Новогоднее чудо

Глава 7. — Катя! Не успела выйти из больницы, уже сидишь и работаешь?! Ну ты даёшь, тётька!       Я испуганно вздрагиваю от неожиданного звонкого и жизнерадостного голоса. Поднимаю глаза и непроизвольно улыбаюсь, видя знакомое лицо. И пусть это не моя подруга, но всё равно, это реальная связь с прошлым. — Здравствуйте, Кристина Юрьевна, — я встаю из-за стола в кабинете, отодвигая счета, которые села изучить сразу после завтрака. — И какая я тебе Юрьевна? — она обиженно начинает поправлять причёску, проходя руками по ушкам. — Я что, так плохо выгляжу? — Нет, ну что вы, — отрицательно мотаю головой, разглядывая эту стройную яркую блондинку, вспоминая перешёптывания женсовета о её мании менять внешность хирургическим путём. — Ну вот, мы с тобой не чужие люди, а ты мне выкаешь. Пойдём, я тебе покажу, что привезла с Афона. Ты можешь себе представить, мне пришлось заказывать экскурсию за месяц?! А в монастырь меня не пустили! — она ведёт меня в сторону кухни и выкладывает на стол несколько маленьких и больших пакетиков с камушками, травами, чётками, иконкой, свечами. — Вот, посмотри, какие чудесные вещи. Мне так повезло, мой проводник смог договориться о чудодейственной медитации с одним из главных монахов. В этот раз я просто почувствовала энергию Божественного чуда. — Чудодейственная молитва? — Почему? — Ну греки, они же православные, они же молятся, — поясняю я. — Да? Ну, так и пусть будет молитва, это же ещё лучше! Мы и они одной крови. — Как у Киплинга, — бурчу я, пытаясь подстроиться под неё. — Так вот, Катюша, как только мне позвонила Кирочка из Лондона и рассказала об этой ужасной трагедии, что произошла с тобой, я сразу же поняла, что это знак с выше применить все мои знания, что мне нужно лететь домой в Москву и спасать тебя! — Спасибо, — у меня странные ощущения — Кира и беспокойство обо мне? — Мне уже намного лучше, осталось только дождаться возвращения памяти. — Так а я то на что? — Кристина берёт один из пакетиков и открывает его, в нём хранятся какие-то мелкие камушки. Она достаёт блюдце из шкафчика для посуды, ставит на него небольшую металлическую мисочку и высыпает часть содержимого в него. — Это ладан, — подсовывает мне под нос блюдце, и от лёгкого церковного аромата мне вспоминается как в детстве мамина подруга, очень верующая, водила меня в церковь. — Ваши пальцы пахнут ладаном, — напевает Кристина (интересно, а она знает смысл песни и кому она была посвящена?), поджигая ладан и доставая из большого пакета пучок какой-то травы.       Трава имеет резковатый запах, и её сухие цветки отламываются и разлетаются под стол. Но сестра Александра очень воодушевлена, она кидается к нижним шкафчикам и долго там что-то ищет: — Ну, как же, я же тут оставляла для такого случая специальную посуду. Неужто Наталья Васильевна всё обнаружила и выкинула? Её миссия увенчалась успехом, и она выуживает небольшую сковородочку, какую-то металлическую мисочку и ещё какие-то маленькие ёмкости. — Так, Катя, садись вот сюда, — она приставляет стул поближе к кухонной зоне, а я задаюсь вопросом о том, как часто она что-то странное делает в нашей квартире, знает ли об этом Александр и что думает по этому поводу Наталья Васильевна. С нашей домработницей я ещё не успела познакомиться, но у меня такое чувство, что вот это вот всё ей не особо понравится. — Так, теперь закрывай глаза и думай о хорошем, — Кристина кидает траву на сковородку и поджигает её, мне хочется остановить всю эту вакханалию, но любопытство пересиливает.       Я закрываю глаза, но ничего хорошего не идёт в голову, и под её жужжание и горьковатый запах дыма от травы, смешанный со сладковатым запахом ладана, мои мысли возвращаются к платежкам, которые я сегодня просмотрела, и к непривычному для меня утреннему подъёму в одной кровати с мужчиной.       Вчера вечером, когда я ложилась, Александр уже спал, поэтому я завернулась в свою часть одеяла на своей половине и мирно уснула. А утром я проснулась под тяжестью его руки на моей талии и минут пять лежала, боясь пошевелиться. Звонок будильника прервал мои переживания. Надо отдать должное Александру, он вёл себя прилично, поцеловал меня в макушку и пожелал доброго утра.       После лёгкого завтрака он убежал на работу, а я поспешила в кабинет, ознакомиться поближе с документами. Я пробежала глазами по рабочим контрактам и решила захватить их с собой в «Zimaletto», Меня больше волновали мои личные платёжки и домашние счета.       Заработная плата с учётом бонусов была астрономической, по меркам Кати 2005, конечно. Самыми интересными оказались домашние счета — у нас с Александром был один общий счёт на ведение хозяйства, куда мы перечисляли ежемесячно одинаковую сумму (сумище, я бы сказала!). Наверное, это правильно, но что-то как-то не стыковалось с моим представлением о семье. Как-то всё очень рационально, что ли. А может дело в том, что я совершенно не одобряю то, на что тратятся эти деньги. Ящик красного вина по цене за бутылку 300 долларов?! Вазы декоративные по цене за 523 за каждую?! И прочее, и прочее… — Да что же это здесь творится то!!! Это что за безобразие?!       Я открываю глаза и смотрю сквозь дым на женщину лет пятидесяти, среднего телосложения с убранными в хвост тёмными волосами и сердитым выражением лица. Около её ног стоят брошенные пакеты с покупками, на ней свитерок и юбка ниже колен, она напоминает мне мою маму, и я сразу понимаю, что это наша помощница по хозяйству — Наталья Васильевна. — Екатерина Валерьевна, ну вы-то что сидите и молчите, а? Да сколько же это может продолжаться?! — она подходит к окну и открывает его. Потом отодвигает Кристину и выключает плиту. Я замечаю, что и на сковородке, и на плите жжёная трава, у самой Кристины нос, щёки и руки в саже. На полу тоже лежат прогоревшие кусочки растений.       Я с трудом сдерживаю улыбку и подскакиваю с места: — Ой, мы сейчас всё уберём, Наталья Васильевна, где веник и тряпка?       В ответ меня встречает гробовое молчание и две пары ошеломлённых глаз. — Я сама всё уберу, Екатерина Валерьевна, — наконец говорит Наталья Васильевна с заботливой улыбкой. — Вам себя поберечь нужно, после такой аварии. Вон какая бледненькая, и царапинки ещё остались. Давайте я вам приготовлю что-нибудь вкусненького. — И мне? — обрадовалась как-то по-детски Кристина. — А вам, Кристина Юрьевна, привести себя в порядок нужно. Ну что вы как маленькая, прямо. Ещё и Катерину Валерьевну втягиваете в свои эксперименты. А что скажет Александр Юрьевич? — Ой, ну вот вы вместе с Сашей мне всё портите всегда, да ну вас! — она выходит в ванную умываться, а я беру пакет и упрямо начинаю собирать мусор с плиты в него. — Катерина Валерьевна, идите уже и успокойте Кристину Юрьевну, а я уж здесь сама управлюсь. Что-то вы не похожи сама на себя после травмы.       Я отдаю пакет и, пожав плечами, иду в ванную комнату утешать Сашину сестру. У порога останавливаюсь и прошу нашу помощницу: — Вы только Александру не говорите, пожалуйста. — Не буду, не буду, заботы ей не хватает, вот всё и выдумывает себе приключения. Замуж бы вышла, что ли.       Я нахожу Кристину в гостиной, она сидит на диване и поправляет макияж. — Нет, ну ты представляешь, ну вот пришла бы на полчаса позже, мы бы всё успели. Жаль, конечно, ну ничего, мы что-нибудь ещё придумаем, — она убирает пудреницу и тушь в косметичку и поднимает на меня грустные глаза. — Ну, и чем же нам теперь заняться?       Кажется, у меня есть отличная идея.

***

      Мы останавливаемся на уличной парковке, и от взгляда на синюю стеклянную башню у меня тревожно и радостно замирает сердце. — Так, ты пока помой машину, а я тебе позвоню, когда меня забирать нужно, — Кристина даёт наставления водителю, и мы выходим из машины. — Ты со мной? — уточняю я. — Ну конечно, мне столько всего нужно рассказать Милко, — она берёт меня под руку и, продолжая рассказывать начатую в машине историю, тянет меня ко входу. Я практически не обращаю на её болтовню внимания, так как просто не понимаю о ком идёт речь. Автоматически отмечаю, что Сергей Сергеевича на входе нет, может отошёл куда-то, а может и новый охранник вместо него. От этой мысли становится грустно, хотя мы и не были близки. — Так что я считаю, что Кирочке тогда пошло на пользу расставание с Андрюшей. Сейчас у неё такой хорошенький малышик, ты себе не представляешь. Вот закончу все дела здесь и к ней помчусь. А как счастлива Маргарита, радуется как своему внуку, — мой мозг выхватывает знакомые имена, и я сосредотачиваюсь на её словах. — Эдик очень Кирюшу любит, заботится о ней, не то, что Андрей. Всё же он никогда не изменится, так и останется бабником. — А что же между ними произошло? — не удерживаюсь я от вопроса. — Мне казалось, что они никогда не расстанутся и обязательно поженятся.       Неожиданно у меня в голове всплывают слова, произнесённые голосом Жданова «Кира, это самый достойный вариант, образец добродетели, мне с ней спокойно. Она в высшей степени надёжный человек… Кира — та ли это женщина, с которой я хотел бы жить?» — слова, которые я не знаю когда и кому были произнесены. — Ты что не помнишь ничего? — Кристина смотрит на меня огромными глазами. — Нет, у меня же амнезия. Я потеряла почти три года моей жизни. — Катенька, — я почти слышу в тишине лифта как бегают мысли в голове у Кристины, толкая её к очередному магическому обряду, как она воодушевляется такой подопытной крыске в моём лице. — Но, врач сказал, что я скоро всё вспомню! — быстро пытаюсь я нарушить стройный поток шизотерических идей. — Мне просто нужна знакомая обстановка, близкие люди рядом.       На моё счастье открывается лифт, и мы оказываемся в «Zimaletto» на президентском этаже.       Я смотрю на ресепшн в надежде услышать привычное «Мария, Zimaletto, добрый день», но на месте Маши сидит какая-то незнакомая молодая девушка, симпатичная, скромная, прилично одетая — полная противоположность Тропинкиной. Около ресепшн стоит пара молодых людей — явно посетители; никого из женсовета или Феди рядом нет.       Я обвожу взглядом приёмную, и замечаю небольшие, но всё же изменения: на полу поменяли покрытие — темно-коричневая плитка создаёт зигзагообразные полосы со светло-коричневой, стойка ресепшн более длинная и двухцветная — белая с красной плавной вставкой. На стенах фотографии с моделями с показов, а вместо красного диванчика стоит диван в тон стойки-ресепшн — красный с белыми вставками, и в стороне такое же кресло. Около окна стоит огромное папоротниковое растение, рядом ещё несколько поменьше.       Я вцепилась в руку Кристины и пробормотала ей: — Отведи меня, пожалуйста, в мой кабинет. — Ну, конечно, дорогая, — она заботливо похлопала мне по руке и громко в её привычном стиле сказала: — Всем привет! — Доброе утро, Кристина Юрьевна, — отрывается от документов секретарь, и, видя меня, слегка испуганно (а может мне так только показалось) вскакивает: — Здравствуйте, Екатерина Валерьевна, очень рады, что вы вернулись к нам. — Доброе утро, спасибо, — киваю я ей и с надеждой на подсказку имени смотрю на Кристину.       В этот момент раздаётся телефонный звонок и секретарь снимает трубку: — Доброе утро, компания «Zimaletto», Анастасия вас слушает. Анастасия, девушку на ресепшн зовут Анастасия, интересно, мы её уже приняли в женсовет?       Мимо проходят хихикающие модели, но, увидев нас, перестают смеяться и дружно и почтительно здороваются: — Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. — Здравствуйте. — Пойдём сначала к Милко, — тянет Кристина меня в сторону его царства. — У меня столько новостей для него. — Нет, нет, мне нужно на рабочее место, — я отказываюсь и направляюсь в сторону кабинета финансового директора.       В компании относительное спокойствие, мимо проходят несколько сотрудников, но в целом нет того предпоказного оживления, которое является моим последним воспоминанием о ней. — Екатерина Валерьевна, добрый день, — девушка сидящая около кабинета Урядова (Урядова ли?) привстала при моём появлении. — Как вы себя чувствуете? — Спасибо, мне намного лучше, — я разглядываю эту высокую, худощавую, темноволосую девушку, а в голове бьётся мысль «Где же Татьяна?» — Так, Анечка, ну почему опять документы о приёме в беспорядке? Контракты с новыми моделями не подписаны? — открывается дверь кабинета и оттуда выглядывает привычное и хитроватое лицо Урядова. — Простите, Георгий Юрьевич, я сейчас всё сделаю.       Она хватает бумаги и выбегает в сторону мастерской Милко. — Кристина Юрьевна. О, Екатерина Валерьевна, рад вас видеть в добром здравии, — он галантно целует руки Кристине и мне (он целует мою руку?! Я помню как он брезговал ко мне подойти близко. Хотя, что скрывать, я сейчас выгляжу хорошо — в чёрном брючном костюме и ботинках на тонком каблуке, с аккуратно уложенными волосами). — Прошу, прошу, пройдемте ко мне в кабинет, я введу вас в курс дел. Хотя, за последнюю неделю особо ничего не изменилось, — в своей привычной манере начальник отдела кадров слегка наклоняется и открывает свой кабинет. — Эдуард Игоревич вас заменял, взял на себе все неотложные дела, переговоры. — Эдуард Игоревич? — я уже направляюсь в сторону Светланы, а там около кабинета финансового директора действительно сидит Светлана, но то ли это новое мужское имя, то ли суетливость Урядова, но что-то меня настораживает, и я разворачиваюсь к нему. — Он милостиво согласился помочь. Вы сами всё можете у него узнать, он как раз назначил совещание в 12:30. — Совещание? — моя бровь непроизвольно приподнимается, и я оборачиваюсь растерянно к Светлане. — Да, Екатерина Валерьевна, здравствуйте. Извините, что вас не предупредили, — Светлана приподнимается со стула и настороженно смотрит на меня. — Мы не знали, что вы уже выздоровели и придёте сегодня в офис.       Светлана выглядит совсем как Светлана, с такой же стрижкой, но одета более стильно и свободно, в синее платье с белым жакетом. Я улыбаюсь, глядя на неё. Наконец-то мне встретился кто-то из моих подруг. — Да, мне уже намного лучше, а без работы я не могу. — Конечно, конечно, я тогда без промедления всех предупрежу, что Екатерина Валерьевна на месте, — кивает Урядов и скрывается в своём кабинете. — Света, здравствуй, как я рада тебя видеть! — я подхожу к ней. — Может быть ты мне расскажешь на какую тему совещание? — Я не знаю, Екатерина Валерьевна, я же только за финансовую часть отвечаю, но за эту неделю особых изменений не было. — Ну хорошо, тогда пойду ознакомлюсь с бумагами, а потом поболтаем, — я берусь за ручку двери и хочу открыть дверь в свой кабинет. — Но Эдуарда Игоревича нет на месте, — останавливает меня Светлана. — Он ушёл, сказал, что придёт к совещанию.       Эдуард Игоревич? Так это не мой кабинет, а его!       Кто это?       И что это за совещание? Что же там будут обсуждать?       Почему он сейчас за главного, а не Андрей Павлович? Где Малиновский, в конце концов?!       И где мой кабинет?       Я ещё не знаю, не помню, что происходит в компании, но мне ужасно не нравится вот этот вот Эдуард Игоревич. Какая-то мысль как надоедливая муха свербит на задворках памяти, но ничего не всплывает на поверхность. — Так, всё, тётьки! — Кристина подходит и берёт меня под локоть. — Совсем тут у вас скучно. Пойдём скорее к Милко.       Я послушно иду с ней, но в последний момент сворачиваю в сторону кабинетов Воропаевой и Малиновского.       На подходе слышу жизнерадостный голос Амуры, с воодушевлением что-то рассказывающей Шуре. — … нет, ну ты представляешь, так и сказал, что хочет ребёнка, ну что мне с ним делать?! — Здравствуйте, девочки! — я подхожу к ним во все глаза рассматривая произошедшие с ними изменения.       Амура одета в красивый бежевый офисный костюм, с умеренным количеством украшений, да и причёска более сдержанная. Услышав мой голос, она резко оборачивается: — Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. Мы обсуждали с Шурой объёмы продаж.       Она поворачивается к Шуре и протягивает несколько листков А4: — Вот, держи, нужно договориться о встрече с этими партнёрами. — Амура, ты так хорошо выглядишь, тебя совсем не узнать, — я делаю очередную попытку поговорить по душам, но мои слова не находят отклика. — Спасибо, Екатерина Валерьевна, я сейчас подготовлю отчёт по продажам за неделю и занесу к вам в кабинет.       И не говоря больше ни слова Амура исчезает в бывшем кабинете Киры Юрьевны. — Шура, что это с ней? Что-то случилось? — Нет, Катерина Валерьевна, всё в порядке, — Шура тоже выглядит более аккуратно что-ли, как-то серьёзнее и взрослее. — Как у тебя дела? — уточняю я. — Всё хорошо, мы работаем. — Ну, ладно, — я прекрасно вижу, что она не идёт со мной на контакт, но, возможно, дело в Кристине, переминающейся с ноги на ногу у меня за спиной. — Так, всё, нужно срочно попить чаю, пойдём к Милко, — топает она ногой как маленький ребёнок, и я в это раз не протестую и даю себя увести к нему.       У Милко, как и прежде творческий хаос в его владениях. Он сменил цветовую гамму в своей мастерской на оранжево-бежевый, но всё также на столе разбросаны эскизы, кусочки тканей, нитки, фурнитура. — Милко! Мне нужно столько тебе рассказать, дорогой! — Кристина подлетает к нему и, расцеловавшись, продолжает щебетать. — Я была в Афоне! Ты себе не представляешь, какое чудесное, святое место. Ты просто обязан отодвинуть свою работу и поехать со мной в следующий раз! Я много всего привезла, тебе вот этот чай.       Она достаёт из сумки красиво упакованную коробку, и он с удовольствием берёт её. — ОлЕчка! Посмотри, что кто к нам пришёл! Кристина принесла нам угощение, — крикнул привычно Милко. — Иду, иду, — к нам вышла Уютова, которая, совсем не изменилась, всё такая же домашняя и доброжелательная. — Здравствуйте, Кристина Юрьевна, Катя, — ну хоть она не выкает мне и обращается по имени! — Здравствуйте, Ольга Вячеславовна, я так рада Вас видеть, — поздоровалась я. — А мЕня ты, значит, нЕ рада видеть?! — Ну что Вы, Милко, вас я тоже рада видеть. Я ужасно соскучилась по «Zimaletto»! И по Вашему творчеству. — Да, пока ты там валялась в своей бОльничке, я твОрил. Я прИдумываю новую кОллекцию. А твой это Эдвард меня только отвлЕкает! — Милко сел на диван, и мы с Кристиной сели рядом — она на диван, а я на кресло. — Ну-ну, Милко, Эдуард просто всё ещё вникает в дела компании, он это делает для Кирочки, ты же знаешь, — Кристина помогает Ольге Вячеславовне расставить чашки. Ага! Так значит Эдуард Игоревич — это муж Киры, и он активно работает здесь. Или участвует в управлении «Zimaletto»?! Что там Коля про него говорил? Не помню уже, нужно будет позвонить Коле или подъехать к нему и всё узнать. — А знаешь, что ещё у нас произошло? — Кристина придвигает к себе чашку с чаем, который приготовила Уютова. — Катя наша совсем ничего не помнит после аварии, амнезия, представляешь?! — Как это не помнит? — он изучающе смотрит на меня. — Совсем ничЕго не помнишь? Ни одной мОей кОллекции? — Помню, но не всё, — я нервно хватаю чашку, делаю глоток и обжигаю язык. Мне не хочется обсуждать эту щекотливую тему с Милко, и я пытаюсь переключить их внимание. — Ольга Вячеславовна, садитесь с нами пить чай. — Спасибо, Катя, — она занимает второе кресло. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь неплохо, только немного царапин на лице. — Да, мне уже намного лучше. Как у Вас дела? — Спасибо, всё хорошо. Получила наконец-то визу в США, но вот Милко никак не отпускает меня. Я так соскучилась и хочу повидать своих детей. — ОлЕчка! Ну как я без тебя, а? Вот пОйду в отпуск, и ты Иди! — Может на новогодние праздники Вам поехать? — я пытаюсь найти компромисс. — Милко, ну так же нельзя, отпустите Ольгу Вячеславовну. — Ну хорОшо, я подумаю. Но ты, рыба моя, не отвертишься. Ну-ка рассказывай, что там с твОей памЯтью? — Милко, ты же видишь, что Катя только вышла из больницы. Дай ей в себя прийти, — Ольга Вячеславовна отодвинула чашку и повернулась ко мне: — Пойдём, Катя, я провожу тебя до твоего кабинета, — она оборачивается к Милко и Кристине. — А вы пока можете посплетничать.       Я с радостью встаю и иду за ней. — Спасибо, Вам, огромное, Ольга Вячеславовна, — я говорю ей, когда мы выходим из мастерской. — Я не знаю где мой кабинет, если честно. — Я так и подумала, — она ободряюще похлопала меня по руке. — Ты совсем не похожа сейчас на себя, на ту Катю к которой мы привыкли в последнее время. Я как тебя увидела, так сразу неуловимо вспомнила какой ты была, когда только пришла в компанию. Ты тогда так волновалась, была насторожена и нас побаивалась, и вот так же вцеплялась в сумку. Я уже и забыла, что ты была такой непосредственной, неловкой, но очень отзывчивой. Хотя и тогда ты была очень скрытной.       Мы подошли ко входу в приёмную президента компании. — Ну вот, ты занимаешь кабинет президента компании, — Ольга Вячеславовна грустно улыбнулась. — А Маша сейчас твой секретарь, она тебя введёт в курс дел, а я побегу к Милко. — Спасибо, Ольга Вячеславовна. — Удачи тебе, Катюша, когда появятся вопросы, ты приходи, расскажу, что знаю.       От её слов у меня подступает комок к горлу, я хочу развернуться и убежать домой, но я же сильная! Я же Пушкарёва!       Я делаю шаг вперёд. — Ой, Екатерина Валерьена, а мы вас не ждали, — Маша как всегда непосредственна, но совершенно не похожа на себя. Нет глубокого декольте и яркого макияжа, она одета очень аккуратно и прилично. По-видимому, в компании всё-таки появился дресс-код, и изменения во внешнем виде коснулись не только меня. — Здравствуй, Маша, как же я соскучилась, — я подхожу к ней с желанием обнять её, но она просто стоит и удивлённо хлопает ресницами. — Раcскажи, как у тебя дела? Как Егорка? И где же Федя? — Так вы же сами его отправили в Омск, он ещё не вернулся. — Да? Маша, я должна тебе сказать что-то очень важное, ладно, но об этом не нужно особо сплетничать, хорошо?       Маша продолжает смотреть на меня затаив дыхание и почти не моргает. — Дело в том, что во время аварии я сильно ударилась головой, в результате я потеряла память и ничего не помню за последние три года. Поэтому я ничего не знаю ни про Фёдора, ни про своё назначение на должность исполнительного директора. — Понимаю, — говорит она неверующе. — Давайте я вас провожу в кабинет и принесу вам ваш любимый чай.       Она обходит стол и открывает дверь в кабинет Жданова. Да что там, мой кабинет. Какое-то мгновение я хочу остаться с ней и продолжить убеждать её, но меня охватывает волнение и надежда всё в скором времени узнать из своего дневника. — Спасибо, Маша, — я прохожу в кабинет и хочу прикрыть за собой дверь, но мне приходит в голову мысль. Я снова выглядываю из кабинета и прошу Машу: — Принеси мне, пожалуйста, штатное расписание.       Она кивает, а я прикрыв дверь погружаюсь в изучение Ждановского, нет, моего офиса.       Кабинет выглядит практически так как я его помню, и мне кажется, что сейчас развернётся кресло за любимым столом Андрея Павловича, и он сам, собственной персоной обратится ко мне: «Катя, ну почему вы сегодня так поздно, а? У нас столько работы!»       Но, увы, в кабинете кроме меня никого нет. Как я уже обратила внимание, здесь, как и в других помещениях компании переложили напольное покрытие и цвет стен. Ах да, пожалуй, ещё сменили жалюзи — в этом кабинете они плавно переходят от светло-сиреневых к более тёмным и создают волнообразный узор. Помимо рабочего стола и кресла в кабинете всё те же любимые Малиновским красные кресла и столик, у окна стоит тот же шкаф, да и картины на стенах всё те же. Хотя нет, слева от двери стоит книжный стеллаж с папками и договорами.       Я обращаю внимание, что действительно вцепилась в сумочку, делаю глубокий вдох, прохожу и сажусь за стол. На столе стоит фото в рамочке, на котором я и Воропаев на какой-то вечеринке. Улыбаемся в сторону. Фотография не вызывает у меня никакого отклика, и я приступаю к изучению ящичков в столе.       Договоры, по-видимому, важные, если я храню их у себя в столе. На каждый прикреплен цветной квадратный стикер с инициалами и проставленными плюсами и минусами. Откладываю.       Так какие-то бумаги, счета. Жёлтая папка, под которой мне кажется, что я обнаружу маленькое фото Жданова Андрея. Но, конечно, там его нет.       Так, папка с отчётом, похожим на те, которые я составляла для совета директоров. На папке приписка Жданов П.О. Ага, похоже я подчиняюсь непосредственно ему. — Катерина Валерьевна, ваш чай, — в кабинет заходит Маша. — Спасибо, — я с упоением изучаю цифры в жёлтой папке. Задаюсь вопросом — реальны ли они? — Эдуард Игоревич просил предоставить ему копию отчёта для совещания, — говорит Маша. — Этого? — я поднимаю на неё взгляд. — Да, но я отказалась давать без вашего разрешения. — Спасибо, Маша, и не выкай мне, пожалуйста, хотя бы, когда мы наедине. — Но… — Катя, здравствуй! Как ты? — в кабинет ворвался высокий подтянутый светловолосый мужчина с правильными чертами лица, носом чуть горбинкой и хитроватыми живыми глазами. — Почему меня не предупредила, что приедешь? Я бы тебя ввёл в курс дела.       Боже, кто это? Почему он так фамильярен, как будто меня хорошо знает? — Здравствуйте, Эдуард Игоревич. Екатерина Валерьевна, я пойду, — Маша шмыгнула из кабинета и плотно прикрыла дверь.       Так вот значит, как выглядит муж Киры и спаситель компании на время моего отсутствия. — Добрый день, Эдуард, это было спонтанное решение прийти сегодня в компанию. — Понимаю, понимаю, ни дня без «Zimaletto». Узнаю тебя, — он придвинул стул к столу и сел, слегка наклонившись и попытавшись заглянуть в папку. — Ты как? Работать или пока проветриться? — Боюсь, что сегодня я не смогу работать в полную силу, — улыбнулась я, захлопывая папку. — Вот, хочу взять документы и поработать дома. — Я тут совещание собрал, зайдёшь? — Зайду, а какой повод? — Ну, так на подходе выпуск новой зимней коллекции, да и совет директоров соберётся подводить итоги года. На декабрь же в этом году решили перенести, не помнишь? — Ну, хорошо, я послушаю, — чтобы скрыть свою неловкость, я снова открываю папку и начинаю изучать наших партнёров. Именно сейчас я не хочу, чтобы он узнал, что у меня амнезия. Этот мужчина вызывает у меня тревогу. — То есть не будешь сама проводить совещание? — Нет, ну если ты готовился, да и я ещё не очень хорошо себя чувствую, голова побаливает. Сможешь? — я поднимаю на него глаза и натянуто улыбаюсь — Ну, конечно, Кэтрин, мы же одна семья, у нас общие интересы, — он слегка удивлён, но старается никак это не показать. — Спасибо. — Я пойду, тогда увидимся через 10 минут, — он встаёт и направляется к двери.       Не успел Эдуард выйти, как в кабинет заходит Маша с папкой в руках. — Вот, Екатерина Валерьевна, как вы и просили, штатное расписание, — она кладёт мне его на стол. — Спасибо, Маша. — Зачем это тебе? — раздаётся от двери голос Эдуарда. — Да вот, решила пробежаться по структуре компании, — за улыбкой я прячу напряжение и неловкость. Ну не могу же я сказать, что ничего и никого не знаю в «Zimaletto» в 2008. — Нужна помощь?       Да почему же он так настырен?! — Нет, спасибо. Иди, тебе же готовиться к совещанию. — Точно, всё, убежал.       Наконец-то я осталась одна.       Отложив папку, я растираю пальцами виски — у меня действительно начинает сильно белеть голова.       Очень много новой информации.       Очень всё изменилось и много непонятного.       Очень много вопросов и задач.       А где же брать ответы?!       В рабочем столе дневника и подсказок никаких нет. Ко мне подступает отчаяние и раздражение, а ведь нужно ещё идти на совещание…       Я обвожу глазами кабинет, прислушиваясь к небольшому шуму в конференц-зале — сотрудники начинают собираться. Я лихорадочно беру штатное расписание и начинаю изучать его. Генеральный директор «Zimaletto» — Жданов П. О. Исполнительный директор — Пушкарёва Е. В. Директор по развитию и производству — Жданов А. П. Директор по рекламе и маркетингу — Малиновский Р. Д. Руководитель внешнеэкономической деятельностью Гиммер Э.В. Начальник отдела продаж — Буйо А.Ф. Директор по персоналу — Урядов Г.Ю…       Моё сердце забилось чаще при виде знакомых имён и занимаемых ими должностей.              Как же так вышло, что Жданова понизили?       Откуда-то возникло внешнеэкономическое направление?       По крайней мере я рада за Амуру. — Екатерина Валерьевна, там уже все собрались, — в кабинет заглядывает Маша. — Иду, спасибо.       Я встаю и подхожу к дверям в конференц зал. У меня дрожат колени и пальцы на руках, как в тот раз, когда я представляла план Жданова перед Воропаевым.       Вперёд, Катя, ты же Пушкарёва!