Новогоднее чудо

Глава 4.       Андрей — не Андрей, Андрей — не Андрей…       Прошел час, а я все ещё в состоянии шока. Я продолжаю недоверчиво смотреть на своё обручальное кольцо, лежащее на прикроватной тумбочке. У меня, Екатерины Пушкарёвой, есть муж. Я не чувствую себя достаточно взрослой, чтобы быть замужем.       Жданов или не Жданов? И почему на банковской карте и визитке моя девичья фамилия? Я всегда знала, что после свадьбы возьму фамилию мужа. Так положено, из уважения к главе семьи.       Пожалуйста, Боже, только не какой-то странный мужчина, взявший меня в жёны из жалости.       Я перерыла всю сумку, но там был идеальный порядок и почти ничего кроме косметики, ключей и других незначительных вещей. Я перечитала весь дневник — но он выглядит для меня как шифр разведчика. Я просмотрела все свои сохраненные номера мобильных телефонов. Но я до сих пор не выяснила, что означает буква «А». Да как я вообще могла имя любимого мужчины написать лаконичной буквой? Да как я просто могла забыть имя своего собственного мужа? Это должно было запечатлеться в моей душе, и всплывать из потаённой памяти, даже если я забуду собственное имя. Во всех романтических фильмах всегда главная героиня, теряющая память, помнит имя и лицо любимого. Разве нет?       Я слышу, как открывается дверь и замираю, ожидая, что сейчас войдёт Он. Но это снова мама, она выглядит запыхавшейся и уставшей. — Мам, у меня амнезия, — я сразу выбалтываю свой ужас. — Я потеряла свою память. Я потеряла целый кусок своей жизни. — Да, Катюша, я знаю, — грустно улыбается мама, поправляя белый медицинский халат. — Мама, мам, скажи, я действительно замужем? — Да, ты замужем, — она удивляется моему вопросу. — Ты совсем не помнишь свадьбу? И мужа? — Нет, — от стыда у меня алеют щёки. Мне очень хочется спросить, как зовут моего мужа, не Андрей ли, Жданов, но я, наоборот, замыкаюсь в себе. — Только не говори мне как его зовут, не подсказывай. Может как только я его увижу, сразу вспомню.       Мы с мамой одновременно тяжело вздыхаем. — Только скажи мне, он хороший человек? Мы с ним счастливы? — помолчав несколько мгновений, я не удерживаюсь от вопроса. — Он очень вежливый и обходительный. Заботливый, — мама осторожно подбирает слова. — Он скоро придёт, и ты сама увидишь. Утром у него была важная встреча, но все предыдущие дни он подолгу был с тобой.       Мне хочется узнать больше информации, но мама кажется какой-то закрытой. У меня такое ощущение, как будто нам не о чем говорить. Но ведь так раньше не было. Или она просто осторожничает из-за моей амнезии.       Или просто им с папой не нравится мой муж. Да, а где же папа? — Мам, а почему ты снова одна? — Я не одна, Катенька, меня Коля привёз. Он меня высадил у входа и остался искать место, чтобы припарковать машину, — вздохнула мама. — Почему ты с Колей? А как же папа? — меня неприятно кольнуло папино отсутствие, стало очень не по себе. Всё ли в порядке с ним? — Папа не смог приехать, — уклончиво ответила мама. — Скажи честно, он не заболел? — странно на меня влияет нахождение в больнице. Мне все кажутся подозрительно больными. — Да нет, Катя, не переживай. Он здоров. Колено после операции не беспокоит, — мама встала со стула и направилась в сторону выхода. На пороге обернулась и добавила: — Пойду принесу тебе обед.       Я смотрю ей вслед и у меня ощущение, что она специально увела разговор в сторону. Что-то всё-таки произошло с папой. Но не успела я дать волю моему логическому мышлению, как в палату входит знакомый-незнакомый молодой человек с букетом цветов.       Он среднего роста, щупловатый, в дорогом брючном костюме, поверх которого на плечи наброшен белый халат, и прямоугольных очках. На голове стильная стрижка, придающая ему какой-то франтовый вид (откуда всплыло это слово в голове? А, это же папа всегда про него так и говорил — «о, гляди, франт какой вырядился!»). Он кладёт букет на столик, подсаживается ко мне и молчит.       Мы смотрим друг на друга какое-то время. Я — с любопытством пытаюсь найти в этом уверенном молодом человеке своего друга Колю, а в том, что что это именно он, я абсолютно уверена. Он — настороженно и вопросительно.       Наконец я не выдерживаю и начинаю разговор, задавая в лоб наболевшие вопросы. — Коля, скажи мне, пожалуйста, кто мой муж? И что произошло за эти три года с «Zimaletto»? — Я тоже рад тебя видеть, Пушкарёва, — насупился Зорькин… Или он уже не Зорькин? Хотя о чём это я, фамилию при замужестве обычно женщины меняют. — Коль, — вдруг у меня в глазах появляются слёзы, — я всё забыла, понимаешь, совсем всё. — У тебя действительно амнезия? — удивляется он. — Коль, я даже тебя в первый момент не узнала, ты так изменился. — Ох, Катька, да что же это, — он пересаживается на мою кровать и обнимает меня, всё так же неловко, как и раньше. Я сразу понимаю, что каким бы модным он теперь не был, он всё ещё мой лучший друг Колька. Слёзы начинают бежать у меня из глаз, и я утыкаюсь ему в грудь. — Ну что ты, Кать, и не такое переживали. Ну, со всем справимся, да? Ведь вместе мы сила. — Угу, — я благодарно бурчу, продолжая заливать его рубашку слезами.       Через некоторое время я успокаиваюсь, Коля отстраняется, смотрит мне в глаза и спрашивает серьёзно: — Так ты что, даже не помнишь, кто твой муж? — Нет. — Катя, ну как же, ты что забыла нашу клятву? — Помню, — я осторожно отвечаю, не понимая, куда он клонит. — Ну вот, мы её и выполнили! — Что ты хочешь сказать? — Ну, как же, мы с тобой поженились, — он счастливо улыбается. — Да?       «А что насчёт «Твой А»?» хочу я спросить, но слова застревают у меня в горле. — Подожди, то есть ты забыла нашу свадьбу, хорошо. Но Петю-то ты помнишь? — Петю? — Мне становится всё страшнее. — Наш сын, Петечка, — он прижимает руки к груди, — ты что, Катя? А как же твой материнский инстинкт?       О, Боже! У меня есть сын, а я его не помню! В кого же я превратилась? Я всегда мечтала о ребёнке, нет, о детях. Я обещала себе, что буду хорошей матерью, но, похоже, я нарушила собственное слово. — Но я не знаю, но как же… — я начинаю что-то лепетать.       В этот момент в комнату входит мама с подносом, на котором ароматный пар вьётся над тарелкой с куриным бульоном. Она ставит поднос на тумбочку, и Коля теряет всякий интерес ко мне. — Тёть Лен, это мне? — он беспардонно придвигает поднос к себе. — А ну прекрати, — мама отодвигает его руку, — это Кате. Хочешь, иди в кафе и пообедай. — А я думал это ваш суп, сто лет не ел ничего вашего приготовления, — обиженно ответил Зорькин. — Ну, не придумывай, не придумывай, — отвечает мама. Она берет букет цветов и ставит его в одну из ваз, вынимая увядшие. — Пирожки получаешь исправно. — Мам, — прерываю я их перебранку, — почему ты мне не сказала ничего про Петю? — Про кого? — мама недоуменно смотрит на нас с Колей. — Ну, я это, я пойду зайду к врачу, спрошу там о Кате, — Коля поднимается и направляется к двери. — Зорькин! — я, кажется, начинаю догадываться. — Вернись сейчас же!       Он опускает плечи и становится неуловимо похож на того самого неуклюжего парня, зеркальную копию меня 2005. — Ну всё, всё, сдаюсь, — он вновь садится на мою кровать. — Нет никакого сына. — Коля! Как тебе не стыдно, — возмущается мама. — Катя забыла три года своей жизни, а ты тут со своими шутками. — Ну, простите, меня, — он поворачивается ко мне. — Спрашивай, я всё расскажу. — Нет, сначала пусть Катя поест, пока суп не остыл, — мама строго смотрит на нас с Колей. — А я пойду схожу к врачу, узнаю какие рекомендации, и когда тебя могут выписать.       Как только мама выходит, я накидываюсь на друга. Друга ли? — У меня чуть не случился сердечный приступ, — укоризненно говорю я. — Если я умру, это будет на твоей совести. — Ну, тебе нужно быть на страже, — парирует он, абсолютно не раскаиваясь, и берёт с подноса пирожок лежащий около тарелки с супом. — Люди теперь могут легко тебя обмануть, могут внушить всякое, знаешь ли.       Я молча ставлю поднос к себе на колени и начинаю есть — суп очень вкусный, почти как домашний. Около тарелки лежит ещё один пирожок, я раздумываю, стоит ли отдать его Коле или съесть самой. — Ох, Катька, неплохо тут кормят, — он запивает пирожок моим остывшим чаем и подавшись ко мне уточняет тихим голосом: — Кать, скажи мне как другу, у тебя действительно амнезия или ты это нарочно придумала? Я никому не скажу. — Что? Как же можно о таком врать? Да и зачем мне это выдумывать? — Ну как, всякое бывает. Я думаю, что, возможно, есть что-то, от чего ты хотела бы избавиться. Или кто-то. — Коля! — я отставляю поднос с недоеденным супом. — Ты же знаешь, что я не способна на обман. Ну, вспомни, я даже взятку у Краевича взять не смогла. — Ну, ты вспомнила, мать, — хохотнул Зорькин, — Краевич… Когда это было. Сейчас ты воротила бизнеса.       Я устало растираю глаза костяшками пальцев и откидываюсь полусидя назад, на подушки. А ведь Коля прав. Люди, действительно, могут воспользоваться мной. Мне придётся учиться всему заново. — Хорошо, — Коля косится на мой второй пирожок, — у тебя амнезия с какого момента? Что ты последнее помнишь? — Я осталась в 2005, в том дне, когда мы открыли «НикаМоду». Кстати, а ты сам где сейчас работаешь? — В «НикаМоде», — он недоуменно приподнимает брови, — где же ещё. — Ну и… — я приподнимаюсь, беру пирожок и отдаю его вечно голодному Зорькину. Хоть что-то остается неизменным в 2008. — Дела идут хорошо, я купил себе Джип, квартиру, в личной жизни пока как-то не очень, — Коля откусывает пирожок и мечтательно вздыхает. — Что, Виктория ещё не сдалась на твою милость? — я не удержалась от укола. — Какая Виктория? — Клочкова. — А, так она уже в прошлом. В далёком. От меня ей нужны были только деньги. — А сейчас ты ищешь не только красивую, но и умную? — Всё — то ты ёрничаешь, Пушкарёва. Уверена, что память потеряла? — Уверена, расскажи мне о «Zimaletto». — В компании всё отлично, ты её практически возглавляешь. Сейчас после начала международного экономического кризиса есть некоторые проблемы, но рисков для предприятия нет. — Подожди, какой кризис? — А, точно, ты же не помнишь. Если кратко, то в США наступил ипотечный кризис, я бы сказал полный коллапс и обрушение — накрылись многие ипотечные банки и страховые компании. Ну, а так как наша экономика инвестировала в американские бумаги миллионы долларов, то сама понимаешь. Нас это сильно затронуло. Деньги стали дороже. — Господи, а как же кредиты «Zimaletto»?! Нас же банки разорвут на мелкие кусочки! Нужно же бежать договариваться, у нас такой долг.       Я откинула одеяло и свесила ноги с кровати в поиске обуви. — Ну-ка успокойся, никуда ты не пойдёшь до выписки, — Коля останавливает меня, берёт мои ноги и кладёт обратно на кровать. — Да и нет сейчас тех долгов, о которых ты помнишь, нет. Другие кредиты есть, да. Но ты всё равно не в курсе последних финансовых операций.       Понимая, что он абсолютно прав, я со вздохом устраиваюсь полусидя на кровати. Я чувствую себя совсем ненужной и бестолковой. — Коля, а как же Жданов? Ну, если я исполнительный директор? — Жданов, — Зорькин ёрзает на месте и чешет себе нос. — Да всё у него хорошо. — Коль?       Он встаёт, откладывает недоеденный пирожок и делает несколько кругов по комнате. — Я уже плохо помню то время, когда мы открывали «НикаМоду», сама понимаешь, прошло три года. Да и событий в ту зиму было бессчётное количество, — он подходит к двери, открывает её и выглядывает в коридор. Успокоившись, закрывает дверь и придвигает стул ко мне поближе. — Ты помнишь о закладе «Zimaletto»? — Я помню, что были проблемы и мы для подстраховки создали подставную фирму, — шёпотом отвечаю я. — Да, всё верно. Что ещё помнишь? — Ничего, память обрывается на выпуске новой коллекции из дешёвых тканей. Мне кажется, что это была плохая идея. — Да, да, с этого всё и началось. Вернее, всё началось гораздо раньше, но мы об этом узнали позже. — Не понимаю. — Эх, ну не место и не время о бизнесе говорить. Сейчас Елена Александровна вернётся, да и твой может явиться в любую минуту. Давай после выписки всё обсудим, в офисе. — Ну, хорошо, тогда расскажи мне обо мне. Когда я стала такой? — я обвожу себя рукой. — Например, когда я избавилась от очков? И что меня побудило измениться так сильно? — Когда, это просто. Тогда три года назад ты и озаботилась о своём внешнем виде, и о моём. Это было уже на новогодних каникулах, мы с тобой пошли менять гардероб. Так постепенно и пошло, — он поправляет спавший халат. — А операцию на глаза ты долго откладывала. Решилась на неё год назад, в сентябре — тебе в Израиле сделали две операции. Вы с мужем полетели якобы в отпуск, чтобы не волновать твоих родителей.       Мы с моим мужем. В животе у меня потеплело от этих слов. Андрей Жданов? А вдруг нет — так страшно узнать правду. — Мдаа, а что побудило, что побудило… — он задумчиво трёт переносицу. — Там много всего смешалось. Ты Изотову помнишь? Контрабанду?       Я отрицательно мотаю головой, вздрагивая от слова «контрабанда». — Ладно, про контрабанду потом, в офисе. А про Изотову я и сам толком не понял, она вообще была как катализатор для нескольких происшествий. Просто что-то у тебя произошло, связанное с ней, и ты потом переехала в отдельный кабинет финансового директора. — Ну, а как же я стала занимать должность исполнительного директора в «Zimaletto»? Кира Юрьевна никогда этого не допустила бы. — Да, ей это очень не понравилось, она пыталась помешать этому. Но ты не волнуйся, она тебе больше не помеха.       Вот не могу понять, Коля специально мне ничего толком не рассказывает, хочет надо мной поиздеваться или бережёт мою психику?! — Почему? — На данный момент она в декретном отпуске, в Лондоне с родителями Жданова.       У меня внутри что-то оборвалось от этой новости. Всё как я и предполагала. Они сыграли свадьбу со Ждановым, ждут первенца, счастливы, а я осталась в стороне. — Рада за них со Ждановым, — уныло улыбнулась я. — В смысле? — удивился Коля. — А при чём здесь Андрей? — Ну, как же, они были помолвлены, у них в начале апреля должна была быть свадьба. — А, точно! Со всеми делами я и забыл. — Коля взял с подноса пирожок и стал доедать. — Так они же расстались. И не было никакой свадьбы. Андрей, мой Андрей — вновь потеплело у меня в груди. — Кира вышла замуж за Эдуарда Гиммера, ну одного из европейских партнёров. Вернее, он выходец из России, но имеет гражданство Германии. В общем, не суть. Он сейчас работает с тобой в «Zimaletto», так что скоро познакомишься с ним.       Ну и дела…       Погодите! Я же тоже замужем. И по всей видимости тоже счастлива. Но, с кем?! — А я? Как я вышла замуж? Почему? За кого? В смысле, понятно, что по любви, но кто мой муж? Где познакомились? — Ого, сколько вопросов, — смеётся Коля. Всё же раньше не был он таким ехидным, как-то добрее что ли был. — Познакомились вы в «Zimaletto», где же ещё. Это последние три года место основного твоего пребывания. Без выходных и проходных.       Интересно мой муж — сотрудник или партнёр, а может и клиент какой-то? А вдруг он рабочий с производства? Ну и что, главное, что я его люблю и счастлива с ним. Почему-то мне кажется, что это не Жданов, хотя именно к нему я испытываю теплоту внутри себя.       Я не удерживаюсь и задаю откровенный вопрос, в конце концов, кто как не Зорькин со своими чувствами к Клочковой меня может понять. — Коля, это Андрей? Мой муж — Жданов? — Жданов?! — Колька смеётся. — Да как тебе такое в голову могло прийти! Или ты там в своём 2005 была влюблена в него? У меня краснеют щёки, и он это подмечает: — О-о-о, а я ведь так и знал, я говорил тебе об этом. Но нет, спешу тебя разочаровать, твой муж — не Жданов. Вы со Ждановым немного, как бы это сказать, рассорились. Не в смысле, что не работаете вместе, но у вас какие-то странные отношения. Всё время друг над другом подтруниваете, огрызаетесь. Я же говорю, после какого-то случая с Изотовой у тебя кардинально поменялось к нему отношение.       Вот тебе и мечты, мечты…       Я хочу задать ещё несколько вопросов, но входит мама и немного возбуждённо мне говорит: — Катенька, там муж твой пришёл. Он сейчас с заведующим отделением говорит. Он у тебя такой молодец. Так помог больнице с оборудованием — там как раз два микроскопа каких-то специальных подвезли, и ещё что-то для реанимации ждут, — мама протягивает мне расчёску. — На, быстренько хоть немного пригладь волосы — вон какие спутанные. Коля, отсядь, а то он снова будет сердиться на тебя.       Ого! Ничего себе моя мама суетится! Это очень неожиданно. Значит я сейчас увижу моего мужа. Я быстро расчёсываю концы волос, поправляю пижамную футболку и с замиранием сердца смотрю на дверь. В палате тревожная тишина и через несколько мгновений раздаётся вежливый, но уверенный стук в дверь. Мама кидается её открывать: — Проходи, проходи, Катюша не спит и ждёт тебя.       В комнату заходит высокий красивый подтянутый мужчина, в очень дорогом чёрном костюме, на его немного властном лице лёгкая улыбка, которая почти не затрагивает тёмно-карие глаза. В руках у него роскошный букет красных роз, на безымянном пальце правой руки я замечаю простое золотое кольцо — явная пара моему. Не веря своим глазам, я настороженно слежу за его действиями. — Катя, моя дорогая, ну здравствуй! — он кладёт букет на мою кровать, садится на стул рядом со мной и берёт в свои руки мою. От прикосновения его рук я вздрагиваю, но руку не выдёргиваю. — Ты выглядишь сегодня намного лучше, чем вчера. — Здравствуйте, — выдавливаю я из себя. Я смотрю с испугом на маму и Колю, но они молчат и что-то ждут от меня, надеются. — Спасибо, мне уже легче.       Я вынимаю осторожно свою руку и беру в руки букет цветов. Крупные красные розы на длинных ножках прекрасны, хотя не на мой вкус. Впрочем, это раньше такие цветы не подходили Кате 2005, по-видимому, Катя 2008 их любит.       Я поднимаю глаза и вижу ожидание во взгляде мужчины. Набравшись духа, я уточняю: — Вы мой муж? Я вижу, как на его лице пробегает волна шока от моего вопроса, но ему удается улыбнуться. — Да, котёнок. У нас с тобой годовщина в ноябре — уже два года. Ты всё ещё не помнишь меня? — Не совсем. На самом деле, я вас помню, но вот эту часть с замужеством… — Я же говорила тебе, — вмешивается мама, качая головой. — Мне так жаль, Саша. Но я уверена, что она скоро вспомнит, если приложит реальные усилия.       Я уверенно киваю, соглашаясь с мамой, на моём лице натянутая улыбка, и я выгляжу внешне очень спокойной и собранной. Но в душе у меня хаос и в голове моё второе я, моя совесть, моё не знаю кто кричит.       А — это Александр…       Александр Воропаев…       Мой муж Александр Воропаев!!!       Я замужем за братом Киры Юрьевны Воропаевой…       Я предала Андрея Жданова и стала женой его врага…       Я создаю домашний очаг с высокомерным, надменным мужчиной…       Я делю с ним кухню, гостиную, комнату…       Мамочки!!! Я с ним сплю в одной постели…