Стража Рассвета

По команде Гунмар и Изран выбили двери, Серана и Ам забежали внутрь тёмного и сырого святилища с кровавым фонтаном и витражом. Ам натянул тетиву лука, целясь, но вот цели нигде не было. Резко двери за ними захлопнулись, в них начали стучать стражи с обратной стороны, а потом перестали, послышался шум битвы. Вот она, засада. Из небольших арок показались множество гончих и драугров, а по центру комнаты из летучих мышей появился Харкон, в своём обличии вампира-лорда. Ам прицелился в него, но Серана его приостановила. Судя по её лицу, она была в бешенстве, но не торопилась убивать отца. — Серана, — начал Харкон, — ты, как и в детстве, пытаешься заводить питомцев. Забыла, чем это кончается? — Нет, отец. Такими речами ты меня не одурачишь. Ты знаешь, зачем мы здесь. — Конечно. Ты меня очень сильно разочаровала! Ради этого жалкого существа ты пренебрегла всем, что я тебе дал. — Ты ничего не перепутал? Да что я от тебя получила за жизнь? Разрушенную семью? Детство в страхе? Ты свихнулся на пророчестве, которое даже до конца не понимаешь! С меня хватит. Его ты не тронешь! — А клыки у тебя не только во рту! Чую… чую влияние твоей матери. Да, такой же взгляд и тон… Это так на неё похоже. — Нет! Я, в отличии от неё, не боюсь тебя! — А ты… — обратился Харкон к Аму. — Это тебе я должен быть признателен за то, что моя дочь предала меня? — Ты сам виноват в этом, — ответил Довакин, не переставая целиться в Харкона. — Ты взрастил в ней ненависть к себе сам. — Малая цена за благополучие вампирского рода. — Благополучие чумы? Не смеши меня, — Ама сильно напрягали звуки бойни и крики за дверью. — Ха, забавно, как ты закрываешь глаза на мораль, когда это удобно тебе. Скажи, если удастся убить меня, кто будет следующим? Валерика? А может сначала Серана? — Я не убью их. И тем более не убью Серану. Она дорога мне. — О, Бал… Значит, всё. Моя дочь была потеряна с тех пор, как впустила тебя — смертного, в своё холодное сердце. — У меня лишь один вопрос, отец: как ты так много знал про пророчество, не расшифровав свитки? — От вас же! В вашем проклятом форте у меня был шпион, но недавно он вернулся в замок с вестями о вашем походе, а сейчас, вероятно, уже убит вами. — Мне надоело, Харкон! — оборвал Ам’Арес. — Мне тоже. Мне хватило разговора с тварью и дочерью-предательницей. Я дам тебе лишь один шанс отдать мне лук и уйти. Второго такого шанса не будет. — Смотри чего удумал, — сказал Ам, лучше прицеливаясь. — Не дождёшься. Ам отпустил тетиву, и стрела полетела в Харкона, но на середине полёта её своим телом перехватила одна из гончих и испепелилась, стрела упала на пол. — Пути назад нет! — закричал Харкон и обратился в летучих мышей, разлетевшись по святилищу. Тут же вторая гончая выхватила лук зубами и пролетела с ним, но почти сразу тоже испепелилась. Однако лук оказался слишком далеко и подход к нему стали перегораживать драугры и стали оживать горгульи. Ам выхватил меч и стал отбиваться от нескольких драугров сразу. Ему в сапог вцепилась гончая, он разрубил ей голову. Серана отбивалась от драугров с другой стороны, использовала заклинания, которым её научил Ам и воскрешала мёртвых драугров на бой с оставшимися. Ам раскидывал драугров и руками, и мечом, они наступали нещадно, не давая даже вздохнуть, однако всех драугров и собак перебить им удалось, но остались горгульи. Только пара хотела уничтожить их, возник Харкон и резанул Ама в бок. Он сумел прорезать броню. — Трус! — выкрикнула Серана. — Покажись и сражайся лицом к лицу! Глаза Сераны вспыхнули, и она запустила в одну из горгулий такой мощный разряд, что та разлетелась по камушкам. Она истратила очень много магических сил на это, и её отец этим воспользовался. Также проскользнул между ними и резанул по лицу Серану. Одна из горгулий вплотную подобралась к Довакину и схватила его за горло, чуть было не раздавила его, как он выхватил Бритву Мерунеса и всадил в глаз твари. Она окаменела и рассыпалась. Ам заметил, что лук уже у него под рукой. Он поднял его и начал водить из стороны в сторону. Почуяв появление Харкона, он развернулся и выстрелил в только появившегося вампира, который собирался снести ему голову. Стрела вонзилась ему в предплечье и вспыхнула ярким солнечным светом. Харкон заорал от боли: — Ты заплатишь за это! — его рука на глазах стала рассыпаться. Отец Сераны вновь обратился в стаю летучих мышей, но его рука осталась лежать в виде красного пепла, вместе с потухшей стрелой. Далее Серана и Ам вместе добили последнюю горгулью, заморозив ей голову и раскрошив. — Теперь ты один, отец, и твоя нежить тебе уже не поможет! — кричала в пустоту Серана. — Видишь, до чего ты довёл?! Я всегда знала, что этим кончится, но не хотела в это верить! Но сейчас я приняла эту судьбу. Так что перестань прятаться! Выходи и встреть свою погибель! Харкон вынырнул из облака мышей, всё также без руки, Ам’Арес среагировал и на этот раз и выстрелил, но Харкон увернулся и стал высасывать из него жизненную энергию. Серана швырнула в отца огненную стрелу, чтобы он прекратил, и оставила на треть его лица ожёг. Харкон оскалился и исчез. — Ам, ты в порядке? — кинулась к нему Серана. — Да, всё в норме. Выпью потом зелье и всё будет в порядке… Серана пригнись! Ам развернулся спиной к Серане и натянул тетиву лука, нацелившись в кровавый фонтан. Прямо перед сооружением возник Харкон с чем-то в роде копья в руке. Лицо у него восстановилось, а вторая рука — нет. Немедля, Ам выстрелил, целясь в сердце. Харкон метнул копьё в Ама, но оно пролетело мимо. Солнечная стрела угодила прямо в сердце главе клана Волкихар. Харкон застыл на месте, упал на колени, начал рассыпаться на пепел. — Нет… Серана… — промолвил он в последний раз. — Я же твой отец!.. С этими словами Харкон рассыпался на красный пепел окончательно, и стрела вспыхнула, упав на пол обычной эльфийской стрелой. Звуки бойни за дверью утихли и в дверь снова начали ломиться. — Ам… — услышал каджит позади себя. Он тяжело развернулся и увидел: копьё вонзилось в живот Серане. Она стояла, держась за него. Ам рванул к ней, поймав её, когда она начала падать на колени. Он с ней опустился на пол, держа её на руках и зажимая рану. Дверь наконец выломали и в комнату влетели стражи. Им удалось отбиться от засады, уничтожив оставшихся вампиров. Они встали, ничего не говоря, смотрели на жуткую картину происходящего. — Сена… — Ам говорил сквозь слёзы. — Нет, мы выберемся отсюда, слышишь? Тебе ещё не время умирать! — Ам… Прости, я… не успела… уклониться… — она перестала говорить. — Серана-а-а! — заорал каджит с болью в голосе. Наступила гробовая тишина. Стражи стояли и молчали, у кого был шлем, снял его в знак уважения, другие — положили ладони и кулаки на сердца. Ам глянул на них злобно и начал рыскать по полу. — Ам’Арес… — начал Изран. — Успокойся. Она мертва. Ей уже не помочь. — Нет. Не мертва, — спокойно ответил он. — Я знаю это. — Да что ты ищешь? Перестань, у нас ещё очень много забот. — Я знаю, что я делаю, Изран, не мешай! — Ам наконец отыскал то, что искал. — Я знаю, что я делаю. С этими словами он поднёс к запястью кинжал одного из драугров и перерезал себе вены. Все стражи вздрогнули от его поступка, но Ам немедля приложил открытую рану к губам Сераны. Кровь текла ей на лицо, затекала в рот. И вдруг она открыла глаза. Ам вытащил из её живота копьё, не убирая руки ото рта Сераны. Та схватила обеими руками руку Довакина и стала жадно пить его кровь. Ни один страж ни шелохнулся, видя, как рана Сераны затягивается, и порез на лице — тоже. Хотя Серана и не контролировала свои действия, она могла здраво мыслить. «Нет, Ам, что ты творишь? Убери, срочно убери руку! Мне уже хватит! Я не могу сама, я не могу остановиться, родной! Я выпью тебя до капли, если не остановишься!» — думала она. У неё ручьём текли слёзы, но она не могла себя контролировать. Довакин слышал, как у неё вновь постукивало сердце. Неожиданно Ам свалился без сознания, а Серана пришла в себя. — Ам’Арес! — бросилась она к нему. — Ты чего наделал, идиот?! Нет, нет, нет, не умирай!.. — Гунмар, Агмейр, срочно бегите к лодкам за лекарством! — скомандовал Изран. — Родной, всё будет хорошо… Солитьюд. Лазарет. Ам’Арес очнулся на больничной койке, одетый в больничную тунику. Он огляделся. Рядом на табурете сидела Серана и, видимо, наблюдала за ним, но отвлеклась, смотря в окно. Амулет снова защитил её, она была в обличии человека. Он поднял левую руку, на ней были бинты. Это заметила Серана и моментально бросилась его обнимать. — Ам, ты очнулся! — Она светилась от счастья и плакала. — Я думала, ты умрёшь! — Я жив, всё хорошо, Серана, — они разжали объятия, и Ам хотел её поцеловать, но вампирша залепила ему крепкую пощёчину. — Ты совсем рехнулся?! Ты чуть не променял свою жизнь на мою, смотри что удумал! Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно?! Это совсем! Совсем неравноценный обмен! — она была в бешенстве. — Серана, прошу, успокойся, — каджит был спокоен, ведь всё хорошо закончилось. Серана нахмурилась, а потом вновь подошла к Аму и обняла, всё ещё хмурясь. В комнату постучали. Это был Изран. Серана разрешила войти. Его лицо было в шрамах и ссадинах, кое-где даже наложили швы. Одна рука была перебинтована на плече и кровоточила, а другой он упирался в костыль, чтобы не нагружать раненую ногу. — Ну как ты, Ам’Арес? — Спросил редгард. — Да получше тебя точно, — усмехнулся он. — Что верно, то верно, — Изран как всегда говорил без улыбки. — Мы победили. Главное гнездо вампиров устранено. И угроза вечного затмения — тоже. Когда в замке ты потерял сознание, мы смогли наложить жгут тебе на руку, а пока несли тебя к лодкам, к нам навстречу выбежали Гунмар с Агмейром и принесли концентрат зелья. Оно на тебя слегка подействовало, вампиром ты не станешь, и рана немного подзатянулась, но не перестала кровоточить. Глубоко ты себя порезал, мудак. Хотя бы пульс прощупывался. На самом быстром из трёх кораблей все выжившие добрались до Солитьюда. Здесь королева Элисиф оказала нам помощь и выделила места в лазарете. — Сколько погибших? — Легче сказать, сколько выживших. Нас осталось всего тринадцать. И вы двое. — О, девять богов… — Разумеется, я не беру в расчёт оперативные группы и отряд в форте. Могу сказать одно: если бы не твоя тактика осады острова, потерь было бы больше. Думаю, мы бы все погибли. Как только подлечимся, вернёмся в форт. Как бы печально ни было наше положение, у нас ещё остались люди. И наше дело не закончено, по всему Скайриму, да и не только, осталось множество вампиров. Мы восстановим силы и добьём их. — Понял тебя Изран. — Серана… — обратился Изран к вампирше, — Я… должен сказать тебе… спасибо. Без твоей помощи мы вряд ли что-то выяснили бы, да ещё и так быстро. — Хочешь сказать, ты был не прав? — Серана очень этому удивилась, встала с табуретки и сложила руки на груди в ожидании ответа. — Да. Прости меня, — Изран протянул ей руку. Серана пожала его руку, после чего глава Стражи Рассвета вышел из палаты. Серана подошла к двери и закрыла её на защёлку. Медленно обернулась в сторону Ама и сняла плащ, он упал на пол. Она медленно пошла к нему, расстёгивая рубашку, обнажая грудь и худой живот. Сняла ремень и сапоги. У самой койки сняла штаны и осталась в одной красной расстёгнутой рубахе, распустила косички и залезла на Ам’Ареса сверху. Она немного задержалась, взялась за амулет. — Я… думаю лучше сначала с ним… — Я поддержу любое твоё решение. — Ам… Я немного боюсь… Не дожидаясь ответа она его поцеловала. Почерпнула технику у него же. Почти сразу почувствовала шевеление под собой, немного удивилась и обрадовалась. Слегка успокоилась, убрала из-под себя одеяло, задрала тунику Ама и снова села на него, но уже сладко простонав.