Весь мир слеп, и вижу в нём лишь я

      Ксавьер резко сел на полу, отчаянно пытаясь отдышаться, и огляделся по сторонам. Свечи, старательно зажжённые Уэнсдей, больше не горели, пуская в свод потолка тонкие полупрозрачные струйки дыма. Торп перевёл взгляд на бледную девушку, умиротворённо лежащую на полу в обнимку с нужной кассетой. Она до сих пор не пришла в себя, и парень решил немного подождать, без зазрения совести разглядывая её правильные, необычайно притягательные черты лица. Секунды тянулись одна за другой, перетекая в долгие минуты, рождая у парня некоторое беспокойство. Он перебрался ближе к Уэнсдей и поднял её на руки, чтобы перенести в постель. Девушка неожиданно очнулась, застав Ксавьера врасплох, и он застыл, утопая в её огромных обсидиановых глазах. — Поставь меня на пол, — холодно проговорила она, чувствуя себя неуютно в его на удивление сильных руках. Ей всегда казалось, что художникам и нужды-то нет держать что-то тяжелее кисточки. — Ты меня напугала! — парень нехотя поставил драгоценную ношу. — Почему ты так долго не просыпалась? — Ты чем-то похож на Тайлера, — внезапно заявила она, окинув его задумчивым взглядом. — Завидую вашим отношениям с родителями. Мои страшно прилипчивые, а папа вечно лезет обниматься. Гадость, — девушка перевела взгляд на кассету и едва заметно улыбнулась. — Ксавьер, ты должен отнести это Уимс, — брюнетка протянула ему руку с находкой. — А что ты будешь делать? — поинтересовался парень, принимая кассету. — Уимс не станет меня слушать. К тому же, меня ждут свечи. — Я могу помочь, — Ксавьер убрал улику в карман. — Ты забыл, как быстро исчезла записка? У нас не так много времени. Невозможно забрать что-то из нематериального мира сюда навсегда.       Ксавьер на мгновение заколебался, прежде чем уйти. Всем своим существом он ощущал какой-то подвох в словах Уэнсдей, слишком явно чувствуя ее эмоции. Девушка была преисполнена пугающей решимости и гнева. Она будто бы рвалась в бой, а не пыталась затеять уборку. Торп отогнал от себя навязчивые мысли и отправился на выход, в очередной раз напоминая себе, как важно было то, что он собирался сделать. Не то что его попытки сблизиться с этой отчаянной девчонкой.       Стоило двери закрыться за ним, как Уэнсдей тут же принялась собирать сумку, вызывая Вещь на подмогу. Как только он появился в её поле зрения, девушка, полностью игнорируя возникшие у помощника вопросы, посадила его к себе на плечо. Она торопилась. Не ожидая, что Уимс проявит интерес и поддержит их, Аддамс решила самолично разобраться с Лорел. Напоследок она положила в сумку шокер, планируя вырубить смотрительницу, как только появится возможность. Уэнсдей кинула взгляд на настенные часы и определила, что их астральное путешествие в общей сложности заняло около двух часов. Её удивило, что Синклер всё ещё не вернулась, однако ей это было только на руку. Девушка вышла из комнаты и огляделась по сторонам. К счастью, коридор пустовал, лишние глаза и уши ей были ни к чему. Ксавьер действительно торопился: его уже и след простыл. Уэнсдей бесшумно, но быстро продвигалась к теплице, рассчитывая застать Торнхилл на месте и, желательно, врасплох. В одном из коридоров она вдруг услышала разговор Энид и Петрополуса, наполненный каким-то ванильным кошмаром. Сдержав рвотный позыв, девушка попросила Вещь отвлечь парочку, чтобы спокойно проскочить мимо опасного поворота прямиком к проходу в соседний корпус. Помощник быстро соскочил на пол и, пожелав напоследок удачи, скрылся за углом. Спустя какое-то время Уэнсдей остановилась, достала диктофон и приготовилась войти. Однако в следующую секунду девушка ощутила острую боль в затылке от удара чем-то тяжелым. Мир вокруг поплыл, а во рту появился металический привкус, — кажется, она прикусила язык. Тошнота подступила к горлу, и девушка, почувствовав внезапную слабость, съехала вниз по стенке и упала рядом с ней. Она увидела знакомые лаковые сапоги цвета спелой вишни, а после — лицо ненавистной женщины в опасной близости от себя, которое неприятно двоилось. Мэрилин безумно улыбнулась и, протянув руку прямиком к ней, аккуратно погладила по волосам. Аддамс передёрнуло, но сил возразить что-либо у нее не осталось. — Кажется, самое интересное для тебя только что началось, — прошептала женщина прежде, чем Уэнсдей накрыла тяжёлая темнота.

***

      Настоящая мука. Словно что-то неведомое с сокрушительной силой давило ей на затылок. Тело ломило от боли. Вопреки всему этому, она открыла свои карие глаза. Попытавшись пошевелить руками и ногами, Уэнсдей поняла, что закована в цепи, которые плотно обхватили её конечности, растягивая их в стороны. Попытки освободиться были тщетны. Звон цепей действовал на нервы, эхом отражаясь от стен.       Почти сразу девушка услышала, как кто-то напевает мелодию, с неприятным скрипом скользя по паркету, словно кружа из стороны в сторону. Из-за неудобного ракурса она не могла разглядеть лицо человека, находящегося вне её зоны видимости. Однако внезапно возникшая из-за угла Мэрилин её ничуть не удивила. — Ты очнулась, — женщина улыбнулась ей и похлопала в ладоши. — Я так рада снова видеть тебя! — она внимательно осмотрела девушку, словно любуясь своим творением. Уэнсдей попыталась вырваться, стиснув зубы, но ей это, конечно же, не удалось. — Тебе не тесно? Я старалась, чтобы тебе было комфортно досмотреть до конца наше шоу! — Чего вы добиваетесь? — Аддамс поджала свои пухлые губы и прожигающе посмотрела на женщину, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. — Уэнсдей, дорогая, — Торнхилл приложила свою ладонь к её щеке и провела по ней, побуждая ту брезгливо дёрнуться в сторону. — Разумеется, шоу, в котором твоя родня сыграла непосредственную роль, — она сняла очки и за ненадобностью отбросила их в сторону. — Когда твои матушка и отец сгубили моего брата, сгинуло всё моё семейство. Твои родители отняли у меня всё. Вы, изгои, думаете лишь о себе. Теперь моя очередь мстить. Я должна исполнить пророчество. — Откуда вы знаете о нём? — с вызовом спросила Аддамс. Женщина устало вздохнула, почти лениво достав из кармана свернутый лист, после чего неспешно раскрыла его и продемонстрировала Аддамс. На нём был изображен рисунок матери Роуэна. — Я нашла это у тебя в комнате. — Значит, это вы пытались убить Вещь, — подметила она. — Твой маленький помощник оказался самой настоящей занозой, — ответила Торнхилл, небрежно пожав плечами. — Именно поэтому мне пришлось его убрать… Однако он, как это ни прискорбно, выжил. — Верно, — Уэнсдей все больше чувствовала приближающийся неизбежный конец, но старалась сдержать себя. — Пусть Вещь убить и не удалось, но убийство мэра вам сошло с рук. — Он почти докопался до правды, — женщина говорила омерзительно вкрадчиво. — Ох, а помнишь гибель Кента? Так вот, это тоже сделала я. — Уэнсдей приподняла бровь, с недоверием взглянув на женщину. Мэрилин тем временем подошла к одной из колб, стоявших перед брюнеткой, и поправила её. — Да, это был не Тайлер… Кент знал больше, чем должен был. — Как вы его убили? — решительно спросила Уэнсдей. Её голос звучал твердо. Даже слишком, для девушки в её положении. — Тише, тише, — женщина похлопала ее по плечу, игнорируя взгляд почерневших от ненависти черных глаз. — Сейчас не тот момент, чтобы задавать мне вопросы... Но так как это твой последний день жизни, я тебе всё-таки расскажу, — на лице Уэнсдей мелькнуло недоумение, и Торнхилл победно улыбнулась, наслаждаясь своим триумфом. Она сделала несколько шагов назад. — Я разговаривала по телефону в пустующем внутреннем дворике с Тайлером о… важных вещах, как вдруг услышала, как кто-то чихнул, а дальше… Что ж. Пришлось немного испачкать руки, но что не сделаешь во имя благой цели! Не переживай, он умер быстро. Садовые ножницы в горло сделали своё дело, и мне осталось лишь добавить немного порезов на его грудь. Даже трогательно, что я скинула его тело в фонтан, предала его родной стихии, так сказать. Я излишне благородна… — женщина поправила волосы, задумчиво глядя куда-то в потолок. — Ну, а после сразу зашла к тебе. С вами, подростками, так просто. Вы не видите дальше собственного носа. — Почему вы не приказали Тайлеру сделать это ? — тихо спросила Уэнсдей, жалея о том, что так и не сумела воспользоваться диктофоном. — Ох, девочка, иногда нужно действовать по ситуации, — от улыбки Торнхилл веяло холодом. — Вы сумасшедшая, — подытожила брюнетка, окинув женщину с головы до ног презрительным взглядом. — Вы использовали нормисов и изгоев как расходный материал для вашего плана мести. Но у вас ничего не выйдет. — Потому что у тебя не вышло? — женщина перебила её. — О чём вы? — переспросила Аддамс. — Ты с самого первого дня планировала побег из Невермора, но у тебя ничего не выходило, — женщина медленно приближалась к ней. — Ты готова на всё ради достижения своей цели. В этом мы с тобой похожи. Но ты так и не пришла к ней, а я не сдамся просто так. Я пожертвовала слишком многим. Результат должен оправдать риск. — Мы с вами совсем не похожи, — девушку злили сравнения Торнхилл. — О, нет, тут ты ошибаешься. Мы похожи даже больше, чем ты можешь себе представить, — женщина достала ключи из переднего кармана своего синего комбинезона и вставила их поочередно в замочные скважины в кандалах на обеих руках, а затем и на левой ноге, прокрутила несколько раз, после чего Уэнсдей почувствовала свободу. — Присоединяйся ко мне! Мы должны вместе исполнить пророчество и уничтожить эту школу! Ты ведь так же, как и я, её ненавидишь! — Мисс Торнхилл, — девушка с задумчивой полуулыбкой подозвала к себе травницу. Та с интересом наклонилась к ней, чем и воспользовалась Уэнсдей, резким движением головы ударив женщину в нос. Послышался характерный хруст, затем вскрик, и из ноздрей хлынула кровь. — Вы никчёмная, наивная и глупейшая из всех, кто мог бы оказаться на вашем месте.       Женщина, лицо которой искривилось от боли и гнева, отвесила девушке сильную пощечину, а после грубо схватила её за руку. — У тебя был шанс примкнуть ко мне, — угрожающе прошипела она. — Но ты выбрала иной путь! — Торнхилл прижала её руку к кругу на саркофаге Крэкстоуна. — Так умри же вместе со всеми изгоями!       Ладонь Уэнсдей удивительным образом приклеилась к каменной плите: вероятно, неведомая магия блокировала возможность её отнять. Спустя несколько отчаянных попыток руку начало болезненно жечь, и ощущения с каждой секундой усиливались, растя в геометрической прогрессии, побуждая Аддамс, так храбро терпящую вначале, теперь уже кричать в голос, надрывая собственные связки. Сумев наконец вырваться, она попыталась отползти от гроба, но далеко уйти ей бы не удалось, — правую ногу всё ещё сковывала цепь.       Из саркофага повалил дым, заполоняя собой всё помещение. Он постепенно темнел и местами превращался в искры, которые, закружившись, словно смерч, сжались до состояния шара, материализовавшегося в духа. Это был старый седовласый мужчина удивительно высокого роста. Лицо его совсем не пощадило время, заполнив, кажется, всё пространство шрамами и морщинами. Часть зубов сгнили, остальные и вовсе отсутствовали. Он был одет во все черное: плащ, остроконечную шляпу, робу и кожаные сапоги. В его правой руке была старая коряга. — Кто ты? — спросил дух мужчины, обращаясь к Торнхилл. — Я Лорел Гейтс – твой потомок, — радостно ответила та. — Я освободила тебя, чтобы мы вместе уничтожили всех изгоев! — Ты определённо нравишься мне, — Джозеф улыбнулся своей ужасающей и вызывающей отвращение улыбкой, после чего повернулся к Уэнсдей. — А что тут делает эта девчонка? — Этой мой дар тебе — потомок Гуди Аддамс, Уэнсдей, — подойдя к нему ближе, с трепетом сообщила она. — Она в твоей власти.       Дух присмотрелся к брюнетке и злобно и раскатисто рассмеялся. — Пусть сгорит вместе с этой школой, — в эту минуту Крэкстоун казался счастливым безумцем. — А сейчас пора извести всех изгоев из мира сего навеки! — дух полетел наверх, пройдя сквозь потолок. Торнхилл заторопилась к выходу, почти сразу перейдя на бег. Она даже не обернулась на Уэнсдей, сжавшуюся у стены с плохо скрываемым разочарованием. В дверном проходе возникли Ксавьер и Уимс, перекрывая проход Торнхилл. — Не так быстро, Мэрилин, — на фоне миниатюрной рыжеволосой женщины Уимс была словно скала. Она сделала угрожающий шаг вперед, затем ещё один, оставляя ученика позади себя. — Вы немедленно сдадитесь мне.       Ксавьер, заметив прикованную Уэнсдей, тут же бросился к ней, на бегу выхватывая из руки удивленно застывшей травницы ключи. Та мгновенно очнулась и хотела было броситься за юношей следом, но директриса сильной рукой властно схватила ее за предплечье. — Нет, довольно! — воскликнула Уимс, разгневанно сверкнув глазами. — Бегите, я с ней разберусь!       Ксавьер освободил Уэнсдей, и они побежали к выходу, покинув склеп и оставляя женщин наедине друг с другом. Впереди их ждала задача посерьезнее.       В это самое время в центральном дворике академии Невермор Крэкстоун ударил посохом по земле. От коряги отлетели искры, которые за считанные секунды превратились в самые настоящие языки пламени. Зачарованный огонь с невероятной скоростью поглощал академию, словно та была сделана не из камня, а из соломы. Со всех сторон слышались крики учеников, беспорядочно покидающих школу. Уэнсдей и Ксавьер, увидя всё это, бросились прямо к старику, который зловеще гоготал, наблюдая за творящимся вокруг него безумием. Он сразу же заметил бегущих к нему подростков и, стукнув по земле посохом еще раз, создал ударную волну, отбросившую их от него. Уэнсдей с силой приложилась спиной о деревянные доски, сваленные в кучу во внутреннем дворике. Крэкстоун подошёл к девушке и угрожающе произнёс: — В своё время Гуди пыталась помешать мне, но у неё ничего не вышло. Не выйдет и у тебя, — он взял кинжал, висевший у него на поясе, и вонзил ей в грудь. — Прощай, Уэнсдей Аддамс.       В ответ она не смогла произнести ни слова, захлёбываясь в собственной крови. Из её груди вырвался рваный кашель, а розовая пена стекала по подбородку вниз, пачкая воротник рубашки. — Уэнсдей! — Ксавьер испуганно подбежал к девушке и приподнял её голову. — Уэнсдей, нет, — почти беззвучно произннёс он, трясущимися руками убирая упавшие на ее лицо черные, словно воронье крыло, волосы. — Нет, нет! — Ксавьер перешёл на крик. Он обхватил девушку руками, крепко сжимая бездыханное нежное тело. Он мелко задрожал, пряча слёзы в мягких прядях, судорожно вдыхая столь не свойственный характеру девушки нежный цветочный аромат.       Крэкстоун, торжествуя, стукнул посохом в третий раз, из-за чего из-под земли начали вылезать скелеты нормисов и изгоев, которые когда-либо гибли на територии школы и были похоронены под тоннами земли. — Да настанет конец эпохи изгоев!