Tempora mutantur

Когда Аддамс вернулась из Джерико в Невермор, её взгляд сразу же привлекла необычайно оживлённая терраса, покрытая газоном и то и дело мельтешащими туда-сюда подопечными академии. В самом центре этого щебечущего высокими девичьими голосами пространства была не сложно догадаться кто. Как всегда пышущая жизнью волчица, будто на реактивной радужной тяге, подпрыгивая, то и дело раздавала различные указания девочкам, в обязанности которых, судя по всему, входила реставрация старой лодки, как показалось вначале Уэнсдей. Подойдя к ним поближе, она смогла разглядеть ярко-жёлтую краску на их кисточках, а вместо благородного занятия по восстановлению точно такой же древности, коими, по словам белокурой волчицы, были и сами вампирши, они разрисовывали лодку какими-то неидентифицируемыми на первый взгляд ведьмы рисунками. При взгляде на этих подневольных в мозг Уэнсдей всё же закрадывалась мысль: а не шантажирует ли этих отпрысков графа Дракулы её подозрительно радостная соседка?.. По опыту, позаимствованному из книг, являющихся биографией всевозможных серийных убийц и маньяков, ведьма знала, что опасаться как раз таки нужно именно самых доброжелательных и улыбчивых, такие и без пыток твою душу вынут и вывернут наизнанку. Как хорошо, что души у ведьмы не было, можно было не опасаться за кражу последней, а вот сердце, негодное такое, явно всё ещё напоминало о себе при виде волчицы, как бы Аддамс ни старалась его приструнить. Вот даже сейчас, когда ей никто не верил, не считая Тайлера, от которого так подозрительно пахло лёгким флёром опасности, что, собственно, и располагало к нему Аддамс, ноги сами привели Уэнсдей на эту поляну вместо того, чтобы сразу же скрыться в приятном мраке и одиночестве её обители в Офелия холле. — Ну же, дамы. Почётче прорисуйте зубки! — радостным, но всё же командным тоном требовала от своих носферату волчица. — Бо-ль-ше оскала! Эта кошечка пленных не берёт! — показывая ряд своих красивых белоснежных зубок с двумя чуть выпирающими клыками, улыбалась Синклер. — Если Бьянка опять победит, то я буквально выцарапаю себе глаза! — разъяряясь ещё больше, но затем переходя на плаксиво-загробный тон, простонала Энид, даже не заметив, как Уэнсдей, всё это время находившаяся за её спиной, нахмурилась. Ведьме явно больше нравилось, когда вся ненависть и огонь в голубых глазах принадлежал только её персоне, а не той, которой она так позорно проиграла в соревнованиях по владению хоть и видоизменённого в целях безопасности, но всё же холодного оружия. Возмутительно для Аддамс. Вот если бы их судили ещё и в мастерстве владении гильотиной или в сборке электрического стула, она бы показала этой ундине-афроамериканке всю глубину своих умений. — Я бы посмотрела… Услышав похожий на загробное змеиное шипение голос, Энид вмиг приободрилась и, сияя словно лампочка на новогодней ели, ринулась взбудораженным вихрем в сторону Аддамс, при этом подпрыгивая от переизбытка эмоций на ходу. — При-вет, соседка! — Подойдя в мрачной ведьме чуть ли не вплотную, она, скрепив свои руки замочком, вытянула их вперёд, то и дело иногда прижимая их то к одной своей щеке, то к другой. Отвратительно милое зрелище. — Рада, что ты решила остаться! Девушка была совершенно искренна в своих словах, что выжигало холод из сердца Аддамс, словно кожу лягушки в солнечный день под лупой. — Я думала, тебе понравилась идея остаться в комнате одной… — Знаешь, мне не нравится оставаться одной, да и к тому же Вещь божественно делает массаж шеи, так что все в плюсе! — Подмигнув Уэнсдей, Энид ещё раз улыбнулась, сверкая своими клыками. — Ну так, почему передумала? — Я отказываюсь быть пешкой в чьей-то грязной игре… — Ловя себя на мысли, что она уже слишком долгое время залипает на мягкой улыбке белокурой, Аддамс резко перевела свой взгляд куда-то в сторону от довольной волчицы. Возможно, она просто сходит с ума от всей этой ситуации, раз после слова «милая» в её голове не наступает привычного и родного на вкус отвращения. — Ты про Роуэна? — Стоило той понять, о чём идет речь, улыбка на лице волчицы всё же потускнела. — Просто, понимаешь, мы видели его совершенно здорового сегодня утром, и он был, типа… совсем не мёртвый. — Я знаю… и начинаю думать, что начинаю терять рассудок… — Уэнсдей и сама не знала почему, как и при первой их встрече, без какого-либо затруднения делится всеми своими мыслями и переживаниями с улыбчивой волчицей. Почему-то именно её недоверие ранило её чёрствое сердце сейчас больше всех остальных. — Это не так весело, как я себе представляла. Опустив голову, Аддамс потупила взгляд, но тут же резко вздернула её, когда на коже своих мертвенно-бледных рук почувствовала обжигающе тёплую, но мягкую хватку волчицы. — Не знаю, что не так с этим чудиком… но я тебе верю, Уэнсдей. — Сказав это, Энид, словно преданный своему хозяину пёс, смотрела своими огромными бездонными глазами цвета лепестков Аконита на неожиданно смущённую ведьму. У последней даже дыхание спёрло от такого выпада со стороны дальней родственницы Ван Хельсинга. —… Спасибо… наверное, — ещё больше смутившись и резко выдернув свои будто обожжённые ладони из нежных коготков Энид, Аддамс попыталась перевести тему, опасаясь даже мельком взглянуть на явно порадовавшуюся такой реакции ведьмы волчицу. Она ведь точно тогда, как выше упомянутые вампиры, изжарится до хрустящей корочки от этой лучезарной улыбки и будет съедена Синклер со всеми потрохами… Хотя сама идея быть съеденной волчицей ведьму даже… привлекала, пуская по накрахмаленной бледной коже всполохи миллиона электрических иголочек. О чём она вообще думала? Ей срочно необходимо помузицировать, только так можно освободить разум от вязкой ереси, на вкус подозрительно похожей ту самую ваниль, что так любили принцессы… Мерзость какая. — Ты ведь местная королева сплетен…? — не без некой гордости за соседку и с нескрываемым комплиментом спросила Уэнсдей. — Что можешь сказать о Роуэне? — Помимо того, что он чудак-одиночка, Ксавье Торп — его сосед, за которым он до недавних пор ходил словно одержимый. Если бы у тебя был телефон Ксавье, то ты могла бы просто ему позвонить и узнать всю необходимую информацию, или же просто написать… Йоко, давай, усы — подлиннее! Энид, прервавшись в самой середине разговора, заметив то, что вампиры, явно почуяв долгожданный запах свободы, решили под шумок ретироваться с поляны и освободиться из плена когтистого прораба-надзирателя, сделала замечание главной вампирше, когда та убрала кисточку и уже собиралась скрыться в тени. Но, видимо, учуяв ускользающий запах солнцезащитного крема, Энид всё же засекла их до попытки бегства. Такая властная Энид действительно будоражила все омертвевшие за ненадобностью нервные окончания ведьмы, посылая по телу мурашки. Именно такую радость она ощущала, когда Гомес повёз их кататься в бочках, соревнуясь в том, кто быстрее спуститься с водопада вниз… Прекрасное ощущение. — Кубок По сам себя не выиграет! — Что за кубок По…? — Главная цель моей жизни! — на высоких нотах пропищала, жалуясь, Энид. — По озеру — на каноэ. По лесу — пешком, и ни-ка-ких правил… ммм! — Команды берут за основу один из рассказов Эдварда Алана По и соревнуются друг с другом. Бери кисточку и вперёд с нами! Мисс Уимс заказала пиццу… покончим с неловкостью? — Боясь перегнуть палку в только-только наладившихся отношениях с Аддамс, под конец своей тирады волчица всё же сдулась, понимая, что Уэнсдей явно не согласится присутствовать там, где шумно и полно народу. Но волчица хотя бы попыталась. — Покончить с кем-нибудь я люблю, а вот неловкость меня устраивает, — вернувшись к прежнему тону, спокойно сказала ведьма, тем самым убедив Энид в правильности её рассуждений и предугадывания настроения ведьмы. — Тем более… мне пора писать. Но от чуткого взгляда Синклер не скрылось то, как слегка порозовели бледные скулы Аддамс, когда та всё же заглянула ликану в глаза. Ну что же, у волчицы ещё полным-полно работы в этом плане, но всё же Аддамс не безнадёжна, и это очень радовало Энид. — Ну, ничего, главное приходи поболеть за нас в день гонки! — Слишком распаляясь от хорошего предчувствия, волчица широко раскрыла свои объятия, что заставило Аддамс немного отступить назад в страхе за своё и так реагирующее на волчицу совершенно неправильно предательское сердце, ведь если ликан ещё и полезет к ней с «обнимашками», то шерифа Галпина вновь можно будет вызывать в Невермор. Один труп он всё же отыщет, хоть формулировку «задушена в объятиях» навряд ли можно было бы занести в протокол осмотра. — Ну… или просто пугающе посмотреть. Как тебе нравится. — Увидев застывшую полубоком от неё Аддамс, Энид всё же умерила свой пыл и добавила уже более спокойно, при этом ещё раз игриво подмигнув смущенной ведьме, как контрольный в голову. Отправившись после этого в их общую с Энид комнату, Уэнсдей ещё долго не могла сосредоточиться на написании своего романа, ведь в её голове клубился огромный рой из всевозможных мыслей, нарушая привычный тихий уклад разума. Нужно было что-либо придумать, пока она не начнёт повторять судьбу литературного гения, ставшего достоянием Невермора. Именно в этот момент её взгляд зацепился за необычный водяной знак, отпечатанный на самом краю того клочка с рисунком, который достался ей от Роуэна… Того Роуэна, который, по её мнению, был настоящим. Не затягивая с поиском необходимого источника в этой иерархичной лестнице должностей, Уэнсдей сразу же отправилась к мисс Уимс в поисках не найденного в своих положенных ему по праву обучения в этом учебном заведении апартаментах вышеупомянутого внезапно воскресшего Роуэна, но вместо этого лишь выслушала очередные нотации в свой адрес от директрисы Уимс, которая задела весьма болезненную в понимании самой ведьмы тему взаимоотношений между матерью и дочерью Аддамс. А затем ей пришлось посетить бесполезные и ненужные занятия, навешанные на неё директрисой в попытках занять юную ведьму якобы бурной деятельностью их «жизнерадостной юности». — Этот звук слышат только собаки… — надменно глянув в лицо своей недавней оппонентки в дуэли, сказала Уэнсдей, пока где-то на террасе Энид резко повернула голову в сторону " четырёхугольного» дворика, услышав мелодичный звук, изданный как будто голосом Уэнсдей, после чего решила, что ей всё же померещилось. Волчице нужно меньше думать о своей соседке… Это же явно не приведёт ни к чему хорошему, ведьма вновь испугается её настойчивости и сбежит в свою защитную раковину.

***

— Ты реально пришла…? — не зная, радоваться ему или нет, проговорил Ксавье при виде недовольного выражения явно оказавшейся тут не по своей воле Аддамс. — Раньше стреляла из лука? — Только по живым мишеням, — как нечто само собой разумеющееся сказала Уэнсдей. — Ммм, ладно. Ноги на ширине плеч. Вот так. — Показывая девушке все проговариваемые движения, Ксавье, встав в стойку, натянул тетиву. — А затем стреляешь. Попав явно не туда, куда планировал, чтобы покрасоваться перед Аддамс, Торп сделал вид, что так и нужно, а затем отдал лук девушке. — Вопросы? — Когда ты в последний раз видел Роуэна? Услышав этот вопрос, Ксавье сразу же напрягся и, стараясь не выдать своего волнения, сразу же принял оборонительную позицию. — Это которого «чудовище» съело? — Мысленно прося у Тайлера за это обидное для шатена прозвище прощение, спросил у ведьмы Торп. — На фестивале… больше мы не разговаривали. Да и, если честно, не очень-то и хотелось; после сцены с его слюнявыми поползновениями в сторону Ксавье тому просто неприятно было находиться в обществе телепата. Он тогда очень обрадовался, когда Галпин предложил ночевать в мастерской. Ведь даже несмотря на то, что Ксавье мог дать отпор, повторения эпизода с весёлыми полётами во сне и наяву об стену ему бы не хотелось, да и рядом с Тайлером он чувствовал себя по-настоящему защищённым. Он даже умудрился заснуть без таблеток, что было почти что впервые с его приезда в Невермор. Галпин был тёплым, а его чудовище, что приходило и сворачивалось вокруг ментальной сущности Торпа, лишь иногда порыкивая, урчало, позволяя юноше хоть немного, но всё же выспаться… Да и не такое уж оно и страшное, если приглядеться. — А утром все его вещи уже были сложены. Роуэн всегда был… странным, а в последнее время он стал меня пугать. — Честно признавшись и посмотрев прямо в безэмоциональные глаза Уэнсдей, Ксавье покрутил пальцем у своего виска, подкрепляя свой рассказ ещё и жестикуляцией. — У телепатов так бывает… им попросту сносит крышу. — Ну… что у вас с Тайлером.? — наконец задал не выходивший у него из головы с самого фестиваля вопрос Торп. — Или тут только тебе можно задавать левые вопросы…? При этом он даже не мог себе до конца объяснить, что именно больше бесит его. То, что девушка, которая нравилась ему ещё с детства, внезапно появляется на празднике в сопровождении его друга, или то, что этот самый друг так мило с ней ворковал, хотя его характер ни на пенс не похож на ту мило-слащавую игру одного актёра для привлечения внимания Уэнсдей… Ксавье никак не мог определиться, кого из них он всё же ревнует больше, а если добавить к этому ещё и то, что Торп недавно откровенно дрочил на светлый образ Галпина, то тут вообще весьма опасные для его внутреннего спокойствия выводы напрашиваются сами по себе… Это не пугало, но весьма настораживало. — Ничего. Он просто меня подвёз. Зная Тайлера, тот ничего не делал просто так. Во всех его действиях всегда была какая-то выгода. Пожалуй, только его странная, немного грубая забота о Торпе никак не требовала ничего взаймы со стороны художника, но это скорее было исключение из правил. Для чего же Галпину могла понадобиться Уэнсдей?.. Разум Ксавье требовал ответов на свой вопрос, потому что выводы, которые он уже успел сделать о внезапной симпатии со стороны сына шерифа по отношению к Аддамс, ему совершенно не нравились. Они выводили обычно спокойного художника из себя. — Мой тебе совет — держись от него подальше. — Его предупреждение прозвучало немного враждебнее, чем изначально это звучало в голове брюнета. — Потому что он нормис…? — Просто будь осторожнее. Тайлер… он не плохой, но своеобразный парень, — всё же честно сказал Ксавье, в то время как Аддамс без труда подкинула в воздух красное сочное яблоко, пронзила его выпущенной стрелой и попала прямо в «яблочко» мишени. — Аут… — понимая, что навыки девушки намного лучше его собственных, нехотя признался брюнет. И вовсе он не косой, как всё время дразнится Тайлер… хорошо, что Галпина тут нет, а то бы его копилка поддразниваний явно бы пополнилась достойным фактом проигрыша Аддамс. Последним пунктом на сегодня, в этой увлекательной, нет, круговерти кружков был весьма милый и безобидный кружок по изучению древнейшего матриархального общества, именуемый пчеловодством. Юджин сразу же напомнил Уэнсдей её младшего брата Пагсли, отчего тон и манера общения Аддамс с парнем немного смягчились. После этого, увидев активно жестикулировавшего ей Вещь, она тут же пустилась в догонку за уезжающим Роуэном, вещи которого уже были сложены на заднем сидении автомобиля мисс Торнхилл. — Роуэн, надо поговорить! — на ходу, переходя на несвойственный ей крик, быстро проговорила ведьма. — Уэнсдей… мне нельзя ни с кем говорить… — Что-то было с ним не так. Роуэн будто казался не Роуэном, а его аура стала внезапно сильнее с последней их встречи, что не укрылось от внутреннего взора ведьмы. — Когда ты хотел меня убить, тебе было что сказать, — приблизившись к телепату вплотную, почти что ему в лицо прошипела ведьма. — Ты сказал, мне суждено было уничтожить школу, и откуда этот рисунок. Но даже когда он услышал это, ни один мускул на лице парня не дрогнул, что совсем расходилось с тем, с камим остервенением до этого он повторял эти строчки. — Я пошёл в лес подумать, а ты меня преследовала. — Уэнсдей, тебе нельзя тут быть, — с осудительным прищуром тут же вклинилась в их разговор преподаватель ботаники. — Да, отвали, и оставь меня в покое! — тут же почти выплюнул ей в лицо Роуэн, после чего скрылся в салоне автомобиля, оставляя Аддамс со смутными ощущениями насчёт телепата. Хоть на слежку за Роуэном и был отправлен лучший шпион, имеющийс в наличии у Аддамс, но даже это не принесло ей никаких новых зацепок, а сам парень словно растворился в пространстве небольшой привокзальной постройки.