Весь мир слеп, и вижу в нём лишь я

— Смывал с себя кровь доктора Кинботт? — дерзко поинтересовалась девушка, решив без лишних предисловий перейти сразу к делу. — Или, быть может, смывал плохой день? — Плохой день? — растерянно переспросил парень, прищурившись. – О чём ты вообще? — Ну, знаешь, несостоявшееся убийство, к примеру… — Уэнсдей выразительно приподняла бровь, и парень сглотнул, ощущая гнетущий страх, подступающий к горлу. — Я тебя не понимаю, — холодно изрёк он, и прежде, чем девушка нашлась с ответом, сделал шаг вперёд. Аддамс инстинктивно отшатнулась, но упёрлась лопатками в высокий деревянный комод. — По-моему, ты просто переводишь тему. Зачем ты пришла, Уэнсдей? Ты сталкер? Хотела стащить мою шмотку на память? — парень соблазнительно улыбнулся, сделав ещё один шаг навстречу и расположив руки по обе стороны от девушки.       Аддамс застыла, кажется, в первый раз смотря в глаза Тайлера на таком близком расстоянии. Лишь теперь она заметила, что они включали в себя сразу несколько оттенков, из-за чего на первый взгляд было непросто определить их точный цвет. Уэнсдей никогда не отличалась сентиментальностью, не рассматривала досконально чью-либо внешность и уж точно не замирала из-за чьей-то близости. Всё это ей очень не нравилось. Намного больше, чем жаркий, залитый солнцем летний день или бессмысленная мелодрама, заполненная клише и слюнявыми поцелуями. Она бы с лёгкостью могла уложить парня на лопатки, вот только перевоплотись он в хайда, уйти живой стало бы в разы сложнее. А потому ей оставалось лишь стоять и наблюдать за тем, как томительно-медленно серийный убийца с идеальным с точки зрения анатомии торсом, увенчанным несколькими кубиками пресса, склоняется к её лицу и почти уже встречается с её пухлыми губами. — Рано или поздно все узнают, что ты хайд, — прошептала девушка в губы парню, и это возымело нужный эффект. Тот отшатнулся, словно от удара током, и мелькнувший в его глазах страх стал почти осязаемым. — Ты сошла с ума, — так же тихо отозвался Тайлер. — Перестань юлить и врать, — Уэнсдей ощутила своё превосходство в моменте и решила перейти в наступление. Она ткнула пальчиком в его упругую грудь и посмотрела на него своим прожигающим до самого нутра взглядом. — Ты — хайд! — Ты несёшь какой-то бред, — дрожащим голосом ответил он, отходя от неё. — Ты сам себя обманываешь, так ведь? — её вопрос повис в воздухе, и девушка продолжила, не желая сдавать позиций. — Ты отрицаешь свою природу! — Уэнсдей, я — нормис, — он убрал её руку от себя. — И я это не отрицаю! — Это лишь наполовину правда, — она выудила из кармана рубашки чудом сохранившуюся после поездки фотографию Невермора, сложенную в несколько раз, и, быстро раскрыв её, указала на женщину, находившуюся слева от Мортиши. — Это — твоя мать. Она была изгоем. И судя по тому, что я сегодня видела, сошла с ума она не из-за расстройства, а из-за природы хайда, которая передалась тебе! — Хватит! — он разозлился, и его голос сорвался на крик. — Это неправда! Это… неправда… — парень сложился пополам, ощущая, как виски болезненно сдавило, а в голову опять прокрадывался туман, который он ненавидел больше всего на свете, но сопротивляться которому было почти невозможно. — Уходи... Прошу тебя, — это прозвучало настолько жалко, что сердце Аддамс, о существовании которого она периодически благополучно забывала, болезненно сжалось, напоминая о себе. — Оставь меня!       Девушка успела заметить мелькнувшие в зелёных глазах сожаление и боль и быстро побежала к окну, пока ещё не стало поздно. Благо, убегать и выживать она всегда умела лучше всех…

***

      Уэнсдей не могла сказать, сколько времени заняла обратная дорога до школы. Путь прошёл словно мимо неё, почти не отложившись в её памяти, оставив после себя лишь призрачные образы полуголых деревьев, мрачно отражавших лунное сияние от своих ветвей и стволов. Они были словно призраки умерших людей, восставших из могилы для того, чтобы завершить неоконченные дела и отправиться в новый мир, ведь в этом им уже не место. Что ж, одной из таких душ Уэнсдей и хотела сейчас стать. Досада... Ничего больше и не скажешь про круговорот событий, в эпицентре которого оказалась школьница.       Уэнсдей остановила скутер в оговорённом с дядей месте. Слезла с него, неспешно сняла шлем и кинула ключи в колючие кусты.       Дядя Фестер бесшумно подкрался, и девушка небрежно кивнула ему, наблюдая за тем, как радостно к нему на руки побежал Вещь. Дядя отчаянно пытался завести диалог с племянницей, однако та не была настроена на разговоры. Погружённая в свои мысли, она полностью игнорировала его слова, предпочитая тихое молчание бессмысленной беседе, о содержании которой он, вероятно, забудет уже завтра, если не сразу после окончания своего длинного монолога.       Когда дядя наконец выговорился, Уэнсдей вместе с Вещью на плече пешим ходом отправилась в здание школы.       Во внутреннем дворике она незаметно проскользнула мимо толпы одноклассников, в центре внимания которой, как ни странно, была Энид, которая с величайшей гордостью и радостью демонстрировала расширение её способностей к обращению в волка: теперь она могла увеличивать не только длину ногтей, но и целиком преображать кисти рук, делая их более мохнатыми и мощными, физически развитыми и сильными.       Преодолев множество ступеней, девушка, к своему счастью, смогла разминуться с директрисой Уимс, — женщина как раз заходила в свой кабинет. Попадись Уэнсдей сейчас под горячую руку, добром бы дело не кончилось. У Аддамс буквально руки чесались заняться чьими-нибудь пытками, — игр с братом отчаянно не хватало.       Войдя в комнату, девушка первым делом скинула облипшие грязью ботинки и стянула мокрую одежду, небрежно кинув их в одну кучу на пол. Она натянула на себя чёрный халат, решив добраться до душа позже, и обессиленно упала на своё ложе. В тот же момент в комнату постучали. Серьёзно? Уэнсдей кинула на вход убийственный взгляд. Сегодняшний день длился уже слишком долго, и, откровенно говоря, ей бы хотелось притвориться мёртвой. Или не притвориться. — Уэнсдей, я тебя не потревожила? — женщина с медными волосами и прямой чёлкой с милой улыбкой вошла в комнату, плотно закрыв за собой дверь. — Вы что-то хотели, мисс Торнхилл? — Аддамс интонационно выделила её фамилию, не забыв обильно полить её ядом. — Вы здесь по поручению Уимс, так ведь? — Не только, — мягко ответила учитель, поправляя очки и без приглашения присаживаясь рядом с Уэнсдей на угол кровати. — Мне интересно, как ты чувствуешь себя? — Перестаньте, Мэрилин, — голос Аддамс стал жёстче. Она закатила глаза и положила обе руки за голову. — Вам не надоело скрываться за маской милой и доброй учительницы ботаники? — Уэнсдей, ты огорчена, я верю, — смотрительница сняла свои очки и слишком наивно захлопала пушистыми ресницами, — но ведь не стоит так резко реагировать на мою заботу о тебе... — Я услышала достаточно вранья за сегодняшний день, — девушка резко села в постели и зло сощурилась. — Сегодня я обошла вас. Теперь я знаю, что вы, на самом деле, — Лорел Гейтс. — Уэнсдей, я не знаю, что на тебя нашло, — Торнхилл осторожно дотронулась до подола халата. – Но… — Перестаньте лгать, — Аддамс брезгливо дёрнула ногой, всей душой ненавидя навязчивые прикосновения, в особенности — от неё. Той, что так безжалостно манипулировала недолюбленным юношей, заставляя его снова и снова идти на жестокие убийства. — Тайлер всё мне рассказал!       Слова Уэнсдей эхом отразились в голове смотрительницы. Женщина глубоко вздохнула, словно смирившись с неизбежным, и, опустив свой взгляд, вновь надела очки. — Так значит, ты теперь всё знаешь, — голос женщины, всего минуту назад сочившийся мёдом, теперь был холоден, словно айсберг. — И в скором времени об этом узнают все, — изрекла брюнетка, торжествующе сверкнув глазами. — Тогда вашим планам придёт конец. — О, дорогая, — выражение лица Торнхилл приобрело безумные черты. Она встала с кровати и бесшумно подошла к изголовью, опасно близко склонившись над девушкой. — Ты совершенно не знаешь, кому ты бросаешь вызов, — Лорел прошла вглубь комнаты и взяла одну из плюшевых игрушек Энид. — Ведь что будет, если Уимс узнает о твоём ночном побеге в Джерико, особенно после её запрета? — Как-нибудь выкручусь, — самоуверенность Уэнсдей вкупе с её холодностью всегда были выигрышной комбинацией, но не сегодня. И не сейчас. — Я не так уверена, ведь стоит мне только упомянуть об этом, и тебя выбросят за пределы школы, словно котёнка на произвол судьбы, — Лорел усмехнулась, небрежно отбросив игрушку обратно на кровать волчицы, и вернулась к Аддамс. — Но ты мне ещё нужна, поэтому я этого не сделаю. — улыбка женщины была пугающе-безумной. — Ты даже не представляешь, что грядёт в Невермор, — прошептав это, Лорел сделала пару шагов назад. — Так что будь паинькой, Уэнсдей Аддамс, ведь друзей у тебя не так много и может поубавиться, стоит мне только попросить об этом малыша Тайлера.       Повисшую тишину разорвал оглушительный женский вопль, доносящийся снаружи, преисполненный отчаяния и ужаса. В комнату ворвалась Энид, раскрасневшаяся и взволнованная, с заплаканными глазами и растёкшейся по лицу тушью. — Там внизу труп! — крикнула Синклер.       Мэрилин сорвалась с места и выбежала из комнаты в коридор. Уэнсдей, которая пребывала в смешанных чувствах после диалога с Торнхилл, выбежала вслед за соседкой, которая бросилась за смотрительницей.       Во внутреннем дворике, вокруг фонтана, вода в котором окрасилась в алый цвет, собралась целая толпа, пробраться через которую оказалось непросто. Рядом с ним, стоя на коленях и прижимая к себе растерзанное тело юноши-русалки, рыдала Бьянка.       Очередная жертва серийного убийцы и очередная пешка в большой шахматной партии, разыгранной Лорел Гейтс.