Новогоднее чудо

Глава 6.

      Я сижу в чёрном джипе на переднем пассажирском сиденье и с любопытством рассматриваю мелькающие за окном улицы и пытаюсь отыскать возможные за три года изменения в столице, но особой разницы не замечаю.       Александр осторожно и плавно ведёт машину, не делая резких перестроений. — Я понимаю, Катя, как тебе трудно решиться сесть в машину после такой травматичной ситуации, — сказал мне он, когда мы сели в джип. — Если тебе в дороге станет плохо, закружится голова или ещё что-то, то сразу говори мне.       Но, самое удивительное, что я не чувствую себя травмированной, я в полном порядке. Я, в принципе, ничего не помню об аварии, для меня это просто пересказанная история.       Мне немного неуютно в узковатых джинсах, да и короткое полупальто непривычно, слишком короткое — вроде это называется «автоледи». Александр принёс мне спортивную сумку с одеждой, чтобы выбрать, но оказалось, что всё примерно в одном стиле, ничего подходящего с точки зрения моего папы и Кати 2005 там не было.       На заднем сиденье лежит пара букетов, которые мне больше всего понравились, остальные я раздарила ординаторам и медицинским сёстрам.       Мои порезы и синяки выглядят лучше и менее заметны, с головы снята повязка, и я привычно убрала свои волосы в пучок. — Всё хорошо? — Александр кидает на меня обеспокоенный взгляд. — Да, всё прекрасно, не волнуйся, — выдавливаю я осторожную улыбку.       Мы подъехали к огороженному многоэтажному дому, через несколько мгновений шлагбаум поднялся, и мы въехали на парковку. — Ну, вот мы и дома, — с этими словами Александр глушит автомобиль.       Я разглядываю в окно светлый современный дом-башню, стоящую в окружении ещё трёх таких же, в отдалении виднеется странный на мой взгляд дом с неравномерными этажами и спускающейся и закруглённой крышей, похожей на волну. По-видимому, всё это единый жилой комплекс.       Моя дверца открывается с улицы, и я вздрагиваю. — Ну, что, Катя, пойдём, — Александр протягивает мне руку с еле заметной улыбкой. — Познакомишься вновь с нашим домом.

***

      Мы довольно долго поднимаемся в современном лифте с большими зеркалами. — Мы живём на 31 этаже, — заметив мою тревожность комментирует Александр. — Всего в башне 32 этажа. К сожалению, мы не успели купить квартиру на самом последнем этаже с небольшой террасой, мы так хотели жить повыше.       И я тоже хотела жить повыше? Нет, мне, действительно, всегда нравился вид сверху из окон президентского этажа «Zimaletto», но, чтобы жить так высоко?! А как же самый лучший и самый комфортный четвёртый этаж? Мы никогда с родителями не жили выше, им всегда удавалось устроиться на третьем или четвёртом во время странствий отца по военным городкам. Да и я побаиваюсь высоты! Одно дело в офисе, а другое дома, где хочется расслабиться и отдохнуть.       За время моих размышлений мы незаметно для меня поднялись на этаж и вошли в просторную прихожую, нет, скорее холл квартиры. — Проходи и осматривайся, — подталкивает меня Александр, снимая с меня пальто и вешая его на вешалку в огромный зеркальный шкаф-купе.       Я разуваюсь и замечаю, как он аккуратно ставит мои кожаные сапоги на высоком каблуке на специальный коврик для обуви, хорошо каблук не тонкий, я бы точно не дошла (не удивительно, что я попала в аварию — в такой-то обуви!)       Я вздыхаю и бреду за Воропаевым в ванную комнату помыть руки. Ванная комната оказалась очень просторной, в приглушённых темноватых тонах: на полу тёмно-серая плитка с геометрическими узорами, в таком же цвете была плитка на стене позади ванны, остальные стены и шкафы были из светло-коричневой длинной плитки. Прямо от входа располагалась просторная ванная с гидромассажем. Справа — длинная тумба с встроенной раковиной для мытья рук и огромным зеркалом над ней на всю стену. Слева — встроенные шкаф и полки, на которых аккуратной стопкой лежали чистые бежевые и тёмно-коричневые полотенца, бутылочки с шампунем, пеной для ванны, кремы и другие принадлежности. Между шкафом и полками был встроен унитаз и биде.       Охо-хо, размер ванной комнаты практически соответствовал кухне в нашей старой родительской квартире.       Вымыв руки, я всё также молча иду за ним в огромную гостиную, в которой всё довольно минималистично и строго на мой взгляд: огромный коричневый диван, покрытый светло-бежевым пледом, рядом журнальный столик, на котором пара финансовых журналов, напротив большой телевизор на стене, под которым узкая длинная черно-белая тумба в геометрической диспропорции, на которой стоят декоративные вазы и несколько наших совместных фото. — Узнаёшь хоть что-то? — Александр внимательно следит за мной. — Квартира вызывает какие-то воспоминания? — Нет. Но она очень элегантная, потрясающая.       Я растерянно озираюсь по сторонам, пытаясь обнаружить частичку себя, но ничего не нахожу. Всё очень стильно, современно, дорого, ухоженно, красиво, но не моё. Слишком идеально убрано, как в рекламном буклете, а где хоть какая-то рубашка или шарф? Где раскрытые на недочитанном месте журналы и книги? Как будто целенаправленно готовились к приходу гостей. — Ладно, Катя, ты пока осваивайся, изучай всё, располагайся, а мне нужно на работу.       Александр подходит и неловко обнимает меня, как бы спрашивая разрешения и проверяя границы. Я в ответ также неловко отвечаю, вдохнув резковатый и немного терпкий аромат туалетной воды, на который, к сожалению, моё тело не отзывается ни единым откликом. А жаль.       Я вчера вечером читала всё про амнезию, рассказы переживших, и кто как из этого состояния выходил; многие говорили, что их особенно провоцировали запахи и музыка. — Всё, тогда до вечера, — он поправил галстук, взял свой чёрный кожаный портфель, и вышел в холл. — Ах, да, чуть не забыл. Наталья Васильевна, наша домработница, придёт к обеду. Она ответит на все твои вопросы по домашнему хозяйству. И Лариса обещала скоро забежать, так что не будешь сегодня скучать. — Лариса? — Да, твоя подруга, — раздался из холла приглушённый голос. — Всё, я побежал. Наберу тебя в течение дня.       Хлопнула дверь, и я осталась одна посреди незнакомой квартиры с оптимизмом и намерением найти все разгадки.

***

      Прошло почти полчаса с момента моего появления здесь.       В гостиной моих вещей не оказалось, там в принципе почти ничего не было: декоративные статуэтки на полках, большая фильмотека DVD-дисков и музыкальных дисков; несколько финансовых журналов, журналов об искусстве и моде, об автомобилях и о путешествиях.       Поиски в спальне тоже были безрезультатны и удивительны — там не обнаружилось ничего от Кати 2005. Спальня поразила меня размерами комнаты, но больше, размерами кровати. Впрочем, на кровать я старалась особо не смотреть, при мысли о совместном супружеском ложе с Воропаевым мне становилось как-то совсем не по себе. В прикроватных тумбочках, расположенных по обе стороны от кровати, были аккуратно разложены крема, банковские карты, какие-то визитки, часы и книга Фауста (моя или Воропаева?!), но никаких следов дневника или ещё каких-то тетрадок, заметок, всего, что я люблю писать перед сном или в моменты раздумий не оказалось.       Я с надеждой переключила своё внимание на стол с ящичками и с большим зеркалом, трюмо или трельяж — я не сильна в этих названиях. Но там лежало разнообразное множество косметических принадлежностей — тени, туши, помады, пудры, лаки, блески для губ — да мне за всю мою жизнь не перепробовать такое количество!       В одном из ящиков была шкатулка с украшениями — серьги, кольца, и ни одной броши. Ещё в одном ящике были резинки для волос и различные заколки. Ни одного письма, открытки, записки, и, самое печальное, дневника. Хотя вполне логично, что я могла положить его в более тайное место, но вот где оно это место? А то ведь как бывает: поближе положишь, подальше найдёшь.       Я беру в руки нашу с Воропаевым свадебную фотографию — очередное подтверждение реальности нереального. Вздохнув, начинаю озираться в поисках шкафа с одеждой, когда раздаётся мелодичная трель входного звонка. Впопыхах я ставлю фото обратно на стол и бегу в холл открывать дверь.

***

      Лариса оказалась стройной блондинкой высокого роста, с красиво подчёркнутыми серо-голубыми глазами и полноватыми губами. Она одета в черные узкие брюки, бирюзовый кашемировый джемпер с V-образным вырезом, сверху накинуто светлое полупальто, на ногах замшевые высокие сапоги.       Когда я открываю дверь, она тихонько вскрикивает и прижимает руки к груди. — Бог мой, Катя! Что с твоим лицом?! — Все в порядке! — говорю я успокаивающе. — Ты просто не видела меня несколько дней назад, у меня ещё и повязка на голове была. — Бедняжка. Какой кошмар.       Она поправляет сумочку, съехавшую с плеча, затем целует меня в каждую щеку. — Прости, я не смогла прийти раньше, наш новый дизайнер сегодня приводила психолога, сама понимаешь, как трудно нам даётся постройка нашего загородного дома.       Психолог для строительства дома? — Проходи, пожалуйста, — Я жестом указываю на кухню-столовую, расположенную слева от гостиной.       Это прекрасная многофункциональная кухня, с современной техникой — просто мечта моей мамы. Единственное, что в ней не хватает уюта: все приборы и столешница начищены до блеска, как будто на ней давно ничего не готовили. На столе отсутствует скатерть, стулья строгой формы, без декоративных подушек. Единственным ярким пятном выделяются вазы с цветами из больницы.       Я фокусируюсь на кофемашине и спрашиваю у Ларисы: — Хочешь чашечку кофе? — Милая… — она выглядит озадаченной. — Ты же знаешь, что я не пью кофе. Диетолог запретил мне. — Ах да, — я делаю паузу. — Дело в том, что… я не помню. У меня амнезия.       Лариса смотрит на меня с вежливым недоумением. Разве она не знает? Неужели Александр не предупредил её? — Я ничего не помню о последних годах моей жизни, — поясняю. — Я ударилась головой, и всё стёрлось из моей памяти: люди, события, встречи. — Бог мой! Так это правда?! — Лариса подносит руку ко рту. — Саша упоминал несколько раз что-то про амнезию, и что ты меня можешь не узнать, но я думала, что он так шутит. Сама знаешь, шутки у него своеобразные. — Увы, но это правда. К сожалению, сейчас ты для меня совершенно незнакомый человек, — заметив её поджатые губы, явно выражающие обиду на мои слова, я поспешно добавляю: — Александр тоже для меня незнакомец. Я проснулась и не знала даже, что он мой муж. Да мне до сих пор не верится.       Наступает короткое молчание, во время которого я вижу, как Лариса переваривает эту информацию. Её глаза расширяются, она испуганно и, на мой взгляд, немного деланно прикладывает ладошки к щекам. — Бог мой, — говорит она наконец. — Это просто кошмар! — Я не узнаю нашей квартиры, не знаю, на что похожа моя жизнь. Ты могла бы мне помочь и рассказать немного о моей жизни? — Конечно!       Она взволнованно подходит к одному из шкафчиков и уверенно достаёт небольшую тёмную чашку и блюдце из одного набора. Подходит к кофемашине (ей разве можно?), заправляет её и, слегка помедлив, нажимает на кнопку эспрессо.       С невозмутимым видом она садится за стол, и я растерянно следую её примеру и сажусь рядом.       Лариса делает глоток кофе, отставляет чашку и обращает на меня всё своё внимание. — Это навсегда или твоя память вернётся? — Скорее всего вернётся, но неизвестно когда, — уже почти автоматически выдаю я эту фразу, подсчитывая сколько раз я ещё буду отвечать на подобный вопрос. — Ну, а если не считать проблем с памятью, ты как? В порядке? — она разглядывает меня несколько настороженно, и я понимаю, что она боится, что я стала сумасшедшей. — Да, я в полном порядке, — отвечаю, приподняв подборок; для меня не в новинку, когда люди с пренебрежением и жалостью обращаются ко мне, с моей-то внешностью. Вернее, для Кати 2005 это норма. Но, чтобы моя подруга так обо мне думала? Похоже, что Катя 2008 разучилась разбираться в людях. — Ой, Катя, да ты не подумай! — быстро приходит Лариса в себя и снова мне улыбается. — Я очень за тебя переживаю. Как представлю, что такое может со мной случиться! Она делает ещё пару глотков кофе. — Доктор сказал, что я должна общаться со всеми своими друзьями и знакомыми, ходить по всем знакомым местам, и, возможно, это спровоцирует возвращение воспоминаний. — Я понимаю, Катя, — Лариса наклоняется ко мне. — Спрашивай обо всём, и я подробно расскажу. В конце концов, для чего ещё нужны лучшие подруги.       Почувствовав укол совести, что я поторопилась с оценкой этой незнакомой девушки с яркой модельной внешностью, ставшей мне каким-то образом подругой, я задаю первый попавшийся вопрос. — Расскажи, пожалуйста, как и когда мы с тобой познакомились? — Это было около двух с половиной лет назад на дегустации вин, — Лариса твердо кивает. — Нас познакомил Воропаев. Я только взяла бокал белого вина, как вы подошли ко мне, и он сказал: «Познакомься, это Катя». И я сказала: «Привет!» — она улыбается в ожидании. — Помнишь?       Я виновато пожимаю плечами: — К сожалению, нет. — Ну как же, там ещё заправлял всем Миша Борщёв, да мы с тобой к нему в ресторан потом не раз ходили. Ну? У него супердесерты — диетические. Там ещё Шестикова попала в не очень приятную ситуацию, ну, Ленка. Она, значит, написала статейку про мужичка одного, олигарха-не олигарха Давыдова, он из-за этого почти с женой развёлся, а она у него чуть бизнес не отжала — две гостиницы в Москве, одну в Питере и пару в Сочи. Так вот, Ленка поди не ожидала, что он там будет, думала по судам таскается, а он был, и жена его. Так ей чуть все волосы не повыдёргивали. Такое шоу было, — она замолкает, как будто чудовищность ситуации впервые поражает её. — Бог мой, ты же не помнишь никаких сплетен, да? — Нет, но… — Ооо, с чего мне начать? — Лариса достаёт из сумочки блокнот и ручку и начинает быстро писать имена, рисовать от них стрелки и говорить-говорить. — Значит так, вот это я и мой нынешний муж Эльдар, а это его злая бывшая стерва, Надька, она бывшая модель. Подожди, я тебе всё расскажу о ней. Она смоталась обратно к себе в Киев и теперь шьёт сумки, ещё какую-то ерунду. Так ты представляешь, мой мне все нервы повытрепал: «Посмотри, какая Надя молодец», «Поговори со своей подругой Катей, пусть она ей поможет выйти на московский рынок». Так, а это… — Скажи, пожалуйста, а как дела у моих подруг из «Zimaletto»? — я не выдерживаю и прерываю её. — Маша, Амура, Шура? Мы же иногда встречаемся все вместе, ходим куда-то? — Маша? — Лариса раздражённо задумывается. — А, это та девочка, из фитнеса, которая ещё звезда в группе пилатеса? — Да нет же, с моей работы. Я наверняка о них рассказывала. — Катя, ты начальница на работе, у тебя нет времени дружить с подчинёнными, а Кира сейчас не в Москве. Что это ты? А почти всё свободное время мы проводим вместе. — Как же так? — я теряюсь и начинаю цепляться за последние воспоминания. — Мы же с ними и в клубы ходили, текилу пили. — Текилу?! Клубы? — Лариса неожиданно смеётся. — Ты что-то путаешь, Катя, вы с Сашей очень серьёзно относитесь к вину, постоянно консультируетесь с сомелье по выбору хороших вин.       Вино? Сомелье? Да я его и пила то всего пару раз, и оно мне совсем не понравилось — кислое! Первый раз на встрече с этой дурацкой Ай-Ти-Коллекшн, будь она неладна, и второй раз с Краевичем из Ай-Ти-Коллекшн, будь они оба неладны. Да чтоб время и деньги тратить на дегустацию и отбор лучших вин?! — Ты выглядишь растерянной, — с тревогой говорит Лариса. — Я напугала тебя объёмом информации. Забудь о сплетнях.       Она отодвигает в сторону свой лист бумаги, на котором я вижу, что она успела написать список имён под колонками «стерва» и «душа компании». — Что бы ты хотела сделать? — Может быть, мы могли бы просто делать то, что мы обычно делаем вместе? — Ну, конечно, — Лариса подхватывается со стула, — мы должны пойти в фитнес-клуб. — Фитнес-клуб, — повторяю я, стараясь, чтобы в голосе звучал энтузиазм. — Отлично, да. Вот только… Я часто хожу туда? — Дорогая, да ты зависима! Ежедневные тренировки, иногда и пару раз в день, да ещё летом пробежки в 7 утра.       В семь утра? Пробежки?       Я никогда в это не поверю. Я вообще, скорее, сова, чем жаворонок. У меня всегда открывается второе дыхание поздним вечером, и я иногда засиживаюсь до ночи с отчетами, документами, планами. Это просто производственная необходимость заставляет меня вставать на работу утром рано. Но вот чтобы ещё раньше на час, а то и на два, и всё ради бега? Да и бегать — это неудобно: груди подпрыгивают, а лёгкие горят и болят, юбка путается между ногами, очки слетают, зелёные кроссовки натирают. — Не волнуйся, сегодня у нас будет расслабляющий день, — успокаивающе говорит Лариса. — Пойдём на йогу, а потом сделаем массаж или заглянем в spa. Давай, бери свою спортивную одежду!       Она уже на полпути в гостиную. — Хорошо, — я неохотно соглашаюсь, всё же врач рекомендовал «иди туда, не знаю куда найди то, не знаю что». — Только я не знаю где моя одежда. Я ещё не успела добраться до шкафа.       Лариса замирает посреди гостиной и медленно разворачивается ко мне: — Ты не знаешь, где твоя одежда?! — Слёзы внезапно наворачиваются на её огромные, кажущиеся голубыми глаза, и она прижимает ладошки к щекам. — Бог мой, Катя, прости меня, — она сглатывает. — Я только сейчас осознала, до чего серьёзна твоя ситуации и как это, должно быть, ужасно для тебя. Забыть весь свой гардероб!       Она берёт меня за руку: — Пойдём со мной, бедняжка, я тебе всё покажу.       Шкаф, в котором хранилась вся наша одежда, оказался очень просторен, скорее это была огромная гардеробная, почти как небольшая комнатка — моя рабочая каморка так точно бы влезла.       С правой стороны аккуратно были развешены на плечиках костюмы и рубашки Воропаева. Рядом стоит комод, по-видимому с его нижним бельём, стеллаж с футболками, свитерами и аккуратно разложенными галстуками. Внизу стоит тумба с до блеска начищенными мужскими туфлями и ботинками.       Слева разместилась бесчисленная женская одежда. Моя?!       На вешалках висят костюмы с брюками и юбками: бежевые, серые, тёмно-синие. Рядом были разноцветные рубашки, и ни одной! блузки. На стеллаже аккуратно лежат поло, кашемировые тонкие свитерки, джинсы. В комоде находится бесчисленное множество ажурного, атласного, шёлкового белья, сорочки, пеньюары. Прямо передо мной убранные в индивидуальные чехлы платья повседневные и вечерние.       От обилия одежды у меня закружилась голова, мне показалось, что я нахожусь в магазине и нужно что-то купить. А ходить по магазинам я ненавижу!       Встряхнув головой, я ещё раз обвожу всё внимательным взглядом и прихожу к выводу, что, невзирая на разные тона, вся одежда очень однотипна. — Как тебе? — Лариса наблюдает за мной с ожиданием. — Восхитительно, — бурчу я, обдумывая, с чего это я решила потратить уйму денег на практически одинаковую одежду?!       Лариса с воодушевлением рассказывает мне о моём персональном дизайнере, но я её не слышу. Я напрягаю память и пытаюсь понять или вспомнить, что могло произойти со мной, если я помешалась на шмотках, да таких специфичных?! Где же хоть что-то от меня? Объёмные вязанные свитера и жакеты, блузки с бантами и длинные свободные юбки, удобные пижамы и мягкий домашний халат. Да, некоторая одежда в моём прошлом была явным перебором, но не вся! Да ладно одежда, но так кардинально сменить стиль?!       Лариса наконец-то выдыхается, подбирает мне спортивные бриджи и обтягивающую маечку для фитнеса, которые мы кладём в спортивную сумку вместе с белыми (без единого пятнышка!) кроссовками.       Я переодеваю джинсы, выбираю самые свободные, надеваю самый просторный (недостаточно!) свитер.       Лариса достаёт замшевые ботинки на очень высоком тонком каблуке: — Вот, держи, они как раз идеально подойдут к твоим джинсам. — Да ты что, я не умею носить обувь на каблуках, да ещё таких. — Конечно, можешь, — Лариса распахивается дверь обувного шкафа, — у тебя вся обувь такая, кроме спортивной.       Я заглядываю и шкаф и вижу босоножки, туфли, ботинки — все на высоком тонком каблуке. — И зачем я их купила, — я пожимаю плечами, — я неуклюжая, я падаю с каблуков, хромаю в них, у меня слетает туфля, да и вообще…       Я вспоминаю ту вечеринку у Краевича, куда меня взяли для подписания контракта Жданов и Малиновский, тогда я обула чёрные туфли-лодочки на высоком каблуке. Это было фиаско: каблук застрял в щели лифта, и Андрей Павлович схватил мою ногу, пытаясь освободить меня. — Дорогая, да ты просто живешь на шпильках, — Лариса вкладывает ботинки мне в руки, прерывая мои воспоминания. — Ты всегда в них: на работе, вечеринках; ты в них бегаешь и водишь машину, ну, разве только не спишь.       Я не спеша обуваю ботинки, прикидывая какой высоты каблук — сантиметров 7–8, не меньше!       Я осторожно встаю, делаю пару шагов, и моя левая нога тут же подгибается. — Ну, я же говорила, — раздражённо наклоняюсь и начинаю расстёгивать молнию. — Ну, уж нет, — проявляет твёрдость Лариса, подхватывая меня на локоть и поднимая. — Ты можешь в этом ходить, я видела и знаю. Давай!       Я пытаюсь сделать еще один шаг, но моя лодыжка вновь сгибается, как пластилиновая. — Тебе нужно отвлечься и не думать о шпильках и ходьбе. Давай повторять таблицу умножения!       О, она знает мою слабость.       Я вслух начинаю считать: — Четырежды три — двенадцать, четырежды четыре — шестнадцать… Сосредоточившись на цифрах, я делаю шаг вперёд, ещё один. И когда я добираюсь до цифры семь, я понимаю, что сделала уже несколько кругов по комнате ни разу не споткнувшись. — Вот, я же говорила, ты девушка на каблуках! — довольная Лариса подхватывает меня, и я послушно иду за ней к выходу из квартиры. Моё сознание бьётся мыслью: это правда, это всё правда, это действительно моя жизнь!!! ***       Мы едем в спортзал на машине Ларисы, спортивном красном Mercedes. На заднем сиденье у неё пакеты с покупками из брендовых магазинов — она, действительно, фанат шоппинга, да? Прямо как Клочкова! Вот, теперь я поняла, кого она мне немного напоминает. — Чем ты занимаешься? — я уточняю пока она лавирует между двумя полосами движения. — Благотворительностью, конечно, — серьезно кивает она. — Как здорово!       Я всегда с уважением отношусь к таким видам деятельности: помогать слабым и беззащитным требует много сил и целеустремлённости. Нет, я слишком с большим предубеждением отнеслась к ней. — Что именно ты делаешь? — Планирую разные мероприятия, обеды… — С какой благотворительной компанией ты работаешь? — Ой, ну что-ты, я не могу ни с кем работать. Я человек творческий, а там полный контроль за деятельностью, отчитываться надо. Ну, ты понимаешь.       «Вообще-то не понимаю» — мелькает мысль у меня в голове. — Так что я в основном для друзей всё делаю. Знаешь, если им понадобится помощь с цветами или подарками для вечеринки или что-то еще…       Лариса резковато перестраивается в средний ряд, делает виноватое лицо и, улыбаясь, говорит водителю микроавтобуса: — Ну, извините, пожалуйста, но мне очень надо.       Нет, совсем она не как Клочкова, ну вот и почему я такая злая? — Я и для инвестиционной компании Александра тоже делаю кое-что, — добавляет она. — Саша такой милый, он всегда вовлекает меня в организацию фуршетов и тому подобного при запуске новых бизнес-центров. — Что ты думаешь об Александре? — О, он просто идеальный муж. Да, тогда на дегустации я ещё подумала про тебя: «О, это та девушка, которая захомутала нашего Сашу». Да об этом все на вечеринке только и шептались по углам. Поверь, было много разочарованных девушек, когда вы двое поженились, — Лариса останавливается на пешеходном переходе. — Мой муж ужасен. — Да? — Так и у меня тоже ужасный и нетерпимый характер! — она поворачивается ко мне, её глаза абсолютно серьёзные. — Мы очень непостоянные, всё время ссоримся. Так и живём от любви до ненависти. Она съезжает во двор и останавливается на небольшой парковке перед современным высоким стеклянным зданием, в окнах до пола второго этажа я вижу несколько человек на беговой дорожке. — Ты не волнуйся, — успокаивает меня Лариса, когда мы подходим к двери. — Я им всё сама объясню.       Мы заходим в красивую приёмную с тёмно-коричневыми кожаными диванами и креслами, с огромным аквариумом и декоративными цветами-деревьями (никогда не знала, как они называются) и папоротниками. — Всем привет! — она улыбается девочке на ресепшн.       Администратор поднимает голову и при виде меня проявляет участие: — Катюша, бедняжка! Мы знаем всё об аварии. Как ты себя чувствуешь? — Уже почти хорошо, спасибо, — отвечаю я, напрягая память в попытке узнать её. — У Кати амнезия! — торжественно объявляет Лариса. — Она ничего не помнит, ни тебя, ни этот фитнес-клуб. — Какой ужас! — Конечно, — довольно соглашается Лариса, — это целая катастрофа.       Она говорит довольно громко, и уже все посетители в приёмной обращают с любопытством на меня внимание. Я чувствую себя обезьянкой на сцене. — Пойдём переодеваться, наверняка в процессе ты всё вспомнишь, — Лариса берёт меня за руку и утаскивает за собой.       Увы, как я и подозревала, я ничего не вспомнила, вот совсем ничего! Ни уютные раздевалки, ни просторный зал с зеркалами и ковриками для йоги, ни душевые кабинки и сауну после тренировок.       Да, моё тело гибкое и тренированное — я смогла сделать складку и положить голову на колени, сделала шпагат и прогибала спину назад. Но это как будто мою голову присоединили к другому телу, нет, как будто произошёл обмен телами! Точно! Мою голову присоединили кому-то другому. Авария — это просто прикрытие, да!       Хотя время тоже ушло вперёд…       А может я попала в параллельный мир? С более ускоренным временем. Я помню, как Колька увлекался квантовой физикой и заваливал меня подобными теориями…       Но нет, надо быть в трезвом уме и оценивать адекватно реальность. Эта спортивно-подтянутая девушка, с ухоженными руками и волосами, нормальным зрением и ровными зубами, умеющая ходить на каблуках и гоняющая на машине — всё это я. — Да, дорогая, это ты, — Лариса улыбается мне ободряюще. — Тебе лучше привыкнуть к этому!

***

      Лариса пыталась уговорить меня сделать массаж после тренировки, но я была слишком поглощена своими мыслями, да и её азарт всем демонстрировать мою анамнестическую несостоятельность меня совершенно утомил.       Мы пообедали в уютном кафе в этом же здании, и Лариса отвезла меня домой. — Итак! — говорит она, когда мы входим в квартиру. — Давай ещё раз переберём и перемерим всю твою одежду, я помню куда ты надевала каждое вечернее платье и расскажу тебе о вечеринках. — Если честно, то я очень устала, — извиняюсь я. — Ты не возражаешь, если я пойду прилягу и отдохну. — Конечно, отдыхай, — она вешает моё пальто на вешалку. — Я могу побыть с тобой, чтобы проконтролировать, что ты в порядке. — Ну что-ты, — быстро говорю я, внутренне ужасаясь от мысли продолжить этот день в таком же духе. — У тебя свои дела, дизайн дома, а со мной ничего не случится. Да и Александр скоро вернётся с работы. Спасибо тебе за проведённый день. — Я тебе позвоню, — она наклоняется и целует меня в щёку. — Береги себя! Она уже на полпути к двери, когда я вспоминаю про обязанности хозяйки дома. — Лариса! — Я окликаю её. — Скажи, ты знаешь, что я обычно готовлю на ужин? Что Александр предпочитает?       Лариса оборачивается и смотрит на меня непонимающе: — Катя, но ты не готовишь ужин, и обед тоже. У вас готовит Наталья Васильевна — ваша помощница по хозяйству. Она сейчас, скорее всего, пошла за покупками в магазин. Она всё-всё делает: готовит, убирается, гладит, стирает. — Точно, Александр упоминал о ней, — я немного растеряна, раньше мне казалось невозможным допустить в дом чужого человека, который будет делать хотя бы часть домашних дел, а тут полноценная домработница. — Я тогда пойду посплю. Пока.       Лариса посылает мне воздушный поцелуй и закрывает за собой дверь, а я направляюсь в спальню, прямиком к огромной кровати, и, не в силах раздеться полностью, забираюсь на покрывало, подкладываю подушку под голову, укрываюсь половинкой покрывала и мгновенно засыпаю.

***

      Я просыпаюсь, когда за окном совсем темно и на кухне звенит посуда. В первые мгновения я думаю, что это мама готовит что-то вкусненькое, но голос Александра быстро приводит меня в реальность. — Катя, дорогая? — он похлопывает меня по руке. — Проснулась? — Да, — я медленно сажусь в кровати и расправляю плед. — Ты проспала несколько часов, я уже начал волноваться, — Александр включил ночник. — Ужин готов, пойдём. — Да, я сейчас приду, — киваю, пытаясь прочистить туман в голове.       Мне очень хочется откинуться обратно на подушку и проспать до утра, но я заставляю себя собраться. Мне нужно поговорить с Александром, задать ему несколько уточняющих вопросов.       Когда я вхожу в кухню, на столе уже накрыто и Александр ждёт меня. Мне становится неловко, всё же я женщина, это моя обязанность поухаживать за мужем, а я пробездельничала весь день, пока он работал. — Садись скорей, Катя, — Александр накладывает мне и себе овощной салат, — Наталья Васильевна приготовила тебе твой любимый салат из баклажанов и телячьи почки.       Название моих «любимых» блюд меня удивляет, но я покорно сажусь за стол и приступаю к ужину. — Лариса сказала, что вы сегодня ходили в фитнес-клуб, — Александр немного хмурится, — может не нужно было так сразу после больницы приступать к физическим нагрузкам? — Всё в порядке, мы только ходили на растяжку, она просто хотела показать мне знакомые места и знакомых людей. — И как? Помогло? — с надеждой поднял на меня глаза Воропаев. — Нет, к сожалению, — я решила увести разговор в сторону. — Как прошёл твой день? Как дела на работе? — Ты знаешь, наш проект с бизнес-центром в районе метро Павелецкая подходит к завершению, — воодушевился Воропаев. — Уже почти доделали чистовую отделку, осталось пройти все городские проверки, но там всё должно сложиться хорошо. Я воспользовался твоей рекомендацией, и мы подписали два соглашения о предоставлении места под офисы двум компаниям. У Павлова и Воробьёва, учредителей тех компаний, есть прекрасные завязки в администрации города.       Ого! Александр совсем не похож на того Воропаева, которого я знаю. Он так увлечён своей работой, раньше его так воодушевляло только делать пакости Жданову и соревноваться за «Zimaletto». — Я очень за тебя рада, — я искренне улыбаюсь. — Думаю, что мы организуем в субботу мероприятие, посвящённое завершению нашего проекта. Как раз отличный повод для тебя со всеми встретиться, что-то или кого-то вспомнить, — он сжал мою руку. — Хорошо, — соглашаюсь я, хотя внутри всё сжимается от страха. — Александр, скажи мне, пожалуйста, а где я храню какие-то свои бумаги, документы, платёжки и тому подобное? — В кабинете, конечно. — О, — я разочаровано откинулась на спинку стула. Это же мой дом, а я всё храню в офисе, как странно. — Катя, у нас в квартире есть небольшой кабинет-библиотека. Ты, разве, не всё здесь изучила? — Правда? — я смутилась. — Просто пришла Лариса, с ней мы быстро ушли, а когда вернулись, я была очень уставшая и легла отдохнуть. — После ужина я тебе всё покажу, — успокоил он меня.       Сразу после его слов у меня снова затеплилась надежда, и эти странные телячьи щёчки показались очень даже вкусными, хотя я бы с большим удовольствием поела бы маминых котлет.       После ужина я собираю всю посуду и встаю около мойки с намерением вымыть её. Ко мне сзади подходит Александр и слегка приобнимает, я замираю, но потом заставляю себя повернуться к нему, слегка отстранившись. — Катя, ну вот что ты делаешь? — он открывает посудомоечную машину. — Загружай всё сюда и не утруждай себя бессмысленными домашними делами.       Я обращаю внимание, что он слегка хмурится, и поскорее начинаю ставить всё в мойку. — Моя жена не должна пачкать свои ручки грязной домашней работой. Тебе не пристало об этом даже думать, — серьёзно и с каким-то напором говорит мне он. — Мы же всё это уже проходили и вот опять.       Ага, узнаю Воропаева.       В любом случае, через некоторое время я попадаю в кабинет. Это небольшая комната, по одной стене которой располагается стеллаж с книгами. Книги разной направленности, много классики и нашей, и иностранной, книги об искусстве, финансах - и все в одном стиле. Нет потёртых и зачитанных. Как напоказ. — Вот это твой стол, Катерина, — окликает меня Воропаев. Я подхожу к столу: в ящиках полно каких-то бумаг и счетов, я узнаю свой почерк. — Оставляю тебя разбираться, — Александр поцеловал меня в лоб. — Я пойду приму ванну.       Я осталась один на один с бумагами и надеждой.       Я бегло просматриваю все документы: есть договоры, которые, как я понимаю взяла изучать на дом, есть финансовые таблицы (зачем они дома?), много чеков и платёжек за квартиру (даже страшно смотреть на эти большие цифры).       Я нахожу большой ежедневник со списком задач и планов, немного пролистываю и понимаю, что не узнаю и половины компаний и имён. Понимая, что мне нужна более личная информация, я ищу дневник, но и здесь его нет. Тогда я пытаюсь вникнуть в договоры и цифры, но у меня быстро начинает болеть голова.       Я резко поднимаюсь, убираю все бумаги обратно в стол и иду в душ. Тёплая вода с ароматным гелем для душа помогает мне прийти в себя и продумать следующие шаги.       Итак, в нашей совместной с Воропаевым квартире дневника нет, ничего особо личного моего тоже нет. Почему? Судя по его репликам, он, вернее мы, стремились к идеальной Кате из высшего общества, поэтому всё остальное осталось за бортом.       Вариант, что дневник у Коли отпадает, он явно не в курсе моих глубоко личных дел, да и поддерживает мой брак с Александром, а значит, и новую Катю 2008.       Мои родители? Да, может быть там, но мама тоже как-то отдалилась, да и непонятно, почему папа так и не приехал меня навестить ни разу.       Что остаётся?       «Zimaletto». Всё, решено, я завтра еду в компанию и буду пытаться искать там свои воспоминания.