, что такое черкаши? — во весь голос смеялся Майк.       Скотт непонимающе уставился на него.       — Угольки какие-нибудь.       Майк рассказал ему страшную правду — Скотт «фукнул», возмутился и остался сидеть с кривым лицом ещё минуту.       — Первое, что я ему скажу — это то, что у него отвратительная фантазия.       Успокоившись, Майк посмотрел на него с мягкостью и лёгкой печалью.       — Думаешь, вы встретитесь ещё?       Скотт ему не ответил. Он и сам не знал: Винсент появлялся внезапно и непонятно как. Скотт и Жанна пытались призвать его, но из этого ничего не вышло, и сколько бы Скотт не перечитал книг о вызове ведьм, не находил ничего стоящего.       Скотт знал другое: он хотел видеть Винсента.       Джереми наблюдал за ними, потягивая сливки, не переставал смотреть на Скотта. Его лицо часто менялось, будто у Джереми происходит какая-то внутренняя борьба с самим собой. Он прошёл на кухню, швырнул в мусорный пакет опустошённую коробочку, развернулся лицом к Скотту и Майку и поставил руки в бока.       — Для каждой ведьмы существует своё заклинание. Для него даже никакие вещи не нужны — просто произносишь слова.       Скотт рывком развернулся, чуть не свалившись со стула, и уставился на Джереми, готовый впитывать любую, даже незначительную или мельком сказанную информацию. Джереми расширил глаза от такой реакции и стушевался, скривив губы — верхняя едва подёргивалась.       — Ничего не знаю больше. Ты, конечно, нашёл, в кого втюриться. Винсент — та ещё заноза.       Скотт моментально изменился в лице — нахмурился, глаза у него потемнели.       — Ты пренеприятный парень, ты в курсе?       — Стараюсь, — Джереми довольно улыбнулся.       — Ничего я не втюрился.       — Да ну?       Джереми скрестил руки на груди. Скотт присмотрелся и заметил у него длинные ногти. Он обречённо выдохнул, прислонился макушкой к стене и задумчиво посмотрел в сторону.       — Любовь — это просто трата времени. Поэтому я не влюбляюсь.       — О, нет, чел, — Майк отчаянно застонал. — Только не начинай снова. Забудь ты её.       — Майк.       Джереми навострил уши, завилял хвостом и плюхнулся на ноги Скотта — тот ахнул от неожиданности. Джереми был на удивление лёгким, поэтому не доставлял Скотту неудобства. Он уставился в холодные голубые глаза, будто пытаясь выцарапать из них все коутоновские тайны.       — Кто «она» и что случилось? — заинтригованно спросил Джереми.       — Так я тебе и ответил.       — У тебя нет причин не рассказывать.       — Будто ты много поймёшь. Сколько тебе, шестнадцать?       Джереми оскорблённо откинулся назад.       — Мне двадцать два, кожаный ты мешок с костями.       — Повежливее.       — Ещё чего?       — Так ты хочешь, чтобы я рассказал?       Джереми умолк, замер — даже хвостом играть перестал. Майк куда-то отошёл, видимо, чтобы не смущать Скотта. И Скотт начал рассказывать, не смотря Джереми в глаза или на него самого.       

Фиона была моей девушкой с девятого класса по четвёртый курс института. Она яркая, игривая и обворожительная. Умеет играть на пианино, неплохо поёт, посещает кружок по танцам живота. У неё не слишком высокий рост, но лицо такое взрослое, что уже в её пятнадцать лет её считали совершеннолетней. А когда ей действительно исполнилось восемнадцать, она расцвела, как проросший цветок из полурастаявшего снега. Она действительно была мечтой для большинства парней в школе, но выбрала она меня. Если бы я знал тогда, сколько раз Фиона переспит с парой других мужчин, находясь в отношениях со мной, сколько раз заставит меня усомниться в том, что я психически здоров, и сколько бы раз разбила посуду о моё лицо — я бы отказал ей.

      Джереми кусает внутреннюю сторону щеки, долго размышляет над словами Скотта. Иногда его уши прижимались к голове от досады, глаза бегали в разные стороны. Он сидел так близко сейчас, что Скотт мог заметить вертикальные зрачки, которые то расширялись, то сужались. Джереми кусал свой коготь, а, когда тот подозрительно хрустнул, быстро убрал руку от лица и уставился на Скотта.       — И что? — только и спросил он.       Скотт аж задохнулся от возмущения.       — Я тебе тут душу открываю, хоть и знаю тебя где-то час, а ты мне «и что»?       — Неженка, — вздохнул Джереми, закатывая глаза. — Эта Фиона сейчас живёт счастливо и даже психолога не посещает, а ты тут убиваешься из-за неё. Досадно как-то получается.       — Несправедливо, я бы сказал.       — Да к чёрту твою справедливость, её в нынешних реалиях не существует. Подумай лучше о том, — Джереми коснулся пальцем виска Скотта. — Стоит ли дальше убиваться из-за неё и ненавидеть её, если ей всё равно.       Джереми вскочил с ног Скотта и у выхода из кухни бросил:       — Это мой совет на сегодня.       Скотт просидел у Майка аж до позднего вечера. Джереми всё это время спал, превратившись в кота, иногда ходил на кухню за едой — Скотт слышал его топот и то, как он роется в холодильнике. Майк подметил, что Джереми, превращаясь в человека, ведёт себя слишком громко для кота. Скотт промолчал о том, что Джереми делает это намеренно.       Когда Скотт пришёл домой, ему позвонила Жанна — сказала, что нашла ещё способ призвать ведьму. Скотт, выслушав её долгий монолог — её было не перебить, — поделился тем, что рассказал ему Джереми. Жанна расстроилась едва ли не больше, чем Скотт, и перевела тему на более будничную: рассказала, что родственники решили остаться у неё ещё на пару дней, так что на работе Жанна взяла больничный, чтобы побольше побыть с семьёй. Скотт же угрюмо думал о завтрашнем выходе на работу. В ресторане намечался корпоратив для какого-то очень важного человека, так что Скотту придётся проснуться в пять утра, чтобы приехать хотя бы на час раньше и всё организовать.       Дома было холодно. Ночью без тёплого одеяла и обогревателя спать было невозможно. Но был в этом и плюс: шум обогревателя удивительно успокаивал, Скотт быстрее засыпал с ним. Едва он уснул, как зажужжал телефон. Громко вздыхая и мысленно говоря себе, что пора бы на ночь вырубать вибрацию, Скотт нащупал телефон сбоку от себя на постели и принял вызов, не посмотрев, кто вообще звонит.       — Тебе тут Джереми хочет что-то сказать, — без предисловий начал Майк — он чем-то гремел на кухне.       — Здравствуй, — удивительно вежливо начал Джереми, но потом недовольно сказал, не услышав ничего в ответ. — Ты меня слышишь?       — Ага.       — Я знаю, что нужно сказать для призыва Винсента.