can i be your boyfriend?

      Джисон немного удивлённо посмотрел на него и, оглянувшись по сторонам, словно их могли подслушивать, протянул:       — Бинни-хён? Никогда не слышал, чтобы он встречался с Сынмином.       Хёнджин чувствовал себя неловко, пытаясь узнать что-то за спиной младшего, но на самом деле, это не было его изначальной целью. Он и не думал копать под Сынмина, считая это не слишком красивым поступком по отношению к тому, кто доверился ему, однако всё вышло само собой: он встретился с Джисоном и Минхо на перерыве, и выглядел таким задумчивым, что те засыпали его вопросами, пытаясь выяснить, что произошло. Так что он просто поделился своими переживаниями касательно их договорённости с Кимом, потому что для него это было нормальным — рассказывать о своих тревогах друзьям. И он вовсе не ожидал, что те начнут играть в детективов, пытаясь выяснить, почему Сынмин вообще обратился к нему.       — Может, они скрывали свои отношения? — Минхо вздохнул и, закатив глаза, отобрал у Джисона пустой стаканчик из-под кофе, который тот возил по столу, пытаясь с помощью трубочки высосать последние капли напитка, издавая при этом отвратительные звуки. — Чанбин, вроде бы, не из тех, кто распространяется о своих симпатиях.       — Но про Феликса он рассказал.       — Откуда я знаю, Джисон? — Минхо раздражённо дёрнул плечами. — Может, у них были тяжёлые отношения, и он не хотел об этом рассказывать. Хотя, это всё равно странно. Тут же все обо всех знают, а про них я даже слухов никаких ни разу не слышал…       Это была правда. Хёнджина не отпускала мысль о том, что что-то в истории Сынмина не сходится. Он никогда не искал сплетни о других людях самостоятельно, но они, хотел он того или нет, находили его сами. Случайно подслушанные разговоры, чужие перешёптывания в коридорах, посты в социальных сетях, появляющиеся в рекомендациях — от них невозможно было скрыться. Он знал, что Марк и Донхёк с музыкального были замечены в студенческой раздевалке после, очевидно, крайне горячего сеанса поцелуев, а Джонни с хореографического хотел отправить дикпик Тэну, но ошибся чатом, и теперь все знали, что там у него в штанах. Хёнджин был в курсе того, что Дженни рассказала всем, как Чонин с хореографического позвал её на свидание, но по итогу оказалось, что она сделала это лишь для привлечения внимания к себе, а ещё от него не укрылась информация о том, что преподаватель вокала уволился после того, как Наён обвинила его в домогательствах (хотя администрация упорно пыталась замять это дело). Но он никогда ничего не слышал об отношениях Сынмина и Чанбина, и это было странно.       К тому же, когда они оторвались друг от друга в тот день, он заметил на себе взгляд Чанбина, который не выражал ничего, кроме бесконечного удивления. Это показалось Хёнджину немного подозрительным, во всяком случае, если бы он увидел своего бывшего, который так откровенно выставляет свои новые отношения напоказ, он бы, скорее всего, разозлился. Судя по всему, Чанбин расстался с ним совсем недавно и, очевидно, у Сынмина была причина думать, что они всё ещё могут всё вернуть. Он казался рассудительным и вовсе не похожим на человека, который цепляется за воздух. С другой стороны, чувства редко поддаются логике, так что аргумент звучал не слишком убедительно. Даже самые гениальные люди совершали глупости во имя любви, и Сынмин, даже если и был гением, ничем от других не отличался. Надеяться на лучшее, мечтать о несбыточном — Хёнджин и сам этим страдал.       Реакция Сынмина так же заставила его задуматься. Он не выглядел расстроенным даже после того, как они наблюдали за тем, как Чанбин, схватив Феликса за руку, увёл его прочь. Возможно, Сынмин радовался тому, что им удалось так быстро привлечь внимание к себе или посчитал реакцию Чанбина приемлемой, однако даже так, он же видел, как тот флиртует с другим, а после уводит его за собой, не показывая ревности, разве это не должно было его расстроить? Хёнджин хотел бы спросить у него, всё ли в порядке, но посчитал это излишним, сомневаясь, что имеет право лезть к Сынмину в душу. Может быть, когда (или если) они станут друзьями, будут делиться друг с другом секретами, обсуждать свои чувства и давать советы, он узнает у него, что он испытывал в тот момент, но пока что для этого было слишком рано. Хёнджин и правда хотел стать для младшего другом. Если быть совсем честным, то он бы с удовольствием примерил на себя роль кого-то более близкого, но если сердце Сынмина занято, он будет доволен и этим.       Ему казалось, что он бежит навстречу катастрофе, которая, скорее всего, разрушит его и заставит страдать, и Хёнджин, всю жизнь избегавший подобного, теперь спешил навстречу этому с такой радостью, что ему самому становилось страшно.       — Он тебе нравится? — Минхо ласково погладил его по плечу, заглядывая в глаза, и Хёнджин отвёл взгляд, опасаясь, что его друг узнает ответ на свой вопрос раньше, чем он его озвучит.       Хотя, на самом деле, он и сам его не знал. Или хотел думать, что не знает. Сынмин был милым и умным, и если быть совсем уж честным с самим собой, то он полностью соответствовал вкусам Хёнджина. Они встречались несколько раз после того пробного занятия в библиотеке; проводить с ним время было замечательно. Это было как последний сеанс в полупустом кинозале, как вишнёвая газировка, пузырьки которой бьют прямо в нос, как сладкое мороженое в жаркий день и как звонкий смех, который ты не можешь сдерживать, хотя тебе и сказали быть тише. Сынмин был чудесным, Хёнджин понял это довольно быстро. У него была мягкая сторона, которую он показывал, когда они были наедине, но была и грубая, которую Сынмин открывал для тех, кто вёл себя, как придурок. У него было своё мнение и он не боялся говорить об этом, но вместе с этим Сынмин мог слушать, а главное, слышать, что говорят другие люди. Каждый раз, когда они прощались, Хёнджин пытался найти в себе силы, чтобы остановить его. Пригласить его посмотреть вместе фильм или прогуляться, но каждый раз одёргивал сам себя, напоминая о том, что сердце Сынмина занято и ему будет лучше не привязываться к нему слишком сильно. Он знал, что стоит им начать проводить вместе чуть больше времени — и его симпатию ничем не задушишь, не сделаешь вид, что её не существует. Он боялся этого, но вместе с тем понимал, что лишь оттягивает то, что обязательно случится. Вопрос заключался лишь в том, как скоро это произойдёт.       Это было похоже на болезнь, и Хёнджин отлично знал симптомы приближающейся лихорадки под названием «влюблённость». Его сердце билось чаще, внутренности будто скручивались в узел при виде Сынмина, а губы сами собой растягивались в глупую улыбку. Однажды он услышал, что такое состояние — сигнал организма об опасности, тревожный звонок, к которому стоит прислушаться и искать человека, рядом с которым будешь чувствовать себя спокойно. Хёнджин с радостью прислушался бы к подобному совету, но правда заключалась в том, что Сынмин, несмотря на то, что вызывал у него состояние, близкое к обмороку, в то же время являлся островком безопасности. Они начинали разговаривать, пускай даже о всякой ерунде, и все тревоги Хёнджина растворялись, будто дым в воздухе. И это сводило его с ума, потому что, как бы хорошо он не относился к людям, с которыми был раньше, никто не заставлял его чувствовать себя так хорошо.       — Хёнджин. — Минхо позвал его, и он посмотрел, наконец, на старшего. Видимо, в его взгляде действительно было что-то такое, что его хён понял без слов и лишь тяжело вздохнул, а затем спросил: — Будешь его добиваться?       — Минхо, это плохо — разрушать чью-то любовь, — Джисон покачал головой, осуждающе глядя на своего парня, и тот фыркнул, закатывая глаза.       — Ой, правда? А не ты ли едва не довёл Чону до приступа, когда мы только начали с тобой общаться, и ты думал, что мы с ним не просто друзья? Бедный парень чуть с ума не сошёл. И что-то тогда ты не думал о том, что разрушать любовь — плохо. А вдруг твои догадки оказались бы верными, и он бы мне и правда нравился? К тому же, судя по рассказам Феликса, у них с Чанбином что-то серьёзное намечается.       — Ты — это другое, — Джисон покраснел, но продолжил настаивать на своём. — Может быть, Бинни-хён пытается избавиться от чувств к Сынмину с помощью других отношений, но…       — Если это и правда так, значит он не заслуживает ни Феликса, ни Сынмина! — Минхо хлопнул по столу, заставляя Джисона испуганно подпрыгнуть. — Голову сначала пусть почистит от всякого дерьма, а уж потом в люди идёт.       Хёнджин тяжело вздохнул, отворачиваясь от продолжавшей спорить парочки, и с тоской подумал о том, что пора уходить. Он не собирался ничего решать прямо сейчас, выбрав самый простой и понятный для него вариант: плыть по течению. Возможно, это было немного инфантильно с его стороны, но что ему оставалось, кроме как ждать дальнейшего развития событий? Да, Сынмин ему нравился, и будь он чуть младше, то признался бы ему сразу, но теперь он был взрослее и, как он надеялся, умнее, и знал, что чувства — вещь непостоянная. Как только он поймёт, что они настоящие и не исчезнут спустя пару недель, тогда и подумает, что ему делать дальше.       В кармане завибрировал телефон. Несколько сообщений от руководителя, который приглашал его поучаствовать в грядущей студенческой выставке, электронное письмо с какого-то сайта, на котором он даже не помнил, как регистрировался и, да, Сынмин написал ему. Они не собирались встречаться сегодня, так как младший был занят, но, видимо, его планы изменились.       seungmeong       Хочешь позаниматься сегодня?       Я освободился раньше, чем думал.       little prince hyunjinnie       да, конечно!       я с радостью       как раз не знал куда свалить от своих друзей хаха       seungmeong       Так и быть, я спасу тебя. Жду на выходе из универа.       Хёнджин улыбнулся, блокируя телефон, и посмотрел на своих друзей, спор между которыми сошёл на нет и превратился в бесконечный поток взаимного флирта. Убедившись, что они не слишком расстроятся его отсутствию, он забрал рюкзак и, попрощавшись, ушёл.       Он придумывал себе оправдания, пока шёл по бесконечно длинным коридорам, заполненных людьми. Говорил, что согласился лишь потому, что зачёт по истории уже на носу, и ему нужно готовиться, что, конечно, было правдой, но не полной. Хёнджин мог бы отказаться. Мог бы провести время в студии или прогуляться с друзьями, ведь один день не решал абсолютно ничего, но он согласился не раздумывая лишь потому, что отчаянно хотел провести время с Сынмином, пускай даже и под предлогом изучения истории. Ему было почти стыдно за то, что он спешит к нему, подгоняемый подобными мыслями, но он успокаивал себя тем, что пока они остаются лишь в его голове, то не приносят никому вреда.       Сынмин стоял у выхода, разглядывая объявления на информационной доске, и выглядел так, что у Хёнджина заныло сердце. Он уже привык к тому, что младший всегда одевался в довольно строгом стиле и соврал, если бы сказал, что его это не привлекает. Было что-то притягательное в белых воротниках рубашек, выглядывающих из ворота мягкого однотонного свитшота, в темных брюках и идеальной укладке, что-то, что делало Сынмина невероятно красивым в глазах Хёнджина, но сейчас тот стоял, одетый в безразмерное худи и мягкие, похожие на пижамные, штаны, а на ногах у него были забавные резиновые тапочки с рисунками щенков, и он был таким сонным и уютным, что Хёнджину захотелось немедленно обнять его и зацеловать. Такого Сынмина хотелось оберегать. С таким Сынмином хотелось лежать в кровати, закутавшись в одеяло, пока за окном барабанит проливной дождь, и смотреть старые фильмы до тех пор, пока кто-нибудь из них не уснёт в объятиях другого.       — Какой же ты придурок, — Хёнджин пробормотал это себе под нос, понимая, что такими мыслями причиняет себе боль. А его подсознание, маленькая, мерзкая тварь, услужливо заменило его самого в этих фантазиях на Чанбина, с которым, как он был уверен, младший точно захотел бы провести время так.       — Привет! — Сынмин улыбнулся ему, и Хёнджин тяжело вздохнул, кивая ему, надеясь, что не выглядит слишком печальным.       — Добрый день, господин Ким, — он растрепал волосы младшего ещё сильнее, и тот заворчал, уворачиваясь. — Что это с тобой? Выглядишь так, словно только что из кровати вылез.       — Почти угадал. Я проспал, не успел собраться, пришёл в пижаме.       — Серьёзно? — Хёнджин рассмеялся. — Вот я тебя и раскусил, ты на самом деле маленький засоня, да?       — Ах, да ну тебя, — Сынмин фыркнул, но не смог скрыть мягкой улыбки, спрятавшейся в уголках губ. — Пойдём. Сегодня побудем у меня, ладно?       — Не боишься звать меня к себе в гости? Вдруг я с тобой что-нибудь сделаю?       — Например?       — Кто знает? Защекочу тебя до смерти или… — Хёнджин сглотнул и, игнорируя голос разума, говоривший ему не делать этого, продолжил, — Или зацелую.       Сынмин замер, внимательно глядя на него сквозь полуприкрытые веки, и Хёнджин почти похоронил себя, их отношения и свою стипендию где-то среди деревьев в ближайшей лесополосе. Теперь младший откажется от занятий с ним. Скажет, что тот придурок, и обвинит в том, что у него нет совести, ведь Хёнджин в курсе, что ему уже нравится другой человек, а всё потому, что он не умеет держать язык за зубами тогда, когда это так необходимо.       — Что ж, — Сынмин покачал головой. — Не думаю, что я захочу сопротивляться.       Младший подмигнул ему, сливаясь с толпой, спешащей на выход из университета, и Хёнджин выдохнул, чувствуя, как сердце, ещё совсем недавно застывшее от страха, ринулось галопом. Он двинулся за Сынмином, заворожённо глядя ему в спину, думая лишь о том, как ему реагировать на подобное высказывание. Вообще-то, такие шутки были для него нормой. Во всяком случае, они с Джисоном постоянно заявляли друг другу что-то подобное, а иногда младший, смеясь и пытаясь удержать вырывающегося Хёнджина, оставлял на его щеках влажные поцелуи, но это было совсем другое. Это был Джисон. Джисон, с которым он провёл вместе всю свою юность, Джисон, который однажды объелся конфет и жаловался ему на красную сыпь, покрывшую его щёки и задницу (и порывался показать последнюю, чтобы Хёнджин точно оценил масштабы катастрофы), Джисон, который знал, что такое личные границы друзей лишь в теории. А Сынмин — это совсем другое. С Сынмином они были хорошими знакомыми, но никак не друзьями. Хотя, возможно, младший думал иначе и уже записал Хёнджина в близкий круг, с которым можно шутить подобным образом. Но что, если это была не шутка? И от этой мысли ему захотелось взвыть.       Они молча шли по полупустым узким улочкам, ведущим в один из жилых районов рядом с территорией университета. Хёнджин пинал мелкие камни, вымещая на них собственную злость: он и сам не знал, на что злился, просто чувствовал это. Может быть, на Сынмина, за то, что тот, сам того не зная, даёт ему призрачную надежду, а может быть, на самого себя и свою глупость, раз он воспринимает простую шутку как намёк на что-то большее. Может, он и вовсе злился на весь этот огромный мир, потому что иногда так нужно — позлиться немного, просто для того, чтобы выплеснуть из себя всё плохое. Тишину разрушил Сынмин. Он шёл впереди, обгоняя Хёнджина на несколько шагов, но неожиданно замер и виновато пробормотал:       — Слушай, хён, извини меня за ту шутку, я просто…       — Да ладно тебе, — Хёнджин подошёл к нему ближе, игриво толкая плечом, чувствуя, как злость медленно, но верно проходит. — Всё нормально. Джисон постоянно говорит мне что-то такое, так что я привык.       — Джисон? Хан Джисон?       — Ага. Мы с ним друзья детства, ну и… Он моя первая любовь и… Зачем я вообще тебе это рассказываю?       — О, вот как, — Сынмин улыбнулся. — Я видел вас вместе, кажется, вы с ним очень близки.       — Наверное, — Хёнджин поморщился. — Во всяком случае, точно достаточно близки для того, чтобы он не стеснялся показывать мне свою прыщавую задницу.       — О, вы с ним…       Сынмин замолчал, подбирая слова, и Хёнджин с опозданием понял, как именно звучали его слова, поэтому поспешил объясниться:       — Нет, мы с ним не спим. Он просто однажды сладостей наелся и у него сыпь вылезла, а Джисон такой… Очень открытый, иногда даже слишком. Вот он и пытался мне продемонстрировать её, чтобы я его пожалел… Господи, что я несу? Почему ты меня не останавливаешь?       — Это забавно, — Сынмин засмеялся, и, если ради этого звука Хёнджин должен рассказывать глупые истории, то он будет делать это до тех пор, пока в этом мире не закончатся слова.       Теперь они шли совсем рядом друг с другом и их руки постоянно сталкивались, но никто из них не предпринял попытки отстраниться.       — А какие парни тебе нравятся? — Сынмин посмотрел на него, лукаво улыбаясь, и в этот момент он был похож на маленького игривого щенка. Эта ассоциация заставила Хёнджина тихо усмехнуться, а затем он ответил:       — Милые. И умные. Такие, которые могут постоять за себя, но вместе с тем мягкие.       — Типа… Как я?       Был ли смысл скрывать от Сынмина тот факт, что он является его идеальным типом? Хёнджин решил, что нет.       — Да, как ты.       Щёки Сынмина запылали, стоило ему услышать ответ. Он отвёл взгляд, словно пытался скрыть свою реакцию, и тихо, едва слышно, пробормотал:       — Что ж, надеюсь, ты встретишь того, кто будет соответствовать твоим вкусам.       Хёнджин хотел сказать, что уже нашёл. Хотел сказать, что буквально стоит рядом с этим человеком. Но промолчал, решив, что и так вступил достаточно глубоко в это болото из откровений, и если сделает ещё хоть один шаг, то точно утонет.       Частный дом, в котором жил Сынмин, принадлежал его тёте, и выглядел, как с картинки. Хёнджин думал, что такие бывают только на обложках европейских журналов о дачной жизни, но прямо сейчас стоял перед таким, разглядывая причудливые витражные окна на втором этаже, пока Сынмин возился с калиткой. Маленький сад, полный ярких цветов, тоже был чудесным, а когда они зашли внутрь, Хёнджин решил, что так выглядит жилище его мечты. Много света, растений и аромат свежей выпечки, витавший в воздухе — всё это было буквально пропитано уютом.       — Вау, — он подошёл к полке, разглядывая фото в деревянной рамке. — Это ты?       — Да, — Сынмин улыбнулся. — Мне тут пять или шесть, точно не помню.       Лекция по истории была сорвана, а всему виной — безмерное любопытство Хёнджина, который уговорил младшего показать ему старые фотоальбомы. Он с восторгом рассматривал снимки, где Сынмин, маленький, серьёзный и потому безумно забавный, пялился в камеру. Истории, которые сопровождали каждую фотографию запоминались куда лучше, чем годы правления очередного лидера страны, и он как губка впитывал каждое слово, сказанное младшим. Час пролетел незаметно, но они не стали прерываться, продолжая делиться друг с другом воспоминаниями.       Хёнджин сложил свои вещи в рюкзак, с грустью понимая, что пришло время прощаться. Он пробыл у Сынмина до позднего вечера, совершенно не задумываясь о том, как будет возвращаться домой и теперь прокладывал в голове наименее длинный маршрут.       — Уверен, что не хочешь остаться? — Сынмин с сомнением посмотрел на часы. — Уже почти двенадцать, разве это не опасно? Я же говорил тебе, что тётя уехала, да и она вовсе не против, если друзья ночуют у меня.       — Не хочу тебя стеснять, — Хёнджин пожал плечами, улыбаясь.       На самом деле, он безумно хотел остаться и провести с Сынмином ещё немного времени, но ему это казалось слишком наглым. Однако младший был настойчив, раз за разом повторяя своё предложение, и Хёнджин чувствовал, как ещё немного, и оборона рухнет.       — Стеснять меня? Тут полно места. — Сынмин неожиданно сделал жалостливое лицо, глядя ему прямо в глаза, и протянул: — Хён, мне ужасно страшно оставаться здесь одному. Неужели ты бросишь меня и уйдёшь?       Это была ужасно глупая уловка, которая никогда бы не сработала, если бы Хёнджин ей не позволил.       — Ладно, если тебе и правда страшно, — с улыбкой сказал он. — Будет не слишком красиво с моей стороны оставить тебя одного в такой момент.       — Да, просто ужасно, хён.       — Я ведь старше. Должен заботиться о тебе.       — Точно.       — Ким Сынмин, ты манипулятор!       — Совершенно верно. Я постелю тебе на диване.       Хёнджин кивнул и, неожиданно вспомнив их разговор, спросил:       — Слушай, я всё хотел узнать… А какие парни тебе нравятся? Я ведь ответил тебе тогда, будет честно, если ты тоже расскажешь.       Сынмин развернулся, стоя в дверях, и окинул его внимательным взглядом, словно пытался понять, с чем связан подобный вопрос. Хёнджин смотрел на него в ответ, не отводя глаз и пытаясь делать вид, что всё в порядке, и это просто праздный интерес. Возможно, он прошёл какую-то проверку, потому что Сынмин, наконец, сказал:       — Высокие. Мне нравятся высокие парни.       Хёнджин остался один, стоя посреди гостиной, ожидая, когда младший закончит с делами. И когда дверь на втором этаже хлопнула, ему показалось, что это взорвалось его сердце.