Tempora mutantur

― Да, пусть обыщут ту постройку вдоль и поперёк, ордер и разрешение от главного судьи на его арест я уже получил. Впервые появилась достойная кандидатура на роль нашего любителя изощрённого изобразительного искусства. ― Шериф, только что поступил звонок от группы, что отправилась в патологоанатомическое бюро. Было найдено тело коронера. Вот, это было обнаружено рядом с трупом… Молодой офицер протянул Доновану зип-пакет с предсмертной запиской, на которой виднелись следы кровавых отпечатков несчастного. Когда он пробежался глазами по крупному размашистому почерку, выражение лица Галпина искривилось, а глаза опасно сузились. ― Я так и думал. Райли, готовь машину для задержания преступников. Пора проверить как там проходят родительские выходные в Неверморе, и не только…

***

Голова Уэнсдей была полна мыслями, словно улей диких пчел, разворошённый непрошеным гостем, решившим полакомиться мёдом, и, к сожалению, взволнованные взгляды, которые бросала на ведьму оказавшаяся, по-видимому, ничуть не в лучших условиях волчица, пока ту отчитывала мать, делали всё только хуже. Уэнсдей всеми правдами и неправдами уже сделала несколько попыток улизнуть в Джерико, но внезапно возникшая перед их с родителями столиком во время полуденной трапезы Кинботт в сопровождении Ларисы своим предложением провести сеанс семейной психотерапии прямо в Неверморе разрушила последнюю надежду Аддамс на возможный побег. Но было ещё кое-что, что тяжким грузом сомнения тяготило разум брюнетки. Дело, что Тайлер передал ей почти что сразу же после их знакомства, никак не давало покоя юной ведьме. Поэтому, устав от этого цирка под названием семейный сеанс, она встала и напрямую спросила у опешивших Гомеса и Мартиши о том, что им известно о смерти Гарета Гейтса, но вместо ответов на свои вопросы получила лишь явный отказ и просьбу не лезть в то, про что она совсем не имеет понятия, от насторожившейся вмиг Мартиши. Вновь вернувшись в четырёхугольный дворик, Уэнсдей инстинктивно стала искать светлую макушку с разноцветными прядками. И, судя по всему, дела у ликана шли не лучше её собственных, ведь та сидела совсем ссутулившись и выглядела совершенно не типично для себя обычной подавленной и грустной, пока её мать, остервенело нарезая какой-то стейк, читала девушке нотации. Мартиша же, больше никак не реагируя на вопросы дочери, делая сосредоточенный вид, выбирала фрукты для своей тарелки. Откинувшись на спинку стула и мрачно насупившись, Уэнсдей сверлила взглядом без энтузиазма жующего свою тортилью Гомеса, зная, что в отличие от матери он точно рано или поздно расколется под пытливым взглядом дочери… Но внезапно главные ворота дворика резким толчком распахнулись, а в проход неторопливым шагом ринулись стражи безопасности Джерико во главе с шерифом Донованом. Вмиг разговоры затихли, а изгои всех мастей и видов уставились на хитро ухмыляющегося мужчину со значком шерифа на груди. Лишь Мартиша, сверкнув молниями во взгляде, опасно сощурила глаза. Донован же, проигнорировав взгляд миссис Аддамс в свой адрес, медленно стал приближаться к столику, где спиной к нему сидел внезапно переставший что-то жевать Гомес. ― Что вы тут делаете, шериф? ― обратилась к внезапному гостью Уимс, вставая на пути у мужчины. ― Объяснитесь! Но Галпин, проигнорировав кицунэ и ничуть не сбавляя шага, обогнул её сбоку, направляясь дальше к своей цели. ― Гомес Аддамс? ― подойдя почти вплотную к столику, где расположилась семья Аддамс, спросил шериф. ― Чем могу помочь… шериф? ― выйдя из-за стола и смотря прямо в глаза Галпину, спросил старший Аддамс. ― Вы арестованы по подозрению в убийстве Гарета Гейтса. Вы можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано — и будет использовано — против вас, ― надев наручники на растерянного и несопротивляющегося Гомеса, официальным тоном зачитал шериф, а потом, взяв мужчину под локоть, направил в сторону нескольких офицеров, выстроившихся вдоль периметра дворика: ― Парни, можете забирать его. ― Шериф, вы… вы что себе… ― тут же налетела на него взволнованная Уимс. ― Позволяю? ― с неким самодовольством закончил за неё Донован. ― Мисс Уимс, я задерживаю опасного преступника, против которого есть все улики, чтобы доказать его причастность к смерти Гарета Гейтса. Надеюсь, вы ещё помните такого. А сейчас… Есть ли среди присутствующих некий Ксавье Торп? ― Да, это я, ― спокойно выйдя из затихшей толпы, неуверенно сказал Ксавье. ― Тогда, молодой человек, вам тоже придётся отправиться с нами. ― Зайдя за спину парня, Галпин-старший защёлкнул железное кольцо наручников на худощавом запястье опешившего художника, тут же схватив в захват и вторую руку начавшего брыкаться парня. ― Ксавье Торп, вы обвиняетесь в убийстве трёх и более лиц с особой жестокостью… ― Что?! Вы ошибаетесь! ― не прекращая сопротивления, закричал медиум, краем глаза видя все те лица, что замерев уставились на их с Донованом возню. Не так себе представлял знакомство с отцом своего парня Ксавье, хоть формально с шерифом Галпином они уже были знакомы ещё с их с Тайлером общего детства. ― Значит, это не твоё, дружок?.. ― Достав блокнот из глубокого кармана своей куртки, Донован покрутил прозрачным пакетом с уликой перед испуганно расширенными глазами подростка. ―… ― Потеряв дар речи, Ксавье как рыба раскрывал и закрывал рот, смотря то на скрутившего его мужчину, то на до боли знакомый собственный блокнот со старыми зарисовками. ― Да будет тебе известно, что вот это было найдено на месте преступления на теле жертвы. Также нам хорошо известно о твоей страсти к рисованию. Всегда подозревал, что у творческих личностей беды с башкой… а о количестве рисунков, где ты подглядываешь за моим сыном, я вообще молчу, ― добавил мужчина, уже совсем тихо. ― Всё, парни, можем возвращаться. Сегодня у нас весьма плодотворный день. ― О нет… ― судорожно вздохнула Уэнсдей, глядя, как офицеры уводят Гомеса и Ксавье в сторону выхода из Невермора, одетых в наручники и совершенно потерянных. ― Уэнс… он ведь не… ― Судорожно жуя губу, к Аддамс подлетела Энид, смотря в ту же сторону, что и ведьма. ― Нет времени объяснять. Шериф даже не станет нас слушать… ― потянув Синклер за руку в сторону другого выхода из четырёхугольного дворика, на ходу продолжила ведьма. ― Нужно найти Тайлера. ― А как же твой отец?.. ― С ним всё намного сложнее…

***

Напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, Тайлер наслаждался спокойным солнечным деньком, старательно полируя стакан и иногда поворачивая его на свету, чтобы убедиться в качестве проделанной работы. Приятное щекотливое ощущение порхающих где-то под рёбрами бабочек никак не покидало парня ещё с того момента, как он попрощался с Торпом, и поэтому Галпину сегодня на смене и солнце светило ярче, и посетители казались приветливее, и на душе было легче, и уже казалось, что ничто не способно испортить парню рабочий день… Как вдруг, громко и противно ударив колокольчиком об косяк входных дверей, в кофейню небольшим ураганом влетели Энид и Уэнсдей. Вот тут звериное нутро парня мерзко так полоснуло по крылышкам бабочек, остро кольнув где-то под рёбрами, и за эти пару секунд сердце шатена действительно пропустило пару сокращений, замерев вместе с ним. ― Тайлер! Твой отец арестовал Ксавье и думает, что он маньяк!.. ― Он арестовал его прямо на глазах у всех!.. ― одновременно заговорили девушки. ― Что?! Что за бред! ― Я не хотела, чтобы так вышло, ― немного успокоив Синклер, придержав ее за локоть, начала Уэнсдей. ― Я думала, что Ксавье и есть тот маньяк-художник и что монстр этот тоже его рук дело. ― Аддамс, что… ты… сделала? ― буквально по слогам почти не своим голосом взревел Тайлер, понимая, к чему девушка клонит. ― Я принесла рисунок с подписью Ксавье твоему отцу… Должно быть, он их сравнил, и… ― Уэнсдей!.. ― С силой содрав с себя фартук и перепрыгнув стойку, Тайлер кинул предмет униформы в руки растерянной Синклер, после чего выбежал из кафетерия. За ним рванула и Уэнсдей, хорошо понимая, что сделанное будет очень сложно исправить. ― А… а мне то что с этим делать?.. ― Обращаясь к пустому залу кофейни, чуть не хныча спросила Энид, комкая ещё тёплую бордовую ткань фартука.

***

― Спрашиваю тебя еще раз. Это твоё?.. ― устало потирая переносицу и стоя перед одной из камер с решетками, спросил шериф Галпин у уже порядком исчерпавшего свои эмоциональные ресурсы осунувшегося парня, которого к этому времени уже успели переодеть в серую ещё более гнетущую морально форму заключенного. ― Да… Но я никого не убивал… ― И как же это тогда прикажешь трактовать? ― Я правда не знаю, как он там оказался… ― А как ты объяснишь, что мы нашли точно такую же краску, что и в твоей мастерской? ― Краску можно просто купить… Я её не сам делаю. ― Такой краской, дружок, во всём Джерико по карману пользоваться только тебе. ― Это ничего не доказывает… Бред какой-то… ― тихо негодовал Ксавье, прикрыв покрасневшие глаза и оперевшись спиной о холодную стену своей камеры. За время этой скорее моральной пытки, нежели допроса с пристрастием от шерифа, парень успел продрогнуть до самых костей, ведь камеры заключения в их небольшом захолустье, вопреки всем уверениям мэра, были совсем не приветливыми к своим будущим, или нынешним, постояльцам. Именно в этот момент как никогда чувствовался контраст того, что он ощущал, лежа в обнимку с Галпином-младшим и наслаждаясь теплом и заботой шатена ещё только сегодняшним утром, и того, как сейчас предательски стучали зубы, а мышцы буквально стягивало от холода и страха… страха неизвестности при каждом обвинении от Галпина-старшего. ― Я всё равно вытяну из тебя правду, даже если придётся подождать. ― Можете делать, что хотите… Я всё равно никого не убивал… Вдруг на весь участок послышались громкие шаги, а затем и звуки перепалки, в которой отчетливо прослеживалась нецензурная брань и почти что звериный рев, который, впрочем, явно принадлежал человеку. Выглянув в коридор, шериф застал одного из своих офицеров прижатым к стене… даже не так, скорее припечатанным на весу к стене и пытающимся оказывать сопротивление ни кому иному как Тайлеру. В метре от них находился ещё один полицейский, но уже в отключке. ― Тайлер?!.. Ты что вытворяешь? ― тут же оттаскивая явно с трудом контролирующего себя парня от несчастного, рявкнул Донован. ― Что я творю?! ― Наконец расцепив пальцы на воротнике формы офицера, Тайлер резко обернулся к отцу. ― Это что ты творишь, обвиняя невиновного человека в убийстве. Где он?.. Папа, где сейчас Ксавье? ― Ксавье Торп ― преступник, против которого у нас имеются улики. Послушай… ― Нет, Отец, это ты меня послушай! Я могу чем угодно поклясться, что он ни единой живой души не тронул, не то что кого-то лишить жизни! ― Тайлер, успокойся! У нас есть неопровержимые доказательства… ― Я знаю про все ваши доказательства, и единственное, что они доказывают, — это то, как легко вас обмануть. Ксавье подставили, и я могу это легко доказать. Вспомни, когда произошли все эти преступления? Вспомнил? Так вот, все эти разы мы с Ксавье были вместе. Мы были у него в мастерской, а тот блокнот… ― Так значит, ты знал с самого начала, кому он принадлежит? И тот раз… Ты специально! ― Да, потому что кто-то явно хочет, чтобы все считали, что ваш маньяк — это именно Ксавье. ― Отец… где ключи от камеры?.. ― совсем тихо, стараясь ровно дышать, сорванным голосом просипел Тайлер. ― Тайлер, я не могу выпустить преступника только потому, что ты этого захотел… ― Пап… Где ключи? ― Тайлер! ― Если ты мне сейчас же не отдашь эти чёртовы ключи, то я прямо здесь перекинусь и самолично выломаю прутья в его решётке. Я не шучу. В наступившем молчании было слышно лишь тиканье настенных часов и зарождающиеся вдалеке отзвуки быстрых шагов. Как и ожидалось, услышав грохот перепалки, остальные офицеры тут же поспешили на помощь. Стоя напротив друг друга, отец и сын неотрывно смотрели друг другу в глаза, ведя молчаливый бой на доверие… И, всё же сдавшись под напором и упрямостью Тайлера, Донован сдал свои позиции, тяжело вздохнув и показав связку с ключами. ― Сынок… ― начал вкрадчиво и осторожно шериф, видя по тяжёлому и уже поблескивающему чем-то совсем не человеческим взгляду, что тот не шутит. ―…Я клянусь мамой, что он правда был со мной. Прошу, поверь. Я докажу, что он ни в чём не виноват… ― Шериф! Вам нужна помощь?.. ― вбежав в помещение, крикнул подоспевший на шум офицер. ― Нет, Райли… Я сам разберусь. ― Загородив парню путь до тяжело дышащего Тайлера, шериф успокаивающе кивнул подручному, мол: «Не о чем беспокоиться, я сам». ― А как же.? ― Указав взглядом на двух полицейских, что были в отключке, быстро спросил паренёк. ― Просто небольшая потасовка… и вообще, подготовка у вас ни к чёрту! Как с такими вообще кого-то ловить, если с полтычка отъезжаете, хлюпики? ― переходя из защиты в нападение, сделал выговор тут же подобравшемуся офицеру Донован. ― Позови миссис Харбс из медпункта, путь тащит нашатырь. ― Есть, сэр, ― не решившись перечить старшему по званию, без энтузиазма промямлил Райли, после чего, развернувшись, отправился выполнять поручение. Подойдя к замершему сыну и глядя в сторону от него, Донован прислонил раскрытую ладонь к его плечу, звякнув при этом связкой. ― У вас есть пару минут… и чтобы я потом обоих не видел, понял? С этого дня у Торпа домашний арест, и ты… лично смотришь, чтобы он не натворил чего, а теперь проваливайте. Оба… Сказав это, шериф направился к одному из парней приводить его в чувства, присев и несильно похлопав беднягу по щекам. ― Спасибо, пап… ― Тайлер же подхватив ключи, ринулся в сторону помещения с камерами. ― И ещё!.. ― Вновь повернувшись и окликнув сына, как-то запоздало после запала негромко обратился к Тайлеру шериф, напоминая своим голосом больше бурчание пожилого человека, нежели наставление отца. ― Якорь у тебя какой-то хлюпенький… Ты бы его накормил, что ли. ― Хорошо… но это только так кажется. ― Всё же успокоившись и усмирив всё это время воющего и стонущего внутри себя Хайда, готового было в любой момент и вправду разнести участок по кирпичику, Тайлер ринулся к своей цели, быстро пересекая коридор, ведущий к камерам заключенных. Забежав в помещение и быстро оглядываясь по сторонам, Галпин быстро обнаружил почти что одинокую камеру со свернувшимся внутри у самой стенки калачиком Торпом, кожа которого отчётливо контрастировала своей бледностью с грязно-зелёной облупившейся краской на этой самой бетонной стене, на которую парень опирался. Быстро открыв дверь решетки, Тайлер пожалел, что в порыве ярости не захватил никаких тёплых вещей вроде куртки с собой, поэтому, приземлившись перед Ксавье на колени, он медленно отнял одно из ледяных запястий от лица того, встречаясь с удивлённым, если даже не шокированным таким поворотом событий медиумом. ―… ― Всё же подняв в таком же молчаливом недоумении голову от своих колен, Ксавье ещё минуту пялился на пытающегося осмотреть его на наличие видимых повреждений и попутно греющего ледяные костяшки рук художника Тайлера. ― Тайлер?.. ― Всё хорошо, принцесса… Твой рыцарь пришел за тобой…

***