Tempora mutantur

― Что… что ты тут делаешь? ― всё так же продолжая пялиться на взбудораженного на вид Тайлера, спросил чуть хриплым и продрогшим от волнения и холода голосом Ксавье. За эти несколько часов, что показались медиуму вечностью, он уже успел себе навоображать невесть что относительно того момента, когда шериф решит сообщить своему сыну, что Тайлер всё это время дружил с предполагаемым маньяком, хотя сам Торп по-прежнему считал всё это одним большим дурным сном, от которого он обязательно проснется в родных и очень тёплых объятиях, вот только нужно ущипнуть себя побольнее. ― Я все объясню, только для начала давай уже уйдём отсюда. Ты весь ледяной… ― Буквально поднимая парня за худощавые бока и оглядываясь туда, откуда он пришёл, на предмет наличия нежеланных свидетелей, сказал Тайлер помогая Ксавье подняться. ― Но твой отец… ― Он в курсе… и это… ― Повернув голову обратно и смотря в покрасневшие и уставшие глаза медиума, Тайлер одной рукой провел инстинктивно по своей шее, растирая кожу докрасна. ― Пожалуйста… Прости старого дурака за всё… вот это. Он не со зла. ― Мне правда можно вернуться?.. ― Да. Когда они выходили из помещения с камерами заключенных, взгляд Тайлера зацепился за небольшие ячейки, обустроенные, по-видимому, как временные хранилища для личных вещей здешних постояльцев. Быстро пробежавшись глазами по номеркам, шатен не стал терять время на поход за ключом ещё и к камере хранения и просто выломал железную дверку небольшого ящечка, просунув пальцы в округлые отверстия и дёрнув её на себя. ― Я потом объясню всё отцу, ― поспешил оправдаться Тайлер, когда Ксавье посмотрел на него не сильно выразительным, но довольно хорошо читающимся осудительным взглядом. Всё же не хотелось, чтобы у Тайлера из-за него было ещё больше проблем. Быстро натянув на брюнета его худи поверх этого совершенно не греющего тюремного безобразия, Тайлер мягко подтолкнул наконец почувствовавшего тепло на озябшей коже художника в направлении запасного выхода из полицейского участка: ― Идём. У самого выхода из полицейского участка они столкнулись с запыхавшейся Аддамс, которая была в разы медленнее Тайлера, а потому успела добраться до полицейского участка только сейчас. Смерив грозным взглядом брюнетку, Тайлер, приобняв продрогшего художника, прошёл мимо пытающейся отдышаться ведьмы, обходя её стороной и не проронив ни слова. ― Я рада, что всё обошлось… прости, Ксавье, ― делая огромные усилия над собой, хрипло извинилась Уэнсдей. ― В следующий раз, Аддамс, посоветуйся с кем-либо, прежде чем совать свой нос в чужие дела. Своей самонадеянностью ты делаешь всё только хуже, ― всё же остановившись и закатив глаза, не поворачиваясь к девушке, раздражённо кинул Тайлер. ― Хотя бы с нами… ― с долей обиды в голосе добавил художник, который, в отличие от Галпина, не стал упускать возможности увидеть невероятно редкое зрелище под названием извиняющаяся и виноватая Уэнсдей Аддамс. ― Твоего отца… его тоже отпустили? ― Нет. Сейчас он даёт показания по делу Гарета Гейтса. ― Твоего отца арестовали? ― немного сбавив спеси и раздражения в голосе, спросил у ведьмы Тайлер, поворачиваясь вслед за Торпом к брюнетке. Та же только слабо кивнула, глядя в глаза парням, постепенно возвращая себе вновь бесстрастный вид в выражении лица. Что-то явно подсказывало сыну шерифа, что призраки прошлого просто так не возвращаются, тем более, когда так удачно подвернулись родительские выходные, да и убийства, в которых обвиняют его парня, в последнее время действительно участились. ― Тебе что-то известно об обстоятельствах того происшествия? ― Настал черед ведьмы задавать вопросы. ― Не здесь, ― вновь глянув в сторону участка, сказал Тайлер. ― Приходи вечером к нам в комнату. Поговорим. Затем, развернувшись и взяв Ксавье за руку, шатен направился в сторону кафетерия, где, должно быть, оставшись совершенно одной, волчица уже сходит с ума, не зная, как быть. Но когда парни добрались до Флюгера, внутри их ожидал сюрприз. Даже несмотря на отсутствие каких-либо знаний относительно обязанностей обслуги в этом заведении, Энид, натянув на себя фартук Тайлера, мило беседовала с двумя посетителями, ожидавшими у стойки. ― А вот и наш бариста, спасибо за ваше ожидание! ― вмиг обрадовавшись, вымученно заулыбалась блондинка, показывая на вернувшегося и удивлённого Тайлера так, чтобы не было заметно, что у неё уже глаз от нервозности начал дёргаться. Теперь настала очередь Ксавье мягко пихнуть застывшего шатена под рёбра, чтобы тот из опешившего состояния перешел в полностью рабочее. Поймав на себе обеспокоенный взгляд, Ксавье тихо цокнул, закатив глаза. ― Со мной всё уже хорошо. Вперёд, а я подожду пока за столиком. ― Да, прошу прощения за ваше ожидание. Что желаете заказать?.. ― быстро подыграв Синклер, спросил у двух посетительниц Галпин, попутно натягивая свою рабочую дружелюбную улыбку, а затем, проходя мимо улыбающейся блондинки, быстро шепнул той на ухо: ― Спасибо, что выручила. ― Вы оба мне ещё должны будете, ― быстро шепнула ему вслед Синклер, отдавая фартук обратно его владельцу и грациозно юркнув за один из столиков у окна вслед за разместившимся там художником. Пока Тайлер занимался своими прямыми обязанностями, Синклер вкратце рассказала художнику о том, что после того как их с Гомесом Аддамс увезли подручные шерифа, они с Уэнсдей сразу же кинулись к Тайлеру, а тот уже в участок. Энид также рассказала и про расследование ведьмы и про то, что Уэнсдей никогда не признается, но ей очень стыдно за то, что она ошибочно обвинила Ксавье и, чего уж тем более не должна была делать, тайно пробралась к тому в мастерскую. ― Прошу, прости её… ― хлопнув в ладоши перед собой и виновато опустив глаза в столешницу, попросила прощения ликан, а затем, подняв глаза, но не размыкая рук, добавила: ― Она места себе не находила после вороньего бала и собиралась поговорить с шерифом, но не успела. ― Почему все вокруг говорят о том, про что я даже не в курсе?! Что вообще происходит в Джерико? ― Ксавье был настолько морально выжат, что даже сил на то, чтобы повысить голос, в нём не нашлось. Вместо этого парень устало откинулся на мягкую обивку кресла, чуть сильнее кутаясь в своё худи. ― Если верить слухам, кто-то убивает нормисов в Джерико. Причём не просто убивает, а с помощью яда, а на самих трупах… ― Сделав огромные глаза и выражение, полное ужаса, она придвинулась ближе к медиуму, продолжив: — А на самих трупах всегда следы краски. Поэтому между собой стражи порядка прозвали его художником-психопатом. ― Жертвы исписаны краской?.. ― как-то с недоверием переспросил парень. ― Да. Бедняги разрисованы, как и те места, где они были найдены, ― с полной уверенностью в сказанном проговорила Энид. ― А ты откуда столько про это знаешь?.. ― Ты мне не веришь? Не недооценивай мою способность добывать информацию…― Сделав обиженный вид, Синклер тоже облокотилась спиной на спинку своего кресла, попутно скрещивая руки на груди. ― Нет, нет, я верю. Просто такие подробности, нуу… ― Один из оперативников, работающих у отца Тайлера, является парнем подруги Йоко, и иногда он рассказывает ей чуть больше, чем можно рассказать, а уже она рассказывает Йоко, а она… ― Я понял, ― прервав разъяснительную тираду ликана, кивнул блондинке Ксавье. ― И поэтому они подозревают меня? ― Ну ты… что-то типа местной знаменитости в нашем небольшом городке. Знаешь ли, все прекрасно помнят вашу с Тайлером драку за ту картину на кирпичной стене возле главной площади. Сам знаешь, сколько шума было… ― с умным видом и иронией сказала волчица, а затем, хитро прищурив глаза, подколола художника. ― А сейчас вон оно как всё повернулось, что никак друг от друга отлипнуть не можете. ― Это всё равно совсем не выглядит как обоснованное обвинение, ― проигнорировав подкол ликана, пожаловался Торп. ― Насколько мне известно, на одном из трупов были найдены рисунки «якобы маньяка-художника»… а затем Уэнсдей, думая, что ты и есть преступник, принесла твой рисунок с подписью. Должно быть, шериф использовал это как доказательство. ― Не думаю, что он так решил только по тому рисунку, что принесла Уэнсдей. Значит и те, первые, были тоже моими, ― задумавшись, нехотя сказал медиум. ― По крайней мере, пока шериф Донован меня опрашивал, он искренне верил в то, что говорил. ― Значит… кто-то пытается тебя подставить? ― Я не знаю. Я уже ничего не знаю относительно всего, что тут творится. ― Ты про тот случай с Юджином? ― осторожно спросила Синклер. ― Не только… ― расцепив руки и обняв себя ими за плечи, ответил медиум. ― Незадолго до этого было ещё одно нападение похожей твари, но Тайлер… Замолчав на несколько секунд, художник повернул голову в сторону разговаривавшего с клиентами Галпина, пока тот, уловив взгляд художника на себе, не ответил Ксавьеру точно таким же, но с явно пробивающимся беспокойством в глубине зелёных глаз. Посмотрел. Синклер же, заметив ряд белёсых рваных полосок на шее художника и срастив дважды-два, озвучила свою догадку, закончив мысль, тем самым, за Торпа: ― Он спас тебя. Точно так же, как и Юджина. ― Да. ― М-д-а, как-то странно это всё. Пока Синклер, раздумывая, постукивала острыми коготками по столешнице стола, Ксавье внезапно вспомнил свой сон, в котором измученные и изувеченные тела, покрытые краской, стеная, тянулись к медиуму, и тут до парня внезапно дошло, что это были не просто очередные кошмары, а ничто иное как вновь обратившиеся к медиуму души убиенных. Точно так же, как и в его детстве, когда он «помогал» отцу в его работе. Им точно нужно всем поговорить. Возможно, Уэнсдей тоже что-то «видит» про всё это.

***

― Моя маленькая буря, как твоя мама? ― глядя на находящуюся явно не в духе дочь по ту сторону стекла в камере для переговоров, спросил Гомес. ― Разбита. Не любит, когда ты в оранжевом. После того, как они договорились с Тайлером о встрече этим вечером, Уэнсдей краем глаза заметила идущую в сторону городского кладбища Мартишу и, наблюдая за ней издалека, смогла увидеть, что её мать оставила у одного из надгробий розу, в манере, свойственной только ей. ― Сегодня она возложила на могилу розу… На надгробии было написано «Гарет Гейтс». За его убийство тебя и арестовали. Не объяснишься?.. ― Гарет… был по уши влюблен в твою мать. И, приняв свою одержимость за чувства, он стал её преследовать… ― Припертый к стенке пытливым взглядом дочери, Гомес стал рассказывать события того вечера, когда был убит Гарет. ― Отец Гарета был фанатиком, который ненавидел изгоев, и он был в ярости, когда твоя мать отказала его сыну. Во время школьного бала всё достигло критической точки… Мужчина рассказал, как Гарет, обезумев от любви к красавице Мартише, ворвался на вороний бал и напал на молодого Гомеса, в своих ослепляющих чувствах желая его убить, но был сам убит, когда в яростном порыве напоролся на саблю, которую Аддамс использовал для самообороны. ― …Это был ужасный… несчастный случай. Вот так всё и случилось в тот злополучный вечер… Вот только… Уэнсдей ни капли не верит в правдивость слов отца. Слишком ярко язык жестов мужчины кричит о лжи его хозяина. Нет уж, ведьме в полной мере хватило ложных догадок и того, к чему привело её заблуждение в отношении Торпа, а здесь и подавно. Её родители намеренно что-то скрывают от Уэнсдей, и раз отец сам не до конца поверил в свой же обман, то и Уэнсдей не намерена больше слушать эти бредни. ― Я не прощаюсь с тобой, отец. Мы скоро ещё увидимся. ― Выглядя всё так же холодно, Уэнсдей встала со стула, разворачиваясь вполоборота к закованному в наручники по ту сторону бронированного стекла Гомесу. ― Береги себя. Ты был… адекватным отцом. ― Gracias, Wensday.

***

― Милая, ты так внезапно испарилась, что я даже не успела понять, в какой момент ты ушла. Всё ли хорошо? ― раздался ядовито-обеспокоенный голос матери в трубке, когда Энид прислонила к уху свой телефон. ― Да, мам. Всё хорошо, прости, что так получилось… ― Вспомнив, что ушла, как только увидела обеспокоенно рванувшую в сторону главных ворот Невермора Аддамс, совсем ничего не сказав своим родным, вслед за ведьмой, быстро соображая, виновато протянула Синклер. ― Меня срочно вызвали на собрание кружка журналистов. Я совсем скоро вернусь. ― Ну что ты, дорогая, я совсем не тороплю тебя. Не переживай. Просто я хотела сказать, что у меня для тебя есть небольшой подарок. ― Не стоило, мам, ― виновато сказала Энид, почувствовав укол совести. Неужели её мама действительно хочет помириться, загладив таким образом свою вину за прошлую их ссору на почве «ненормальности» Энид? ― Мы ждём тебя, милая, ― прощаясь, произнесла волчица, отключаясь ещё до того, как Энид сообразила, что нужно что-то на это ответить. ― Тайлер почти закончил смену. Я думаю, он не будет против, если вы поедете с нами, ― делая вид, что он совсем не подслушивал, сказал Ксавье, смотря на Тайлера, который, повесив фартук возле барной стойки, направился в сторону их столика. В этот же момент колокольчик над входной дверью кафетерия издал трель над головой вошедшей во Флюгер ведьмы. ― А вот и Уэнс. ― Значит, можем возвращаться, ― произнёс уже Тайлер, прекрасно слышавший слова Торпа, как, собственно, и весь их разговор с блондинкой до этого, благодаря звериному слуху. Ехали они до Невермора почти что в полной тишине, каждый думая о своём. Разве что Тайлер следил внимательно за дорогой. Припарковавшись на парковке возле академии, они обусловились встретиться вечером, после того, как объявят отбой, а родители вернутся в специально обустроенное под временную гостиницу нежилое крыло общежития школы. Девочкам ещё предстояло встретиться с родными, а вот Тайлер с Ксавье отправились напрямую в свою комнату, ведь медиуму хорошо было бы выспаться перед их запланированным собранием, и лучше, если Тайлер за этим тщательно проследит.

***