Tempora mutantur

За несколько дней Невермор превратился в настоящий командный пункт для местного отделения полиции. Родительский уикенд был прерван досрочно, часть учеников, покинув школу по понятным причинам, разъехалась по местам своего проживания, а те немногие, что остались, были подвергнуты Уимс комендантскому режиму. К концу третьих суток с момента пропажи Бьянки Барклей и Ксавье Торпа шериф буквально поселился в одной из старых комнат, выделенной ему директрисой. Всё равно он, вооружившись отрядом самых проверенных ребят, безвылазно прочесывал округу Невермора, но все усилия были тщетны. Старые шахты, что ныне были в весьма печальном и ветхо-травмоопасном состоянии, что стали первым пунктом в их поисках, были слишком запутаны и расползались, петляя на многие километры от академии. Даже несмотря на все возможности и помощь самого мэра, каких-либо продвижек в этом деле они так и не добились. Как шериф и знающий своё дело человек, Донован понимал, что каждый день в этой веренице поисков отдаляет их от возможного шанса и вероятности найти подростков в здравии и, самое главное, живыми прямо пропорционально утекающему времени… А вот как отец он просто не мог уже смотреть на Тайлера, что хмурнел и серел с каждым днём всё больше и больше. Слишком отчётливо Галпин старший видел, как с надеждой из его сына утекает и сама жизнь. Тайлер совсем эмоционально выцвел, став тенью себя самого из прошлого. Он шёл в лес с рассветом и возвращался только когда был на грани того, чтобы выключиться прямо так, не приходя в человеческую форму. На просьбы отца отдохнуть и поесть хоть что-нибудь парень лишь отмахивался, а на убеждения Уимс в том, что так он Ксавье не поможет, лишь тихо игнорировал… Возможно, если бы не мисс Кинботт и её помощь, то он бы умер гораздо раньше от истощения, свернувшись клубком в их с Торпом комнате. Тайлеру с того самого момента, как, вбежав в оранжерею, он с ужасом почувствовал шлейф крови Ксавьера, тянущийся от тех небольших разводов на мраморной плитке, было тошно, мутно и так страшно, как ещё никогда не было. Он не смог уследить, не смог уберечь самое дорогое и светлое, а теперь Хайд внутри надрывно выл, выл так, что этот жалобный истощённый скулёж леденящим кровь гулом стоял в ушах, а мысли крутились, словно старая исполосованная чем-то острым пластинка для проигрывателя, переживая по мельчайшим деталям из раза в раз тот вечер заново. Каждый раз возвращаясь в тишину комнаты и падая на кровать безвольным мешком с костями, обтянутыми кожей, Тайлер как в детстве пытался закутаться поглубже в одеяло, слепо отрубаясь только ради того, чтобы, проснувшись, вновь отправиться на поиски… и, возможно, где-то совсем глубоко внутри, совсем чуть-чуть, надеясь, как в детстве, на крохотное чудо, что это всего лишь вновь кошмары его одолевают, что вот он откроет глаза, а там рядом с ним будет сопеть взлохмаченная макушка его Принцессы… Но просыпаясь в звенящей тишине старого безлюдного крыла, он не имел силы даже закричать от этой внутренней и окружающей его пустоты. Впервые он чувствовал себя абсолютно бессильным, и даже Хайд, которого Тайлер наконец-то принял как часть самого себя, не мог учуять следа Торпа. Мэрилин всё слишком хорошо просчитала, и, измазав стены катакомб в том составе, благодаря которому Тайлер и превратился впервые в Хайда, она напрочь стёрла следы. Энид тоже ничем не могла помочь в их ситуации: даже несмотря на старший род и возможности чистокровного ликана, она мало что могла сделать. С боем отвоевав право остаться в Неверморе и поставив ультиматум перед матерью, что она будет помогать по мере своих сил, а после получив от отца благословение и напутствие беречь себя, она вернулась в их с Уэнсдей комнату. Аддамсы же, напротив, остались в Неверморе, как и мамы Юджина, которым нашлось местечко в помощи на кухне. Мартиша, зная, что Ксавье тоже медиум, предложила обратиться к предкам за помощью, поэтому бывший зал тайного общества Белладонны превратилось в спиритический зал, где они вместе с Уэнсдей пытались просить помощи у Гуди. Аякс, Йоко и сирены тоже отказались покинуть Невермор. Во всём этом было странным только одно: самые близкие люди пропавших так и не объявились. Уимс, как ни старалась, так и не смогла добиться приезда отца Ксавьера, а мать Бьянки даже трубку не взяла под неодобрительный взгляд Кинботт, что тоже включилась в общую работу и всеми своими человеческими силами поддерживала Ларису и ребят. Старый дом Гейтсов, куда патруль тоже наведался, приведённый Хайдом к резным воротам, которые были, собственно, вскрыты методом выламывания прямо с железными петлями им же, был вылизан снизу доверху ещё до прихода опер-группы. Следы присутствия там подростков промелькнули искорками жизни и надежды в огромных глазах Хайда, но вот когда шериф обнаружил полупустые склянки с формалином и остатками недостающих частей тел тех несчастных, что стали жертвами маньяка, то все вновь вернулось в прежнее блеклое…

***

― Ты как? ― Смотря усталыми глазами на однобокий светильник луны, Энид выбралась через витражное окно на балкон. Сегодня, как и вчера, как и до этого, всё их продвижение в этом расследовании держится в основном на подсказках от давно почивших призраков предков семьи Аддамс. Сам Тайлер под угрозой сожжения останков Гарета Гейтса и обета найти и приволочь того даже с того света вынудил ведьм вызвать духов и этого рода, но те и сами не знали, где сейчас Мэрилин. ― Не так отвратительно, как хотелось бы… что это? ― принимая чашку с чем-то ароматным и пахнущим как магия из рук волчицы, поинтересовалась Уэнсдей. ― Спросила у твоей мамы, есть ли что-то… что могло бы поднять тебе настроение. ― смотря, как ведьма озябше обхватывает дымящуюся кружку двумя руками и делает небольшой, но явно согревающий глоток отвара с мелиссой, сказала Синклер. Сейчас, когда далекие отсветы фонарей поисковой группы всё ещё были видны в лесу за оградой, они стояли, прильнув друг к другу, на небольшой площадочке перед витражным полотном их комнаты. Одиноко стоящая виолончель уже давно не удостаивалась мига музицирования своей хозяйки, ведь у той напрочь отсутствовало желание сделать с этим что-либо. ― Вкусно? ― больше заполняя пустоту в пространстве словами, нежели сомневаясь в своих навыках, спросила Синклер, но ведьма, повернувшись к ней полностью, медленно потянулась для поцелуя, прикоснувшись губами к губам. ― Вкусно. Спасибо. ― Как думаешь… они живы? ― Втайне от Тайлера я каждый день настраиваю свечи ещё и на Ксавьера, но слышу в ответ лишь завывания ветра. Они живы. Вот только где они, мы не имеем никакого понятия. ― Медленно выдохнув белесые клубы морозного воздуха, Уэнсдей подвинулась так, чтобы блондинка смогла обхватить её локоть двумя руками, уместив цветастую макушку на плече ведьмы. ― Я боюсь, что вскоре он сойдёт с ума от этого всего… Вчера я слышала вой из общежития, и… я знаю, что такое означает. ― Сейчас мы можем только ждать. Гуди говорит, что Крэкстоун близко… Вот только какое вообще отношение этот старый психопат имеет ко всей этой ситуации?.. Бах-бах-бах! Внезапно раздалось у самых дверей Офелия холла. ― Что это?! Уэнсдей, там кто-то стоит у дверей! ― Прижавшись к брюнетке вплотную, Энид выпустила защитные коготки на руке, которой не держалась за ведьму. Посмотрев вниз, девочки встретились взглядом с человеком в капюшоне; на нём был чёрный плащ, а в руках — саквояж, вот только… ― Дядя Фестер? ― Прищурившись, Уэнсдей широко раскрыла глаза после того, как фигура неизвестного вдруг широко раскинула руки, а на большом несуразном лице, уже не скрытом под капюшоном, появилась широкая отдающая немалой долей безумия улыбка. ― Идём, Энид. Это мой дядя Фестер. Должно быть, отец всё же попросил его помочь нам с поисками. Всё же успев поймать уже пустую кружку из рук рванувшей было обратно в комнату Аддамс, Энид поспешила за нею следом.

***

― Мартиша, ты уверена… что он нам чем-то поможет? ― с сомнением и уже без привычной фирменной улыбки сказала Уимс рассматривая человека, которого в любой другой ситуации она бы в жизни не пустила на порог своей школы. ― Фестер ― специалист в своей сфере. Он долго работал с контрабандой из секретных архивов Третьего рейха, а совсем недавно и с Ватиканом. Никто лучше него не разбирается в Бестиарии. ― Мое почтение, мисс Уимс. Мне очень жаль, что мы не встретились с вами в других обстоятельствах. Никак не прокомментировав похвалу и откровенно оценивающий её фигуру взгляд, тяжело выдохнула кицунэ. Сил на то, чтобы изображать притворное добродушие, у неё уже не было. ― Идите за мной, я покажу, где мы храним останки того существа, что нам удалось обезвредить. ― Не дожидаясь реакции со стороны лысоватого мужчины, Уимс направилась к спуску в погреба академии. Там, стоя вплотную к каменной кладке, их уже ожидал Тайлер, по пояс раздетый догола и со следами недавней борьбы на перекатывающихся под кожей торса мышцах. К сожалению, всё, что им удалось обнаружить в старых шахтах, — это только то, что они кишели этими поганцами, что изрядно портили парню жизнь, заставляя терять и так слишком ценное и утекающее по крупицам так пугающе незаметно время. ― Такс-такс, поглядим что тут у нас. Подойдя к полуразложившемуся трупу, Фестер Аддамс осмотрел ровные и острые как бритва ряды зубов чудовища, а затем, взяв какую-то палку, оттянул лоскут обветренных вялых мышц, что источали мерзотный запах сладкой мертвечины и пачкали всё вокруг в истлевшей с признаками гниения крови грязно-зеленоватого оттенка. ― Ну что же я могу сказать, мы имеем дело с Сумерками. Да, это точно их почерк. Мертво и безвкусно. ― Сделав умозаключение, мужчина раздвинул пасть твари, рассматривая её вытянутый малиновый язык. ― Это умертвия Капитана Данса. В жизни не забуду такого, а вы, молодой человек?.. ― Я принёс эту хрень сюда, ― немногословно и без интереса, просто как факт констатировал Тайлер. Он смотрел на эту дохлую груду мышц и изо всех сил не давал себе даже допустить мысль, что его мальчик где-то один на один застрял с такой же образиной; и от этого тошнота подступала к горлу с двойной силой, но даже если бы ему и захотелось проблеваться, то было бы всё равно нечем. То, что отец всё же засунул в него последний раз, было всего лишь стаканчиком сладкого кофе с какой-то булочкой, по ощущениям ещё в прошлой жизни. ― Нет, я про другое. Вы ведь Хайд? Кивок ― уже сверхэмоция для него в таком состоянии. ― У Сумерек давнёхонько интерес к этому редчайшему виду существ. Я полагаю, на вас тоже было воздействие с их стороны. ― Торнхилл изначально хотела заполучить меня в качестве одной вот из таких зверюшек, но… но случился Ксавье, ― сипло надломившимся в конце голосом бесцветно сказал Тайлер. ― Хайд ― это порождение чистейшей сумеречной энергии. Они могут признать хозяином лишь одного господина, в остальном прекрасно смертоносная машина для убийства. ― Всё это бесполезно и бессмысленно… Ни это проклятое тело, ни эта сверхсила не помогли мне спасти то единственное, что я молил оставить… ― О-о-о, Хайдом не становятся, Хайдом нужно родиться. Во всяком случае, я знал вашего предка ― доктора Роберта Джекилла; он пытался остановить одну из шишек этой тайной организации, но всё закончилось весьма печально. Что сейчас, что тогда Они владеют ахиллесовой пятой сумеречных существ ― Моноканом. Веществом, что способно лишить силы любого изгоя, превратив его вновь в человека. Это по сути своей сильнейший яд, но лишь Хайды воспринимают это вещество как катализатор метаболизма. ― Если та дрянь, которую мне вколола Торнхилл, и та зелёная жижа, что напрочь лишает меня обоняния — это одно и то же, то я выжру её столько, чтобы её эффект прошёл. ― Ну зачем же так горячиться? Так к делу не подходят. Да будет вам известно о том, что у любого яда есть противоядие. ― Ближе к делу. Нам некогда слушать лекции о этой дряни, ― до этого стоящий чуть поодаль шериф устал слушать пустой треп. Всё, что касается подноготной предков его жены и матери Тайлера, он уже давно знал, но вот то, что его сына практически силой вынудили обратиться, пользуясь именно информацией, полученной из фамильного древа… Вот тут Донован был удивлён и крайне зол на себя, за то, что не смог уберечь сына. ― На самом деле вы ищете совсем не там. Преступник не покидал Невермора, а его цель, как и любая цель Сумерек, ― заполучение могущественных и свирепых существ в свои ряды. Мой предок, Гуди Аддамс, ценой своей жизни собственноручно заперла здесь, в убежище для сумеречных существ, построенном ею и вашим предком сильнейшего демона, являющегося первым основателем Джерико. Это и есть их цель. Части тел, что вы обнаружили, ― это жертва. Сирена ― чистая энергия жизни, а вот парень, он ― медиум, как я выяснил в ходе нашей беседы по пути сюда с Вещью, он проводник между двумя измерениями. Помнится мне, Ксавье Торп наделал немало шуму благодаря своим неординарным магическим данным в Лондоне. ― Дядя! ― ворвавшись в подвал, тут же подлетела к нему Уэнсдей. ― А вот и моя чудесная племянница, а мы как раз обсуждали воскрешение Крэкстоуна. Ты же видела, где он похоронен? Что же, думаю, самое время нанести ему визит, ведь если они и хотели бы вернуть его к жизни, то как не день кончины Гуди Аддамс для этого подошёл бы лучше всего?..

***