Не вперёд, не назад

      Если Уэнсдей хоть что-то и поняла за свои жалкие семнадцать лет существования на этой земле, так это то, что вселенная любит показывать своё превосходство над ними, обычными смертными. И готова показывать это раз за разом. Жизнь была чертовски не справедливой и готова была оборваться в любой момент, когда ты этого не ждешь. Имея довольно философское отношение на этот счёт, Уэнсдей обычно спокойно относилась к переменам такого рода. Да и что переживать из-за смерти, если это такое же неизбежное явление, как и разноцветный маникюр Энид. Однако последние события заставили её пересмотреть свои взгляды. Хоть и чувствовала она себя не в своей тарелке. Глядя на родителей Юджина, которые склонившись над сыном, лепетали надежды на его скорейшее выздоровление, Уэнсдей стало не по себе. Как и от того, что она продолжала приходить в больничную палату и навещать друга.       Друг. С этим словом она уже смирилась и приняла. Даже не морщилась, когда оно всплывало у неё в голове. Но если с привязанностью такого рода Уэнсдей смогла смириться и понять её. То чувства к директрисе вызывали массу вопросов. Особенно момент в кабинете. Зачем она сделала это? С небольшим сопротивлением, но все же девушка смогла признаться самой себе, что это был приятный опыт. А так как опыт с неприятным ей человеком не мог оказаться таким, значит ей симпатизировала женщина. Хотя всё и началось довольно таки безобидно, тот поступок как будто пересек невидимую грань, которую Аддамс установила сама. Черта, которую нельзя пересекать ни при каких условиях. Установила, а затем сама же и стерла её. И как бы Уэнсдей не хотела подробней разобраться в той неразберихе, что творилась в её голове, сейчас у неё не было на это времени. К расследованию прибавилось вычисление предполагаемого убийцы директрисы и попытки вспомнить где это должно произойти. Саму женщину Уэнсдей старалась избегать, что с её тягой к неприятностям оказалось невозможным.       Именно поэтому сейчас она снова сидела в кабинете, с интересом разглядывая статую совы, и вообще смотря куда угодно, но только не на женщину, которая снова возвышалась над ней с другой стороны стола. Правда, в этот раз Лариса не стала склоняться над столом. Уэнсдей усмехнулась, видимо не хотела повторения. А жаль. Все таки ей понравилось. Хотя удивляло, что директриса так и не завела разговор о том случае.       — Уэнсдей, не понимаю что тебя так развеселило. Однако я совершенно не вижу причин для радости. — Лариса Уимс сложила руки, пристально смотря на ученицу. — Почему каждый раз когда в городе происходит трагическое событие, ты всегда оказываешься рядом?       И правда, почему? Видимо это её удача сопутствовала ей. Задержавшись на пальцах женщины, которые сжимали свои предплечья, Уэнсдей подняла наконец взгляд на лицо собеседницы. И снова этот изучающий взгляд. Он ощущался повсюду, словно директриса неустанно следила за ней, за каждым шагом, однако находясь наедине и смотря в эти глаза напротив — ощущение увеличилось в стократ. В нём было что-то непонятное, что-то недосказанное. Как будто женщина очень хотела о чём-то сказать, о чём-то заявить, но всеми силами подавляла это желание.       — Мне просто везёт.       Проигнорировав её, мисс Уимс вышла из-за стола, подходя к камину. Уэнсдей проследила взглядом по величественной фигуре женщины. Она и правда была великолепна. Выдохнув, директриса повернулась обратно к ней.       — Я закрываю школу. Ученикам запрещено покидать кампус. Тебе я это говорю лично, Уэнсдей.       Бросив последний взгляд на женщину, девушка соскользнула с кресла и молча покинула кабинет.       Возможно идея идти в заброшенный особняк была не очень удачной, но Уэнсдей была полностью уверена в том, что найдет там ответы. Странно что шериф не оцепил дом, мэр Уокер был убит, после того как что-то обнаружил в нём. И это точно говорило о чём-то. Покосившись в сторону соседки, которая вела увлечённую переписку с кем-то, Уэнсдей направилась к двери.       — Ты куда? — Энид оторвалась от телефона и уставилась на Аддамс.       — Пойду прогуляюсь.       — Ты же знаешь, что школа закрыта? Если тебя поймают то это плохо кончится.       — Тогда на правах моего друга сделай так, чтобы никто не обнаружил мою пропажу. — С этими словами Уэнсдей вышла, тихо прикрывая за собой дверь и оглядываясь. Коридор был чист, но ей предстояла долгая дорога и стоило быть на чеку. Если её заметят весь план пойдёт на смарку. Изначально она думала всопользоваться помощью Энид и Тайлера, чтобы спешно ускользнуть из школы. Однако не решилась. Это могло подвергнуть их опасности, а еще они мешались бы ей.       Спустившись на первый этаж, Уэнсдей замерла. услышав знакомый стук каблуков. Быстро оглянувшись, она юркнула за ближающую статую, прижавшись к дальней стене и замерев. Обзор был не особо большим, но она увидела фигуру Ларисы Уимс, быстро направляющуюся к выходу из школы. Куда она могла пойти так поздно? Посмотрев на захлопнувшуюся дверь, Аддамс перевела взгляд на пустой коридор. Убедившись, что дорога свободна, Уэнсдей тихо выскользнула на улицу и поспешила к воротам, вдалеке удалялась машина директрисы, свет фар становился всё тусклее. А ворота были закрыты. Пройдя вдоль забора, Уэнсдей остановилась около небольшого отверстия в нём. Видимо учителя и директриса не знали о нём, что несомненно играло на руку. Дорога через лес занимала много времени, но иного пути у неё не было. Оставалось надеяться, что она управится быстрее чем Энид забьет тревогу в виду её долгого отсутствия. И быстрее чем директриса вернётся в школу.       Старый, заброшенный особняк мог испугать обычного человека и при свете дня, что тут говорить о том, как он выглядел во мраке, окруженный деревьями. Но Уэнсдей не была обычным человеком и такой ерундой её было не напугать. Проникнуть внутрь оказалось сложнее, дверь не поддавалась и пришлось лезть через окно. Теперь к её богатой истории еще добавился взлом с проникновением в чужую собственность. Хотя можно ли это считать, если владельцы давно мертвы. Возможно то, что она влезла в морг было бы существенней для шерифа. Внутри особняк выглядел еще более заброшенным чем снаружи. Толстый слой пыли покрывал каждую поверхность, все углы дома были окутаны паутиной. Осветив фонарём потемневшие в некоторых местах стены, Уэнсдей двинулась на второй этаж. Лестница скрипела под ней, складывалось ощущение, что еще пару шагов и доски рухнут под ней, а сама она полетит вниз. Дом гнил, стремясь воссоединиться со своими такими же гнилыми хозяинами. К этой семье Уэнсдей не испытывала ни капли сочувствия. Повернув наверху в сторону, Аддамс приблизилась к одной из комнат. По сравнению с самим домом — эта отличалась. Она была убрана. Стены чистые, ни намека на паутину или прогнившие доски. Кровать заправлена. Подойдя к небольшому столику, Уэнсдей увидела стоящую на нём шкатулку. Обычная музыкальная, с маленькой фигуркой балерины и выгравированными инициалами на ней. Протянув руку, она взяла её.       Л.Г.       Нахмурившись, девушка покрутила её в руках. Потянувшись к заводному ключу, Уэнсдей замерла. На первом этаже раздался шум. Тихо засунув находку в рюкзак, она направилась к выходу из комнаты. Дальше по коридору скрипнула лестница. Потушив фонарь, Аддамс тихо застыла, прислушиваясь. В коридоре тоже наступила тишина. Кто-бы не был этот таинственный посетитель, он тоже притаился. Сделав шаг вперёд, Уэнсдей выглянула из проёма. Коридор был пуст. Оглядев еще раз комнату, она вышла из неё. Тишина в доме давила. И складывалось ощущения чего-то ненастоящего. Словно кто-то знал, что она тут и создал эту искусственную обстановку. Приближаясь к лестнице, Уэнсдей неосознанно задержала дыхание. Никого. Может ей и правда показалось и это была не больше чем игра воображения. Тихо выдохнув она уже было двинулась в сторону другого крыла, как почувствовала хриплое дыхание позади. Резко обернувшись, девушка столкнулась почти вплотную с раскрытой пастью монстра. Огромные глаза, словно вываливались из орбит, рванув в сторону, Уэнсдей не заметила взметнувшуюся лапу. Когти больно полоснули по животу, откидывая её к стене. Чудовище зарычало и бросилось в её сторону. Перекатившись в последний момент, перед тем как когти вонзились в стену, где секундой раньше находилось её лицо, Уэнсдей увидела в двух шагах от неё кухонный лифт. Не тратя время на раздумывания, она рванула к нему, запрыгивая внутрь и захлопывая дверцу. На которую тут же обрушились удары когтистых лап, сопровождающиеся леденящим душу рёвом. Подумать о том, что с такими ударами старая дверца долго не выдержит, Уэнсдей не успела. Трос лопнул и кабина вместе с ней полетела вниз. Удар был сильным, вывалившись из полуразрушенной кабины лифта, девушка растянулась на полу, глухо застонав. Живот жгло. Дотронувшись до него рукой и отняв её, она увидела кровь. Она явно не представляла, что именно так закончится вылазка в этот проклятый дом. А теперь окровавленная и дезориентированная от падения Уэнсдей лежала на полу, силясь подняться. Монстр оставил шахту и двинулся вниз по лестнице. С потолка сыпался песок от его передвижений. Зажмурившись, Уэнсдей досчитала про себя до пяти, пытаясь успокоиться. С усилием сев, она оглядела комнату и замерла. Стало ясно, что монстр делает в этом доме. В помещение стояло много стеллажей, которые были забиты банками, внутри которых плавали внутренности. Либо она попала в логово сумасшедшего доктора, либо это и было логово маньяка, который забирал части тел со своих жертв. У противоположной стены, ближе к потолку, было расположено окно, с удачно приставленным к нему небольшим столом. Поднявшись, Уэнсдей схватилась за стену, второй рукой сжимая живот. Кровь не останавливалась, голова начинала кружиться. На дрожащих ногах, она сделала пару неуверенных шагов вперед, но потеряв равновесие, начала падать вперед. В последний момент схватившись за один из стеллажей, Уэнсдей увидела лежащие на нём растения. Белладонна. При чём в больших количествах.       Л.Г. Это же Лорел Гейтс. Если это и правда так, то она явно не погибла. Мёртвые не могут в образе чудовища бегать и убивать людей, собирая их части тел. А потом раскладывать по банкам. И хранить запасы растения, так любимые отцу их ненормального семейства. Чуть подальше, на столе была расставлена мини лаборатория: пробирки, перегонный аппарат, шприцы. Шприцы. В голове мелькнуло воспоминание о взметнувшейся руке вверх, игла втыкается в шею женщины. Её отравят. И судя по симптомам это была белладонна. Уэнсдей мрачно усмехнулась. Если не считать, что она находится в пыльном подвале, наполненном человеческими останками, со вспоротым животом, нарушенной координацией и монстром за спиной — её небольшая вылазка была удачной. По крайней мере она много чего узнала. Позади раздались громкие стуки. Говоря о монстрах. Видимо в этот подвал вела дверь из дома, которую сейчас пыталось выломать нечто. Когти вонзались в древесину, которая трещала в ответ, готовая вот вот разлететься в щепки. Собравшись, Уэнсдей оторвалась от стеллажа и шатаясь направилась к окну. С трудом забравшись на стол, она застонала, живот горел, а головокружение настолько усилилось, что уже невозможно было разглядеть комнату. В ушах стоял звон. С трудом поднявшись, Уэнсдей толкнула окно, впуская прохладный вечерний ветерок внутрь. Сзади раздался треск и дверь разлетелась, лестница тряслась под весом монстра. Схватившись за подоконник, Уэнсдей на дрожащих руках подтянулась, перевешиваясь с окна. Бросив взгляд внутрь, девушка увидела приближающуюся тварь. Рев отдался стуком в затылке. Отпустив руки, она полетела вниз. Упав на траву, Аддамс закашляла, прикрыв ладонью рот, отняв её как только приступ закончился, она увидела кровь. Если она надеялась в самом начале вернуться в школу незамеченной, то теперь это не представлялось возможным. Однако сейчас надо было подумать как она выберется отсюда живой. Монстра было не слышно, но это не значило, что его не было рядом. Приподнявшись, она села, повернувшись в сторону окна. На стекле осталась её кровь, а в проёме на неё смотрели полу-вывалившиеся глаза твари. Замерев Уэнсдей смотрела в ответ. Через секунду монстр скрылся внутри. Сжав одной рукой живот, девушка вытерла рот рукавом и поднялась. Ноги дрожали, перед глазами всё размывалось, но она не собиралась оставаться здесь и ждать, пока это чудовище выберется из дома и нападет снова. В открытом пространстве от него было почти не сбежать. Сделав над собой усилие, она двинулась вперёд. Обойдя дом, Уэнсдей почти бегом, насколько это представлялось возможным, двинулась к воротам. Узкая дорожка, которая вела к ним, была неровной и покрытой травой. То и дело спотыкаясь, Аддамс шла вперёд, ей осталось совсем немного. Впереди послышались голоса. Если это был не монстр, то она будет спасена. Увидев впереди маячившийся свет от фонаря, девушка прислушалась. До неё донеслись мужской и женский голоса и оба знакомые. Сделав еще пару шагов вперёд, Уэнсдей почувствовала как ноги подгибаются и она стоном рухнула на землю. Голоса смолкли и через пару секунд её озарил свет.       — Мисс Аддамс? Мисс Уимс я нашёл её. — Голос шерифа Галпина раздался где-то рядом.       — Уэнсдей? О господи, что с ней! — Чужие руки обхватили её, приподнимая и сжимая в своих объятиях. Резкая боль вспыхнула в животе и распахнув глаза в немом крике Уэнсдей схватилась за живот. — Извини, милая. Сейчас, сейчас, подожди минутку. — Ладонь аккуратно обхватила её собственную, отводя в сторону и открывая рану. Сквозь пелену, девушка увидела бледное лицо Ларисы Уимс, которая склонившись над ней, с тревогой разглядывала живот. — У неё открытая рана, я не могу понять что именно, слишком много крови. — Теплая рука нежно коснулась лба, смахивая чёлку в сторону, — Уэнсдей, ты слышишь меня? — Попытавшись ответить, девушка закашляла, поворачивая голову и прижимаясь лбом к изгибу локтя женщины. — Тише, милая. Потерпи немного. Последнее, что запомнила Уэнсдней, прежде чем сознание покинуло её, это голубые глаза, которые были наполнены страхом.       Почти как в видение, но умирала сейчас она.