can i be your boyfriend?

      Врать — плохо.       Хёнджин знал об этом с самого детства. Ему говорили об этом родители, когда он в очередной раз рассказывал им историю о загадочном падении на пол любимой маминой кружки; ему говорили об этом учителя, когда он скармливал им глупые оправдания своих опозданий; говорили незнакомцы в интернете, когда он читал их посты о том, как обман привёл к ужасным последствиям. Все вокруг твердили о том, что ложь — зло, от которого ничего хорошего ждать не стоит, ведь однажды правда вскроется и тебе придётся столкнуться с последствиями.       И Хёнджин старался быть честным. С окружающими людьми и самим собой. Он говорил правду, даже если та была уродливая, даже если приносила боль, потому что знал — хорошо лгать он не умеет, а осознание того, что тебя обманули порой гораздо хуже, чем услышать истину, какой бы неприглядной она не была. Но иногда случались ситуации, когда ложь была единственным выходом. Во всяком случае, так себя успокаивал Хёнджин, предлагая Сынмину сходить на выставку в картинную галерею, потому что, как ему стало известно, Феликс и Чанбин тоже там будут. А привлечь внимание бывшего — главная цель Сынмина. Так почему бы не показаться у него на глазах во время их «свидания». Звучало складно, и план был надёжный, если бы не одно «но».       В университетском коридоре стоял шум. Хёнджин остановился у информационной доски, ища объявление о предстоящей студенческой выставке. Он собирался поучаствовать в ней, в тайне надеясь на то, что администрация, как и в прошлом году, пригласит какого-нибудь владельца галереи, и тот заметит его работы. Конечно, рассчитывать на это было немного наивно, но Хёнджин всё равно делал это, потому что это служило ему мотивацией. От фантазий о том, как он заключает свой первый договор кружилась голова и сладко ныло под рёбрами, и он не мог отказаться от этого чувства. Это было похоже на то ощущение, когда просыпаешься утром после Рождества и бежишь к ёлке, ожидая увидеть долгожданные подарки, — до дрожи в пальцах волнительно и приятно. Так что он позволял себе немного помечтать.       — Эй, Хёнджин! — Феликс, которого он не заметил в толпе, схватил его за руку, почти повисая на нём. — Как дела?       — Ёнбок-и? — Хёнджин улыбнулся, пряча телефон в карман и наклонился, чтобы лучше слышать друга. — Всё в порядке. Как ты? Давно не виделись, да?       — Ага. Ну ты ведь занят со своим новым парнем, — хитро протянул Феликс, и Хёнджин замер.       Он знал этот тон. Ёнбок использовал его, чтобы показать, что он что-то знает или что у него есть нечто, что может заинтересовать других, и обычно Хёнджин включался в игру, выпытывая из друга новые сплетни, позволяя ему наслаждаться вниманием, но сейчас всё было несколько иначе. Что именно Феликс знает? Он понял, что их отношения с Сынмином фальшивка? Что он хочет рассказать?       — Да, мы… У нас, знаешь, конфетно-букетный период, — Хёнджин неловко потёр шею, скрывая собственное волнение.       — Вот и чудно, рад за вас! Сынмин классный, Бинни много рассказывал о нём. Кстати, я ведь специально тебя искал, — Феликс снял рюкзак, копаясь в вещах с тихим ворчанием. — Чёрт, вечно я всякую ерунду сюда скидываю. О, вот они!       Он протянул Хёнджину два билета, и тот осторожно взял их, разглядывая.       — Выставка?       — Да! Мне достались бесплатно, но, сам знаешь, я такое не очень люблю. А тебе пригодятся. Пригласишь Сынмина на свидание, здорово, да?       — Да… Здорово, — Хёнджин кивнул, пряча билеты в карман рюкзака. — Спасибо, Ёнбок-и.       — Не за что. Мне пора, — Феликс подмигнул ему и развернувшись, стал проталкиваться сквозь толпу, а затем неожиданно остановился и сказал: — Эй, Хёнджин!       — Да?       — Будь смелее!       Очередное занятие по истории подходило к концу, когда Хёнджин заговорил о походе в галерею, на ходу придумывая историю о том, как он узнал о том, что Феликс и Чанбин тоже там будут. На деле это оказалось бессмысленным занятием, потому что Сынмин согласился сразу же, даже не дожидаясь, пока Хёнджин озвучит причину, по которой решил пригласить его, а затем смущённо замолчал, видимо, осознавая, как это выглядело со стороны.       Ким Сынмин — странный. Вот что думал о нём Хёнджин, но этот факт нисколько его не отталкивал, только заставлял ещё больше желать сближения с младшим. Ему хотелось узнать все его тайны, которые у того, определённо, были. А ещё он пытался понять, что же Сынмин чувствует к нему на самом деле, потому что после той ночёвки всё изменилось.       Или, по крайней мере, ему так казалось. Они стали проводить вместе гораздо больше времени — Хёнджин оставался у него ещё несколько раз, просыпаясь утром в кровати с младшим, списывая всё на собственный лунатизм (Боже, Сынмин ведь не такой идиот, чтобы правда в это поверить?); Сынмин приходил к нему в студию, сидя рядом, пока Хёнджин работал. Он молчал, не задавая лишних вопросов, и Хёнджин, которому обычно не нравилось, когда посторонние наблюдали за тем, как он рисует, в какой-то момент осознал, что с Сынмином всё иначе. С Сынмином уютно и удобно, с ним легко, комфортно и тепло, и он едва не застонал от понимания того, как сильно он погряз в этих чувствах.       И младший только подливал масла в огонь. Хёнджин ловил на себе его взгляды, которые были полны нежности, когда Сынмин думал, что тот на него не смотрит. Сердце отзывалось на каждое мягкое прикосновение, на каждое ласковое слово, и Хёнджин думал, что умрёт если не от неразделённых чувств, то от инфаркта так точно. Положенный час занятия по истории превращался в два, а затем и в три, и в конце концов они откладывали учебники в сторону, обсуждая одногруппников, смотря видео на ютубе и слушая вместе музыку. Иногда Сынмин просто сидел рядом, читая очередную книгу, пока Хёнджин листал ленты соцсетей, и всё это дарило такое спокойствие, что становилось страшно от мысли о том, что же он будет делать, когда их договор подойдёт к концу.       Это было лишь вопросом времени. Экзамен по истории приближался, совсем скоро у них не будет поводов видеться так часто, да и в конце концов Сынмину надоест вести эту глупую игру в подставных бойфрендов. Хёнджин только надеялся, что когда это произойдёт, у него будет достаточно смелости, чтобы пригласить его на свидание по-настоящему.       Опаздывать на встречу Хёнджин не хотел и поэтому приехал гораздо раньше назначенного времени. Он оправдывал себя тем, что в городе пробки и он просто хотел успеть вовремя, но на самом деле, он не находил себе места, шагая из угла в угол в своей квартире, периодически останавливаясь перед зеркалом, чтобы ещё раз проверить, как он выглядит. Волновался он ужасно, почти до нервной дрожи в пальцах. Больше всего его беспокоило то, что Сынмин может узнать правду, ведь когда они придут, Чанбина и Феликса там не будет и у младшего точно возникнут вопросы. Хотя, он может сказать ему, что, возможно, их планы поменялись. Вряд ли младший после такой новости развернётся и уйдёт, бросив его одного.       Подойдя к зданию галереи Хёнджин меньше всего ожидал увидеть Сынмина. Тот стоял, беспокойно переступая с ноги на ногу, и постоянно бросал взгляд на наручные часы, проверяя время, и Хёнджин тихо засмеялся, подкрадываясь к нему сзади.       — Привет, — он прошептал это в самое ухо младшего, наклоняясь к нему, обдавая мочку горячим дыханием. — Давно тут стоишь?       — О Боже! — Сынмин ахнул, испуганно оборачиваясь, но почти сразу же расплылся в довольной улыбке, говоря: — Привет. Я пришёл пораньше, потому что боялся опоздать. Не хотел заставлять тебя ждать.       — А я не хотел заставлять ждать тебя, — Хёнджин протянул руку, поправляя упавшую на лоб младшего прядь волос. — Ты укладку сделал?       — Да, — Сынмин смущённо кивнул. — Ну, во всяком случае, я попробовал.       — Получилось здорово. Тебе идёт. Ты красивый.       Сынмин молчал, глядя на него сквозь ресницы, и его щёки медленно покрывались румянцем.       Если бы от нежности можно было расплавиться, Хёнджин давно бы уже растёкся по асфальту бесформенной лужей. Он думал лишь о том, как было бы здорово, если бы всё было по-настоящему. Если бы это и правда было свидание. Без каких-либо причин, а просто потому, что им так захотелось, потому что Хёнджин пригласил, а Сынмин согласился. Они бы крепко держались за руки, переплетая пальцы и полушепотом обсуждали картины, пока бродили по залам галереи, а затем, устав, отправились бы в парк. Возможно, Хёнджин купил бы билеты на колесо обозрения, и они бы любовались огнями города, раскинувшегося внизу, прижимаясь друг к другу, а затем, как только кабинка достигла бы самой высокой точки, поцеловались, разделяя между собой тихие смешки, и под рёбрами бы у них ныло от того, как всё это приторно-сладко, но так волшебно.       То, что Сынмин с ним разговаривает, Хёнджин понял лишь потому, что пялился на его губы, не отрываясь, борясь с глупым желанием прямо сейчас прижаться к ним. Он так сильно погрузился в собственные фантазии, что пропустил всё, и теперь чувствовал себя неловко, переспрашивая:       — Ты что-то сказал?       — Да, — Сынмин кивнул. — Хочешь кофе? Старбакс прямо через дорогу, и у нас ещё есть время. Можем немного прогуляться.       Звучало отлично. Хёнджин принял это предложение с удовольствием, закидывая руку на плечо Сынмина и утягивая его в сторону заведения, собираясь залить мелкие трещинки в своём сердце таким количеством карамельного сиропа, что его организм сойдёт с ума. Они отстояли очередь, прижатые друг к другу, тихо перешёптываясь и обсуждая, что хотели бы заказать, и Сынмин закатил глаза, когда Хёнджин озвучил свои предпочтения.       — Это даже выглядит как что-то, от чего можно впасть в гипергликемическую кому, — он сказал это, глядя на то, как Хёнджин забирает свой заказ, подмигивая сотруднику на прощание. — И я никогда бы не подумал, что в обязанности персонала входит флирт с клиентами.       Сынмин бросил недовольный взгляд в сторону парня, который их обслуживал и, как он, наверное, полагал, совершенно незаметно показал ему язык, вызывая у Хёнджина приступ смеха, неумело замаскированный под кашель. Если бы они действительно были парой, он бы решил, что младший ревнует, потому что тот вёл себя так по-детски и выглядел таким раздражённым, что подобные мысли возникали сами собой.       — А мне он показался милым, — Хёнджин пожал плечами. — И кстати, я уверен, что мой фрапуччино не такой уж и сладкий. Хочешь попробовать? Тебе понравится, давай.       — О, ну, может, ты попросишь у него номер? — Сынмин фыркнул. — Уверен, он тебе не откажет. И нет, спасибо, я стараюсь не потреблять кофеин.       — У меня уже есть номер одного милого парня, так что мне не нужен ещё один, — Хёнджин наклонился, обхватывая трубочку от напитка младшего губами, делая несколько глотков. — Ладно, ты прав. Мой явно слаще.       — Ты в курсе, что это непрямой поцелуй?       — А разве у нас не было настоящего?       Сынмин замер, разглядывая его, и Хёнджин решил, что это подставное свидание — не такое уж и плохое. Возможно, ему удастся насладиться им почти так же, как если бы оно было настоящим. Может быть, он и не получит колесо обозрения и поцелуй на самой его верхушке, но смотреть, как кончики ушей Сынмина окрашиваются в алый, а сам он буквально теряет дар речи от смущения — лучше, чем совсем ничего.       Светлые залы картинной галереи хранили молчание. Лишь изредка раздавался тихий шёпот случайных людей, но он смолкал почти сразу же, даже не успевая перейти в полноценный разговор. Хёнджин с трепетом в груди рассматривал очередную картину, любуясь мастерством художника, пытаясь понять, что именно тот заложил в свою работу и что он сам чувствует, глядя на неё. Он совсем позабыл об изначальной цели их визита, слишком погружённый в собственные фантазии: в этом месте они возвратились к нему и его накрыло осознание, что это именно то, к чему он стремится. Ему хотелось однажды оказаться здесь не в качестве обычного посетителя, а в качестве того, кто приложил руку к созданию подобного великолепия.       Сынмин следовал за ним молча, не задавая вопросов, и Хёнджин был ему благодарен за это. Младший словно понимал, что сейчас не время для обсуждений, давая ему возможность побыть в собственном мире, сполна насладиться фантазиями, которые помогали двигаться дальше. Мечтать о чём-то очень важно. Хёнджин не верил в то, что мысли материальны, но когда он представлял, что однажды сможет быть одним из авторов, он словно напоминал самому себе, почему вообще выбрал этот путь. Они обошли залы несколько раз, пока Хёнджин не остановился в одном из последних, пытаясь вернуться в реальность после такого длительного забега в собственные мечты.       — Кажется, тебе тут очень нравится, — Сынмин мягко улыбнулся. — Но мне тоже. Красиво. Спасибо, что позвал.       — Спасибо, что пошёл со мной, — Хёнджин кивнул, а затем игриво сказал: — Может быть, однажды я приглашу тебя на собственную выставку. Будешь почётным гостем.       Хоть он и говорил об этом, но он понимал, что такие вещи не сваливаются на тебя с неба. За успехом почти всегда стоит упорный, изнуряющий труд. Хёнджин знал об этом, и его это не пугало, но чего он действительно боялся, так это того, что всё окажется бесполезным. Что он ничего не добьётся и всё, что ему останется — забыть о рисовании и выбрать что-то, что будет приносить реальные деньги или до конца жизни выполнять работы на заказ, опять же, чтобы иметь возможность банально себя прокормить.       — Ты ведь будешь участвовать в студенческой выставке?       — Да. В прошлом году не рискнул. Надеюсь, в этом администрация снова пригласит какую-нибудь важную шишку и меня заметят, — Хёнджин тихо рассмеялся, потирая руки, пытаясь скрыть неловкость. — Звучу глупо, да?       — Вовсе нет, — Сынмин покачал головой, слегка поглаживая его по предплечью. — Знаешь, там будет моя тётя, и я мог бы… У неё много друзей в сфере искусства, я мог бы попросить её взять с собой кого-нибудь, кто посмотрит на твои работы.       С одной стороны, Хёнджин хотел согласиться. Это было бы здорово — перескочить сразу несколько ступеней, приближаясь к цели, но с другой стороны, он понимал, что если его работы заинтересуют, он до конца своей жизни будет сомневаться в самом себе и винить себя, что не прошёл этот путь самостоятельно. Может быть, это было глупо, но у него были свои убеждения, и он не был готов отказываться от них.       — Нет. В смысле, конечно, твоя тётя может взять с собой кого угодно, но я не хочу, чтобы ты помогал мне. Не в том смысле, что мне неприятно, просто… — он тяжело вздохнул. — Так тяжело подбирать правильные слова. Спасибо тебе, я ценю твою заботу обо мне, но я не хочу продвигаться таким способом. Я хочу жить с осознанием того, что сделал всё возможное, и если мои труды не окупятся, я буду знать, что хотя бы попытался.       Он ожидал, что Сынмин назовёт его глупым. Ну кто вообще отказывается от такого шанса? Люди хватаются за подобные возможности в попытке облегчить себе жизнь, а Хёнджин ведёт себя как идиот. Но даже если и так, он всё равно не передумает. У него не было никаких гарантий успеха, но он хотел приложить усилия, сделать всё, чтобы гордиться собой. Если бы ему была нужна спокойная жизнь без тревог, он бы пошёл по тому пути, который выбрали для него родители. И тогда бы его ждала работа в компании отца, полезные знакомства, возможно, брак лет через десять, а затем и счастливая старость. У него было бы то, о чём мечтают многие — хорошая должность, квартира в престижном районе города, отпуск за границей. Это звучало просто отлично, если задуматься, но Хёнджин нуждался не в этом. Он искренне верил в то, что действительно счастлив тот человек, который живёт в мире с собой. А он очень хотел быть счастливым.       Оправдывать его ожидания касательно того, что он думает о подобном решении Хёнджина, Сынмин явно не собирался, потому что, немного подумав, он сказал:       — Знаешь, я тобой так горжусь.       — Что?       — Горжусь тобой. Может, кто-то и подумает, что отказываться от подобного предложения — глупо, но я считаю, что ты удивительный. И даже если у тебя ничего не получится, в чём я очень сильно сомневаюсь, ты должен знать, что мне очень нравятся твои работы, и я надеюсь однажды посетить твою личную выставку. Разумеется, как почётный гость. — Сынмин улыбнулся, переступая с пятки на носок, а затем игриво добавил: — Дождусь, пока ты станешь известным и буду продавать журналистам грязные истории про тебя. Выручку поделим пополам.       Сколько времени нужно человеку для того, чтобы влюбиться? Хёнджин решил, что до ничтожного мало. При виде Сынмина, смеющегося от собственной шутки, у него внутри всё сладко ныло и замирало сердце, а пальцы подрагивали от желания схватить его и прижать к себе, оставляя на лице, озарённом улыбкой, маленькие поцелуи. Это было ужасно, вот только Хёнджин ещё не определился — ужасно хорошо или ужасно плохо. Между ними всё ещё существовала эта глупая договорённость, которая положила начало их знакомству и которая привела к тому, что он стоял посреди зала картинной галереи, глядя на человека, который одним своим видом заставлял его сердце биться чаще, и думал о том, что не готов отказываться от этих чувств.       Ему нужно признаться и он обязательно это сделает. Не сейчас, но чуть позже, когда наберётся смелости. А пока что он будет наслаждаться обществом Сынмина, его голосом, смехом и теплотой, и надеяться, что все те взгляды младшего, что он на себе ловил, все те моменты, когда тот улыбался ему так нежно, действительно значили что-то большее и в конце концов, ему ответят взаимностью.