Scars and kisses

Утро раскрывает мне глаза На то, как надо правильно сказать О том, что нам с тобой не по пути Лети

***

      Оливер даже замолчал. Сэм бы тоже молчал, будь у него такой «букет». Упаси боже. И Джоанна была права — хорошо, что Сэм не переспал с ним.       — Последнее лечится антибиотиками, а ВИЧ… Понимаешь, не существует лекарства, чтобы полностью вывести вирус из организма, так что… С этим можно жить. При современном уровне медицины ты сможешь вести полную жизнь. Благодаря антиретровирусным, которые ты будешь принимать, подавляется размножение вируса, в результате чего восстанавливается или не нарушается функция иммунной системы. Пациенты, регулярно принимающие данные препараты, не способны передавать вирус даже при незащищённых половых контактах.       Мальчишку было искренне жаль. Он ведь не плохой. Совсем нет. Просто его судьба сложилась не так, как хотелось бы.       — Нам придётся сообщить обо всём твоим ближайшим родственникам.       — Нет! — Выкрикнул Оливер, поднимая на Сэма глаза, полные слёз. — Нет! Не смейте! Не вздумайте! Я… прошу! Умоляю! Не нужно сообщать.       Сэм сел на край больничной койки, а Оливер сразу же бросился ему на шею. Обнимал, дрожа всем телом. Ничего не остаётся, кроме как обнять мальчишку и погладить по спине. Это проявление сочувствия, не более того.       Люди всегда по-разному реагировали на подобные новости. Кто-то, как Оливер, начинал плакать и отрицать возможность. Кто-то — наоборот сначала не выражал никаких эмоций.       — У бабушки сердце слабое. Она не вынесет таких новостей! Хотите, я заплачу! — Оливер жался к Сэму, заливал слезами его плечо. А после добавил: — Деньгами!       Важное уточнение.       — Я не возьму у тебя денег, Оливер. Ты понимаешь, что мне необходимо ей сообщить? Ты несовершеннолетний.       Очень долго пришлось объяснять Оливеру, что противозаконно не сообщать родителям или опекунам. Сэма могут лишить лицензии. И, кажется, юноша даже понял. Рассказал о том, что родители живы, но они алкоголики, что живёт он с бабушкой, а сейчас якобы у друга. Вообще Оливер не стеснялся вываливать всю свою подноготную.       Из палаты Сэм вышел эмоционально выпотрошенный. Ужасное ощущение. С одной стороны, сам ведь остался и выслушал, но с другой, чтобы адекватно воспринимать всё это, нужно быть в состоянии стабильнее, чем Сэм сейчас. Но что сделано, то сделано. Он и не представлял, как работали терапевты. Нужно отдать Кастиэлю обратно папку, чтобы уже он занимался Оливером дальше. Сэм должен резать и зашивать людей, а не вот это всё.       «Поужинаем сегодня вечером? Я знаю отличный китайский ресторан! (: »       Сообщение от Руби пришло ровно в тот момент, когда Сэму больше всего не хотелось этого. Иногда ему просто хотелось не иметь вообще никаких средств связи и существовать в вакууме, чтобы просто выполнять свою работу и больше ничего. Но это было непозволительной роскошью.       «У меня ночная смена», — пишет Сэм в ответ.       Он не может одновременно встречаться и с Джо, и с Руби. Хотя ни с одной из них у него не было отношений. Технически. Сэм всё ещё не говорит «нет» ни одной из них.       Но от мыслей о «правильном» отвлёк звонкий шлепок по заднице от Габриэля.       — Как же я скучал по этой попке, м-м-м…       — Гейб! — Сэм обернулся, едва не выронив телефон из рук. Строго взглянул на Габриэля.       Да, коллега выглядел не так, как обычно. Похудевший, болезненно-бледный, но всё с той же весёлой улыбкой. Хотя глаза явно говорили о том, что Габриэлю точно не радостно.       — Ну что, герой-любовник. Колись, кто тебя так засосал?       От пронырливого взгляда ничто не укроется. Габриэль провёл по шее Сэма пальцами. По виду точно свежие. Вчерашние.       — С кем зажигал? Давай, рассказывай. А ещё я знаю, что у тебя сегодня ночная смена. У меня тоже.       Сэм знал, что это значит.       — Придёт Ровена?       — Бинго! — Габриэль щёлкнул пальцами и едва не подпрыгнул на месте, но только улыбнулся шире. — Она обещала принести что-нибудь поесть, а ты обещаешь мне рассказать, что там и как… Кабелюга, ишь!       Хорошо, что пейджер в кармане начал издавать звуки и Сэму пришлось удалиться. Ненадолго правда, потому что у Габриэля также запищал пейджер. Но они частенько работали вместе. Почти неразлучно. Волей судьбы.       В больнице бесспорно были и другие анестезиологи, другие хирурги, но также были и негласные правила и традиции. Например Фред не мог работать со Старлой, потому что у него начинали трястись руки, а если Сэм работал с Габриэлем, то операция вероятнее всего пройдёт успешно.       Справедливости ради, со Старлой никто не мог адекватно взаимодействовать кроме её мужа, которого называли блаженным все. Даже сама Старла.       — Падение из окна, множественные переломы конечностей. Требуется срочная операция, — сообщила медсестра, едва ли не налетая на Сэма, пока он мыл руки. — Шансы минимальные.       В таких ситуациях — экстренных, конечно же — хирург узнает, что за операция будет проводиться уже на месте. За столько лет Сэму уже не страшно. Его мало что волновало сейчас, если не брать в расчёт какие-то личные аспекты.       — Кто ассистирует?       — Габриэль и Чарли. За операцией будет наблюдать доктор Харвелл.       Это хорошо, что Чарли. Она очень внимательная. Внимательнее, чем Хейли или Лоран. А ещё она знала, что в операционной не место шуткам. В отличие от того же Габриэля.       — Старшая или младшая?       — Старшая.       Почему нельзя докторов с одинаковыми фамилиями называть ещё и по имени? Нужно всегда гадать, кто это.       — Хорошо. Скажи Гейбу, чтобы начинал.       — Ещё кое-что, доктор Винчестер, — медсестра остановилась в проходе. — Доктор Харвелл настояла на том, чтобы вы взяли в операционную стажёра.       — Какого ещё стажёра?       Этого Сэм не ожидал.       — Кевин Трен. Второй год ординатуры. Доктор Харвелл настаивает.       — Чёрт с ним. Пусть готовится.       Да и в целом Сэм не слишком любил стажёров. Ими занимается Хенриксен или Дюваль. Но теперь, видимо, всё будет иначе.       — Новая мамочка решила, что все практикующие хирурги должны заниматься подготовкой кадров, — сказал Габриэль, как только Сэм зашёл в операционную.       — Ты действительно хочешь говорить об этом прямо сейчас? — Сэм бросил недовольный взгляд на коллегу.       Чёрт, да на мужчине живого места нет. Как он так свалился? Но, если есть шанс, то Сэм его использует.       — Можем начинать.       Разум во время операции должен быть свободен от всех лишних мыслей. Не существовало ни Руби с кучей СМСок, которые периодически приходили на телефон Сэма, ни приглашения на Рождество, ни письма от сестры Мэдисон. Все эти мирские проблемы оставались там, за дверью.       — Зашивайте, — коротко бросает Сэм.       Шанс сыграл. Мужчина будет жить. Может быть, даже сможет ходить после курса реабилитации. Позвоночник почти не пострадал, спинной мозг в порядке. Хотя Сэм никогда не загадывал в таких ситуациях.       — Золотые руки, доктор Винчестер, — сверху, из колонки под потолком операционной раздался голос Джоанны, которая находится вместе с матерью на застеклённом наблюдательном островке.       Сэм не знал, как давно она там была. Но стало неловко. Как будто какие-то проблемы «снаружи» стали ломиться в дом, в его безопасное пространство.       Чтобы наблюдателей было слышно, необходимо было нажать на кнопку. Джоанна отходит от кнопки, возвращаясь к матери, лицо которой выражало крайнее недовольство. Элен очевидно была не слишком довольна, что дочь это сказала. Тем более кому Джоанна это сказала. Глупости какие. Элен не считала, что за такие мелочи, как операция, не закончившаяся смертью, нужно хвалить. Это ведь работа Винчестера — оперировать и спасать людей, также, как и работа любого другого врача. Кроме патологоанатома. Но Джоанна, видимо, придерживалась иного мнения. Ничего. Молодая, глупая. Придёт время и поймёт, что к чему.       — Ты не слишком увлекайся им, — Элен без интереса окинула операционную взглядом. — Как специалист — замечательный, но…       — Какие ещё «но», мам?       — Не важно. Делай, что я говорю, — женщина заправила за ухо прядь волос. — Идём, Джо. У тебя есть ещё дела в клинике, а у меня — в офисе.       — Тебе просто не нравятся Винчестеры, вот и всё.       — Возможно, но они всё ещё слишком похожи на своего непутёвого папашу, — Элен пожала плечами и на каблуках развернулась, чтобы уйти.       Джоанна усмехнулась. Мама всё ещё не могла отпустить то, что случилось с папой. Это было не слишком хорошо, потому что прошло уже пятнадцать лет, а Элен… В прочем. Это её право. Джоанна помахала своей маленькой рукой на прощание Сэма и вышла следом.       — Я всё правильно делаю?       Голос стажёра заставил опустить голову и взглянуть на то, как он зашивает. Кевин явно был не готов к такому заданию. А Сэм не готов к тому, что стажёр будет настолько бездарным, что не сможет зашить даже небольшую рану. День открытий.       — Что же ты такое делаешь! — Чуть не вскрикивает Чарли. — Седьмое пекло! Чему вас только учат!       И Сэму не удалось полностью отвлечься. Потому что Чарли очень внимательная. Внимательнее, чем Хейли и Лоран. Даже вместе взятые.       Следующая операция, которую будет Сэм проводить, назначена на послезавтра, так что теперь можно отдохнуть. По крайней мере, осталось надеться, что никто не решит лихачить на автомобилях, не устроит поножовщину или что-нибудь ещё, что вытащит Сэма из ординаторской и отправит в операционную, где он ещё шесть часов проторчит, пытаясь собрать мясной паззл. Но жаловаться не приходилось. Сэм обожал свою работу. Особенно ночные дежурства.       А сегодня оно особенное. Впервые за пару месяцев, в которые Сэму и Габриэлю не приходилось всю ночь быть друг с другом. То одно, то другое… Кажется, прошла уже целая вечность.       Дежурства с Габриэлем никогда не были плохими. Даже наоборот. Они были невероятно спокойными. Непонятно как, но в их смену не было никаких «форс-мажоров», словно какая-то сила не давала происходить чему-то плохому.       А Ровена была во всём этом словно прекрасным дополнением. С ней вечера не переставали быть томными. А этот — вообще был похож на какой-то ведьминский шабаш.       Когда Сэм зашёл в ординаторскую после освежающего душа и разговоров с Кевином о хирургии и о том, что уметь шить в их профессии — это важно, то захотел сразу выйти, потому что на диванчиках расположились слева направо: Чарли (она рыжая) , Ровена (и она рыжая) и Анна (она тоже рыжая). Огоньки обернулись и почти синхронно кивнули.       — Здравствуй, Сэм!       Стало жутко. Особенно, когда они засмеялись.       Перед ними Сэм не будет ничего рассказывать. Даже под страхом смерти, кажется. Это может плохо кончиться. Проклятьем? Нельзя знать наверняка. И нет, Сэм в эту чушь не верил! Но рассказать-то просил Гейб. Обойдётся! Не заслужил знать об этой ужасной ошибке, которая была на шее в виде ярких засосов. Сэм их стыдливо залепил огромным пластырем.       Ошибка.       «Нам не стоит больше видеться».       Кажется, что такое сообщение стоило отправить каждому, кто пытался проявить к Сэму ненужное ему внимание. Когда в последний раз у него было дежурство ночное, то не стало Мэдисон. Они хотели ехать в Китай, а Руби… Как будто нарочно теперь звала в китайский ресторан. А Сэм вообще упоминал Мэдисон в разговорах с Руби?       Такое странное чувство. Мэдисон попала в аварию пятого ноября, а сегодня уже двадцать первое декабря. Прошло чуть больше месяца, но по ощущениям — словно даже больше. Время всё ещё было странным. По крайней мере в восприятии самого Сэма.       Сообщение не отправлено контакту «Руби». И было бы, наверное, хорошо, если бы всё закончилось именно этим. Сейчас. Но почему-то было так сложно… Стоит поговорить с Руби лично. И сказать ей, что ничего не может быть, а не слать сообщения в мессенджере. Да. Сэм так и проступит. Позже.       «Хорошей тебе ночи. Увидимся в мои выходные после Рождества.»       Сообщение отправлено. И Сэм уселся на диванчик.       Габриэль закинулся «Тик-Таком», предлагая то же самое всем присутствующим.       — Давайте во что-нибудь поиграем! — Чарли едва ли не подскочила на месте от энтузиазма. В этом им с Джо нет равных.       — А во что?       Игра была выбрана из того, что у них было. Карты раздали. Началась почти ожесточённая схватка за первенство, пока Ровена лениво смотрела какой-то мексиканский сериал по телевизору.       — Я люблю тебя, Лукас!       — Нет, ты не можешь меня любить, Элиза. Я мексиканец, во мне течёт кровь с гуакамоле, я почти ацтек! А ты — белая, ты англичанка, Элиза. У тебя по венам течёт чай, а мои родители ненавидят чай.       Ровена покачала головой, слёзы смахивая с уголков глаз.       — Как же трогательно…       Анна смотрела на женщину и недоумевала. Как можно любить эту ересь? Может, когда ей станет под пятьдесят, то станет понятно?       — Вскрываемся! — Заявила Анна, ладошкой шлёпнув себя по бедру.       — Два туза, — ругнулся Сэм.       — Чем? — С интересом спросил Габриэль.       — Я лесбиянка! — Гордо заявила Чарли.       — А мы разве не в UNO играем? — Неловко покашляла Анна.       Присутствующие переглянулись. Обстановка более, чем смущающая.       — Гейб, ты хочешь с нами поделиться кое-чем? — Осторожно спросила Чарли, к мужчине ближе придвинувшись.       — Не горю желанием.       Габриэль от неё отодвинулся, перебираясь на диван к Ровене.       — Я просто пошутил. Это… такая шутка. Ха-ха! Видишь? Я смеюсь.       — Не убедительно…       Анна всхлипнула и положила карты на стол, закрывая лицо дрожащими ладонями.       — И не смешно, — Сэм строго посмотрел на Габриэля, а после Анну приобнял за плечи. — Всё хорошо. У твоего брата просто отвратительное чувство юмора.       — Мне нужно в отделение… Я хочу проверить близнецов Уотерс… Они… родились слипшимися… Как Сиамские… Завтра операция…       — С тобой сходить?       — Нет, спасибо, не нужно. Я сама!       И Анны уже не было в ординаторской.       На какое-то время становится тихо. Только мексиканский сериал Ровены продолжал радовать своими сюжетными поворотами. Там Лукас не узнал Элизу, потому что она сделала пластическую операцию, чтобы стать похожей на местную. Теперь её зовут Роза Мария и Лукас от неё без ума. Как и от гуакамоле, конечно же.       — Ты обидел сестру, — Ровена обнимала мужа, прижимая его к себе. По волосам гладила ладонью. Нежно-нежно. — Анна о тебе заботится и очень тревожится, а такие слова — даже в шутку — ранят её чувства.       В ответ Габриэль говорил что-то нечленораздельное.       — Дай ей немного времени успокоиться, а потом поговори, хорошо?       Кажется, следующее ворчание было положительным.       Сэм смотрел на эту парочку и как-то даже удивлялся. Какое поразительное взаимопонимание. Габриэль с ней не пререкался, слушал. Уважал или любил? Или что ещё может заставить человека так себя вести. У Сэма в голове образ Габриэля никогда не был покорным. Он был бунтарём, свободным от рамок…       Даже на сердце стало тепло.       — Хочешь к нам? — Более членораздельно спросил Габриэль, замечая на себе взгляд Сэма.       Он отрицательно головой качнул с лёгкой улыбкой.       — Нет, спасибо.       — Ну и зря.       Всё как будто стало хорошо. Перед Рождеством всегда так?       Ровена и Габриэль сидели вместе в какой-то непонятной, но, очевидно, очень удобной позе, Чарли окуклилась в плед, который принесла, и воссела на другой конец дивана, играя в стрелялку на телефоне. Вернувшаяся Анна без спроса внедрилась в клубок брата и его жены.       — Мы правда будем на Рождество все вместе?       — Ты можешь прийти утром и помочь мне с индейкой, если хочешь, — Ровена протягивает руку и Анну по её рыжим волосам гладит. — Мы ведь семья.       — Представляешь, Сэм. Придёт Люк с Джеком, Анна с Касом, наша тётка Амара, а ещё Фергус со своим сыном, — Габриэль поёрзал на месте, пытаясь в этом рыжатнике устроиться удобно. — Вечер в кругу семьи.       — Ты рад? — Сэм думал о том, что его вечер пройдёт не хуже. — Чарли, ты ведь тоже идёшь к Джо?       — А? — Она оторвалась от телефона. — Да! Я уже купила всем вам подарки, а ещё приготовлю шоколадный кекс с клюквой!       Всё и правда было так хорошо, что точно нужно начать искать подвох.