Tempora mutantur

―. М-да уж, веселый выдался денёк… ― Поднимаясь по винтовой лестнице вслед за немного уставшей и точно так же разукрашенной красными кляксами по всему её платью ведьмой, Энид всё так же щебетала без умолку, ведь чем ближе они становились к комнате, где останутся один на один с Уэнсдей, тем больше юный ликан ощущал потребность предотвратить возможность возникновения неловкой паузы своим воркованием. ―.Н… но главное, что Юджин теперь в безопасности. ― Мгм. ― Кратко и лаконично ответила на всю эту тираду Аддамс. В отличие от Энид, что, кажется, себе места не находила из-за их нового «положения» в соседстве, брюнетку волновали совершенно другие размышления и, возможно, ещё немного — угрызения чего-то очень похожего на то, что обычные смертные зовут совестью, ведь она, по большому счёту, совершенно не разобравшись и не убедившись в железности своих догадок и доводов, обвинила, как оказалось, совершенно невиновного Торпа. Но даже перед самой собой ведьма готова признать это только на смертном одре. ― Завтра после обеда меня не будет на занятиях, мне нужно поговорить с шерифом Донованом. ― Уэнс, я не думаю, что ты сможешь завтра улизнуть… ― стряхнув с себя некую скованность неловкости, вполне обыденным голосом сказала волчица, проходя в открытую перед ней ведьмой дверь. ― …Спасибо. ― Почему? ― закрывая за ними дверь, спокойно спросила Аддамс, направляясь мимо вставшей посередине их комнаты Энид на свою половину. ― Сразу же после бала Уимс уже давно собиралась устроить родительский день ― выходные же. Услышав это, Уэнсдей почти что с потерянным видом, повернув голову через плечо, уставилась на сложившую руки на манер философа Синклер, что размышляла сейчас, как бы ей улизнуть от навязчивой и думающей, что она как всегда правее всех, матери, что так переживает о «проблеме» Энид, и её заботы, которая у блондинки уже поперек горла костью стоит. ― Это слишком жестоко — пускать их сюда… ― Мои тоже не слишком-то… нормальные. Так что не переживай, попробуем справиться с этим… вместе! ― Последнее слово подошедшая к замершей ведьме Синклер произнесла уже менее взбудораженно, с лёгким румянцем на скулах. ― Это опасно для них в первую очередь, а не для меня. ― Сурово ты с ними… ― Но ты права. Вдвоём выжить в этом хаосе предрассудков, основанных на якобы возрасте прожитых лет, будет легче, ― повернувшись к ликану уже полностью, лицом к лицу, слегка кивнув головой, заключила Аддамс. ― Я придумаю способ улизнуть. ― Тебе правда нужно именно завтра к шерифу?.. ― Да… не люблю оставаться в долгу… ― Хорошо, тогда… помогу чем смогу. Можешь положиться на меня, Уэнс, ― сложив руки за спиной, качнув метафорическими волчьими ушами на голове, мило улыбнулась Энид, чуть наклонив голову вбок. ― Спасибо… Энид. ― Сквозь маску мертвенного безразличия слегка, на самых кончиках губ ведьмы проступила едва-едва заметная улыбка, но для Синклер это было целым достижением в эволюции их взаимопонимания. Потянувшись вперёд, Уэнсдей подхватила прядку чёлки ликана, что забавно упала той на глаза, когда она наклонила голову. ― Нужно отмыть эту бутафорию. ― Ага… Поможешь? ― Развернувшись спиной к ведьме и приподняв прядки над молочно-бежевой нежной кожей затылка и шеи, куда краска всё же не успела попасть, Энид наклонила голову вперёд, указывая на собачку от своей туники и линию замочка, проходящую по всей поверхности спины волчицы. В таком положении опасного, но довольного блеска в глубине бездонно-чёрных глаз волчица не могла заметить, как и того, что перед тем, как приблизиться к Синклер практически вплотную, ведьма чисто инстинктивно провела самым кончиком языка по поверхности нижней губы. Потянув за язычок собачки, Уэнсдей плавно разомкнула линию, что скрывала за собой бархатную кожу, под которой выступал ровный ряд небольших бугорков очертания позвонков, а затем, приблизившись, поцеловала небольшое углубление между лопатками Энид, от чего та внезапно вздрогнула, застыв. ― Уэнс?!.. ― совсем тихо и боязливо спросила Синклер, сама не понимая, чего сейчас боится больше: возможного продолжения действий со стороны Аддамс или же спугнуть такой момент. Но вместо того, чтобы продолжить, Уэнсдей, поднявшись выше и прочертив самым краешком носа по позвонкам шеи боящейся пошевелиться девушки и скользнув к заалевшему уху Синклер, сказала прямо в него, чувствуя, как под рукой мелькают волны мурашек по телу блондинки: ― Будь осторожнее, ведь я могу принять это как приглашение. ― Но я ведь… ― промямлила Синклер, заикаясь. ― Знаю. На будущее. Расплывшись в довольной улыбке на слове «будущее», Энид медленно повернулась, быстро кивнув при этом. ― Тогда, я первая в душ?.. ― Да. ― Ну, я пойду. Ответом ей был слабый кивок со стороны скрестившей на груди руки довольной Аддамс. Сделав несколько шагов к выходу под прожигающим спину взглядом ведьмы, Энид быстро развернулась и, подлетев к ещё ничего не успевшей сообразить Аддамс, быстро клюнула её в уголок губ, от волнения промазав ниже той точки, в которую изначально хотела попасть, а затем, так же быстро развернувшись, вылетела в дверь, по пути настоящим чудом не забыв подхватить с собой полотенце и заранее подготовленную пижаму. Уэнсдей же, простояв на том же месте и смотря на уже как пару минут закрытую дверь, провела кончиками холодных пальцев по горячей коже своих губ, которые сейчас превратились в настоящую, полноценную улыбку. ― Отвратительно сладко…

***

― Зловонный воздух подростковых переживаний ― это были лучшие годы нашей жизни, ― выйдя из машины, сказал, оглядывая снующих у ворот академии подростков, Гомес Аддамс. ― Верно, Тишь?.. ― Конечно были, любимый, ― своим ядовито-сладким голосом отозвалась Мартиша, даже не питая надежды увидеть в толпе встречающих своего маленького скорпиончика. ― Надеюсь, Уэнсдей нам обрадуется… Я оставила ей миллион сообщений, но ни на одно из них она так и не ответила. ― Конечно обрадуется, кара мия. Ей точно не терпится нас увидеть, ― не теряя энтузиазма, поспешил успокоить свою жену глава семьи Аддамс. ― Ну же, идём, ― поторопил вновь принявшихся миловаться родителей Пагсли. ― Школа Невермор строилась как безопасное место для детей с особенностями, чтобы они росли и учились вне зависимости от своего происхождения, ― улыбаясь своей обворожительной приторной улыбочкой, начала свою речь Лариса Уимс, глядя на учеников и их родителей, заполнивших четырёхугольный дворик. ― Многие из вас слышали о случае с одним из наших учеников, и я с радостью сообщаю, что его здоровью и безопасности больше ничего не грозит… Мы уже приняли все необходимые меры, чтобы такого впредь не повторилось. ― Сказав это, она стрельнула взглядом в Тайлера, что стоял балкончике, прямо напротив импровизированной трибуны, вместе с Ксавье, с которым негромко перешептывался. ― Забудем о плохом, и да пройдут Родительские выходные выше всяких похвал. ― Предприняли меры? Никто не знает, сколько ещё таких тварей может бродить в окрестностях Невермора, ― недовольно произнесла Уэнсдей, глядя на обменивающуюся любезностями с гостями Уимс. ― По слухам, выход, что вёл в ту часть леса, где на Юджина напал монстр, сегодня утром опечатали, — делясь самыми последними вестями, с таким же задумчивым выражением лица сказала Энид. ― Не думаю, что пара зубочисток с флажками смогут чем-то помочь в случае, если чудовище решит полакомиться ещё каким-нибудь опрометчивым несчастным. ― Некоторые вещи всё же не меняются. ― У входа в дворик послышался глубокий голос Мартиши Аддамс, что не скрылось от взгляда вмиг насторожившейся Уэнсдей. ― Думаю, бежать уже поздно, — с некой хладнокровной иронией произнесла ведьма, видя приближающиеся силуэты Аддамсов. ― Ты мою семью видела?.. ― Глядя, как один из младших братьев пытается отобрать у другого мячик для собак, сконфуженно сказала волчица. ― Вот тебе и все прелести жизни в стае. Ещё несколько секунд — и мама выпустит осуждающие когти. Быстрее бы это пережить. ― Мы справимся. — Самыми кончиками пальцев, так, чтобы никто этого не заметил, Уэнсдей дотронулась до ладони Синклер, а затем, медленно кивнув, отправилась навстречу своим родным. Энид, глубоко вздохнув и взбодрившись, натянула приветливую улыбочку и последовала примеру Аддамс. ― А вот и она, ― обнимая свою безучастную дочь, что просто позволила заключить себя в объятия, жизнерадостно провозгласил Гомес. ― Мы так соскучились по этому осуждающему взгляду и юношеской усмешке. ― Как поживаешь, моя маленькая тучка? ― обрадовавшись встрече с дочерью, спросила Мартиша. ― Вещь же тебе обо всём докладывает?.. — смотря на переглянувшихся после этих слов родителей, отозвалась Уэнсдей. ― Я мигом раскрыла твою уловку. ― А-а-а… Как поживает малой? ― настороженно, с улыбкой спросил старший Аддамс. ― Все его пальчики… на месте?.. ― Расслабься, не ломала я его пальцы… пока что. ― Ху-х, могло быть и хуже. ― Расскажи нам, нравится ли тебе в Неверморе, моя чёрная розочка. ― С тех пор, как вы меня здесь бросили, на меня охотятся, меня преследуют и даже пытались сожрать, ― совсем не меняясь в лице, спокойно перечислила Уэнсдей. ― Невермор, как же я тебя люблю, ― ещё более радостным голосом, с ностальгией улыбнувшись во все свои тридцать два, восхитился Гомес. ― Энид, дай мне на тебя взглянуть… ― потянувшись к съежившейся под пристальным взглядом матери волчице, сказала глава семьи Синклер. ― Одна секунда… Две секунды… Три секунды… ― Ты не делаешь депиляцию лица?.. ― Четыре секунды… Это новый рекорд, — вымученно улыбнувшись, вполголоса пробубнила Энид, уворачиваясь от начавшей обнюхивать её матери. ― Ты хорошо себя чувствуешь? Ты такая бледная. Ты ешь достаточно красного мяса? — стала засыпать свою дочь вопросами волчица. ― И я рада видеть тебя, мама, и тебя… папа. ― сделав на последнем слове свой голос мягче и теплее, сказала юная ликан.

***

― Не думал, что у вас тут так мило временами, ― оглядывая довольных учеников, делящихся последними событиями и успехами жизни перед их родителями, с улыбкой отметил Тайлер. ― Так и должно быть. Просто мы… исключение. На самом деле, не думаю, что был бы рад, если бы Он приехал, ― покрепче сжав руку, которая была переплетена с пальцами шатена, сказал Ксавье. ― Вот бы можно было вечно оставаться вот так, ни о чём не беспокоясь. ― Мы не сможем вечно избегать проблем, которые требуют решения… ― поправив прядку, что выбилась из небрежного пучка волос художника, повернувшись к Торпу, с иронией произнёс Тайлер. ― К сожалению, это так… Во сколько ты сегодня заканчиваешь смену? ― А что, будешь считать часы до моего возвращения? ― поиграв бровями, с доброй усмешкой спросил сын шерифа. ― Не паясничай… ― Смешливо отшутившись, Ксавье покачал головой. ― Хотел немного погулять по городу. ― Думаю, если сегодня не будет наплыва, то смогу улизнуть пораньше. А сейчас вынужден оставить тебя тут совсем одного… Может, притвориться, что я заболел?.. ― Тебе пора, лучший работник месяца, ― с точно такой же смешинкой и озорством в укоризненом взгляде, развернув Тайлера за плечи в сторону входа, сказал Ксавье. ― Вообще-то, года… — ни капли не сопротивляясь художнику, с улыбкой заметил шатен. ― Всё, я побежал, будь умничкой тут без меня. ― Иди уже, ― помахав направляющемуся к выходу, но всё время оборачивающемуся на художника довольному Тайлеру, крикнул Торп.

***

― Да, пусть обыщут ту постройку вдоль и поперёк, ордер и разрешение от главного судьи на его арест я уже получил. Впервые появилась достойная кандидатура на роль нашего любителя изощрённого изобразительного искусства… Конец 4 серии. Продолжение следует. Тыры-дыдыц щелк щелк… тыры-дыдыц щёлк щёлк…