Tempora mutantur

По возвращении Энид уже поджидали. Её мама, недовольно клацая зубами, при этом стараясь делать вид как можно более дружелюбный, крутила уже довольно подрумянившуюся маршмеллоу над открытым костровищем, пока где-то вдалеке раздавался гомон братьев блондинки и их довольная возня. Кивнув головой Уэнсдей, которая тихо оповестила волчицу, что будет неподалеку отсюда, ликан направилась к родителям. ― Прости, что задержалась. ― Ох, милая, ничего страшного, ― переглянувшись со всё ещё молчаливым отцом семейства, всё с той же елейной патокой сказала женщина. ― Так… то, о чем ты говорила по телефону… ― подсознательно ощущая какой-то подвох и неприятное прикосновение холодка где-то в глубине души, спросила её Энид, но женщина, даже не дослушав дочь, продолжила за неё: ― Да, подарок! У меня есть для тебя подарок! ― Здорово… но не стоило ничего дарить. ― Знаю, но я всё же решила, что мы начали выходные не с той ноты. Потянувшись к импровизированному столику в виде пенька, женщина взяла цветной конверт, перевязанный атласной ленточкой. На мгновение Энид даже допустила мысль о том, что её мама наконец-то решила загладить свою прошлую вину и сделать действительно искренний подарок, от души… Но это светлое чувство тут же отдало колким холодом внутри, как только за красивой цветастой мишурой стали проглядывать надписи лагерей для ликанов «с особенностями». ― Что это?.. ― совсем померкнувшим от разочарования голосом спросила Энид, прекрасно понимая, что держала в руках. ― Брошюры… в летний лагерь! ― с каким-то маниакальным самодовольством и излишней радостью ответила ей мать. ― Но… это ведь не обычный лагерь… Отправляешь меня на терапию для оборотней?! ― Не надо драматизировать, Энид. Я ведь хочу как лучше. Разве ты не хочешь обратиться и стать наконец-то… нормальной?!.. Резко встав со своего места и кинув на родителей взгляд, полный обиды, Энид тут же швырнула брошюры в костёр, а сама отправилась прочь отсюда, куда-нибудь, где она сможет успокоиться. К этому моменту Уэнсдей обнаружила одиноко сидящую фигуру у озера, что находилось совсем недалеко от пикниковой зоны Невермора. Поговорив с Ларчем, она спросила о самочувствии Мартиши, но, получив длинное мычание и понурые повороты головы, поняла, что та всё ещё в трауре. Обнаруженный же ею Пагсли, оставленный родителями, сейчас занятыми больше собственными внутренними терзаниями и сестрой, что так внезапно куда-то пропала, больше инстинктивно, чем осознанно, и наверное, даже тоскуя по Гомесу в какой-то мере, отправился на рыбалку, при этом даже забыв свои снасти. Приняв из рук Ларча большую кожаную сумку, она услышала его ободрительное мычание, ведь он тоже, хоть и по-своему, но все же переживал за их семью. ― Я поговорю с ним. ― Сказав это, ведьма вновь направилась к небольшому причалу у озера. ― Убирайся… Но как бы девушка ни старалась проявить заботу в близком для людей её понимании хотя бы по отношению к младшему брату, тот сейчас чувствовал себя потерянным и брошенным всеми родственниками одновременно. ― Ты забыл взять с собой это. ― Положив несколько удочек рядом осунувшимся подростком, Уэнсдей уселась рядом с ним, точно так же свесив ноги с пирса. ― Не подлизывайся… ты не такая, ― между строк намекнув на несвойственную для ведьмы мягкость, но не без внутреннего тепла упрекнул её вслух брат. ― Папа положил твою любимую наживку, ― смотря куда-то вдаль, невзначай произнесла девушка. Она-то уж точно знала, что может поднять настроение младшенькому. Хитро сощурившись, Пагсли полез смотреть содержимое сумки и, найдя там искомое, довольно улыбнулся, вытягивая лимонку наружу; но улыбка тут же померкла на детском личике. ― Как думаешь… что теперь с ним будет? ― Он сознался. Так что суда не будет. После вынесения приговора его отправят в тюрьму, где он сойдет с ума от разлуки с матерью. ― Я думал, меня в нашей семье посадят первым, ― негромко пошутил паренёк, рассматривая гранату у себя в руках, но в воздухе повисла минорная пауза. ― Ну же, проверь, клюёт или нет, ― видя вновь погрустневшего Пагсли, предложила Уэнсдей. Вытянув чеку, парень закинул лимонку аккурат в центр озера; тут же раздался всплеск воды от взрыва, в пузырьках бурлящей воды выталкивая на поверхность несколько тушек рыбы. ― Хороший улов. Взяв точно такую же лимонку, ведьма повторила маневр брата, наблюдая за ещё одним небольшим гейзером на глади до этого абсолютно спокойной воды. ― Я буду скучать по нему, Уэнсдей. ― Это не конец. Он невиновен. ― Но поймать настоящего убийцу… будет сложно. ― Я знаю, но мы должны держаться… Энид? ― завидев идущую к пирсу белёсую макушку, внезапно запнулась в своём наставлении для Пагсли Уэнсдей. Услышав голос ведьмы, Синклер чуть замедлила шаг, повернув голову в их сторону. Пагсли тут же кивнул головой в приветствии, а Уэнсдей, всё так же не показывая никаких эмоций, похлопала рукой по влажным от многолетней сырости доскам рядом с собой. Волчица с минуту сомневалась в том, стоит ли портить своим присутствием общение брата и сестры, но две пары глаз, которые смотрели на неё совсем без давления и напора, терпеливо ожидали от неё положительного ответа. Поэтому, ещё раз кивнув, уже принимая приглашение, Синклер заняла предложенное ей место. ― Не знал, что волки могут быть цветными, ― своим мягким, ещё имеющим детскую приятность, голосом по-доброму пошутил Пагсли, встречаясь с взглядом грустных глаз волчицы. ― Просто я неправильный волк, ― стараясь улыбнуться, всё с той же грустью отозвалась Энид. ― Это Пагсли ― мой младший брат, ― потянувшись в сумку за ещё одной лимонкой, сказала брюнетка. ― А я Энид, соседка твоей сестры по комнате, ― наконец справившись с плохими эмоциями, искренне улыбнулась волчица, протягивая ладонь для рукопожатия. ― Мне очень приятно познакомиться с девушкой моей сестры, ― как ни в чём не бывало ответил ей парнишка, принимая рукопожатие и смущая этим Энид настолько, что та так и замерла с протянутой рукой, даже после того как Пагсли вернул себе свою, но тут же отмерла, заправляя цветастые пряди за ухо. ― Она чем-то тебя обидела? ― больше риторически, чем действительно ожидая ответа, спросила Аддамс, всё же вытаскивая искомое из сумки. ― Она считает, что я совсем бесполезная, если, дожив до своего возраста, так и не смогла ни разу обратиться. Только сейчас Энид поняла, что делиться своими переживаниями вот так, с ещё совсем недавно незнакомыми людьми, ей было намного проще, чем с мамой. ― Ну, я помню, что как-то раз бабуля Гретель хотела сварить меня в котле, но я нечаянно всё испортил… у всех родителей свои заморочки, ― как-то совсем по-взрослому постарался подбодрить её Пагсли. ― В своей собственной жизни ты не обязана соответствовать её ожиданиям. Какой тебе быть ― решаешь только ты сама, ― протягивая гранату Энид, чуть мягче, чем обычно, сказала Уэнсдей. Энид же, приняв гранату в руки и на несколько секунд задумавшись, медленно кивнув, улыбнулась, краем глаза замечая, как Пагсли делает манипуляции руками. Когда же она повернула голову в его сторону, оказалось, что он показывает девушке, как правильно выдернуть чеку. Провернув всё так, как ей показывали, и послав мысленно все свои проблемы и несбыточные требования, тяготившие её всё это время, девушка закинула лимонку как можно дальше, вновь вызывая небольшой гейзер и довольные полуулыбки у брата и сестры Аддамс.

***

Когда они вернулись в свою комнату, было ещё совсем светло. Отправив Ксавье греться под горячую воду, Тайлер достал из рюкзака термос с приготовленным ещё на работе душистым чаем с приятным успокаивающим ароматом мелиссы и земляники. Действуя на автомате, он достал кружки, расстелил постель художника и создал приятный для глаз полумрак в комнате, зашторив портьеры, но его мысли были совсем не здесь. Он, будучи стратегом от природы, всё время прокручивал в голове все события, которые произошли за эти несколько месяцев после приезда Аддамс и всей этой чертовщины. Слишком много деталей в этой мозаике лежали одиноко на полях, как будто не находя места в общей картине, принадлежащие совершенно иному полотну. Звонок, раздавшийся на всю комнату, заставил парня внезапно вздрогнуть, вмиг возвращаясь на землю. Он достал из кармана своих джинс смартфон, на котором высветился телефон отца. Вот только звонил шериф Донован с их совсем древнего домашнего телефона, а не со своего сотового. Это заставило Тайлера немного напрячься, ведь по его воспоминаниям они выкинули эту развалюху ещё года два назад. ― Пап?.. ― Тайлер, Торп с тобой? ― сразу же без привычного хоть и скомканного, но всё же приветствия начал Галпин старший. ― Да, пап. Ксавье со мной, и нет, ты можешь не бояться, что он уже успел куда-нибудь сбежа… ― собирался уже пошутить парень, постепенно успокаивающимся тоном, но Донован не дал ему договорить, вкрадчиво, чуть ли не по слогам проговорив: ― Следи, чтобы он не покидал Невермор. Если потребуется — запри… ― Что за жестокость?.. ― Послушай старика, Тайлер. Я не шучу. ― Вздохнув на той стороне трубки, качество передачи звука которой оставляло желать лучшего, шериф сделал свой голос ещё тише. ― Как только вы покинули участок, к нам заявились федералы, а с ними ваш дружок, который якобы, по словам мисс Аддамс, умер ещё от твоих рук. ― Роуэн?.. ― Перекатывая это имя на языке с особой неприязнью на уровне глотки, Тайлер так и замер в нескольких шагах от своей кровати. ― Что они хотели? ― Требовали выдать им подозреваемого в убийствах и передать все имеющиеся улики по делу о серийном убийце и убийстве Гарета Гейтса. ― Но ты ведь не стал плясать под их дудку? ― Нет, но этот мелкий шкет верещал больше всего. Скажи спасибо Уокеру, он лично примчался их выпроваживать. ― Ты видел их удостоверения? Они точно федералы? ― Ты совсем недооцениваешь своего старика?.. Но тут ты прав. Их документы настоящие, вот только принадлежат они британской службе безопасности. ― На кой чёрт им ехать так далеко? ― Я не знаю, Тайлер… поэтому и предупредил. Я отправил за ними пару проверенных ребят, они подтвердили, что неудовлетворённые гости не собираются сдаваться так просто. Они поселились у Тони. Кажется, там же Уимс распорядилась поселить и некоторых родителей. Не знаю, связаны ли как-то эти события и выбранное ими время для визита, но он явно им нужен. Пока вы под защитой Уимс, они не рискнут сунуться в Невермор, и, кстати, я тут навёл справки о твоём парне… что? Ну, я же должен знать, кем является зазноба моего сына. Его отец — довольно большая шишка в правительстве Великобритании и весьма… ― Я знаю, пап. Его отец ― ужасный человек… До встречи с Ксавье я думал, что хуже, чем у нас с тобой, отношений между отцом и сыном не бывает, но… ты очень классный, пап. Спасибо. ― Я тоже рад, что мы смогли понять друг друга. Тайлер, мне пора возвращаться. Следи за Торпом, не суйтесь ни в какие передряги. Это уже работа копов. Ты меня понял? ― Понял, пап. Ты тоже береги себя. ― Тогда до связи, ― сказал шериф, после чего в телефоне послышались протяжные гудки. Всё же останавливаясь возле кровати, Тайлер ещё пару секунд невидящим взглядом пялился в отключенный экран. И снова всё идет наперекосяк, а хаос, творящийся вокруг, только набирает обороты. Сейчас их маленький городок просто кипит от наплыва гостей всевозможных мастей и родословных. В такой неразберихе легче простого пробраться при надобности в Невермор. В отличие от шефа Донована, Тайлер не был убежден в абсолютной неприступности Невермора, а с открывшимися подробностями и подавно. Из раздумий его вывел щелчок дверной ручки, после чего вместе с приятным запахом уже до боли знакомого шампуня и небольшими клубами влажного пара вынырнула макушка художника с накинутым поверх влажных волос полотенцем. Сам худощавый парень был одет в явно великоватую ему по размеру футболку и мягкие хлопковые штаны. Найдя глазами Тайлера, художник тут же озадачился, вновь теряя приобретённую расслабленность и спокойствие. ― Что-то случилось? Отмерев, Тайлер несильно покачал головой, заметив, как художник зябко переступает с одной босой стопы на другую. ― Ты вновь разгуливаешь босиком, даже в такую холодину?.. ― Разведя руки в сторону и источая на самом деле слишком сильную ауру беспокойства, Тайлер негромко обратился к медиуму: ― Иди сюда. Даже не подумав препираться, брюнет неспешно приблизился к сидевшему на краю своей кровати парню и, плавно оперевшись на его плечи, слишком грациозно для своих длинных и на первый взгляд неповоротливых конечностей уселся к тому на колени лицом к лицу. Его тут же сгребли в крепкие, но не удушающие объятья, что только больше подкрепляло опасения Торпа. ― Тайлер… ― Мягкое, ничего не требующее и не давящее на вопрошающего прикосновение длинных пальцев к щеке шатена и лоб ко лбу так, чтобы можно было видеть глаза. ― Расскажи мне. ― Я хочу защитить тебя… ― Ты и так защищаешь меня. Что случилось? ― Мягко обхватив лицо шатена двумя ладонями, медиум поцеловал чувствительное местечко возле виска, прямо рядом с зоной роста волос, затем ещё. ― Тебя ищут… Кто-то из служб безопасности Великобритании. Отец звонил, ― с неохотой позволяя художнику чуть отстраниться, честно проговорил Тайлер. Он не собирался врать Ксавьеру, но и волновать тоже не хотел. ― Тогда всё принимает весьма плачевный оборот. ― Это ничего не значит. Просто ты теперь действительно под домашним арестом. ― Но… но я ведь не смогу вечно быть здесь как взаперти… ― Прошу… это временно. ― Взяв изящную ладонь, Тайлер поцеловал ее тыльную поверхность, ластясь к ней. ― Я просто хочу быть спокойным, зная, что тебе ничего не угрожает. Отец с мэром Уэкером уже разбираются, в чём дело. ― Тогда тебе придётся позаботиться о том, чтобы мне не было скучно, ― после недолгой паузы всё же сдался Торп. ― Уверяю, тебе будет некогда скучать. ― Плавно проникнув руками под тонкую ткань футболки, Тайлер самыми кончиками ногтей повторил очертания позвонков Ксавье, поднимаясь к его шее. Притянув другой рукой парня за подбородок почти что вплотную, Галпин медленно, растягивая удовольствие, впился в ещё немного влажные после душа губы медиума. Когда художник довольно простонал, Тайлер слегка надавил языком на его нижнюю губу, и тот покорно приоткрыл рот, чуть наклоняя голову так, чтобы было удобнее отвечать на движения шатена. Сегодня им обоим необходима была разрядка, слишком много переживаний на один день. Адреналин, что ещё чистыми волнами струился в крови художника, лишь ярче разжигал желание, что уже давно отчетливо сидело внутри парня, отдаваясь зудом в каждой клеточке подросткового организма. Обняв Тайлера за шею и навалившись всем телом вперёд, Ксавье вынудил того откинуться спиной на кровать, в этот раз самолично проявляя инициативу, и, оторвавшись с почти что пошлым причмокиванием от губ не ожидавшего такого маневра парня, поцелуями спустился к шее Тайлера, но, нарвавшись на ворот его худи, нетерпеливо потребовал снять это. После того как большие, но изящные ладони прошлись по жилистым нагим бокам Тайлера, медиум сыто заурчал в поцелуе, запоминая чувствительными подушечками каждую линию рельефного силуэта шатена, где-то на периферии сознания отмечая про себя, что это в сотню раз лучше того, что он когда-либо себе фантазировал. Сняв с себя футболку, потянув её снизу вверх, медиум оказался прижатым к кровати после того, как Тайлер вновь вернул себе ведущую роль. Не разрывая зрительного контакта с художником, пока тот от переизбытка ощущений прикусил одну из длинных фаланг, Тайлер, медленно оставляя багровые отметины, спускался вниз, наслаждаясь тем, как Торп дрожит всем телом, тихо поскуливая от нетерпения. Уже хорошо заметный бугорок, приподнимающий лёгкую хлопчатую ткань на его штанах, красноречиво говорил о том, что Тайлер делает всё правильно. Дойдя до кожи впалого живота, Тайлер широким движением языка очертил аккуратное плато углубления пупка. Краями пальцев поддев завязки, он распустил небольшой бантик на хлопковой ткани. Поднырнув под края ослабленной резинки, Тайлер стянул их вместе с эластичной тканью боксеров, отшвырнув их куда-то в сторону не глядя. Теряясь между инстинктивным желанием прикрыться и настолько же сильным — развести ноги ещё шире, Ксавье лихорадочно старался не забывать дышать между влажными звуками поцелуев, исходивших от довольного, выцеловывающего с упоением его тонкие подвздошные косточки Тайлера. Широкие, слегка шершавые ладони, пройдясь по внутренней части бёдер, лишили брюнета необходимости выбора, одним плавным, но бережным движением разведя длинные ноги в стороны. Взяв парня под колени и подтянув его к себе, Тайлер потянулся к выдвижному ящичку прикроватной тубы, где были припрятаны смазка и презервативы, о которых художник якобы не знал. Выдавив щедрое количество вязкой прозрачной жидкости себе на ладонь, Тайлер на ощупь аккуратно очертил влажными подушечками дрожащие упругие мышцы, что тут же сжались от прикосновения. ― Прошу, расслабься. ― Всё так же без всякого давления он продолжил кружить вокруг входа, другой рукой поднимаясь к поджавшимся яичкам и наконец оплетая ладонью аккуратный длинный член, отчего Ксавье тут же громко и сдавленно выдохнул, и правда прилагая всё усилия, чтобы не усложнять Тайлеру его задачу. У Торпа всё же получилось сосредоточиться на приятных ощущениях и даже спокойно принять в себя сразу два пальца, которыми Тайлер аккуратно проникал внутрь, оглаживая нежные, сжимающиеся вокруг костяшек стеночки. Когда три пальца спокойно, без особого сопротивления смогли проникнуть внутрь, Тайлер бережно отнял искусанные пальцы изо рта Ксавье, мягко зацеловывая места вдавления зубов медиума. Ощущая всё и сразу, Ксавье чувствовал себя так, будто его тело плавится, превращаясь во что-то густое и текучее, как краска; Тайлер делал всё очень бережно, даже несмотря на то, что его собственный член давно уже по ощущениям напоминал жерло вулкана с лавой, текущей напрямую по венам. Когда к трём добавился ещё один палец художник, уже сам осмелев, стал покачиваться навстречу движениям, насаживаясь и хрипло выстанывая обрывками имя Тайлера. ― Прошу… ― тихо проскулил Торп, пачкая губы и собственный подбородок капельками вязкой слюны. ― Может быть немного больно… ― Всё хорошо… давай… Приспустив джинсы и высвободив себя, Тайлер зубами вскрыл шуршащий ярко-розовый квадратик. Раскатав латекс по всему стволу, он приставил головку к немного припухлому, но мягкому входу, плавно толкаясь внутрь. Если до этого Ксавье думал, что это пределом его чувствительности является ощущение, когда проходятся по бугорку простаты подушечек шершавых пальцев, то сейчас он просто задохнулся от того, насколько Тайлера было много в нём, на нём. Запрокинув голову в тихом скулёже, Торп инстинктивно потянулся к руке Тайлера, но тот опередил его, запрокидывая худые ладони себе за шею и мягко сцеловывая дорожки слёз, что вновь и вновь появлялись на щеках брюнета при каждом ощутимом толчке, совершаемом Тайлером. ― Тсс, принцесса… всё хорошо. Мне остановиться?.. ― Но Торп, поняв, что Тайлер неправильно расценил его реакцию, сцепив ноги на его бёдрах, лишь сильнее вжал в себя парня. ― Нет!.. Мне… очень хорошо… Расслабившись и вновь толкнувшись внутрь, Тайлер был вознагражден громким стоном и слегка сжавшимися вокруг его члена нежными стеночками. Было слишком жарко, слишком хорошо, Тайлер слишком сильно любил и боготворил это хрупкое существо, что так сладко стонет его имя, словно мольбу всем богам сразу. Хайд внутри парня урчал и мурлыкал так, словно внутри грудной клетки Тайлера сейчас самый настоящий ядерный реактор, готовый взорваться в любую минуту, а не просто заполошенно бьющееся сердце. А когда, приблизившись к грани, Торп стал бесконтрольно и неуклюже целовать его в край челюсти, уголки губ, плечи, при этом не разбирая уже, где реальность, а где нет, словно слепой щенок, что ещё совсем не умеет ладить со своими конечностями, вместе с тугим горячим узлом внизу живота Тайлера клубилась такая чистейшая и искренняя щенячья нежность, что парень не знал, как ещё выразить всё то, что он чувствовал внутри. ― Тайлер… я… ― Да, принцесса, я тоже. ― Поцеловав напоследок нежно, без всякого напора, Тайлер вновь обхватил ладонью член Ксавье, доводя того до разрядки всего парой движений. Почувствовав, как, задрожав всем телом, Торп сжался с ним глубоко внутри себя, Тайлер тоже достиг разрядки, вжимаясь в обмякшее и оттого ещё более льнущее к нему тело, после чего, стараясь не придавить медиума своей немалой тушкой, прильнул к нему сбоку. ― Ты как? ― спустя пару долгих и ленных минут медитативного пропускания длинных, ещё пахнущих шампунем прядок сквозь свои пальцы, спросил Тайлер, чуть приподнимаясь на локтях и касаясь тёплой на ощупь, чуть влажной кожи острого плеча Ксавье. ― Если бы я знал, что это будет так, то я бы не позволил нам терять время на сомнения. Это было потрясно. Вот только… ― Внезапно запнувшись, Ксавье вновь стал красным как помидор, потому что та логическая цепочка, что невольно сама собой возникла в его разморенном оргазмом воображении, совсем ему не нравилась. ― Только что?.. ― Ты… ты научился этому с кем-то? Глядя на это невинное, вопреки ситуации, больше испуганное, нежели озадаченное выражение на лице Торпа, с ну очень плохо скрываемой надеждой на отрицательный ответ в глубине карамельных глаз, Тайлер мысленно старался держать себя в руках, чтобы не наброситься на эту милаху с новыми силами. Поэтому, посильнее закусив щёки изнутри, так, чтобы не выпустить довольную улыбку, он совершенно серьёзно, даже философски продолжил: ― Ну, вначале я лет десять где-то рос, потом лет пять я бегал за одним художником, чтобы надрать ему задницу… ― И всё же вникнувший со смеху на этом моменте художник заставил Тайлера на мгновение сбиться, но тот всё-таки продолжил: ― Потом четыре года я бегал за тем же художником, уже имея совсем другие планы на то же место, и… дай-ка подумать — когда мне было заниматься ещё кем-то?.. ― Дурак… ― Беззлобно тыкнув Тайлера локтем под рёбра, Ксавье ещё ближе прильнул к парню. ― Спи, у нас есть пара часов до того, как объявят отбой.